Теперь я вижу

      Очередной вечер. Очередной трудный день. И наконец-то этот день закончился, он был этому несказанно рад. Даже учитывая то, что последние месяцы слились в что-то одно неприятное, он был действительно рад, что наступил долгожданный вечер. Каждый наступивший вечер, который означал завершение тяжелого дня, не мог не радовать.       Последние месяцы дались Айзаве тяжело, на его плечах и так лежало несказанно много ответственности, так теперь её стало ещё больше. Лига Злодеев затихла, они спрятались после разгрома целого города, принося ещё бо́льшую головную боль тем, что объединились с Редестро. Вечное чувство тревоги появилось после того, как им сообщили конкретный срок — четыре месяца. Как только этот, казалось бы, довольно большой временной промежуток истечет, героям вместе со студентами геройских курсов нужно будет приложить все усилия, чтобы выиграть бой против злодеев. Потому что никто не знал, насколько далеко всё зайдет и нужно было заканчивать это как можно быстрее. Никто не знал, как сильно может разрастись конфликт и во что эволюционировать.        Самым беспокойным для Шоты было не только то, что герои решили привлечь в эту миссию студентов, а еще и то, что времени не осталось. Четыре месяца почти подошли к концу и с каждым последующим днём нервы накалялись всё больше, заставляя пальцы предательски подрагивать.        Неделя. Всего одна чертова неделя. Честно, герой уже хотел, чтобы она скорее закончилась, но время специально тянулось с каждым часом всё дольше. И вот, сквозь мучения и несколько упавших кружек на пол, прошла половина этой недели.        Финальные три дня, четко сформированный план, проговоренный несколько десятков раз и чертовски усталый Айзава. Видимо его мешки под глазами говорили сами за себя, потому что Незу усиленно отправлял его отдохнуть домой хотя бы на день или два, чтобы встретиться за день до нападения на убежище Лиги и еще раз проговорить их планы, а после утром наконец-то застать злодеев врасплох и закончить всё это. И ведь ему надо именно дома, а не в Академии. На это точно как-то повлиял Ямада, его почерк тут так и чувствовался. Скорее всего он аргументировал это тем, что в Академии ученики не дадут Шоте нормально отдохнуть, да и сам герой никогда не мог нормально отдыхать, даже в выделенном для учителей общежитии, всегда находя для себя работу. Да и работа в последние месяцы находилась сама по себе, она затягивала в себя, словно черная дыра. И он охотно нырял в эту бездонную дыру, потому что так мысли в голове переставали крутиться сумасшедшим смерчем. Они хоть немного затихали.        Ладно, может теоретические аргументы Хизаши имели какой-то небольшой смысл. Шота не хотел этого признавать.        Уроки закончились поздно, так ещё и добираться до спального района, в котором находилась небольшая квартира про-героя, занимало много времени, поэтому солнца уже не было на небе, а тучи затянули небесное полотно так, что даже свет луны не пробивался. Только яркие вывески и фонари освещали узкие немноголюдные улицы.        Что ему делать эти сутки? Он даже не хочет думать о том, что его выгнали из Академии на двое суток, максимум он протянет до завтрашнего вечера, после мысли съедят усталый разум и он поедет обратно в учебный корпус. Вряд-ли же они не пустят его на территорию. Да даже если и не пустят, ему это не преграда. Будто Айзава не знал как попасть в ЮЭЙ после того, как усилили меры безопасности. Да и это всё были просто бредовые мысли, которыми он себя занимал и хоть как-то направлял мозг в другую сторону.       В совершенно другую сторону от мыслей про своих студентов. Но если он не думал о них, это не значило, что он их не видел. Наоборот, подростки постоянно мелькали перед глазами, поэтому учитель мог в первых рядах наблюдать в их лицах совершенно такую же нарастающую тревогу и некий страх. Конечно, они уже не те дети, которыми пришли в первый учебный день, они сильно выросли, но это не меняло того факта, что Комиссия и большинство героев поддержало их участие в этой ужасной ситуации. Шота пока не мог определиться со своим мнением на этот счет, но испытывал он явно не самые приятные чувства.         Прохладные капли дождя начинают изредка капать, предвещая дождь. Они опадают на кожу и скатываются с неё так же медленно, как мужчина идёт по асфальту, лениво передвигая ноги. Он парирует на той грани, когда ещё немного, и ноги уже будут буквально тащиться по дороге, издавая характерные шаркающие звуки. Шота отрывает взгляд от носков своих ботинок и замечает, что улица абсолютно пуста. Только редкие машины проносятся мимо него по дороге, исчезая за горизонтом. В образовавшейся тишине, которую он так редко слышит, проскальзывает тревога. Это странное чувство взялось совершенно необоснованно, хотя, казалось бы, ничего не предвещает беды. Но интуиция настороженно стучит внутри черепной коробки, как бы напоминая, что это затишье перед бурей.        Сквозь стуки редких капель об асфальт и проезжающих где-то вдали машин доносится тихий плачь, больше похожий на скулёж, который пытаются заглушить.        По хорошему Айзаве нужно найти патрулирующего этот район героя и, уже как минимум с ним, искать источник этого звука, но за всё время своего пути по этому району он не встретил никого похожего на героя. Шоте в привычку работать одному, ещё со времен, когда он сам ходил на патрули. Тогда запутанные улочки города, высотки, разноуровневые дома и множество вывесок работали на него, создавая идеальную для него местность. И сейчас он чувствует, что помощь ему никакая не нужна, это было бы только потерей времени, если этот плач вытечет во что-то серьезное.       Он прошёл не так много, метров двадцать, и наткнулся на поворот, который образовался между двумя домами. Он уходил всё дальше, превращаясь в сплошную тьму. С крыш капало ещё больше капель и ноги сами натыкались на лужи, которым уже явно не один день. И с каждым шагом, утонувшим в застоявшейся воде, плач усиливался. Шота ускоряется и в конечном итоге натыкается на стену. Какой-то железный погнутый забор преграждает ему путь, но и звук исходит не за этим забором, а в стороне, поэтому он поворачивает голову вдоль металлической преграды. И спустя секунду он находит причину своего беспокойства,  а если нормальными словами — напуганного ребенка.        Шота хочет устало вздохнуть, но сдерживает себя, когда видит испуганную девочку, забившуюся в угол около какого-то мусорного бака. У неё растрепанные темные волосы, которые лезут в лицо, пыль на одежде и запуганный взгляд. Её плечи сильно дрожат, а щеки мокрые от слез, которые перемешиваются с пылью и марают образовавшейся грязью детскую кожу. В груди что-то болезненно щемит от воспоминаний недавних месяцев. В памяти так и не успела выцвести первая встреча с Эри и то, как они спасали её из рук Чисаки. И ещё явно не скоро он сможет вспоминать без болезненного ощущения его первый поход к ней больницу, когда девочка пришла в себя после лихорадки. Столько недоверия и страха в глазах Айзава не видел очень давно.        И вот снова это отвратное чувство в груди, от которого никуда не деться. Он уже давно не хочет кричать на каждом углу о несправедливости их системы, которая порождает напуганных детей. Да и он никогда не кричал об этом, только угнетал свой же мозг этими назойливыми мыслями, от которых сильно устал. Поэтому сейчас было только смирение со всем ужасом происходящего.        Шота замедляется и спокойно подходит к девочке, которая уже давно его заметила и смотрела сквозь мокрую челку, ещё сильнее сжимаясь. По ощущениям, в этом закоулке воздух был теплее, чем на той улице, с которой он пришёл, а дождь всё также неприятно капал с неба, будто он собирался идти вечно. Испуганные глаза напротив боязливо бегают по нему и по всему окружению, и Шота даёт девочке время, чтобы та сильно не испугалась. То, насколько часто он встречал детей в подобном состоянии, немного настораживало, но примерная стратегия поведения благодаря этому была понятна. И главным в этом было — не напугать ребенка еще больше, и получить хотя бы какую то крупицу доверия.  — Ты в порядке? Нигде не поранилась? — первым делом спрашивает герой, уже давно осмотрев все доступные места на повреждения.        Девочка заторможено смотрит сперва на него, после куда-то ему за спину. Шота замечает этот взгляд и оборачивается назад, но видит только грязный проулок.  Обернувшись снова на ребенка он замечает еще большую дрожь в руках, которыми она прижимает к себе колени.  — Ты потерялась? — говорит он, но в ответ снова получает молчание и только еле заметный кивок головы, — Давай я помогу тебе? Выйдем сейчас отсюда, дойдём до ближайшего здания полиции и там погреемся, а после уже ты расскажешь где живешь или, может, про родителей что-то, и мы придумаем, как тебя к ним отвести, как тебе идея?       Он пытается говорить спокойно и дружелюбно, как привык это делать рядом с Эри, но дышать всё тяжелее. Непонятная усталость так и накатывает на него, словно напоминает о том, что он должен быть сейчас дома после изматывающего рабочего дня, а не находить себе ещё лишнюю работу.        Девочка молчит, она продолжает нервно бегать по нему взглядом, после чего заходится в новой порции плача, который не может контролировать. И снова она смотрит куда-то ему за спину, но там нет ничего, за что она могла бы зацепиться, коридор из двух стен всё также неизменен. Но тревога понемногу нарастает следом за учащенным дыханием мужчины. Воздуха словно не хватает.        Девочка вдруг замолкает и испуганно смотрит на него, сильно прижимаясь к стене. — Простите, — тихо шепчет она охрипшим голосом, — Простите, я правда не хотела...       Шота не понимает и собирается подойти к ней ещё ближе, чтобы услышать, что же она продолжает шептать, но горло раздирает внезапный кашель. Руки сами рефлекторно тянуться ко рту, но пальцы так и не касаются кожи. Словно что-то прозрачное окутало всю его голову и не даёт до неё дотронуться. Герой начинает панически оглядываться по сторонам, смотрит на крыши и не понимает, как до него смогли достать злодеи. Тело успевает среагировать на опасность быстрее, чем его мозг: сердце начинает биться быстрее, а дыхание только учащается, ухудшая ситуацию ещё больше. Этот план ловушки становится ему понятен и он готовиться к нападению, вставая перед ребенком и пряча его за своей спиной. В первую очередь — безопасность девочки, потом уже всё остальное.       Айзава не прекращает попытки разбить уже боевым ножом из его кармана это нечто вокруг головы, не дающее воздуху поступать в его организм, но эти удары о прозрачную преграду совершенно бесполезны и не дают абсолютно никакого результата, кроме как дополнительной усталости. Лезвие только звонко отскакивает. Когда нападения так и не случается, а перед глазами уже начинает кружить, герою ничего не остается кроме как взять ребенка на руки и бежать. Бежать как можно дальше из этой ловушки к хоть какому-то намеку на более-менее людное место, где о девочке смогут позаботиться в случае нападения. Или в случае, когда он потеряет сознание. Но он не успевает пробежать и пары метров, как бьется о прозрачную стену, почти что падая. Но нет, ноги всё же устояли на месте, а руки не выронили плачущего ребенка, хоть паника уже не просто маячила на краю сознания, а конкретно так взялась за героя и заставляла сердце колотиться о грудную клетку. В голову не приходит ничего лучше, чем попытаться перелезть через забор, но и эта попытка не увенчалась успехом, потому что руки так и не коснулись холодного металла, встретив преграду, которая уходила в небо. Абсолютно гладкая, прозрачная материя заблокировала им выход сразу с трех сторон, закрывая в этом тупике за домом.        Шота отпускает девочку из рук и прижимается спиной к бетонной стене, оглядывается, когда в глазах уже начинает темнеть. Он быстро выуживает телефон из кармана и только успевает его разблокировать, как гаджет буквально отбрасывает из его рук с характерным пронизывающим звук. Телефон пролетает по асфальту и разбивается вдребезги, а герой только успевает прижать девочку к стене за собой, пряча от пуль. Взгляд бегает в том направлении, откуда должна была вылететь пуля, но никого не было.  И как она пролетела сквозь эту прозрачную стену? Это явно была причуда злодея, он мог хорошо контролировать её и развеял стену в том месте, где должна была пролететь пуля, так подумал Шота и стал сползать по стене вниз. Девочка рядом так и продолжала плакать, испуганно дрожа. Она послушно пряталась за ним и прижималась, ища хоть какую-то защиту, но в ушах уже отчетливо звенело. — Беги при первой же возможности и зови на помощь, — прохрипел герой. — Я...я... не... смогу, — дрожала она рядом, держа руками его плечо, — не успею... — Сможешь... Шота не смотрит на девочку, голова так и повёрнута в сторону, откуда вылетела пуля, но сознание быстро улетучивается из-под его контроля.  Он пытается его удержать, всеми силами, контролируя учащенное дыхание, но нехватка кислорода так и бьет по нему, буквально душа. Тело совершенно обмякло, он и так последние секунды находился на грани. В глазах постепенно темнеет, но он продолжает упорно хвататься за остатки сознания. — Бе-ги... — почти что шепотом говорит он, когда видит размытый силуэт, спрыгнувший прямо с неба.       Дальше он слышит, как маленькие шаги спешно убегают, шлепая по лужам, и позволяет себе облегченно выдохнуть. По крайней мере теперь ребёнок в бо́льшей безопасности, чем был до этого, а сам герой как-нибудь выпутается из всего этого дерьма, в которое по ошибке залез.        Тело, словно тряпичный мешок, падает на землю. Он совершенно не может контролировать свои конечности, настолько силы покинули его. Сознание вырвалось из его крепкой хватки и пустилось в свободный полет, оставляя своего хозяина совершенного одиноким. Последним, что он видит перед тем как его глаза окончательно закрываются, это приближающийся черный силуэт, идущих над землёй.        Окружал только шум дождя и улицы, неизвестный силуэт не издал и звука.

***

      Сознание медленно приходило обратно на своё место, вставая как ему нужно. Мозг наконец-то очнулся, но глаза пока не было сил открывать. Затуманенным разумом и тихими вдохами кислорода в спокойном ритме герой понемногу приходил в себя после, своего рода, удушения.        Первая мысль, которая приходит ему в голову, это то, что злодей каким-то образом может управлять определенной материей. Только пока не было понятно, что это за материя и где он её берёт, есть ли у неё лимит и насколько большой спектр использования у неё был.        Вторая мысль не успела даже возникнуть в голове, потому что всё тело пронзила резкая боль. Давно затекшие в одном положении конечности дали о себе знать и теперь любая попытка напрячь мышцы становилась фатальной, принося отвратное чувство. Конечно, это не были переломы. Его не резали, не били током, не жгли, но это всё равно было ужасно больно, учитывая то, в каком он был состоянии.       Но мышцы приходится напрягать, чтобы кровь снова начала нормально циркулировать по организму, поэтому он молча терпит и сжимает челюсть, сохраняя ровное дыхание. Никто не должен догадаться, что он уже очнулся.         По звукам было совершенно непонятно, где конкретно он находился. Только звук воды, бегущей по трубам хоть как-то разбавлял звенящую тишину. Подвал? Цокольные этажи? Катакомбы? Этот звук был слишком отчетливый, это не могла быть вода в батареях, которые редко у них встречались, или трубы, ведущие в канализацию. Этих труб было много, словно они использовалось на производстве в промышленных масштабах. Завод? Нужно больше информации.         Наконец онемение спало. Первое, что он понимает — его руки прикованы к стене металлическими браслетами, вмонтированными в стену. Нет даже шанса как-то задействовать руки. Как связаны его ноги пока неизвестно, это почувствовать он не может. Под закрытыми веками он понимает, что какой-то слабый источник света всё же есть в комнате. Шота ждёт еще добрых десять минут, чтобы попробовать приоткрыть глаза. Да, времени у него мало, хоть он и не знает, сколько он пробыл без сознания, но торопиться было нельзя. Каждый шаг, каждое действие — риск. И он должен как можно быстрее отсюда выбраться, ведь миссия по поимке Шигараки приближалась с каждой секундой всё ближе.       Ресницы всё же дрожат и он совсем немного открывает глаза, видя только свои ноги, на которые падает свет из коридора. Сама комната ощущается словно тёмный уголок, в который извне может попасть хоть какой-то свет. Наконец он может увидеть, что на его ногах также есть металлические браслеты, соединённые между собой короткой цепью. Но цепь больше никуда не вела, не шла к стене, только сковывала его ноги... взгляд уходит чуть дальше по комнате и он натыкается на ноги, торчащие из тени.        Он не был тут один.       Еще один пленник? Или его надзиратель?       Он пытается приглядеться, разглядеть ботинки, но тень слишком хорошо скрывает все детали, только непонятный расплывчатый силуэт, который даёт понять, что напротив него у стены сидит человек, скрытый в тени.        Айзава решает следовать своей изначальной тактике: он продолжает возвращать себе власть над своим телом, пытаясь не подавать виду, что он очнулся, своему новоиспечённому соседу.        Тишина била по ушам, пока мысли в голове пытались сгенерировать хоть какой-то план. Он не засекал сколько прошло, но спустя время его сосед двинулся. Но сперва тяжелый вздох разбил между ними молчание.        Одним рывком некто встал на ноги, сперва полностью исчезнув во тьме, а после медленными шагами вышел к нему, с каждым движением всё больше обнажая себя герою. И нет, это точно не был ещё один пленник. Сквозь ресницы Шота может только детальнее разглядеть обувь, чтобы не поднимать голову: странного вида обувь, чем-то похожая на кроссовки, а не ботинки, без каких либо липучек, ремней и шнуровки.Сперва он ждёт. Долго и мучительно ждёт ошибки от Шоты, пока тот хоть как-то пошевелится и выдаст себя. Но в какой-то момент терпение кончается: холодное лезвие прикасается к его коже, остриём надавливает на подбородок вверх, так и вынуждая повиноваться молчаливому приказу.        Свет попадает на глаза и слепит от непривычки, поэтому приходиться щуриться. Но как только это проходит, мужчина наконец может разглядеть своего похитителя: человек возвышается над ним, весь в черной мешковатой одежде и навешенным на нём снаряжением он скрывает своё лицо на маской и капюшоном. Только глаза и тонкие расслабленные брови выдавали в фигуре живого человека, а не безжизненный манекен. Полуприкрытые янтарно-желтые глаза смотрели на него, не моргая.  — Мне думалось, ты очнешься быстрее, Сотриголова, — раздался его тихий голос, — Сильно устаешь последние дни?       Тщетные попытки хоть как-то найти в памяти похожего злодея ничем не увенчались, по голосу совершенно не было понятно, кто это, а глаза ничем ему не помогали. Айзава только хмурится в ответ и пытается найти в себе силы выдавить пару слов. — Что вам нуж-но… — слишком низким и хриплым голосом сказал он, сдерживая кашель.       Злодей наклоняется ближе, с интересом рассматривая его лицо. — Только чтобы ты тут тихо сидел и ждал неизбежного, — нож наконец-то перестаёт прижиматься к его коже, но голова остаётся задранной вверх навстречу своему противнику, — У Дока появились срочные дела на два-три дня, но после них ты у него в приоритете, так что не волнуйся, ждать не долго.        Видимо непонимание отразилось в глазах героя, потому что в ответ на его замешательство собеседник сощурил глаза, словно улыбнулся под маской.  — Мне казалось, вы в курсе, что Ному создаются из людей. А на твою причуду у Дока и Все за Одного давно положен глаз.       Злодей выпрямляется и быстро пишет что-то в телефоне, а после с каждым шагом отдаляется к своему изначальному расположению, садясь напротив него в тени.  — Зачем я вам живой? — Доктор любит экспериментировать, раньше Ному создавались из трупов злодеев и получались они такими себе, если честно, — с легкой брезгливостью поделился злодей, — Но теперь он начинает первоначальные изменения тела и внедрение причуд в основной организм, пока тот ещё жив, отсюда и результаты лучше, сохраняется мозговая деятельность, — словно про погоду, а не про ужасные опыты над людьми, рассказывал он.       Мурашки пробежались уже от мысли о подобной перспективе, которая грозит Айзаве, если он не выберется, в то время как злодей в этот раз сел более расслабленно, вытянул ноги и облокотился спиной на стену. Для ещё большей демонстрации безразличия не хватало только сонного зевка, но обошлось без него.       Вдруг назрел вопрос: почему он не уходил? Где эта обычная уверенность злодеев, Шота и так прикован к стене, так почему злодей остался с ним? Он же не собирается просидеть напротив него всё время до призрачной даты? Или всё же собирается?        Айзава чувствовал на себе интересующийся взгляд, его рассматривали словно музейный экспонат. — Ещё какие-то вопросы? — спустя долгие молчаливые минуты подал голос злодей. — Кто ты? — Это не важно. — Сколько уже я тут? — Это тоже не важно. — И что тогда мне спрашивать?! — раздраженно спросил он, снова заходясь кашлем.       Послышался небольшой смешок: — Подумай, ты же умный герой.       И снова это отвратительная давящая тишина, прерываемая его тяжелым дыханием и течением воды в трубах. Казалось, что его “собеседника” и вовсе не существовало, он словно сливался с тенью и не издавал единого звука, который бы намекал на его реальность существования. Мозг позволил ему уловить течение времени, счет в голове помогал сосредоточиться и выкинуть ненужные мысли. Спустя шесть с половиной минут к ним пришёл гость.       Вот он действительно был реальный.       Парня слышно было ещё из коридора, он недовольно зашел в комнату и перекрыл своим тощим тельцем единственный источник света. Всё его тело по краю окантован свет, копна волос почти что засветилась. Он пару секунд стоял, возвышаясь над Айзавой и разглядывая его, а после кинул к его ногам бутылку с водой и сел на корточки. — Ну что, герой, — на его бледном лице появилась широкая ухмылка, пока отросшие черные волосы, словно солома, прикрывали глаза, —  Как тебе у нас? Надеюсь, справишься сам с водой… хотя, это не мои проблемы, — издевательски тянул он, смакуя власть над закованным в цепи человеком, — Знаешь, герой… ты не выглядишь опасным, — он приближается и сжимает рукой его челюсть, вертит голову из стороны в сторону, словно рассматривает товар в магазине, — Скорее жалким. Все вы герои просто жалкие ублюдки…       Хватка на челюсти только усиливается, а в широко раскрытых глазах напротив пляшут безумные огоньки. Кажется, ещё немного, и он на него закричит, как обезумевший псих. Но Шота не чувствует какого-то страха, который пытается ему внушить зашедший, только усталость и раздражение.       Власть действительно опьяняла. Она кружила голову и заставляла сердце биться чаще от осознания того, что герой сейчас в его полной власти. Что он может сделать с ним всё, что угодно. И хотелось увидеть подтверждение в этом в глазах напротив. Страх. Вот что он пытался там разглядеть. Но мужчина словно видел в нём нашкодившего ребёнка, а ведь он мог его убить… и ему за это ничего не будет… Рука сама отпускает челюсть и спускается к шее, чтобы только сжать сильнее. Чтобы сбить маску равнодушия…       Пальцы не успевают коснуться тонкой кожи на шее, лезвие со свистом пролетает рядом с предплечьем злодея и вонзается в стену. Металлическая часть ножа блестела от попадающего на него электрического цвета, пока злодей так и стоял, замерев на месте.        В полной тишине старый собеседник Шоты наконец показывает себя: он размеренными шагами приближается к ним двоим, пока самоуверенность второго злодея быстро улетучивается. Герой видит как он сглатывает слюну и не отводит от него сузившиеся от испуга зрачки.  — Кондо, подобная инициатива не поощряется, — он выходит из тени и плавно приближается, капюшон с его головы понемногу спадает вниз, показывая тёмные волосы, которые на свету начинают светиться красным, — Нужно выполнять только то, что тебе было сказано, — злодей сжимает руку на вытянутом предплечьи второго, — А иначе первым к Доку я отправлю тебя, вместо героя. И на тебе он сможет поэкспериментировать вдоволь.       Рука на предплечье угрожающе сжимается и пока злодеи выясняют между собой проблемы, Айзава быстро осматривает новые детали, подмечает эмоции и атмосферу, ощущение такое, что ещё чуть-чуть и… — И-извините, Призрак-сама, — сдаётся так называем Кондо, — Не з-знал, что вы тут…       Глаза злодея опасно щурятся, он долго всматривается в своего… подчиненного? Вероятнее всего. Но вместо того, чтобы накричать и отчитать младшего за беспечность, злодей только резко отпускает его руку и угрожающим голосом продолжает нагнетать: — Пока не вызову, чтобы на глаза мне не попадался. И разузнай, что там с пятым отрядом, — бросил он под конец и сменил своё внимание на Айзаву.  — Понял, босс, — и быстро исчез за дверным проемом.       Герой продолжает разглядывать злодея, потому что больше ему делать ничего не остаётся, он продолжает в мыслях угадывать личность своего надзирателя, глазами хватая все мелкие детали незнакомца. Злодей же тяжело вздыхает и на выдохе произносит “Идиот”, после чего садится рядом с ним на корточки и дотягивается рукой до бутылки воды. Пальцы быстро откручивают крышку и бутылку подносят ко рту, когда как сам герой продолжает недоверчиво сверлить желтые глаза напротив. Капюшон, который уже давно начал съезжать с головы и чудом держался из последних сил, наконец соскальзывает на плечи. Несколько длинных прядей падают на лицо, пока остальные небрежно собраны сзади. Злодей словно не замечает этого, продолжает раздраженно буравить взглядом Шоту.  — Ты спокойно проживешь без этой ебучей воды неделю, но мне не характерна подобная жестокость, так что не беси и ты меня, и пей.        Принимая всю сложившуюся ситуацию Айзава всё же соглашается на подачку злодея, приоткрывая рот и жадно глотая прохладную жидкость. Он чувствовал, как она текла по его горлу всё ниже, распространяясь по телу и доходя до пустого желудка. Горло наконец-то перестаёт так нещадно першить. Нахмуренные брови напротив расслабляются и черты лица злодея сглаживаются. Он уже успевает встать и развернуться на пятках, когда Шота наконец начинает говорить своим голосом: — Так значит, Призрак?        Трудно было поверить, что это действительно был тот самый злодей Призрак, который, словно городская легенда, существовал последние десять лет и приносил уйму головной боли. Нет, это не был обычный, в современном понимании, злодей. Обычно они заявляют о себе, показываю, на что они способны и что им нужно, но вот он… Он скрывался, причем всегда, словно и не существовало такого человека. А если героям и удавалось напасть на след Призрака на месте преступления, то им удавалось только следовать за силуэтом, который быстро терялся в суете города. Так ещё и выследить его было той ещё задачей, неизвестно было, с кем конкретно он работал, герои предполагали, что он одиночка-наёмник, но теперь, как оказалось, он был с Лигой. Было бы хорошо собрать как можно больше информации о злодее и передать героям и полиции… если Айзава, конечно, сможет выбраться.        Злодей словно не обращает внимания на замечание Шоты, он идёт уже к привычному месту и садиться в тени, только в этот раз не скрывает себя, он шуршит одеждой и двигается в сторону, подтягивая к себе что-то из угла. Слышится звук молнии, а после он достаёт ноутбук и включает его, ставя себе на колени. Слабый свет освещает его лицо и он начинает клацать пальцами по клавишам, разбавляя тишину. — Ну да, и что с того? — наконец безынтересно отвечает он, — Все, кто это как-то узнают, не живут долго. — А много кто узнавал? — снова начинает попытки хоть как-то расшевелить затекшие конечности. — Не доводилось считать.       Айзава отвлёкся от своего собеседника, начиная вновь осматривать помещение и то, что было открытой дверью. Виднелось не так много, большую часть обзора закрывали огромные стеллажи в несколько рядов полностью заставленные одинаковыми емкостями. Но ему всё же удалось разглядеть то, что находилось за ними: в ряд выставлены огромные колбы больше чем человеческий рост с фиолетовой жидкостью. В каждой из них плавало нечто, похожее на человека, но в то же время нет. Долго думать герою не пришлось, ему и так было понятно, что это были Ному.        Его ждет такая же судьба? Если он не придумает, как выбраться, то да.        Голова стала тяжелеть, как и всё тело. Ещё какое-то время удавалось держаться в сознании, но веки упорно пытались закрыться. Последним, что он успел увидеть, перед тем, как снова потерять сознание, были сощуренные желтые глаза, направленные на него.        Что-то было в воде?

***

      И снова всё по кругу, словно всё, что произошло до этого всего лишь сон: Айзава разминает затёкшие руки и ноги, пытается прорваться через туманную пелену в сознании, Призрак всё также сидит напротив него в тени и не собирается подавать хоть какие-то признаки жизни.       Сколько времени прошло? Снова непонятно, обстановка не даёт хоть какой-то зацепки. Может прошла минута, а может и несколько часов. А спрашивать было бесполезно, ответят расплывчато, если вообще ответят. Вариантов плана побега так и не прибавилось, ему нужно ждать удобного случая, когда его наконец освободят из этих оков, потому что сам он точно этого сделать не сможет. Это значило только то, что нужно ждать. Ждать и быть готовым в нужный момент вырваться из под их власти, больше ничего не оставалось.       Это бессилие и ожидание раздражало больше всего. Понимание того, что он не может пока ничего предпринять, только анализировать, било в голову.       Айзава заходится в сильном кашле и в это время пытается силой вырвать металлические браслеты из стены, но они даже не двигаются с места.  — Долго ты в этот раз, Сотриголова, — замечает Призрак, — Дать ещё водички?       Он елозит на месте и устраивается удобнее, поднимает голову и встречается взглядом через тень со своим собеседником. Глаза уже давно привыкли к полутьме, поэтому прятки злодея на него больше не действовали. — Насколько долго? — пытает удачу он. Вдруг он сможет хоть как-то определить временной промежуток, неизвестность раздражала еще больше молчания и издёвок.       Призрак пожимает плечами. Такое чувство, что за его маской прячется ухмылка.  — Долго — понятие растяжимое, для кого-то и десять минут покажутся вечностью, а десять часов пройдёт словно секунда.        И действительно, на что он надеялся?        Но в окружении всё же находится что-то новое: к тишине и журчании воды в трубах прибавилось тихое жужжание, которое сильно так действовало на нервы. Оно происходило где-то вдалеке, даже не в коридоре, а будто бы еще дальше. Хочется выглянуть в коридор и осмотреться, но манёвра хватает только повернуть голову в ту сторону. Всё те же знакомые сосуды и огромные колбы, ничего не изменилось. Он замечает на полу длинные углубления, которыми исчерчен весь пол и им не видно начала и конца, интересно, зачем они? — Что это за колбы? — Там храняться гены причуд, — спокойно отвечает злодей, — Док частенько делает сразу пару копий причуд, если есть такая возможность.  — Есть возможность? — Создание Ному это долгий и ёмкий процесс, а время ценный ресурс. Иногда приходится выбирать…       От мысли его отвлекает тихий телефонный звонок, на который он сразу же отвечает: — Что?       Шота слышит голос на той стороне трубки, но слов не разобрать. Человек быстро что-то тараторит, на что злодей только хмурится. — Приди и доложи нормально, — и он быстро отключает звонок, бормоча себе под нос недовольные замечания.        И снова раздражающее молчание вперемешку с водой трубах и жужжанием. Он пытается хоть как-то поменять положение и подтянуть ноги к себе, а спину выпрямить. В позвоночнике чувствуются тихие щелчки, пока он сводит лопатки вместе.        Спустя почти пятнадцать минут слышатся уже знакомые шаги где-то вдали коридора.       И, если честно, в подобных условиях пребывания Айзаве больше симпатизировал Призрак, чем тот, кто к ним шёл.         Но, словно всё делалось ему на зло, уже знакомый злодей снова показался в проеме двери, теперь уже обращая своё внимание сперва на стену, скрытую в тени. Он молча стоял как истукан, не двигаясь, пока его босс не разрешил ему говорить.  — Пара человек в пятом почувствовали власть, они сместили главного у себя и, в большинстве своём, действуют как хотят, игнорируя план, — монотонно сказал Кондо.       Призрак страдальчески вздыхает, пока встаёт на ноги и потягивается: — Кто они, сколько их? — Семеро самых наглых, сразу поймёте.  — Семь из пятнадцати? А остальные? — Двенадцати, если быть точнее, трое были сильно против смены их главного…       И снова разочарованный вздох: — Вот что происходит, когда на главных позициях их Фронта Освобождения подростки, набрали непонятно кого…Оставайся тут, следи за каждым его движением, я скоро вернусь, — и он выходит из комнаты, быстро исчезая в коридорах.       В сказанных словах злодея так и слышались усталость и страдание, что было так знакомо самому герою, от чего хотелось даже посмеяться. Как будто это не опасный злодей, от встречи с которым даже его подопечные трясутся от страха, а просто усталый родитель. Причем такой усталый, что если его ребёнок спросит, почему нельзя совать пальцы в розетку, он скажет проверить и не будет останавливать. Ведь всё в жизни нужно познавать на собственном опыте.        Шаги злодея моментально стихают, словно его и не было здесь и теперь Айзава остаётся наедине со своим уже старым знакомым, если его можно к таковым причислить.        Первое время всё идёт даже спокойно, парень просто сидит в комнате, иногда встаёт и ходит из стороны в сторону, но в целом всё спокойно. За это время Айзава успевает вспомнить всю информацию, которую им передал Ястреб, пока находился в Лиге. Они были в курсе, что на данный момент главных в нынешней Лиге было девять, учитывая небезызвестных Даби, Тогу, Твайса и Мистера Компресса, но сколько конкретно было отрядов у каждого в предводительстве они не знали. Многое из информации до Ястреба так и не дошло, к сожалению.        От размышлений героя отвлек Кондо, который резко отлип от стены и в пару шагов преодолел всю комнату, выходя в коридор. И вот он остался совершенно один, впервые за последние пару часов бодрствования. Он снова резко дергает руки, не прекращая попытки вырвать железо из стены. Рывок за рывком, края металла неприятно натирают кожу на запястьях, но на эту мелкую боль абсолютно плевать.        Параллельно с этим мужчина наконец-то может не скрывая заглянуть в коридор и оглядеть всю обстановку, но ничего нового так и не найдёт. Но он так и продолжит пытаться найти хоть какую-то лазейку, пока у него есть возможность.        Пока есть возможность…       Кондо появляется в одно мгновение, словно телепортировался в дверной проём. Вокруг его тела мелькают маленькие искорки, словно электричество, но эти вспышки стихают также быстро, как и возникают. Его причуда, вполне возможно, связана с электричеством и помогала ему быстрее перемещаться, один из наиболее вероятных вариантов. Глаза злодея снова пугающе раскрыты, а губы вот-вот растрескиваются от сухости и растянутой улыбки.  — Что, герой, думал, я ушёл? Я просто тебя проверял, — противно тянет он и двигается ближе, — А то казался таким послушным…       Кондо был похож на наркомана, прям с картинки учебника: весь тощий, с серой кожей, впалыми глазами и резкостью в каждом движении, будто он и не знает слова “плавность”. Он был похож на какую-то карикатуру. Айзава часто встречал подобных личностей в подворотнях в прошлом, когда каждую ночь патрулировал улицы. Они вызывали больше отвращения, чем страха, а о жалости и вспоминать не хотелось, когда видел обезумевший взгляд. И почему именно такому человеку поручили следить за ним?        Злодей снова требует на себя внимания, но самый бесцеремонным способом: он хватает волосы на макушке героя и насильно поднимает его голову выше. Шота шипит, несколько прядей всё равно спадают на лицо и мешают, но он без проблем может рассмотреть лицо напротив. — Слушай меня, герой, а иначе только хуже будет. Думаешь, тебе можно здесь кого-то игнорировать?  — его рука сильно сжимает волосы, отчего Айзава чувствует, как кожа натягивается ещё сильнее, — Думаешь, тебе здесь вообще что-то можно?       Смысла хоть что-то говорить он особо не видел. Тем более с ним. Скажешь ему что-то не то, только съязвишь немного, и он взорвётся как пороховая бочка. Айзаве хватало одного Бакуго, больше подобных он не может вынести, его лимит — только Бакуго.        Но, видимо, пороховая бочка могла взорваться сама по себе, потому что Кондо только больше психует и бьет затылком героя о стену, от чего начинает звенеть в ушах у второго.  — Чего молчишь, когда спрашивают — надо отвечать, или тебя не учили манерам, герой?        Шота знает, что ситуация не переменится, начнет он диалог с злодеем или нет, один-два вопроса и они придут к тому, что Кондо будет пытаться вытащить из него хоть какую-то информацию, вследствие чего Шота просто замолчит. Это была единственная верная стратегия для него. Так что он не видел смысла открывать рот и что-то из себя выдавливать. Чтобы что? Подыграть ему? Какая глупость надеяться, что злодей спросит у пленённого героя что-то кроме нужной ему информации.  — Как ты меня бесишь… — шипит парень и уже привычным действие сдавливает челюсть рукой, насильно заставляя на него смотреть, — Тебе повезло, что у Доктора неожиданно появилась работа, сидишь и ждешь тут уже второй день… думаешь, тебе повезло? — свободной рукой он бьёт в живот  и улыбка сама по себе становится шире.       Дыхание моментально сбивается и тело пробивает боль, от чего хочется согнуться в позу эмбриона и прикрыть живот руками, но нет, Кондо продолжает держать его лицо второй рукой и наслаждается тем, как он корчится от боли и жмурит глаза. Перед глазами плывут круги, ослабленный организм остро реагирует на подобные манипуляции, ему хватает и среднего удара, чтобы уже начать плыть в сознании. — Боссу сейчас тоже не до тебя, так бы ты уже давно сказал нам всё, что нужно, поэтому я возьмусь за эту работу… — и снова он давит пальцами, и заставляет открыть глаза и смотреть на него, — Скажешь, что вы задумали? Вы же знаете про Шигараки и хотите помешать, ведь так? Босс это знает и всех предупредил, поэтому мы и ждём от вас нападения в любой момент…       Ответа злодей так и не слышит, поэтому бьёт кулаком прямо по лицу, нос нещадно болит и, кажется, идёт кровь, но Айзава думает совершенно не об этом. Всё же от этого идиота была польза — его болтливость. Он был тут же вторые сутки, примерно тридцать-тридцать пять часов и, вполне возможно, герои действительно приступят к выполнению плана и спасут его. Призрак знал, что они нападут? Скорее предполагал, конечно, к Ястребу у них нет доверия, но вряд-ли многие могли бы предположить такой решительный шаг от героев. Но Айзава уже давно понял, что Призрак это не многие. Он даже не меньшинство, а что-то совершенно иное.        И снова удар, только уже даже без вопроса перед ним. И даже не кулаком, у ногой по рёбрам. Злодей получает удовольствие, смотря на то, как корчится от боли герой. Айзава даже не может полноценно лечь, только сидеть у стены, чуть спустившись вниз. Ещё один удар и мир перед глазами едет моментально, он даже не сопротивляется, а наоборот, падает с головой в чувство лёгкости, перемешанное с болью. Чем быстрее он потеряет сознание, тем скорее прекратятся пытки злодея, он испугается и перестанет, наконец отстав от него. И Айзаве больше не придётся смотреть на его тупой взгляд и противную улыбку.       Призрак в таком случае кажется намного приятнее в роли надзирателя, чем этот псих. Странная мысль, конечно, но, вполне оправданная. 

***

      Кажется, так плохо он себя чувствовал не так уж давно. Если, конечно, почти год можно считать “не так уж давно”. Хотя, время действительно летит быстро. Он будто снова лежит в больнице после того, как его всего переломал Ному. Даже учитывая, что сейчас раны просто несопоставимы с теми, что он получил тогда, чувство разбитости примерно такое же сильное. Просто эти пара ударов умножились на усталость, истощение и непонятную воду. Там точно было не снотворное. Но сейчас герой хотя бы чувствует, что его отпускает от этого неопознанного вещества, голова приходит в порядок и он может здраво мыслить без какой либо путаницы.        Но вот то жужжание, что было до его потери сознания, так и не прекратилось, значит, это точно не были его галлюцинации.        И снова эта путаница со временем. Пошли третьи сутки, как он тут, меньше чем через двадцать четыре часа должна начаться операция героев. Ему остаётся только набраться сил и ждать удобного случая.        Дышать полной грудью тяжело, грудную клетку и живот сразу начинает жечь, поэтому приходится дышать медленно и небольшими вдохами. Головная боль понемногу уходит на второй план, Шота чувствует на губах и подбородке свою засохшую кровь. И снова начинается круг мучений и возвращения всем его конечностям подвижности.        Он приоткрывает глаза, потому что слишком тихо. Подозрительно тихо. Но нет, никого нет. Даже в тени, на излюбленном месте, но Призрака нет, как и Кондо. Он снова один? Но это даже никак не помогает, только даёт повод немного расслабиться.        Проходит ещё около часа тишины, прежде чем в дверном проёме кто-то появляется. Айзава чувствует это, когда свет перестаёт бить по закрытым глазам. Он приоткрывает их и поворачивается к двери.        На этот раз это был Призрак. В его взгляде было что-то не так, из-за маски не было понятно всего спектра эмоций, но что-то он точно в этот момент испытывал, сверля глазами героя. И когда он двинулся, что-то в его движениях было не так. Совсем немного, но движения до этого были более… не такими рваными? Вполне может ему просто показалось.        Злодей садиться на корточки около него и аккуратно осматривает пострадавшее лицо, совсем невесомо прикасаясь подушечками пальцев, после переходя на голову и затылок. Шота позволяет это делать, рассматривая сосредоточенный взгляд и открытые черты лица. Это капельки крови на скуле? Он бы мог осмотреть и больше, но всё остальное было скрыто бесформенной одеждой.  — Мне будет проще, если скажешь, куда ещё он тебя бил, — сквозь маску говорит он.       Спустя пару секунд и медленных вдохов он всё же выдаёт: — Жив-вот, — сквозь сжатые от боли зубы шипит он, — И… — Можешь не продолжать.       Злодей без промедлений тянет за язычок молнии на комбинезоне героя вниз, обнажая грудную клетку.  — Блять, — раздраженно прошипел он. Левый бок покрылся одним сплошным сине-фиолетовым пятном, а при легком нажатии пальца на кожу отчетливо была видна отечность тканей, — Скорее всего сломано ребро, если не два.        Он застегивает комбинезон и продолжает сидеть, на этот раз смотря куда-то сквозь. Единственными его движениями были только быстрые удары пальца о коленку.        Но даже эта тяжелая тишина не продлилась долго, спустя считанные минуты на входе в комнату появился виновник раздражения сразу обоих человек. Злодей так и замер, будто бы даже перестав дышать. Палец наконец перестаёт стучать, а взгляд обретает осмысленность и медленно переходит на соратника.  — Повтори, какое тебе было выдано поручение, — холодно цедит Призрак.        Кондо сглатывает и пытается говорить спокойно: — Следить за героем. — Оставаться тут, следить за каждым его движением, где здесь было хоть слово про избиение?       Интересно, было бы уместно, если бы Шота сейчас не сдержал смешок? Конечно, он этого не узнает, потому что снова испытывать адскую боль только при одном малейшем движении он не особо хотел. — Босс, я подумал, что… — Что сможешь выпытать из Сотриголовы хоть какую-то информацию? — словно за ребёнком заканчивает Призрак, смотря на злодея, как на умалишенного, — Ты меня за кого держишь? Идиота? Что я тут часы напролёт сижу, слежу за ним, а в голову не пришло, что можно вытащить из него что-то полезное, а ты такой умный, так? Это же чертов Сотриголова, нашел, кого пытать, блять. — Н-нет босс, что вы такое говорите? — он рефлекторно делает шаг назад, потому что чувствует опасность. Злодей всей кожей ощущает, что сделал явно что-то не то, что сильно разозлило его начальника.        Пугающе. До дрожи в пальцах пугающе-жуткий взгляд направлен на него, ещё секунда и его убьют, даже не давая шанс на исправление ошибки. Но в моменте острые черты лица смягчаются, а брови, сведенные к переносице, становятся прямыми, как и прежде. — Подойди сюда. — манит он пальцем, продолжая сидеть на корточках напротив героя.        Он секунду медлит, но всё же слушается и идёт. И когда подходит, босс продолжает: — Я, в отличии от тебя, не недооцениваю героев, тем более таких, как его, — кивает он на Шоту, пока тот продолжает с интересом наблюдать за происходящей сценой, — Поэтому я могу пожертвовать парой своих дней ради постоянной слежки за ним, но буду чувствовать уверенность в том, что он не сбежит. Напомни мне, зачем нам Сотриголова, — он снова манит пальцем к себе, призывая наклониться. — Чтобы скопировать его причуду и создать из него Ному, — повинуется Кондо. — А теперь посмотри на него.       Злодей оглядывает мужчину, но не находит чего-то интересного, не понимает, что от него нужно его главному. Но всё равно небольшая уверенность, которая появилась, как только тон Призрака сменился в лице, утешала его.  — Как думаешь, Кондо, создать Ному будет проще из целого тела или из… такого? — взглядом указывает снова на героя.       Самого Айзаву это уже смешит. Злодей, сам того не подозревая, выиграл ему дополнительно время, потому что теперь его, видимо, придётся экстренно лечить. Именно на это намекал Призрак, новые Ному должны создаваться в самых благоприятных условиях, это, вполне вероятно, напрямую влияло на то, что получилось на выходе. Вряд ли бы они тратили его тело и причуду на какого-то среднего Ному… о чем он думает вообще? Это всего лишь догадки.        Было действительно интересно наблюдать за тем, как Призрак скрывал свою злобу, надев маску безразличия, которую парень принял за истину и радуется. До чего же люди бывают наивны.  — Эм-м… — только он открывает рот, как терпение злодея заканчивается.        Призрак хватает младшего за затылок и впечатывает лицом в стену, пока тот испуганно вскрикивает. На секунду повисла тишина, в которую Айзава успевает повернуть голову в сторону Кондо. Удар пришелся носом о твёрдую поверхность на расстоянии полуметра от него самого, от чего было видно, как пятно крови осталось на стене, а сам парень испуганно оборачивается обратно к своему боссу с разбитым носом.       Он боится. Он думает, как сбежать.       Но нет, только он оборачивается, злодей снова направляет удар ему в лицо. Кондо панически пытается прикрыться, машет руками и рефлекторно пытается хоть как-то избежать боли, что, конечно, плохая идея. Он машет наотмашь, не придавая значения, что вообще может не попасть никуда, а ещё хуже — попасть. И всё же он попадает по лицу Призрака, сбивая рукой маску с лица.       Он реагирует моментально, беря Кондо за лицо и раз за разом ударяя его затылком о стену.        Пятно становится всё больше.       Хватает четырёх ударов затылком о стену, чтобы парень понял, что нужно перестать сопротивляться. Злодей отпускает его и наблюдает. Словно хищник за добычей.        Айзава рассматривает открывшееся лицо злодея с нескрываемым интересом, смотрит словно на абсолютно другого человека. Черты лица у него тонкие, а из-за худобы они кажутся даже острыми и резкими. На левой щеке красуется тонкий ровный шрам и, если присматриваться, то можно заметить множество маленьких шрамов, которые разбросаны по всему лицу: над бровью, у скулы, даже на переносице есть небольшое пятнышко. Призрак сжал губы в тонкую линию, молча наблюдая за побитым парнем.        Точнее сжала. Да, теперь Шота был в этом более, чем уверен. Он допускал эту мысль, но давал ей процентов тридцать пять вероятности, теперь же знал на все сто. Призрак был ещё и девушкой. Много ли человек это знали?  — Не бойся, Кондо, сейчас я тебя не убью, — говорит она, когда парень наконец подаёт признаки жизни и болезненно стонет, открывая глаза, — Но и работать на меня ты не будешь, поэтому сейчас встаёшь и возвращаешься к тому, кто тебя к нам принял. Говоришь, что не подошёл мне и пусть тебя распределят к кому нибудь другому, — она наклоняется к нему плавно и медленно, переходя на тон ниже, — Но запомни, кто случайно увидел меня без маски — жил не долго. Понял меня?       Он испуганно кивает, во все глаза смотря в желтые глаза и еле дыша.       Уголки губ дергаются чуть вверх и эта недо-улыбка на её лице смотрится совсем несуразно, она поднимает руку и сжимает пальцами его линию челюсти, и без того призрачная улыбка резко пропадает: — Тогда вали отсюда.       И также резко отпускает его лицо, чуть ли не откидывая его в сторону выхода. Он что-то мямлит и падает в сторону двери на колени, пытаясь быстро встать на ноги. Удары головой дали о себе знать, боль раздаётся по всему телу и не даёт удержать равновесие, Кондо почти падает, но всё же стоит на ногах. Злодейка наблюдает пару секунд на его шумные попытки ретироваться, но ей быстро это надоедает. Она в мгновение достаёт пистолет и выпускает пули в пол около его ног. Парень сразу же рефлекторно прикрывает голову и падает, с ужасом в глазах смотря назад на двух людей, которым абсолютно безразлична его судьба. — В темпе, — цедит она и отворачивается наконец на героя.       Ему хватает пары секунд, чтобы встать на ноги и побежать. Спустя всего минуту даже эхо его шагов в коридоре не было слышно.       Девушка устало вздыхает, подтягивая правую руку к левому плечу под ключицей. Она прижимает ладонь и пару секунд просто сидит напротив героя, медленно дыша. Шота обращает на это внимание, но молчит, не интересуется, ему как-то плевать. Наоборот, даже завидует немного, он также хочет приложить руки к побитым частям тела и хоть как-то снизить боль.        Они встречаются взглядами, когда он в очередной раз поднимает голову. Её желтая радужка будто бы светилась, словно пальцами пытались поймать последние солнечные лучи из окна. Она продолжала молча смотреть на него и думать, очень активно думать, её взгляд метался из стороны в сторону, будто не мог определиться между двумя вариантами. После она прикрыла глаза и вздохнула, вставая на ноги. А дальше начались довольно странный действия, причину которым Айзава понять не мог: злодейка сняла кандалы с его ног, отцепила одну его руку от стены и начала копошиться с цепью.        Шота заинтересованно смотрел, как один конец цепи, на котором был наручник, она прицепила к стене, а второй конец цепи с таким же наручником снова нацепила на его только освободившуюся руку. Вторую руку она просто отцепила от стены и теперь, благодаря полуметровой цепи, он мог шевелить руками и, может даже встать. Но точно не в этом состоянии, ему сейчас даже шевелиться трудно. Призрак снова привлекает его внимание на себя, она аккуратным движением заводит одну свою руку ему за спину и помогает лечь на пол. Что за идиотский акт милосердия?       Но в любом случае, вспышка боли из-за смены положение снижается и уходит на второй план. Он наконец-то лёг. Этого он никак не мог ожидать, даже думать об этом себе не разрешал, чтобы не надеяться, но тело наконец может расслабиться и отдохнуть. Все конечности приходят в норму и могут спокойно двигаться, от чего хотелось облегченно рассмеяться. Да, как мало ему нужно было сейчас для призрачного спокойствия. Но всё быстро уходит на второй план, когда злодейка копошится у себя в кармане и достаёт оттуда шприц. Пластиковый колпачок снимается и длинная игла блестит в полутьме от падающего из коридора электронного света.        Айзава пытается рефлекторно отодвинуться, он не знает что это, не хочет, чтобы эта непонятная розоватая субстанция оказалась в его теле, ему хватило воды. Но нет, девушка не позволяет ему и двинуться, сразу же прижимает его руку коленом к полу и задирает рукав. — Это вещество содержит ударную дозу обезболивающего и ускорит регенерацию твоего тела, так что прекрати рыпаться, — она наклоняется ближе и быстро выталкивает лишний воздух из шприца одним нажатием, после почти прислоняет его к коже. — Думаешь, я буду верить злодею, который держит меня в плену? — зло выдавливает он из себя. — Да мне плевать, но выбора у тебя нет, — безразлично цедит она и быстро вводит иглу ему под кожу, — Вот и проверишь, что это такое.        Из-за того, что она вводит препарат внутривенно, он быстро разносится по организму с кровью и уже через считанные минуты герой чувствует, как дышать становится легче. Конечно, глубокие вдохи он не осмелиться делать, но голову наконец отпускает ужаснейшая давящая боль. Всё это время девушка продолжает сидеть около него абсолютно неподвижно, скрестив ноги. И, как будто бы уже и плевать, пусть делает, что хочет, только оставит его в покое.        Надоедливое тихое жжужание, которое всё это время не прекращалось, наконец затихло, что привело к звенящей тишине, разбиваемой только тяжелым дыханием героя. Он почувствовал неладное и открыл глаза, повернув голову в сторону дверного проёма. Хорошо, что он лежал не прямо у стены, а чуть сбоку, что сохраняло его обзор на всю комнату и коридор. Долгое минуты ничего не происходило, только редкое бульканье в дальних колбах с Ному и редкие движения злодейки напротив. Но это быстро закончилось, сперва был тихий скрежет вдали коридора, а после в поле зрения появилось кресло с человеком, которое передвигалось по тонким реям в полу. Этими реями был исполосан весь пол, давая возможность беспрепятственно передвигаться в любых направлениях. Он доезжает до комнаты и останавливается, до сих пор находясь в коридоре. Шота разглядывает небольшого старика в странных круглых очках, а когда он встаёт со стула и приближается к ним, хватает доли секунду, чтобы понять, что это тот самый Гараки Кюдай, создатель Ному, которого они уже давно искали. Насколько он помнил, Гараки работал доктором в больнице, их план как раз состоял в том, чтобы схватить его в рабочие часы в больнице и эвакуировать всех больных, а уже после спуститься на нижние этажи больницы, где, по их информации, находилась лаборатория Ному. Так значит, это место и было той самой  лабораторией? Не каким нибудь резервным складом, а основной лабораторией, которая находилась под больницей. Это явно повышало шансы Айзавы быть спасённым, потому что через считанные часы план должен был прийти в действие.  — Что здесь за перестрелка? Я же просил не отвлекать меня, сейчас начался финальный и самый важный этап, — наконец доходит он до них обоих. — Да так, мелочи, — не оборачивается на него Призрак, — Если такой важный этап, мог и не отвлекаться, я же здесь.  — Да, но твоё состояние не даёт преимуществ. Ты приняла лекарство? Как ты сейчас?— старик наконец обращает внимание на героя и удивляется тому, как он выглядит, — Что с ним? — Тот новенький идиот развлекался, — прошипела девушка, — Он как раз и принял, у него и спрашивай, как он. Вроде легче.        Злодей удивлённо смотрит на свою напарницу, а после снова рассматривает героя, только уже с большим интересом, словно музейный экспонат.  — Сделаю тогда тебе ещё одну, подожди пару часов.       Девушка цедит тихой “ага” и встаёт, быстро уходя в свой привычный уголок в тени. Она садится туда, вытягивая ноги и облокачия голову на одну из стен, оставаясь сидеть неподвижно. Старик также уходит к своему креслу и со скрежетом уезжает. Через считанные минуты противное тихое жужжание возвращается, разбивая такую желанную тишину.        Глаза Айзавы давно уже привыкли к полумраку в комнате, он бы мог рассматривать обстановку, если, конечно, она тут была. Но её тут не было, поэтому он продолжал разглядывать не меняющуюся картину в коридоре, считал склянки на бесчисленных стеллажах, пытался детальнее рассмотреть необычных Ному в огромных колбах. Он делал всё, чтобы не уснуть, но тело активно этому сопротивлялось. Наоборот, он наконец не чувствовал той ужасной боли и мог позволить себе расслабиться, а испытываемый стресс только помножал усталость, поэтому глаза сами непроизвольно хотели закрыться. Но он упроно не давал себе это сделать, переключив своё внимание на злодейку.       В этот раз он мог услышать её прерывистое дыхание, что немного удивляло. Она съехала ниже по стенке и, кажется, задремала. Пришлось долго рассматривать её, чтобы заметить кровавый след на стене чуть выше её плеч, который тянулся ниже. Скорее всего её ранили в плечо и учитывая количество крови, вполне возможно, что ранение было сквозное.              Шота сопротивлялся ещё долго, но усталость организма всё же взяла над ним верх и он уснул. 

***

      Резкий звук раздался по всему помещению, словно землетрясение, сотрясая весь пол. Айзава рефлекторно подскочил и уже было рванул вперёд, но цепь отрезвила его и напомнила плачевность положения. Металл впился в кожу от натяжения, а тело снова напомнило ему, что даже обезболивающее не долговечно. По коридорам разносится звук разбивающегося стекла, крики и, что главное, звук боя. Его он точно никогда ни с чем не перепутает, хватит только одной ноты, чтобы его определить.        Герой снова пытается вырваться из оков, не смотря на разносящуюся по телу боль. Он берёт цепь обеими руками и пытается рывками вырвать из стены, а когда это не получается, то со своей силы бьёт по её основанию своим запястьем, закованным в наручник. Но и это не даёт никаких продвижений. Зато в коридоре снова произошёл какой-то всплеск, снова громкие звуки и чувствуется дрожь в стенах и полу. Только он хочет закричать, подать знак, что он тут, когда понимает, что самолично ему не выбраться, свет в дверном проёме гаснет.       Призрак, словно молния, добралась до него за миллисекунды, оказываясь напротив. Она мгновенно схватила его за челюсть и задрала голову вверх, пытаясь влить в него в очередной раз эту отвратную воду. Шота сопротивляется, у него даже получается оттолкнуть её от себя, от чего та проливает немного на пол, но девушка не обращает на это внимания, она всем телом прижимается к нему и силой давит, не давая нормально двигаться, снова начиная попытку влить в него жидкость. Откуда в ней было столько силы? Или ему это кажется из-за ослабленного организма?       Мужчина продолжает сопротивляться, но она упорно давит на бутылку, от чего он начинает захлёбываться и какая-то порция этого вещества всё же попадает в него. Герой откашливается и смотрит на неё злобным взглядом.  — Только давай без обид, — говорит она и быстро берёт его свободную руку, перекидывая отцепленный конец цепи со стены на его запястье. Только он попытался ухватить секундную возможность, как девушка резко притянула его руку назад за эту цепь, наматывая свободную длину себе на кулак и лишая его подвижности рук. — На что ты надеешься? Что не смогу выбраться? — он продолжает сопротивляться, пытается ударить по ней хоть рукой, хоть ногой, без разницы, была попытка ударить и головой, но в моменте он почувствовал резко голувокружение, словно его ударили затылком о бетон. Он пошатнулся и зажмурился, пытаясь хоть как-то сориентироваться в пространстве, но мир вокруг только упрямо ехал перед ним, превращая все звуки в какую-то кашу. — Я рассчитываю, что под этим наркотиком ты врядли сможешь сделать хоть что-то, так что пошли вперёд, — внезапно тянет она его на себя и как назло Шота чуть не падает.          Девушка идёт чуть впереди, но так, чтобы видеть все действия героя. Цепь как была намотана на её кулак, так и осталась. Перед тем как окончательно выйти из комнаты, она ещё умудряется каким-то образом завязать ему чем-то рот, после чего они окончательно выходят из комнаты, сразу же сворачивая направо. Они преимущественно идут “по стеночке”, отчего Айзава может одним плечом облокачиваться хоть на какую то поверхность и не упасть. Хотя всё помещение находится в полутьме, вспышки слепят его глаза и мир идёт кругами, он не может различить, что происходило дальше вытянутой руки, единственным ориентиром была злодейка, которая тащила его за собой.        Очередной крик, удар и взрыв. Девушка резко тянет его в сторону на себя и они падают, откатываясь дальше. Поднимается пыль, слышится звук разбивающихся банок, которые вместе со стеллажами падают от удара. Кусок чего-то огромного, то ли оборудования, то ли стены, почти влетел в них. Призрак помогает ему встать и почти что бегом пытается его увести всё дальше от комнаты, в которой разразился бой.        Звук и так доносился до него, словно через толщу воды, так они ещё и смешивались и создавали нечто совсем иное.        Злодейка со своим заложником скрываются в длинном узком коридоре, который потайным путём вёл к выходу из лаборатории через одну единственную комнату лаборатории. Спустя пару мгновений быстрой ходьбы, на которую был способен Шота, по тёмному узкому проходу они наконец выходят в просторное помещение, но пока не торопятся идти дальше. Девушка так и остаётся стоять на выходе из потайного хода, оставляя их обоих в тени. Айзава облокачивается телом на стену и пытается выровнять дыхание. Он замечает, что злодейка следит за обстановкой, в этой комнате так же идёт бой героев с Ному, но для него всё слишком размыто и непонятно. Поэтому он тратит силы и сосредоточенность на том, чтобы убрать криво завязанную повязку у себя на рту: пытается стянуть её с щеки плечом, помогает ртом и подбородком, хотя бы расслабить плотно привязанную ткань.        Девушка из тени наблюдает за тем, как героиня Мируко сражается против Ному и остервенело пытается разбить колбу с Шигараки. Стекло уже потрескалось, но ещё держится. От удара пострадал пульт управления, с которым пытался разобраться Гараки, от техники шёл темный дым, а из трещин в стекле уже начинала выливаться вода. Один из Передовых Ному вонзает свои путы в Мируко и утягивает из комнаты, благодаря чему Гараки уже может спокойнее совладать с системой. Он в панике пытается найти пульт на проводе и заставить его работать. Но Призрак до сих пор выжидает, она не спешит помогать своим единомышленникам. Словно просчитывает возможные исходы и ждёт наилучшего шанса.        Для неё Айзава сейчас ценный заложник и только, благодаря нему будет очень удобно манипулировать героями, ведь Шота действительно ценный кадр. Но и для злодеев его причуда просто сокровище, поэтому просто бросить его тут не вариант, она явно выберет выгодный, на свой взгляд, вариант его применения.        Ткань наконец ослабевает, ещё пара движений и она спадёт на подбородок.        Гараки наконец находит пульт и уже собирается вывести из анабиоза Шигараки, как по всему помещению разносится ужасно громкий крик, который своей силой заставляет дрожать все поверхности. Шоте даже не нужно задумываться, чтобы узнать, что это Мик.        Громогласный герой своим криков разбивает стекло и из колбы вместе с водой на землю валится бессознательное тело Томуры, которого так и не успели пробудить. Мик на ходу ударяет Гараки, от чего тот отлетает в сторону, и сразу пытается схватить его и заковать в наручники. Он что-то кричит ему, но разобрать сложно. За Ямадой в комнату вбегает ещё один герой и сразу же оказывается около тела злодея, не понимая, что с ним делать, но с огромной решимостью.        В образовавшемся секундном затишье Айзава наконец подаёт голос: — Мик! — насколько мог громко прокричал он и сразу же поймал холодный взгляд желтых глаз.        Ямада вздрагивает и рефлекторно делает шаг в сторону звука. — Сотриго… — Оставайтесь на своих местах, — громко говорит злодейка, выходя на свет вместе со своим заложником.       Призрак ведёт Айзаву наравне с собой, левой рукой за его спиной задрав голову за волосы, а правой прижимая нож к горлу. Девушка никак не скрывает своё лицо, только красные пряди падают ей на лицо, некоторые из которых прилипли к коже из-за пота и влажности. А Шота выглядит совсем скверно, будто ещё немного и он свалится без сознания. Хотя, почему будто? Он и так держится из последних сил. Он напрягает глаза и может различить на расстоянии примерно пяти-шести метров от себя пятно, очень похожее желтыми волосами на его друга. больше он ничего не хочет рассматривать в этой комнате, он концентрируется на этом пятне и пытается хоть как то его разглядеть.        Хизаши так и замирает около Кюдая, не двигаясь. Картина, в первую очередь, внушает страх за друга. Они искали его последние трое суток и вот, наконец, он нашелся. Его любой ценой нужно спасти, эти мысли рождают в нём что-то совсем непонятное, смесь чувств из радости, что Шота наконец нашелся, и страха, что его вполне могут убить прямо сейчас.        Икслес, что сидел около Шигараки, реагирует мгновенно, его глаз загорается и уже готов выпустить смертоносный точный удар лазером, но в его голову молниеносно вонзается длинное еле заметное лезвие. За мгновение он падает на пол, так и не двинувшись, кровь начинает смешиваться с водой из колбы и растекаться по полу, а его глаз быстро затухает.        Злодейка переводит взгляд с умершего героя на Ямаду: — Надеюсь, ты будешь разумнее, Мик. — Что тебе нужно? — пытается ровно произнести он и оценивает всю ситуацию вокруг. — Обмен, — девушка переводит взгляд на лежащего Гараки, а после снова на героя, — Забирай своего друга, а я заберу Гараки и сразу уйду отсюда.        Мик быстро размышляет, он только успевает подумать о том, что логичнее бы с её стороны совершить обмен на Шигараки, как злодейка быстро совершает свой ход.       Она не даёт ему выбор и действует: отдаляет руку с ножом от его шеи и заносит для удара так, чтобы вонзить лезвие в правый глаз герою. Шота реагирует быстро, поймав нужный момент. Он локтём ударяет ей в раненное плечо, от чего та сразу же болезненно вскрикивает и меняет траекторию удара, всё же задевая лезвием лицо героя. Тонкий металл режет кожу вдоль, касаясь роговицы глаза и уходя ниже. Длинный порез остаётся на лице, перечеркивая правый глаз словно огнём, пока кровь стекает по щеке вниз и впитывается в ткань.       Сущий Мик реагирует мгновенно и бежит уже тогда, когда девушка только заносит руку для удара. Но и Призрак словно спланировала это всё, быстро отпускает Айзаву, разворачивается на носочках и толкает Мика в ту же сторону, когда он подбегает слишком быстро, отчего тот почти что валится на друга.        Разорванные огромные электрические провода валяются на полу и мешают передвигаться, но ей это не препятствие, она бежит по воздуху и избегает всех сложностей, за секунду оказываясь около Кюдая. Как раз в этот момент кровь от трупа вместе с до сих пор вытекающими остатками воды расползлась до тех размеров, что смогла достигнуть тех проводов, которые до сих пор искрились от поступающего в них электричества. Ток молниеносно скользит по жидкости и бьёт оба бессознательных тела, но пока труп героя никак не реагирует, Шигарарки изгибается дугой.       В повисшей тишине слышится рваный вдох, облегченные рыдания Гараки о том, что его мечта с Все за Одного всё же осуществиться, и тихая ухмылка на лице девушки. Она совершенно не обращает внимание на двух героев, всё и так идёт так, как ей нужно. Хизаши только помог Айзаве освобдиться от наручников и встать, закинув его руку себе на плечо и придерживая за трос, как натыкается на жуткое лицо злодейки с застывшей ухмылкой. Она идёт к Томуре, который уже принял сидячее положение и приходил в себя. — Бегите, — только произносит она и Ямада понимает, что это и нужно делать. Кто бы что потом ему не говорил, он всё равно будет знать, что это был единственный выход в этой ситуации: бежать. как можно дальше и быстрее, и только.       Она подходит к тяжело дышащему Томуре, тело которого била мелкая дрожь, отчего не только пальцы, а руки дрожали как от тремора. Она стягивает плащ с трупа героя, ткань местами перепачкана кровью и водой, но она греет, дарит хоть какое-то тепло, в которое злодей цепляется пальцами. Он поднимает голову на девушку и хватается за её вытянутую руку своей без двух пальцев. — Дай мне двадцать секунд, — и она кидает взгляд на Гараки, который бормотал что-то бессвязное на полу, — И можешь применить всю свою силу.        На лице Шигараки только успевает растянуться широкая улыбка, от которой кожа на его губах начала трескаться, как злодейка тут же рванула с места, прихватывая в свои руки старика.        Томура отсчитывает вслух цифры и разминает своё тело, словно изучает что-то совершенно новое, конечности и правда ощущаются совсем по другому. Кожа где-то пошла пятнами, чем-то напоминающими гематомы. Он прислушивается к ощущениям и чувствует в себе силу, ему не терпиться выпустить всё это жжение в кончиках пальцах наружу.        Девушка быстро бежит прямо по потайному коридору, который выходил сразу на улицу. Она бежала, не задумываясь, не оборачиваясь и даже не допуская мысли, что может оступиться или как-то замедлиться. Даже несмотря на ноющую огнём рану в плече. Рана снова пульсировала, отдавая боль в руку, но она терпела и бежала так быстро. как могла. Спустя обещанные двадцать секунд послышался оглушающий гомон: стены рушились как домино, превращаясь в пыль.       Герои также бежали из здания, Старатель держал в руках раненую Мируко и летел на мощности своего пламени, героиня Рюкио успела поднять на свою спину пару героев, в одной лапе она удерживала Ямаду вместе с бессознательным Айзавой, а за другую лапу цеплялись остальные герои.       Свет наконец виднеется в коридоре, они взмывают в небо и видят, как от больницы остаются считанные обломки, а всё остальное поднимается в воздух пылью.        Распад, точно скверна, не насытилась одно только больнице, она пошла дальше, забирая еще и ранее жилые многоэтажки. Это нужно было как-то прекратить и Старатель рванул вниз, в клубах пыли уже найдя фигуру злодея.       Бежать стало совершенно невозможно, уже давно перед глазами не мелькают стены коридора и даже не города, а деревья. Около больницы был  лес, поэтому она уже довольно долго бежит по лесу, лёгкие горят не хуже плеча, а перед глазами ещё немного и потемнеет.        И всё же она позволяет себе остановиться, поставить на землю Гараки, который уже успел надоесть своим бормотанием себе под нос, и оглянуться. Пыль осела огромным облаком, но в нём было видно,  как герои стали наседать на Шигараки, пока у них был, как им казался, шанс на победу.        Она упёрлась рукой в дерево и согнулась, устояв на ногах. Дыхание всё никак не хотело прийти в норму, разрывая горло.  — Рен! — обращается к ней Гараки и она наконец обращает на него внимание, — Тебе нужно помочь Шигараки, а не быть тут, что ты делаешь?       Кюдай злится. Потому что переживает за своё творение. За последние четыре месяца кропотливой работы. За мечту.  — Нет, они справятся, а моя задача  доставить вас в безопасное место и перейти к этапу освобождения Все за Одного.  — А вдруг он… — А вдруг что?! — выкрикивает Рен и зло смотрит на него, — Как только они расправятся с героями, им нужно будет убежище и медицинская помощь, которую окажите им вы, и без вопросов. Вряд ли Шигараки будет в норме, вам нужно будет заняться стабилизацией…       Девушка резко оборачивается и за её взглядом со свистом летят прозрачные кинжалы в сторону битвы. Спустя мгновение слышится тихий крик и удар о землю. Из-за деревьев в ста метрах от них на землю замертво падает какой-то герой.  — Нужно уходить отсюда, — кривится она и выпрямляется.        На лице снова отсутствие эмоций, Гараки вроде успокаивается и начинает рассуждать о чем то вслух, но Рен уже привыкла пропускать часть его слов мимо ушей. Она уже прикидывает, сколько им добираться до запасного транспорта.        Впереди ещё слишком много работы.        Бой только начался.