Возлюби свои "прорехи"

— Гарри! Ты чего? Ну побредил немного, ничего же… — Да всё случилось! Я чувствую себя полнейшим идиотом! Я же всё помню, Рон! Абсолютно! Я конечно не отрицаю, что мне было гораздо легче, но я даже представить не могу, какой придурковатый вид у меня был! — Если только немного… Нахмурившись, он пошёл вперёд, оставляя Грейнджер с Уизли позади, им пришлось бежать, чтобы его догнать. — Как я теперь буду смотреть в глаза профессора? — Парень не моргая следил за своими ногами. — Я же видел его, понимаете? Я помню, я даже с ним разговаривал… — Может это побочный эффект? — Не веришь? — Подобрался он. — Нет! Нет! Верю конечно… Просто ты да и ведёшь спокойную беседу с убийцей и пожирателем смерти как-то… Он молча прошёл в самый конец теплицы, демонстративно отворачиваясь от тех, кто пытался предложить ему свою компанию. Парочка переглянулась, решив дать другу время всё обдумать. За завтраком он почти ничего не съел, отворачивался от учителя ЗОТИ, который как-то взволнованно на него косился, а когда они всё же посмотрели друг на друга, гриффиндорец вскочил с места, убегая на первый урок. Сейчас рядом с ним стоял Невилл, и он был чертовски рад, что тот не пытался его растормошить. По крайней мере так очкарик сможет сосредоточиться на растении, пытающемся откусить ему пальцы. Когда со злюкой было покончено, он достал листок бумаги, намереваясь написать Рольфу послание, чтобы они могли поговорить. Чем раньше тот получит браслет, тем быстрее сможет свыкнуться со всей этой ситуацией. Ну, а если не согласиться, зеленоглазый найдёт кого-нибудь ещё. Про Малфоя он лучше умолчит, так, на всякий случай, не хочется раскрывать его, пока слизеринец не даст на это своего согласия. По окончании занятия он тут же поспешил в Большой зал на обед, но осознав, что забыл свою записку на столе, стукнул себя по лбу, убегая в обратном направлении. Мадам Стебель не было на месте, по-видимому, уже ушла на трапезу. Заглянув в открытое деревянное окошко, паренёк тут же пригнулся, заметив внутри чью-то фигуру. Слегка поднявшись, Гарри смог распознать среди чёрной мантии зелёную расцветку. — Слизерин, значит…- Подумал он, ожидая того, когда же человек развернётся к нему лицом. Когда девушка с горшком в руке начала пересаживать его в соседний, он даже вытянулся вперёд, решив, что у него просто небольшие глюки. — Да не может такого быть… — Булстроуд стояла посреди цветов, напоминающих небольшие сиреневые одуванчики, с большой нежностью поливая каждый. Он проморгался, но видение всё не хотело от него уходить. Он же точно помнил, как Миона жаловалась ему на самую преданную ненавистницу природной фауны и вот она здесь, носится с этими росточками как мамочка над маленькими детьми. Достав палочку, она взмахнула ей пару раз, убирая растения в давно неиспользованный шкаф. Дождавшись, когда девочка отвлечётся, Гарри медленно левитировал к себе свёрток, поскорее убегая пока его явную слежку не рассекретили. Уж что-что, а врать слизни умеют хорошо. Сначала она топчет эти самые травы прямо посреди луга на глазах у всех, а потом втихаря извиняется перед ними, поглаживая каждый лепесток. Оказывается они могут быть нежными, если захотят, но похоже увидеть их такими может не каждый. Я не понимаю, какой смысл так надрываться? Зачем казаться такими неприступными? Или это просто такое воспитание в чистокровных семьях? Или защитная реакция? Наверное, многий бы под страхом быть осмеянным, создал бы вокруг себя стены. Так проще держать самообладание. Если все будут думать, что тебе не больно, то и доставать перестанут. Интересно, так было всегда или после того, как дружба между основателями и факультетами распалась? Просто наблюдая за ними внимательней, можно заметить уйму деталей, говорящих о том, что они точно такие же школьники, живущие в отличной от других обстановке. Я же видел, как Люциус Малфой общался со своим сыном, трудно вырасти с таким родителем с раскрытыми ко всему миру объятьями. Пройдя поворот, он стал идти по коридору, пустующему, мрачному, холодному, возможно, это просто мальчик испытывал озноб. Картины на стенах молчали, следя за каждым сделанным им шагом. Это были всего лишь холсты, не представляющие какой-то угрозы, они просто наблюдали, а Гарри было на них всё равно. Из сумбурного вороха его вырвал удар об стену, резкий, глухой, он сразу растворился в притихшем коридоре, но был отчётливо разителен от других. Крадясь, Гарри выглянул за стену, натыкаясь на сидячего на полу Малфоя. Одна рука сжимала рот, пока вторая обхватила живот тугим узлом, было чувство, что его парализовало. Выйдя из укрытия, мальчик подошёл, не зная как же к нему подступиться. Тут блондин развернул голову, натыкаясь на очкастое недоразумение. Мышцы спины напряглись, он отдёрнул руки, пытаясь встать, но у него ничего не выходило, из-за чего юноша злился ещё больше. Поттер потянулся к его плечу, но Драко ощетинился, сам возвращаясь в вертикальное положение. Отряхнувшись, мальчишка задрал подбородок, как делал всегда, стремясь казаться выше, но теперь, когда его корпус был склонён немного вперёд из-за мути в животе, они были практически наравне. — Насмотрелся? Теперь исчезни. — Опираясь о каменную поверхность, слизеринец пошёл в сторону кабинета, но парень догнал его, идя рядом. — Может быть, ты дашь мне тебе помочь? — Размечтался. — Студент убрал выбившуюся со лба чёлку, кривля губы от того, что гриф продолжает ему досаждать. Ещё хлеще он вспылил, когда чужая рука придержала его за пояс. Остановившись, он пихнул ладонь в грудь мерзавца. — Руку убрал. — Жалкие попытки выбраться оказались провальными, тот сжимал пальцы так, что Малфой чувствовал, как на утро там появятся синяки. — Что ты ко мне прилип? То огонёчки посылаешь, то теперь это! Дари свою любезность Уизелу и Грейнджер! — Пока не удостоверюсь, что с тобой всё нормально, никуда не уйду. — Это у тебя не всё нормально, сам иди к Помфри! — Лицо то своё видел?! — Да, сегодня перед зеркалом, и я как всегда прекрасен, так что уймись! Гарри прикрыл глаза, выдыхая через нос. Если он сейчас вспылит ещё больше, то этот гадёныш никак не пойдёт на контакт. Расцепив захват, Поттер пошёл сзади, но Драко всё равно продолжал поглядывать на него через плечо. Вот уж действительно человек, никак не желающий показывать свои слабости. Пошатываясь, Малфой снова позеленел, прикрывая руками рот. Открытая часть его лица выражала смесь отвращения и тяжести, это можно было понять по нахмуренным бровям и крапинкам слёз в уголках глаз. — Тебя тошнит? — Судя по тому, как слизеринец на него посмотрел, его догадка попало точно в цель, лоб слегка покрылся испариной, а губы разошлись засохшей корочкой и ранками. — Съел что-то не то? — Я вообще ничего не ел… Кто вообще отдаёт одни лишь мясные блюда? — Сказал он уже тише. — Ты на диете что ли? — Нет, но видимо кто-то решил, что подать стейк с кровью хорошая идея. Похоже вспомнив с кем он разговаривает, блондин прибавил шагу, пока Гарри следил за тем, чтобы тот ненароком не свалился в обморок. Поразмыслив немного, он снова встал с боку, заглядывая ему в лицо. — Я знаю место, где тебе приготовят что-нибудь другое. Ну, или дадут стакан воды. — Драко приподнял бровь, замирая на месте. Вид его был крайне задумчивый, но вместе с этим оборонительный, парень не понимал перемену в их общении, поэтому предпринимал попытки отгородиться. — С чего я должен тебе доверять? В друзья мне хочешь записаться? — А может и так. — Смешинки в глазах исчезли, поэтому сероглазый отвернулся, решив не показывать врагу всю смесь своего негодования. С чего бы шрамоголовому так себя вести? Его напоили чем-то? Или он просто насмехается над ним? Хочет предложить дружбу, а потом кинуть его, рассказав об этом всем студентам? Где-то глубоко заклокотал клубок обиды, зародившийся в тот момент, когда его руку просто на просто проигнорировали. Ему было так стыдно в тот момент, так неприятно, Малфой был так уверен, что его примут, что даже не подумал, что этого может и не произойти. Он стоял среди толпы школьников, готовый завести нового, и возможно настоящего приятеля, но когда Поттер просто продолжал стоять, никак не реагируя, ему казалось, что все смотрят на него, как на жалкого несчастного зверька. Рука, пережимающая талию, сжалась в кулак, и он очень сильно постарался, чтобы эта самая кувалда не прилетела в чью-нибудь башку. Резко выпрямившись, не реагируя на желчь в гортани, Драко начал наступать на Поттера как змея, шипя на него всё сильнее и злее. Каждая фраза, вылетающая из его рта, была наполнена не только свирепостью, но и болью, то ли из-за спазмов, толи из-за возникшего в горле комка. — Да? Тогда боюсь тебя огорчить, но мне не нужны твои жалкие подачки! Думаешь, я просто так возьму да и поверю тебе, человеку, который самолично меня отверг? Я не думал, что ты на такое способен, какой же ты всё-таки мерзкий, Поттер. Ты просто… Я даже описать не могу, насколько же сильно ты въелся мне под кожу! Вечно маячишь перед глазами, творишь невесть что, ты ходячая головная боль и знаешь что? Он шагнул ещё ближе, выплёвывая яд. — Мне жаль, что я когда-то даже пытался с тобой заговорить. Взмахнув мантией, он двинулся прочь, а Гарри просто стоял и не знал, что ему сделать, чтобы его остановить. Если парень сейчас уйдёт, они так и не выяснят все недомолвки и прощай пока его заданию. По правде говоря, брюнета задели его слова, потому что все его намерения были правдивыми и честными. Возможно, ему стоило постараться чуть больше. Силуэт вдали начал уменьшаться, поэтому решив действовать по ситуации, мальчик побежал на него, хватая за рукав. Не успел слизеринец и мизинцем пошевелить, как оказался в кабинете, в котором давно не проводилось занятий, похоже он был заброшенным. Когда дверь за ними захлопнулась, Гарри прижался к ней лбом, ожидая, что юноша будет пытаться сбежать, но за спиной было тихо, не единого шелеста. Когда мальчик оторвался от гладкой поверхности, первое, что он увидел, это вытянутая вперёд палочка. Драко был холоден, безразличен, кажется срыв, произошедший минуту назад, будто и вовсе не возникал. Эта серость выбила весь решительный настрой. — Послушай, Малфой, просто выслушай меня… — Он слегка поднял руки в примирительном жесте, дав понять, что не собирается затевать драку. — Я понимаю, что всё, что я делаю, и говорю просто смешно, потому что ты как никто другой знаешь, какими были наши отношения. И все эти просьбы выслушать, помочь, не вызывают доверия. Мы с тобой всегда были не в ладу, раньше меня это устраивало… — Глаза напротив недобро сверкнули. — Но это трудно объяснить. Я думаю, что если бы мне дали возможность стереть о тебе воспоминания, я бы этого не сделал. Ты всегда был частью моей школьной жизни и пусть мы дрались, кричали и обзывали друг друга, это делало мои дни куда более живыми. Помнишь, когда мы встретились в книжном в Косом Переулке? Я действительно был рад, что встретил тебя тогда. Почему-то стычки с тобой заставляли меня забывать о плохих мыслях. — Мальчик старался смотреть Драко в глаза, но вовремя монолога очень сильно нервничал, рассматривая застилавшую повсюду пыль. — Я совру, если скажу, что мне нет до тебя дела, потому что это не так. Бывали моменты, когда мне была даже в радость подкалывать тебя, потому что это вызывало у меня смех, и поверь, совсем не издевательский. Когда ты не цеплялся за моих родителей, Рона, Гермиону, мою внешность, я часто думал, мы ведь могли попробовать начать общаться как все. — Поттер закусил губу, чувствуя себя полностью обнажённым. Когда очкарик говорил, то даже не задумывался над тем, что это будет, его рот просто шевелился и все слова, которые доходили до его мозга, он по-настоящему подтверждал. — Мне жаль, если тогда мой отказ сильно задел тебя. Думаю, ты прекрасно меня знаешь, поэтому должен понимать, что я ни за чтобы не стал над кем-то издеваться. Заглохнув как старый ржавый моторчик, он сцепил свои руки, не в состоянии придумать для них достойного места. Сейчас ему очень хотелось стать булыжником, тихим, неподвижным, у которого уж точно не будут трястись колени. Из ступора его вывел толчок в плечо, Драко не смотрел на него, куда-то в сторону, но всё равно было видно как тот напряжён, исповедь, что ему сейчас разложили, слизеринец тщательно обдумывал. Гарри отошёл в сторону, после этого блондин вышел наружу, оставляя брюнета гадать, возымели его слова для него хоть какое-то значение. Когда Гарри вернулся в коридор, того уже не было, лишь сотни разговоров тут и там, возвращающие школьника в обыденную колею. Его записка так и осталась лежать в кармане брюк, в итоге растворившись в воде, когда эльфы принялись их стирать. По итогу Поттер вообще позабыл, что собирался что-то передать.

***

Трибуны были заполнены гулом кричащих болельщиков, гудением труб, свистов скоростных мётел. Воздух был переполнен свежестью и прохладой, пробирающейся прямо под одежду. Кончики пальцев немели из-за возникающей по коже стужи, но Смит рассматривал это лишь как незначительный дискомфорт, поэтому облокотившись чуть назад, без интереса рассматривал, как маленькие точки маячат совсем не далеко. Немного съёжившись, Рольф сжимал пальцами свою книжку, надеясь на то, что игра поскорее закончится. Их обоих не больно интересовал Квиддич, но они были вынуждены идти туда, куда и вся толпа студентов. Захария ощущал себя лишним, среди всех смеющихся и ухмыляющихся подростков, поэтому предпочитал задерживать внимание на синеющих облаках, раскачивающихся от ветра деревьях, матовой поверхности озера. Всё было скучным, однообразным и одинаково повторяющимся день ото дня. Прогудел свисток, он дал сигнал об учтённом голе, близ сидящие соседи встали, выкрикивая команде какую-то песенку, вынудившую мальчика встать, уходя прочь от всей той толпы, в которой ему было не комфортно. Пять минут погодя он понял, что Саламандр шёл прямо за ним, крепко сжимая тяжёлый фолиант. Смит цокнул себе под нос, уходя тропинкой к Чёрному озеру. Усевшись на бревно, каждый был занят своим делом, Рольф читал, Смит рассматривал птиц на деревьях, но когда шелест страниц начал понемногу надоедать, его ладонь захлопнула разворот, заставляя пуффендуйца прекратить создавать лишний шум. — Зачем ты пришёл? — Свесив голову, он оперился лбом о руку, тяжело вздыхая от преследований, не отпускавших его уже долгое время. — Хотел составить тебе компанию. — Рольф поёрзал на месте, сжимая связанные друг с дружкой пальцы. — Мне это ни к чему. — Ты врёшь. — Дотянувшись до близ лежавшего камушка, тот был запущен прямо в воду, оставляя на ней круглые разводы. Выпрямив спину, Рольф почесал кончик переносицы, прокрутив в голове свои же слова. — Всем нужны друзья. — Это просто глупость, в которую посветил тебя твой отец. — Сложив руки на груди, он отвернулся, давая понять своё отношение к сказанному. — И снова не правда. Человек всегда связан с другими людьми, общение, разговоры, взаимопомощь, как по-твоему можно продолжать существовать, даже толком не обмолвившись словом с кем-то другим? Захария продолжал сидеть к нему спиной, сдерживая в себе те противоречия, заполняющие его с начала учебного года. Он старался ненавидеть, пытался презирать, но вся их любезность, доброта и простодушие не давали ему закрепить свои позиции. Он плохой, он работает на Тёмного Лорда, его не должна волновать мелюзга, когда-то насолившая ему в прошлом. — Этот бред нужен лишь для таких тюфяков как ты, которым и выйденного яйца не стоит завести близких. Парень придвинулся ближе, стараясь заглянуть тому в лицо, но Смит всё время избегал прямых взглядов, ему было проще спрятаться, и это именно то, что он больше всего в себе ненавидел, трусость, слабость, это разгорало ещё большее отвращение к собственному факультету мягкотелых барсуков. — Может это не люди отвернулись от тебя, а ты от них? — Прикусив щёку, он развернулся корпусом, чуть не ударяясь лбами с Рольфом, сидевшим очень близко. В этот момент Саламандр отскочил, наблюдая, как пыхтя и краснея, мальчишка поднялся, вываливая на него весь шквал своих мыслей. — Да я только и делал, что вдалбливал всем в голову своё мнение! И кто меня послушал? Правильно, ни кто! Сколько не старайся быть собой, это всегда никого не устаивает! Ни одногрупников, лезших ко мне с просьбами, ни друга, которому было проще стоять и смотреть, ни мне, я даже себе не нравлюсь! Слабый, дряхлый, беспомощный жалкий слабак, неспособный дать отпор! Я не хочу ни с кем мириться, не хочу принимать извинения! Это всё они! Они виноваты в том, что я погряз во всём этом! Лучше я буду один, чем станут общаться с такими как ты или Эрни! Из-за ненависти он не замечал, что происходило вокруг, даже тот момент, когда подошёл Саламандр, давая ему жёсткую пощечину. Её звон привёл его в себя, давая отдышаться. Кажется, он был единственным источником зла в этом месте, всё было спокойным, умиротворённым, и только он был эпицентром ненависти. Она было такой обширной, что передалась и Рольфу, смотревшему на него как-то разочарованно. -Ты думаешь, что у одного тебя всё так плохо? Да у меня с самого детства не было друзей! Думаешь, это так просто, завести разговор? Даже эти слова мне даются с особым трудом, потому что ты мой друг, но при этом не во что меня не ставишь! Я так много стараюсь, всё для тебя делаю, но похоже, тебе это и вовсе не нужно! Жар спал, осталась лишь какое-то липкое и неприятное чувство где-то в глубине, это ведь совесть, не так ли? Всё она, не даёт смириться с прошлым, настоящим и даже будущим, накаляясь всё сильнее, когда мальчик сворачивает ни туда. — Я не буду отрицать, что ты очень вредный, напыщенный и горделивый, но ты устраивал меня и таким! Заносчивым, придирчивым, ленивым, я подстраивался под тебя, делал то, что тебе нравится, но знаешь, не будет никакого толка в том, что ты не будешь меняться! Говоришь, это мир отворачивается от тебя? Да он сделает это ещё тысячу и тысячу раз! Это всё специально! Не просто так! Всё для таких как ты, которые застряли на одном месте! Прикусив губу, он слушал, как мальчик убегает в сторону замка, стараясь сдержать слёзы, которые вынуждали его шмыгать носом. Я не этого хотел. Я вообще ничего этого не хотел! Мне мечталось об обычной школьной жизни, друзьях, уроках, праздниках, вот только куда я теперь пришёл? Я ходячая катастрофа, которая отдаляет от себя друзей. Я всего лишь хотел быть лучше, но похоже по итогу я остался стоять на том же месте, что и раньше. Я ненавижу себя, но при этом готов ударить каждого, кто мне об этом напомнит. Да, так и было на первом курсе, когда из меня сделали жалкого зверёныша, ждущего помощи от таких же трясущихся детей. Но тогда в чём их вина? Что меня так разозлило? Их непричастность или просто ужас в их глазах, который был отражением моих собственных? Вот значит, как… Я просто с самого начала испытывал гнев не к окружающим меня людям, а к самому себе. Если поставить себя на их место, то какой смысл винить их в трусости, если даже я сам не способен что-либо сделать? Даже то место, которое я получил рядом с господином, не сделало меня хоть чуточку смелее.

***

— Может быть, вы всё же меня отпустите? Я собирался дописать эссе по ЗОТИ… — О-о-о, мистер Поттер, если вы думаете, что инцидент с опрокинутым на меня котлом останется незамеченным, то вы глубоко ошибаетесь. Скривившись, гриффиндорец закутался в свою мантию, пытаясь отгородиться от холода подземелий. Здесь каждый раз был галимый сквозняк, который особенно зимой замораживал мозги на всех проверочных и тестах, интересно, это было сделано специально? Усевшись за стол, профессор стал перебирать бумаги, сортируя их в каком-то странном порядке. Рассмотрев уже привычную сырость и жуть, парень достал из кармана палочку, накладывая вокруг себя «Согревающие», хоть как-то подсобившее тёплой одежде. Шли минуты, Северус чиркал что-то на бумаге, чуть погодя задавая вопрос: — Озноб усиливается? — Одев очки на нос, Гарри взглянул на зельевара, преспокойно продолжавшего строчить по пергаменту. — Да. — Такое простое слово, но сколько же досады в нём было. — Вы знаете, где директор? Рука замерла, а учитель, кажется, обдумывал у себя в голове какую-то мысль, выражавшуюся в нахмуренных бровях. Думает, доверять ему или нет? Он уже знает абсолютно всё, неужели остались какие-то пробелы? Раздвинув ящичек письменного стола, он сложил пергаменты туда, возвращаясь к ожидавшему его ученику. Откинувшись назад, Снейп сложил руки в замок, разглядывая мальчика сверху вниз, его учительское место находилось на небольшой сценке, позволявшей видеть все действия, происходящие во время варки зелий. — Вы ведь уже видели газету, не так ли? — Прикусив губу, Гарри отвернулся, стараясь не вспоминать картинки убитых волшебников в районе магического Лондона. Он даже не сомневался, чьих рук дело это было, все факты на лицо. Решив, что он рассматривает парту уж слишком долго, зеленоглазый качнул головой. — Профессор Дамблдор поехал в Министерство, дабы хоть как-то убедить окружающих о возрождении сами знаете кого. Из сомкнутых губ вырвался смешок. — Как видите, не очень выходит. Это действительно было так. Каждый новый выпуск сопровождался высмеиванием Альбуса, представляя его обществу как неуравновешенного старика, которому уже давно нужно отправиться на пенсию. Обычно такие статейки Гарри сразу сжигал в камине, возле которого проводил свои вечера. Ему и сейчас хотелось туда вернуться, но ему нужно было выполнить какую-то грязную работёнку, только вот они всё продолжали сидеть, а Снейп молчал, время от времени поглядывая на дверь. Здесь было как-то пусто, словно и не приходят сюда школьники за новыми знаниями. Просто заброшенный старый класс, даже под гомоном голосов, остающийся отчуждённым ко всем присутствующим. Никто не спешил задерживаться в кабинете, поэтому когда со звонком все бурей выбегали наружу, это выглядело так, словно помещение проглотит того, кто останется последним. — Извините… — Постучав, в кабинет, сгорбившись, прошмыгнул Рольф, настороженно садясь рядом с мальчиком. Вынув древко, Северус левитировал к ним табун звенящих ржавых котлов. — Вы должны отмыть всё до блеска, палочки я у вас забираю, всё необходимое перед вами. — Сжав в ладонях волшебные атрибуты, мужчина вышел наружу, оставляя детей вдвоём справляться с дурно пахнущими накипями. Намылив щётки, они принялись за работу. Всё выходило довольно печально, но всё же радовало, что находящаяся на дне грязь вообще оттиралась. Парни не разговаривали, Саламандр выглядел удручённым, в какой-то момент даже позабыв, что не нужно тереть одно и тоже место по десять раз. Уже когда половина посуды была отложена в сторону, он осел на табуретку, сжимая почерневшую тряпку. Почему-то его вид заставил Поттера остановится, от блондина словно веяло мыслью о том, что ему нужно его внимание. — Скажи… — Он не переставая сминал клочок ткани. — Можно ли решить проблемы без ссор? — О чём… — Я накричал. — Выпалил он, тут же пристыжено опуская голову. — Я поссорился с Захарией, но делал всё для того чтобы этого не произошло, но сколько бы я не старался всё вышло совсем наоборот. Я знал, что если не выскажу ему всё прямо в лицо, то до него никогда бы это не дошло, но… как же это всё-таки больно… Пододвинув стул, зеленоглазый присел рядом, не зная как же подбодрить Рольфа. Ему самому было неприятно оттого, что многие его не понимали, обсуждали или обвиняли. Даже Рольф, человек, который кажется добрым и стеснительным, может ругаться и обижаться. Именно поэтому Гарри старался избегать ссор со своими одногруппниками, дабы не быть сейчас таким же поникшим, как его товарищ. Но всё же было в его словах много правильного, потому что всё, что делал Поттер, это попросту убегал от того, что могло расстроить его и других. Проблемы не решались, а только застаивались ещё больше, и Гарри постепенно начал это понимать, столкнувшись тогда в коридоре с группой пуффендуйцев. — Так было нужно. — Взглянув на него, он продолжил. — Он бы и дальше мучил себя и других, думаю, что в глубине души он понимает, что был не прав. — С одной стороны не хочешь сориться… — Из рта пуффендуйца вырвался смешок. — А с другой понимаешь, что это единственный способ, которым можно воспользоваться. — Да. — Закусив губу, брюнет выдохнул. — Зачастую казусы решаются именно так. «Всё-таки я не всегда могу быть бесстрашным.» — Ты ведь хочешь что-то спросить? — Расслабившись, Рольф сложил руки на столе, поворачиваясь к нему лицом. — Я вздыхаю точно также, когда мне тягостно. — На самом деле…- «Скажи!» — Мне нужна твоя помощь, потому что справиться самим у меня не выходит… — И что же это? — Выпрямившись, он развернулся на табуретке, готовый к любому предложению. — Ты уже видел его? — Заправив прядь за ухо, под свет факелов попала серьга, из-за красного огня поблёскивающая в тени тёмных волос. Когда Рольф ответно кивнул, он решил продолжать, потому что всё равно собирался об этом заговорить. — Это будет долгая история, но я думаю, что ты сможешь понять. Именно поэтому я тебя и выбрал. Особенно после сегодняшнего. ~24 часа назад~ Я так и не смог вернуться в гостиную, я знал, что он будет меня там ждать, поэтому и сидел сейчас на подоконнике, совсем не страшась того, что кто-нибудь может меня обнаружить. Удивительно, что компанию мне сейчас составлял не Захария, а его кот, тот вечно сбегал из его спальни, и кажется, я нравился ему гораздо больше, чем его хозяину. Да что уж врать, животные дарили мне гораздо больше внимания, чем окружающие меня люди. — Я ведь не переборщил? — Ричард потёрся о его бок, мурча на его слова. Подогнув колени, он опустил на них голову, чувствуя рядом ответное тепло. Где-то неподалёку послышался шум, но мальчик даже не торопился уходить со своего места. Накажут и накажут, ничего страшно в отработке быть не может, если это конечно не профессор Снейп, потирающий ладошки в предвкушении словить какого-нибудь проказника. Это мысль испугала его, но когда блондин посмотрел по сторонам, там никого не оказалось. Возможно, ему просто показалось. За окном шёл первый снег, хотелось бы ему погулять, но путь до первого этажа будет слишком заметным. — Эй. — Прижавшись к оконной раме, Саламандр пытался разглядеть в темноте хоть что-то, что могло оказаться источником голоса, но ответом ему была лишь огромная резкая тень в небольшой арке, явно не дарившая хоть маломальского облегчения. Встав на дыбы, кот начал шипеть, размахивая лапами в разные стороны. Когда из мглы появились две летающие головы, пуффендуец чуть не вскрикнул, но близнецы вовремя закрыли ему рот. — Спокойней, мы просто проходили мимо. Схватившись за сердце, парень откинулся назад, прикрыв глаза, всё-таки не стоит гулять по замку ночью, с такими шутниками можно спохватить приступ. Скинув с себя мантию невидимку, любезно одолженную у Гарри, те сели по оби стороны от него, нагло выгоняя устроившийся пушистый комочек. Они держали в руках кучу коробочек, напичканных скляночками и отварами. — Что ты здесь делаешь? Решил подшутить над кем-то? — Фред ухмыльнулся, уже видимо решив помочь младшекурснику. — Н-нет! Просто не хочу возвращаться в спальню… — Мальчики нагнулись к нему, вызывая у блондина дискомфорт, такое пристальное внимание было странным для него. — Обижают? — Только скажи, и мы устроим такое шоу, которое им даже в страшных грёзах не снилось! — Рыжики уже начали придумывать план, в то время как Рольфу стало от их подбадриваний немного веселей. — Не стоит. Я просто с другом поссорился. Мы скоро помиримся. Я надеюсь. — Эй, не расстраивайся! — Если что зови, мы ему поможем. Отмахнувшись от них, он спрыгнул с места, стряхивая с брюк пыль. Подставив вперёд руки, к нему запрыгнул Ричард, устроив голову у него на сгибе локтя. Когда он развернулся, то только сейчас обратил внимание, что грифы несли с собой груз, да не простой, а прямиком из Хогсмита, только вот как им удалось туда попасть ночью через волшебный купол, если тот открывался для гостей только по выходным? — Сдашь нас? — Парни прижали ингредиенты к груди, не намереваясь отдавать их без боя. — Нет, я не думаю, что вы замышляете что-то плохое. Просто интересно, как вам это удалось? — Если поможешь нам в одном деле, то мы возьмём тебя с собой и покажем. — Но мне же… — Если не проболтаешься, никто и не узнает. — Подмигнув ему, Узли завернулись в накидку, уходя прямо по коридору. Саламандр остался стоять на месте, но снова взглянув на место своего бичевания, аккуратно пошёл следом, надеясь на то, что мальчики ещё не ушли. — Вы можете проводить меня на улицу? Вокруг было тихо, лишь тихое похрапывание портретов, Рольф уже было решил вернуться к себе в гостиную, но когда за поворотом послышался небольшой смешок, школьник пошёл на звук, сталкиваясь с Джорджем, дружелюбно открывшим ему полог мантии. Отпустив кота, решив, что туда, куда он идёт, тому делать нечего, закрыл за собой ткань, исчезая в безлюдном коридоре. Земля покрылась тоненьким морозным слоем, и если бы не облака, заслоняющие собой луну, то та наверняка пестрела бы серебряными искрами. Обходя замёрзшие лужи, Рольф взглянул на дуб, уже неизвестно сколько стоявший на самом холмике вблизи леса. Тот был мощным, крепким, его ветки могли выдержать человек десять, а то и больше. Сейчас листьев на нём совершенно не осталось, дерево было практически голым, но при этом не потеряло своей силы и могучести. Прямо по центру его ствола зияла дыра, чёрным мазком отделяясь от всей картины. Дети не рисковали совать туда руки и уж тем более полностью туда протиснуться. Ходил слушок, что все, кто залезал в это дупло, бесследно исчезали, даже не успев вскрикнуть напоследок. Впрочем, дыра находилась довольно высоко, поэтому если кто-то там и пропадал, то уж точно не случайно, а по своей же глупости. Подойдя ближе, он взглянул на сосны, откуда мелькнуло какое-то пятнышко. Резко развернувшись, он спрятался за стволом, слыша по близости чьи-то шаги, быстрые, нетерпеливые, кажется, кто-то спешил поскорее удрать отсюда. Зажав рот рукой, Саламандр слышал не только хруст веток под чужими стопами, но и удары пульса, перешедшие прямо к его ушам. Выглянув из укрытия, парень заметил человека среднего роста в тёмной мантии, практически сливавшейся с окружающей средой. Он, чьё лицо нельзя было разглядеть, нашёптывал что-то нечленораздельное, напоминающее ветер или шелестение травы. Странно, что тот даже не использовал палочку, здесь было довольно много ям и луж, на которых можно было упасть, но видимо волшебник хорошо знал эту территорию, раз смог так быстро и без повреждений пройти её меньше чем за минуту. Когда незнакомец исчез, блондин сполз вниз, наконец, дав себе возможность нормально дышать. Теперь он даже пожалел, что вообще решил сюда сунуться, сидел был за пологом кровати, читал книги, может быть письмо от дедушки уже пришло, а он торчит здесь и боится сдвинуться с места, ожидая, что волшебник с подозрительным видом может ещё вернуться. Обхватив себя руками, мальчику удалось унять дрожь в руках, стараясь настроить себя на хорошие мысли. — Если подумать, то это мог быть Филч, он же ходит ночью вокруг школы, может быть это он и был, просто ему стало холодно, вот и накинул сверху одежду. Пусть старик и стал добрее, но попадаться в его сети совсем не хотелось, если уж профессор Зельеварения был самым пугающим в школе, то завхоз шёл за ним со вторым номером в списке. Поднявшись, Рольф собирался вернуться в Хогвартс, но его глаза заметили на том месте, откуда вышел человек, какое-то переливание. Словно рубин, тот с каждым шагом завораживал и закреплял к себе чужое внимание. Это был небольшой расточек с голубыми лепестками и красной сердцевиной, она пульсировала как живая, так и маня к себе, желая, чтобы к ней прикоснулись. Тот был практически до середины погружён в сугроб, юноше повезло его обнаружить. — Невероятно… — Встав на колени, Саламандр поднял ладонь вверх, даже на таком расстоянии чувствуя вибрацию. Если бы кто-то взглянул на него со стороны, то заметил бы существенную разницу, глаза студента, смешиваясь с красным оттенком, сияли бледно-пурпурным отливом. Он бегал по цветку взглядом, стараясь зачерпнуть в себя каждую деталь необычного для этой местности подвида. Раньше ни с чем подобным он не сталкивался, даже в учебнике по Травологии не было ничего подобного. У Пуффендуйца было ощущение какой-то сжатости, словно весь его мир находился в границах лишь этого росточка, с которого не хотелось спускать глаз. Ни тени за деревьями, ни далёкий вой оборотней, ни стук копыт, ничего не мешало ему любоваться побегом. Вокруг было тихо, неподвижно, только в ушных раковинах слышалось какое-то размеренное громыхание, чем-то схожее со звуком только начинающих набирать силу грозовых облаков. В области затылка появилась небольшая боль, словно туда впивалась острая игла. Такое иногда случалось, если блондин ударялся о неровную поверхность. Возможно, когда он вплотную прислонялся к дубу, то даже и не заметил, что в голову впился резкий край опавшей ветки, их было довольно много, похоже ночью бушуют ветра. Дотянувшись рукой до этого места, школьник обмер, замирая гипсовой фигурой. Раскрыв рот, из него вышел обречённый вздох, как ему тогда казалось, самый последний в его жизни. В горле застрял неприятный комок, перекрывший возможность не только кричать, но и говорить. Веки замерли, так что в скором времени глазные яблоки начали пересыхать, давая волю непроизвольному потоку слёз. Пальцы за его головой ощущали гладкое, холодное древко, которое наверняка удерживала сейчас чья-то ладонь. Рольф даже не заметил, как всё его лицо побледнело, отражая новоявленный снег. Внутренний боец кричал ему бежать, сорваться с места, сделать хоть что-нибудь, но другая его часть говорила, что сдвинься он хоть на несколько сантиметров, любое неизвестное ему заклинанье точно прилетит в цель, так, что парень даже подняться не успеет. Его мысли начали ворошить все возможные воспоминания, способные помочь ему в данной ситуации, поэтому всё, что он видел, это картинки собственного воображения, когда-либо с ним происходившие. Это было сумбурным состоянием, словно школьник находился в реальности, но мысли его витали совсем в другом измерении, даже глаза сбились с фокусировки, замирая на неприметном кустарнике. Потом за спиной прозвучал чей-то голос, тихий, уставший и еле различимый. После этого вся плёнка в его голове замедлилась, тело расслабилось, опадая на мягкое покрывало, Рольф мало понимал, что происходило, всё сильнее он задавался вопросом «Как он умудрился переместиться из замка прямиком на улицу»? Он чувствовал дезориентацию, непонимание происходящего вокруг, где он, зачем, и сколько сейчас времени? Словно ребёнка взяли, да подкинули в неизвестное ему измерение, в котором он ни капельки не разбирался. Пролежав так на сырой промозглой поверхности минут двадцать, Саламандр встал, на подсознательном уровне чувствуя в замке неподалёку что-то смутно знакомое. Удивительное заклинание «Обливиэйт», способно стереть в воспоминаниях человека всё, что так мешает твоим планам.