Хмурый рассвет

      Казалось, что Лу видит прекрасный сон, от которого совсем не хотелось просыпаться.       Потому что в реальности Дилюк не мог так счастливо улыбаться ей едва ли не каждое утро, когда наконец просыпался после своих ночных патрулей. Не мог заботливо укрывать пледом по вечерам на винокурне и тайком дарить поцелуи. Такого не могло быть, но все же Лу постепенно привыкала к новой реальности. И готовилась к свадьбе.       — Люк, как думаешь, какой оттенок красного выбрать для платья?       Серьёзное выражение его лица с недоумевающим взглядом смотрелось невероятно комично, и она хохотала до боли в животе. Он правда пытался помогать с декорациями и украшениями, но все же чувство прекрасного от своего отца он не унаследовал. Зима медленно но верно отдавала свои права наступающей весне. Пришло время подписывать приглашения.       У Лу появились две важные проблемы: как уговорить пригласить Кейю и приглашать ли своих родных? Нет, родне из Снежной, что поддержала её после побега из дома, приглашения были давно высланы. Но мать и брат оставались нерешенным вопросом. Как и капитан кавалерии Ордо Фавониса. Пока тот сам не поднял этот вопрос.       — Где мое приглашение на свадьбу? — серьезно спросил слегка захмелевший и от того осмелевший Кейа.       Люк, что сегодня был барменом, от этого вопроса слегка удивился, что выразилось в приподнятой брови.       — А оно тебе нужно?       — Разве я могу пропустить свадьбу своей сестрёнки? — то ли подмигнул, то ли просто моргнул он. — Тем более праздник с хорошим вином!       Вся таверна вмиг затихла, прислушивалась к разговору двух братьев, и Лу, выскочившая из подсобки, пихнула Дилюка в спину, тут же выглядывая из-за его спины и ярко улыбаясь. На стойку перед капитаном с грохотом упало приглашение.       — Испортишь мою свадьбу — захлебнешься на суше. — ухмыльнулась Лу и оставила где-то на шее Дилюка успокоительной поцелуй. Целилась то она в щеку, но это разница в росте… Где-то в зале поперхнулся особо впечатлительный посетитель.

***

      Когда до свадьбы оставалось не больше трёх недель, Лу решила, что пора начинать перевозить вещи. Было решено справиться своими силами, и Дилюк прибыл к гостинице утром невероятно сонный. Ранние подъемы были для него мучительны, но отдаленность винокурни от города вынуждала к столько радикальным мерам.       В сумме получилось семь сундуков, что постепенно прибывали со знакомыми торговцами из Ли Юэ, шесть сумок, набитые картами и документами, и три сумки поменьше. Дилюк смотрел на это скептично, явно сомневаясь, что на винокурне найдётся столько места.       — Нам понадобится ещё один шкаф. — деловито выдал он.       — Два, — смущенно поправила его Лу, — и ещё шкаф для книг.       На самом деле они докупили три шкафа для одежды и ещё два для документов и книг. Дилюк на бесконечные бумажки взгляды бросал хмурые, и она каждый раз обещала, что осталось немного. И только спустя время поняла, что причина его недовольства была совершенно не в этом.       Через неделю она получила срочное письмо, накидала в походную сумку минимум вещей, поцеловала Дилюка и ускакала в порт Ли Юэ. Когда держишь несколько кораблей, проблемы никогда не заканчиваются, и Лу лишь надеялась поскорее с этим разобраться и вернуться домой. Теперь ей было, куда возвращаться и по кому скучать, считая дни до встречи.       Сумка, наполненная ненужными никому сувенирами и украшениями к свадьбе, с грохотом выпала из ее рук.       Дилюк встретил её не тёплыми объятиями и улыбкой, а скрещёнными на груди руками и почти что брошенными в лицо бумагами. Чертовыми документами Фатуи, что она с большим трудом добыла на Драконьем Хребте.       — Ты часть Фатуи?       Обвинения, беспочвенные и до ужаса обидные, резали не только слух, и собранное по кусочкам сердце снова трещало по швам. Неужели он ей совсем не доверял? Слез у Лу давно не было, и лишь глаза покраснели под стать его волосам. У Дилюка под глазами залегли глубокие тени, будто он и вовсе не спал все время её отсутствия.       Между ними, очевидно, произошло огромное недопонимание, которое могло бы решиться несколькими словами. Но вот доверие уже было подорвано, и она решила, что если начинать разбирательства, то по полной.       — Я твой наблюдатель с севера.       В его жизни был момент, когда число разрушенных лагерей Фатуи давно перевалило за сотню, и жизнь стала подвергаться нешуточной угрозе. Прямо говоря, на голову Рандгривера объявили охоту. Именно тогда он получил послание от «тайного наблюдателя с севера» и присоединился к подпольной информационной сети.       — Я установила новый торговый путь между Ли Юэ и Снежной благодаря родственникам матери. Мой дядя один из основателей сопротивления Царице, так что я присоединилась сразу, как раскусила его. Потому что хотела помочь тебе отомстить.       Тогда с их разлуки прошло не больше трёх лет, и нашла его Лу совершенно случайно, собирая слухи тут и там. Она не могла не узнать его по рассказам о бравом красноволосом рыцаре, уничтожающим лагеря Фатуи. Уговорить принять его в подпольную сеть было непросто, и она оставила в тех спорах несколько лет жизни. Потому что любила даже после того, как тот ее бросил. Потому что не могла оставить одного против огромного количества врагов.       Но в его геройском мирке никогда не было места для неё. Будто бы Лу — лишняя деталька в его подвигах. Дилюк никогда не разрешал присоединиться к ночным патрулям ни во времена рыцарства, ни в бытность полуночным героем. Никогда не брал в бой. Так было с самого детства, где он отводил ей роль благородной дамы в беде, дожидающейся его после геройств. Корень их ссор с самого детства.       — Это я должен был тебя защищать. Я должен был отомстить.       — Единственное, что ты должен был сделать — поделиться этим со мной и ничего не скрывать.       Лу его понять хотела, но не могла от сильной обиды, распускающейся в груди подобно цветку по весне. Сгорбившаяся фигура Дилюка боль причиняла почти физически ощутимую. Душа внутри неё металась и плакала, стремилась к любимому в попытку утешить и забрать его боль. Разум же твердил его оставить, убежать, о многом подумать и дать ему пережить все в одиночестве.       Уходя не удержалась, и погладила по сгорбленной спине, попутно запутываясь в прядях волос. Дилюку многое нужно было переосмыслить, и ему она помощником сейчас не была.       Он не удержал её, а она не оглянулась.

***

      Она скиталась то тут, то там, ночуя у друзей по очереди. Улыбалась и говорила, что решили соблюсти традиции и до свадьбы пожить порознь. Люди верили, улыбались и желали счастья. Сердце Лу набатом билось в грудной клетке, грозясь пробить рёбра от переполняющей боли.       До свадьбы оставалась неделя, а от Дилюка все ещё не было вестей.       Джинн хмурилась, но с советами и утешениями не лезла, Лиза медленно, но верно, копила сдерживаемую ярость, и воздух рядом с ней постоянно пах озоном. Лу от своих подруг сбежала и поселилась у Альбедо, следуя за тем тенью от лаборатории и до дома.       — На отношения с людьми уходит так много сил… — вздохнул алхимик, смотря на растекшуюся лужицей на диване подругу.       Чем ей помочь он совершенно не знал, люди и их чувства казались загадкой, и всё, что он мог: заварить травяной чай и спрятать Лу подальше от чужих любопытный глаз. Пока она сама не решит, что собирается делать дальше.       Слухи по городу она собирает с особой тщательностью, но нужного так и не слышит. Хозяин винокурни заперся в своём поместье и даже на ночные патрули в образе Полуночного героя не выходит. Казалось, будто он снова покинул город, ни с кем не попрощавшись.       За три дня до свадьбы небеса затягиваются чёрными тучами, и город тонет под натиском дождя. Молнии бьют едва ли не по крышам домов, и Лу вздыхает полной грудью с тоской по большой воде. В ту ночь ей снится бушующее море, ее любимый корабль, рассекающий шторм, и выходящее из-за туч солнце, согревающее продрогших матросов.       Дилюк в ее комнате возникает на рассвете, и пахнет от него кровью и дождем.       Она в панике снова бросается к нему в поисках ран, но разбиты только костяшки пальцев и нос. Будто он дрался, а не зачищал лагеря бездны. Его плащ промок до нитки и облепил все тело, а волосы спутались от промозглых ветров. Откровенно говоря, Люк выглядел как побитый, брошенный хозяином пёс.       Лу поглаживает его по голове, будто проверяя, отзовётся ли на ласку, и он падает перед ней на колени, склоняет голову и бормочет что-то бессвязное. Про отца, Фатуи, брата и доверие. Про боязнь снова счастливо жить, про страх это счастье снова потерять. Он не плачет, и она слезы проливает вместо него.       Солнце пробивается сквозь тучи, и ярко озаряет просыпающийся город. Солнце освещает их уставшие лица, блестит на промокших от дождя волосах. Ночь уходит, забирая с собой последние преграды.