Давай заключим соглашение?

Ван Ибо наблюдал застывшим взглядом за сладкой парочкой перед домом Сяо Чжаня. Сидя в своем тонированном спорткаре, он внимательно вглядывался в мимику то Юнь Бию, то этого ботаника. И медленно сходил с ума. Еще час назад Ван Ибо пребывал в приподнятом эмоциональном состоянии. Просто потому, что все складывалось так, как он хотел, кроме маленькой неувязки по имени Сяо Чжань, которая продолжала вносить сумятицу в мысли и в душу даже на расстоянии. Но, как обычно, Ван Ибо не думал над этим слишком долго. Было желание – был поцелуй. В отличие от того же Сяо Чжаня, он не прокручивал «почему и зачем» в своей голове. Это был сильный порыв – и он ему поддался. Больше Ван Ибо насторожила та ярость, которая обожгла изнутри, когда он увидел оценивающие глаза мужчины в баре, смотревшего на замотанного парня с подносом. Эта реакция была странной. Линь Цзянь любила повторять свой девиз: «Постоянно расширяй границы дозволенного». И Ван Ибо был полностью согласен с ней в этом. Поэтому, не анализируя, не думая, а просто действуя – он сделал то, что сделал. Ибо всегда останавливался на традиционных отношениях. Хотя, справедливости ради, стоит признать, что и интереса к другим у него не было. До этого времени. До того, как он жадно стал впитывать глазами черты лица своего соперника в любви, ловить его эмоции. В этом была какая-то болезненность, ставшая почти мучительной на фоне остальных чувств. Парня всегда обжигал чужой мужской интерес, особенно ярко ощутимый подростком в Америке. И будь он чуть более развращенным, непременно бы освоил эту сторону жизни. Но правда в том, что Ван Ибо очень не любил посторонних людей вокруг себя, чужих прикосновений, телесного контакта сверх меры. Он не любил, когда лезли в душу и пытались вытащить на свет все его детские обиды. Почему с этим «нищим художником», который буквально сорвал сделку его жизни, все шло наперекосяк с самого начала? Ван Ибо не мог заставить себя причинить тому реальную боль. А мог бы… Не игры разводить, а стереть в порошок. И остатков бы не нашли. Что было в этих больших темных глазах, заставлявших его терять твердость земли под ногами? Почувствовать его губы под своими оказалось странно, непривычно и ярко. Настолько сильны были ощущения, что Ибо едва не забыл, где они, вообще, находятся. Хотелось смять их сильнее, заставить раскрыться, проникнуть дальше. Тело моментально отреагировало и рванулось навстречу к источнику удовольствия, спровоцировавшему эти ощущения. Внизу живота обожгло. А затем прерванное удовольствие и нелепый вид раздраженного мужика, который еще смел дышать рядом с ними, вылились в злость, не поддающуюся контролю. Ван Ибо смог остыть только через несколько часов. Смена диаметральных по своему качеству чувств – от вожделения до ярости – заставила молодого человека прийти домой, выпить сходу несколько бокалов коньяка и просто упасть лицом в подушку. Не помнить, не анализировать, не думать. Минуло несколько дней, а те ощущения, что едва прошлись по касательной от поцелуя с этим парнем, не отпускали. Ван Ибо запомнил цвет губ, их вкус и свое желание. Хотя молодой человек вполне мог представить, что сейчас делается в голове у этого сверхчувствительного ботаника. Ведь он, кажется, мыслительный процесс не останавливал ни на минуту даже ночью во сне. Понимая эмоции Сяо Чжаня, тем не менее, Ван Ибо знал, что исчезнуть он тому не даст. Не выпустит из рук. *** Сяо Чжаня дома не оказалось. Разочарование переплеталось с нетерпением – где? Хотя это его выходной, что угодно можно делать. Но интуиция Ван Ибо никогда не подводила. Он ждал, не желая так легко отпускать ситуацию, складывавшуюся не в его пользу. И вот они оба. Когда Ван Ибо увидел пару, выходящую из-за угла, он, первым делом, как ни странно, узнал Сяо Чжаня. И только потом молодой господин Ван с запозданием понял, что должен был сначала узнать Юнь Бию. Смотря на их расслабленные довольные лица, молодой человек моментально почувствовал поднимающийся гнев. Руки сами по себе сильнее вцепились в руль. Он ждал. Смотрел. На их сплетенные руки, на игривые улыбки Юнь Бию, на мягкое выражение лица Сяо Чжаня. А когда на нем расцвела улыбка, которую Ван Ибо видел только на фотографии, молодому человеку показалось, что в живот всадили кулак. Счастливая улыбка, яркая, светлая, как сам этот парень, окутывали стоявшую рядом девушку восторгом, а самого Ван Ибо – гневом, почти ненавистью. Последней каплей стал поцелуй, хоть и такой целомудренный, даже робкий. От напряжения костяшки пальцев на руке побелели. Хотелось броситься к ним, оттащить их друг от друга и бить, бить, бить… Пока эта улыбка не исчезнет, пока этот ботаник не поймет, что улыбаться так он не имеет никакого права. А потом запереть этого странного и какого-то блаженного в своей терпимости парня там, где он останется под полным контролем, где до него больше никто не дотронется. Даже после того, как Юнь Бию затащила улыбающегося Сяо Чжаня внутрь дома, Ван Ибо продолжал сидеть замерев, не в силах сдвинуться с места. Стоило ему подумать, как эти двое входят в двери, целуются, отбрасывают одежду и смеются – у него внутри все обдавало холодом. Он представлял губы Сяо Чжаня на шее Юнь Бию, ее руки с тонкими изящными пальчиками, тянущиеся к волосам Сяо Чжаня, их стоны и поцелуи... Это мазохизм чистейшей воды… И не будь он тем, кто он есть, но это их последний раз вместе! Потерявшись во времени и в своих неконтролируемых эмоциях, Ван Ибо на автомате вернулся в компанию. Домой ехать в таком состоянии нельзя. Швырнув телефон на ближайшее кресло, Ван Ибо вдруг задержался взглядом на шкафчике в углу кабинета. Он и сам не понял, как ноги его туда понесли, но, распахнув дверцы, молодой человек схватился за большую красивую биту, подаренную ему одним спортсменом, которая ранее оставила от машины Сяо Чжаня груду металлолома. Ван Ибо почти любовно ее рассматривал. Идеальная, ровная, прочная… Развернувшись вдруг, он с размаха ударил по монитору, который тут же отлетел в другой конец комнаты. Снова размахнувшись, от всей души Ибо приложился по своему стеклянному столу, потом – к картинам на стенах. Он бил, бил, бил… Все, до чего мог дотянуться. Вкладывая в удары свою злость, разочарование, боль… Ревность… А когда без сил упал на пол, все еще не выпуская биту из рук, увидел вдруг, что по ней течет кровь… Когда он успел пораниться осколками, молодой человек не помнил. Но вид его собственной крови позволил, наконец, отпустить жившую в нем ярость. И следом пришло спокойствие. Наконец-то. «Юнь Бию, ты пожалеешь»… И вдруг перед глазами ярко встало красивое лицо Сяо Чжаня. «Юнь Бию, ты его больше не увидишь. Тебя больше не будет в его жизни. Это и будет твое наказание. А затем ты снова придешь ко мне». *** Когда на следующий день утром Сяо Чжань доплелся до казино, глаза все еще отказывались окончательно открываться. Смотреть почти всю ночь старые фильмы, спав всего несколько часов – это уже развлечение не для его возраста. Ему не девятнадцать, в конце концов, когда можно не спать сутками и пить за троих… По дороге на работу Сяо Чжань неплохо накачался ударной дозой нелюбимого кофеина, но пока тот не помогал особо. Оставалось ждать. Переодеваясь к смене с еще двумя работниками, Сяо Чжань вдруг поймал себя на мысли, что их свидание с Юнь Бию, хоть и прошло прекрасно, закончилось совершенно не так, как должно было. Нежность ее прикосновений успокаивала, но желания искать продолжения не вызывала. Ладошка Юнь Бию очень нежно скользила по рукам, по голове, ее взгляд уговаривал поддаться, вот только тело странно молчало. Сяо Чжань чувствовал себя монахом, которого пытается соблазнить змей-искуситель, а тот всеми силами защищает свою добродетель. Абсурдно! Это же его Би-эр! Это он должен ее соблазнять! А он трусливо отводил взгляд и невнятно бормотал, что очень устал… Даже небольшого опыта за свои 26 лет, большую часть из которых парень старательно учился, хватило, чтобы понять – он в беде. Но Сяо Чжань списывал это на тот стресс, который случился с ним недавно. Вернее, на тот шок, который оставил поцелуй с Ван Ибо. Господи Боже, ведь он – ее жених! При этой мысли накрывал то ли стыд, то ли смущение… А еще Сяо Чжань до дрожи боялся встретить Ван Ибо с глазу на глаз. И от души надеялся, что судьба даст необходимую для его нервов отсрочку. Просчитался. Молодой господин Ван появился перед ним неожиданно, часов в пять вечера, когда его смена подходила к концу. Схватив Сяо Чжаня за запястье, он решительно потянул его за собой, в комнату с игральными столами, где пока не было посетителей. Грубо втиснув того в скрытое помещение, Ван Ибо закрыл дверь и обернулся. Тяжелый взгляд лег на плечи Сяо Чжаня почти как бетонная плита – давил своей неподъемностью. Молодой человек пытался определить хотя бы направление мыслей молодого господина Вана, чтобы либо бежать со всех ног, либо забиться в угол и закрыться руками от ударов. Сердце билось быстрыми тяжелыми толчками. Во рту моментально пересохло. Этот серьезный пристальный взгляд не сулил ничего хорошего никогда. Опустив глаза, Сяо Чжань заметил в руках парня красную розу. Ван Ибо тем временем внимательно разглядывал свою загнанную в угол добычу, нежно касаясь пальцами красных лепестков. - Хреново выглядишь, Сяо-лаоши. Плохо спал? Сяо Чжань мог лишь замотать головой. - Кино смотрел, – голос стал хриплым. Взгляд его мучителя моментально стал острым, словно хотел понять, издевается тот, просто шутит или серьезен. - И как фильм? - Интересный, – Сяо Чжань позволил себе немного выдохнуть. Осторожно сделал шаг назад и тут же уперся в стол позади себя. – Что случилось? Что ты хочешь, лао-Ван? Ван Ибо, не сводя изучающего взгляда с настороженного парня, вдруг достал из внутреннего кармана толстую пачку банкнот. И небрежно швырнул их на стол перед молодым человеком. Сяо Чжань изумленно взглянул на банкноты по 100 юаней, красноватым веером отсвечивающими на зеленом сукне. Сколько здесь, интересно? Сяо Чжань даже не мог предположить. - Соглашение, – отрывисто бросил Ван Ибо. - Соглашение? Новое слово для меня в твоем словарном запасе. Ты не хотел раньше идти ни на какие соглашения. - Ты не так хорошо знаешь меня, Сяо Чжань, чтобы рассуждать о моем словарном запасе. Повторяю – соглашение. - Какое? Что я могу дать тебе в этой сделке? - Себя. Сяо Чжань непонимающе уставился на застывшее лицо. В проскользнувшей усмешке Ван Ибо не было ничего доброго. - Я предлагаю тебе сделку, которая поможет закрыть тебе все твои долги, помочь родителям, выровнять жизнь. Но, Сяо Чжань, ты добровольно приходишь в мое полное распоряжение, в мою постель, под мой контроль. Я верну тебе твою жизнь, твое будущее – но ты будешь со мной, когда я хочу, где хочу, будешь делать, что я хочу. Играешь по моим правилам. Под моим полным контролем. Сяо Чжаню казалось, что Ван Ибо не в себе. Накачался чем-то, что ли? Лихорадочный блеск глаз тот не прятал, наоборот, демонстрировал, давая понять, насколько все серьезно. И так же серьезно он сейчас ждал ответа – рад ли Сяо Чжань стать игрушкой молодого господина Вана? Сяо Чжань был уверен, что Ван Ибо предпочитает женщин, что тот поцелуй был следствием какого-то искаженного спектакля, не более. Игры, в конце концов. Он был готов драить туалеты по его приказу, быть избитым, бегать за кофе, менять пепельницы его гостям… Но Сяо Чжань никогда не думал, что услышит такое предложение. Это даже не запретная территория. Это территория без права возврата. Как далеко господин Ван был готов зайти в своем стремлении сломить и унизить, все четче обрисовывалось в голове. А Сяо Чжань не сомневался – после такого он точно сломается. Изнутри поднялась волна протеста и злости. Он вдруг резко швырнул банкноты со стола обратно к ногам этого сумасшедшего: - Нет! Никогда! Убирайся в ад и там оставайся! Уйди, наконец, из моей жизни! Оттолкнув застывшего наглеца, Сяо Чжань, словно сумасшедший, выбежал на улицу. Бежал долго, без разбора дороги, пока в боку не закололо. Легкие обжигало огнем от недостатка кислорода. Он задыхался. Ван Ибо долго смотрел вслед исчезнувшему за дверью Сяо Чжаню, ничуть не удивленный. Злости тоже не было. Он прекрасно знал, какая будет реакция у обычного гетеросексуального парня на такое предложение. Но если Ван Ибо легко принимал свои новые ощущения и не боялся испытывать их на прочность, то Сяо Чжаню требовалось гораздо больше времени на принятие неизбежного. Но деваться ему некуда. Он придет. И примет. Потому что этот милый «дизайнер-художник-архитектор» или кто он там, волновал все существо Ван Ибо. И он готов был перешагнуть свои привычки. Он готов был попробовать то, к чему рождалась тяга изнутри, изводило в мыслях и ярко отражалось в глазах. Впервые в жизни Ван Ибо хотел парня – именно этого ботаника и никого другого. А еще молодой человек прекрасно понимал, что после такого отношения Сяо Чжаня с Юнь Бию закончатся очень и очень надолго. В перспективе – навсегда. Ван Ибо лично позаботится о том, что бы девушка узнала все в подробностях. Как только Юнь Бию лишится своего улыбающегося Чжань-Чжаня, тоска и отчаяние приведут ее обратно к нему. А что дальше с ней делать – покажет его настроение или каприз. Ван Ибо достал из кармана зажигалку и поднес тонкий огонек пламени к лепесткам розы.