Лапша «Удон» со вкусом моря

Нежно-фиолетовый свет на небе медленно сменялся темно-синим, оставляя последний шанс показать всю свою красоту, чтобы после уйти на покой. По крайней мере, в недавно прочитанном легком романе было именно так, и теперь Яэ Мико старалась придумать сюжетную линию между небом, звездами, солнцем и луной. Оживлять что-либо — интересное занятие, когда весь город медленно затихает и движется к полноценному умиротворению. Пусть небо сегодня будет персонажем, который, делясь с другими своей необычайностью и оригинальностью в закатах, пытается дать им какую-то надежду и знание, что все оканчивается тьмой, но после жизнь вновь возвращает свет, а луна и звезды — персонажи, символизирующие остаток света в тьме. «Хороша идея, но не слишком ли грустна?» — мысли Гудзи слегка путались, ведь этот остаток света люди обычно никогда не замечали, они видели только тьму, когда погружались в нее, а видеть что-то хорошее могли только случаи-исключения, чей взгляд на мир не похож на обычный «человеческий». — У вас нет жареного тофу? И лапши «Удон»? Вы теряете так много покупателей! — Яэ Мико сама не заметила, как просмотрела все меню и вновь начала рассказывать Киминами Анне о том, как важна ее любимая пища в меню. — В таком случае, могу ли я взять тайяки с собой? Получив удовлетворительный ответ и дождавшись заказа, Гудзи бросила что-то вроде «Запишите на счёт храма Наруками», и быстрым, но размеренным шагом, продолжила свой путь. Руки обжигала нагревшаяся тарелка, но Мико это особо не мешало, ведь, как только становилось слишком больно, она просто брала и ела пирожные, хотя изначально все они предназначались только для юного господина Камисато. Сам Аято, совершенно не знавший о приближающейся гостье, сидел в чайном домике «Коморэ» на подушке, облокотившись головой на прохладную деревянную стену помещения, в котором царила атмосфера вселенского умиротворения из-за ажурных занавесок, перекрывающих яркие солнечные лучи, струящиеся в окна. На коленях Аято уютно расположился Таромару, подставляя голову и уши под тёплую руку столь недавно осиротевшего юного главы клана Камисато. На расстоянии вытянутой руки стоял маленький столик из тёмно-каштанового дерева, на котором лежало аккуратно упакованное в бархатный мешочек перо для каллиграфии, подаренное покойной матерью на совершеннолетие. В голове Аято мелькали столь разные мысли, что сконцентрироваться на одной из них никак не удавалось. Поэтому, отдавшись сладкой полуденной дрёме, глава клана Камисато прикрыл глаза, дабы не тревожить и так расшатанные трагедией нервы. Сколько уже было сделано для спасения доброго имени… но столько ещё предстояло исправить для обретения наконец комфортного и стабильного существования в столь непростое для Инадзумы время. Аято отказывался взаимодействовать с любым контингентом населения уже третий день. Тома всячески обхаживал его, старался любыми способами помочь восстановить силы, неожиданно резко пришедшие в упадок, но всё было тщётно. Все приближенные семьи были глубоко встревожены такой расстановкой дел, но, благо, интеллекта и понимания им хватало, чтобы лишний раз не лезть на рожон. — Солнце… — шепотом Мико неосознанно и совершенно незаметно для себя выпустила часть своих мыслей наружу. Такое бывало, когда она критиковала вслух самые странные моменты, встречающиеся в работах писателей, но сейчас ее мысли совершенно не связаны с ними, разве что истоками. И все же менее странными они не становятся. Каким персонажем могло бы быть солнце? Оно появляется только днем и символизирует чистой воды свет, но само обжигает до смерти при приближении к нему. Философские мысли никак не могли покинуть ее, но чем больше Гудзи Яэ углублялась, тем сложнее становилось решить, кто есть кто. Она сделала вывод, что звезды — лишь дополнение к Луне, ведь благодаря им можно осветить себе путь, но Луна — самая важная часть света, когда гуляешь ночью и пытаешься найти дорогу, без нее и звезды будут лишь мелькать. А если происходит новолуние? Тогда ночью из всего светлого остаются только воспоминания о спутнике и свете. «Так, хватит, Мико», — процедила она в голове, стараясь остановить этот поток мыслей, но в итоге смогла лишь встать на выходе из города. — Святые архонты, — с каким-то безразличием, будто бы это уже стало привычным событием, произнесла Яэ Мико, когда обратила внимание на состояние блюда: все оно случайно было съедено ею. «Значит ли это, что сейчас Луна преградила мне путь?» — рассуждения Гудзи Яэ уже перешли границы чего-то, что считается «адекватным», хотя, на самом деле, ей очень интересно почувствовать себя теми, кто верит в «судьбу». Решив проверить, так ли это, кицуне зашла в чайный дом «Коморе», потому как была наслышана о том, что Аято нередко появляется здесь. «Как тяжело…» — Подумал глава клана Камисато, приоткрывая глаза. Солнечные блики, пробравшиеся через оконное стекло и ажурные занавески, отражались от до блеска отполированного зеркала и, попадая в глаза, заставляли щуриться. Таромару давно убежал по своим делам, оставив на бёдрах огромный клок шерсти и жесткую нехватку моральной поддержки. Поднимаясь на ноги, Аято обратил внимание на бутылку с необычным напитком и записку, оставленные Томой видимо совсем недавно, ибо жидкость в красивой узорчатой склянке оставалась ещё горячей. Сделав глоток, глава клана Камисато начал читать записку: «Уважаемый Аято, ни в коем случае не хотел нарушать сон моего господина, но должен был уведомить о своём временном отъезде на остров Рито. Буду полностью в вашем распоряжении уже завтра к полудню. Предлагаю отведать чудеснейший чай с молоком и данго, он поможет расслабиться. С почтением, Тома.» Не успев отложить письмо в сторону и, тем более, насладиться тёплым, согревающим органы чаем с молоком, Аято был вынужден резко обернуться, ибо в дверь вошла нежданная гостья. — Приветствую, господин Аято, мне нужно с вами поговорить, — Яэ Мико говорила максимально отстранённо и холодно, будто бы все ее хорошее настроение навек пропало, но тем не менее чувство агрессии при виде лица Аято у нее появлялось всегда, что бы она перед этим ни чувствовала. Ни один человек так не раздражал, как он, его невозможно разгадать и невозможно понять, каждый раз при встрече с ним Мико пыталась представить себе, что ведет юнца к подобному уровню подлости во время совершения тех или иных действий, но никак не могла найти ни поводы, ни цели, преследуемые им. Аято сжал зубы, узнав в гостье главу издательского дома Яэ. На оценку ее внешнего вида у него ушло полсекунды, несмотря на ещё не отошедшую дремоту, застилавшую глаза. Увидев Яэ Мико, сон и усталость как рукой сняло. — Добрый день. Говорите, что вам нужно? Короткий кивок. Он даже не желал в данную секунду никак удостаивать ее своим почтением. Каким бы тактичным и уважительным ни был глава клана Камисато, на Гудзи это не распространялось. — Во-первых, надеюсь, что смерть ваших родителей сильно не повлияла на вас, и вы сможете поднять клан, — начала Гудзи, изучая довольно скудный внешний вид Камисато. Было прекрасно видно, как тот чувствовал себя буквально минуту назад по слегка помятому костюму, но, тем не менее, кицуне не желала даже знать об этом. «Вероятно, солнце решило обжечь меня, хотя я к нему даже не приближалась. Неужели мои рассуждения так оскорбили небо?» — Во-вторых, Сегун Райден даст вам и мне совместное задание в ближайшие дни. На данный момент я не знаю подробностей, но это послужит отплатой вашего клана за милость Архонта. Аято сделал глубокий вдох, чтобы с кислородом в организм попали молекулы сдержанности, каких в данную секунду хватать перестало. — Благодарю за тёплые слова, но в них не было необходимости. А информацию могли передать через одну из своих жриц. Глава клана Камисато про себя усмехнулся, проследив за взглядом Яэ Мико, очертившим по спирали внешний вид и состояние белоснежного, хоть и нуждающегося в глажке после сна в неудобной позе, костюма. — Если на этом всё, то вы можете идти. — К сожалению, сегодня все мои жрицы отдыхают. До свидания, — выражение лица кицуне исказилось из хладнокровного в сторону жалости. Аято не особо сильно блестал умом, какой бы ни набрался хитрости за все годы своей жизни, но этот момент ввел ее в сильное разочарование, ведь несложно додуматься, что только из-за свободного времени Мико не стремится испортить себе настроение. Есть люди намного интереснее однотонного в характере Камисато. Закрыв за собой дверь, Гудзи Яэ торопливо направилась перекрыть эти две минуты разговора с подлецом лапшой «Удон» в ресторане «Симура». «Удивительная женщина» — Аято с иронией покачал головой и, когда наконец остался в помещении один, спокойно допил свой чудесный чай, вспоминая шахматную партию с Томой недельной давности, по окончанию которой они пообещали друг другу сравнять счёты, чего до сих пор не сделали. Взглянув в окно, глава клана Камисато не увидел ничего нового, кроме удаляющейся в неизвестном направлении фигуры Яэ Мико. Не теряя понапрасну времени, прихватив с собой подарок матери, Аято направился на неторопливую прогулку к статуе Всемогущего Сёгуна.

***

— Этот роман хорош, но в нем не хватает одной лишь изюминки. Надо зазигзазить немного сюжет, а не вести его ровной линией, — Гудзи Яэ держала в руках толстую тетрадь, полностью исписанную мелким, еле разборчивым почерком, примерно до половины. — А вот твоя работа, — Мико перевела взгляд в глаза невысокого мужчины, — будет выпущена уже завтра, ты отлично справился, жду новых работ. На этом всё, можете идти и приступайте к делу, ибо сейчас, в ближайшее время, нам нужно создать хит, который займет всех инадзумцев. Я уже говорила, что жду от вас идей в ближайшее время, мы встретимся завтра в шесть часов вечера, и обсудим будущий выпуск подробнее, — когда все начали уходить, кицуне заметила обеспокоенный взгляд главного редактора и подозвала его к себе. Он протянул ей письмо, сказав, что одна из жриц попросила срочно передать его основательнице издательского дома, попрощался с Яэ Мико и покинул помещение. «Мико, ты знаешь, что происходит на Ватацуми. Люди массово покидают Инадзуму и уходят жить на этот остров, что предвещает будущий переворот. Наши армии уже не справляются, «вечность» нарушается. Поговори с Аято, это дело я посвящаю тебе и ему. Эи» — Ты сообщила мне о трудной ситуации, чтобы подготовить к чему-то подобному? Ох, Эи, — Мико тяжело вздохнула, осознавая, что работа бок о бок с Аято, пусть и выносима, но потребует усилий после вчерашнего. Сначала работа — потом чувства. Глава клана Камисато, воодушевленный неожиданным приливом сил, расположился в своём имении, ожидая обещавшего появиться с минуты на минуту Томы, чтобы обязать его завершить партию в шахматы, которая поможет отдохнуть нервной системе от вчерашнего пренеприятнейшего разговора с кицуне. В данную секунду Аято оттачивал свои навыки каллиграфии, ибо он отложил все свои дела ещё аж до послезавтра, так что никаких рабочих проблем и вопросов отнюдь не предвиделось. Сколько бы юный господин не ждал, столь желанный человек всё не объявлялся. День начинал близиться к вечеру, и небо окрасилось в фиалково-малиновые тона. «Как глаза Яэ Мико… — подметил Аято, но затем мгновенно отмахнулся от внезапной мысли. — Какая нелепость! Сравнивать ещё прекрасную ночь с плутовским взглядом лисы, обладающей столь высоким самомнением. Отнюдь, даже не странно, что ее глаза оказались на столько запоминающимися: с каким же презрением, активно хлопая ресницами, она смотрела… Не желаю связываться более с этой женщиной. Как жаль, что совместное задание обязывает.» «Я не заслуживаю такого отношения от Эи… Настолько возмутительное задание мне еще не давали», — выругалась кицуне у себя в голове, пытаясь успокоить свои мысли и чувства, ведь она уже находится перед дверью в имение Камисато, а, значит, следует сдержаться. Прошло ровно полчаса с того момента, как та получила письмо. Мико успела зайти в храм Наруками и выпить горячего чая, чтобы запастись терпением к будущему, но это особо не помогло. Жрицы пытались узнать, что случилось с Гудзи Яэ, но получали в ответ лишь множество негативных отзывов об Аято. Кицуне решила выпустить весь гнев на него будучи поодаль, ибо иначе — в течение выполнения обязанности она может не выдержать. Раньше им давали задания, не требующие долгих размышлений и длительных контактов с друг другом, но сейчас — ситуация намного сложнее, и если Эи решила резко обратиться к ней, то скорейшего окончания задания не стоит дожидаться. Яэ Мико открыла деревянную дверь, и, прикрыв на несколько секунд глаза, чтобы успокоиться, зашла в здание. Аято скучающе осматривал свои только что появившиеся на свет письменные работы, на которые падали желтые лучи противного цвета, напоминающего зацветающее болото. Обходя стол круг за кругом, ему не нравилась ни одна надпись из 10 завершенных и уже распределенных перед глазами как на показ. «Не то» — глава клана Камисато презрительно чиркнул пером по листу, едва не покалечив и то и другое. За окном становилось всё темнее, а напрасные ожидания Томы заставляли чувствовать себя не в своей тарелке. Но странным была даже не скука Аято: удивительно, что каллиграфия совсем недавно приносила небывалое удовольствие. Но в данную секунду оказывала лишь отрицательное воздействие на чувства юного господина. «Надо взять себя в руки». Но послушать свои мысли и взять эмоции в кулак не удалось, ибо в тот же самый момент раздался стук во входную дверь, заставив главу имения слегка вздрогнуть от неожиданности. — Приветствую вас, господин Аято. Вас ведь предупредили о моем приходе? — невольно задала вопрос Яэ Мико, пройдя мимо голубой ширмы с изображенными на ней синими волнами. Яэ Мико сейчас ничего не чувствовала, она справилась и засунула глубоко свой гнев, хотя мысли от вида лица Аято никогда не поменяются. Например, родинка на подбородке главы клана практически каждую встречу заставляла Гудзи Яэ сочувствовать ему, а его узкие глаза напоминали ей старого редактора, Ким Чана, который никогда не упускал возможности выпить, хотя его мастерство полностью трезветь при виде кицуне действительно восхищало — прошло более трёх недель, прежде чем он показал свое истинное лицо. Пусть на него постоянно поступали жалобы от других редакторов, Яэ Мико он нравился, но сотрудники так часто приходили к ней, даже ночью, когда были подвыпивши, что кицуне отправила одного доушина, который уже предоставил ей фотографии редактора. Аято был удивлён до глубины души. Хоть его лицо не выражало ни единой эмоции, все клетки мозга активно работали, стараясь продолжать поддерживать непринуждённое выражение. Он надеялся, что им с Гудзи не придётся видеться до назначения даты такого секретного и необычного задания. — Добрый вечер, не ждал вас. В чём причина столь позднего визита? Глава клана Камисато расплылся в лучезарной, доброжелательной, но фальшивой улыбке. Разглядывая странные огромные серьги кицуне, Аято невольно задавался вопросом, как Яэ Мико умудряется шевелить ушами под тяжестью столь громоздких украшений, которые явно были изготовлены не из мягкого легкого металла, и даже не из пластмассы. Параллельно он обратил внимание на взгляд гостьи, который первым делом был обращён на подбородок хозяина имения, а не на его глаза. «Смущает моя родинка, кицуне? Да, я не так идеален как ты, гордись, если больше нечем». — Вышло распоряжение о совместном задании, — Гудзи Яэ слегка прищурила глаза, чтобы найти отголоски адекватности в Аято. — И вам должно было прийти письмо с подробностями. Дело касается острова Ватацуми. Кицуне была глубоко разочарована, но выражение ее лица было твердым, начитаемым, без малейшей мимики, словно она полностью опустела. Глава клана не заслуживает видеть даже ее фальшивой улыбки, ведь нужно четко отбирать, кому дарить свою красоту и доброжелательность, пусть и фальшивую. Правда, Мико редко действительно размышляла именно так, скорее она принимала решения об этом в подобных деловых обстановках, чтобы посмотреть, как меняется реакция разных людей и поколений на подобное. Состроив приближенное к нейтральному, но всё же удивленное лицо, Аято жестом вежливости указал на подушку, находившуюся напротив него через стол. — Я не получал никаких писем, и, кажется, вряд ли получу. В таком случае, если не затруднит, присядьте и изложите вкратце подробности задания. А не донесший оповещение работник обязательно будет наказан, можете не сомневаться, ибо я отлично понимаю ваше нежелание находиться со мной в одном помещении даже лишнюю секунду. Глава имения поднял подбородок, не изменив напряжения лица ни в едином мускуле, поддерживающем изгиб тонких губ, и снова указал взглядом на место напротив. Он надеялся, что кицуне не примет его приглашения и, в двух словах объяснив ситуацию, отправится туда, откуда пришла. — Благодарю, — кицуне аккуратно спустилась на колени, поправив косодэ и хакама. — Боюсь, что я и сама не знаю подробностей. Вы должны быть оповещены о том, что происходит с Инадзумой: люди массово покидают город, занимая территории Ватацуми, задание связано с этим. Сегун Райден повелела мне узнать все подробности из ваших уст и приступить к работе. Гудзи Яэ не сказать, что сильно хотелось исчезнуть, скорее послать кого-нибудь на помощь Эи вновь, чтобы он вправил ей мозги. Конечно, Мико сама решила спасти клан от изгнания, но контактировать в дальнейшем она ожидала с родителями юного господина, а не терпеть его абсолютно неинтересное существование. Аято с трудом сдержался, чтобы не бросить колкость, ибо ситуация выходила из-под контроля. Он был и так наслышан от Кудзё Сары про проблемы, связанные с Ватацуми, но сейчас, получая задание от самого Сёгуна, хотелось бы знать слегка больше, чем просто о наличии Яэ Мико под боком на ближайшие дни. — Благодарю за разъяснение, хоть я и так обладал данной информацией. Сожалею, что не могу рассказать вам подробностей ввиду их отсутствия. Не желаете ли чаю, раз уж приняли мое приглашение присесть? И это была очередная формальность, к каким глава клана Камисато слишком привык, чтобы не вымолвить данное предложение даже при отсутствии собственного желания на его исполнение. Он надеялся, к тому же, что сейчас никто не придёт с письмом, ибо подобного рода ситуация могла бы заставить кицуне сильно задержаться в имении. — Нет, спасибо. Сообщите, когда письмо придет к вам, — Гудзи Яэ встала и, сделав кивок головой, направилась к выходу. Сейчас ей больше всего хотелось просто оказаться рядом с лапшой «Удон», а никак не с чашкой чая, что точно когда-то была притронута к губам Аято и после помыта. Да и кто вообще может знать, что в голове этого говорливого пса? Вздохнув с облегчением, когда дверь за гостьей наконец-то закрылась, Аято снова потерял терпение и выдержку, начал ходить взад вперёд по помещению, скрестив руки на груди. Он был крайне заинтересован в вопросе пропажи письма. За столь насыщенную событиями жизнь его подчиненные ещё ни разу не допускали подобных грубейших ошибок. Выйдя на улицу, глава клана Камисато подошёл к ближайшему самураю-стражнику, который отдыхал, прислонившись затылком к ограде. — Тома сегодня был в городе? Самурай мгновенно вышел из дремы и встал по стойке смирно. — Нет, господин, он не был замечен сегодня ни в чайном доме «Коморэ», ни в имении, по крайней мере мной. Мне узнать дополнительную информацию у сменщиков? — Спасибо. Не стоит. Кивнув дозорному в благодарность, глава имения зашёл обратно в тёплую, убранную, но скудно освещенную прихожую, разулся и, с серьезным задумчивым выражением лица направился в комнату для умывания. Закончив все процедуры, желая только уже наконец-то лечь в свою родную постель после очередного утомительного дня, Аято был отвлечен от дел торопливым громким стуком в дверь, а затем приближающимся знакомым топаньем ног. — Добрый вечер, господин. — Тома выглядел помятым и очень уставшим, а его одежда была местами порвана и покрыта то ли песком, то ли рассыпчатой глиной. — Здравствуй, Тома. Ты обещал приехать к полудню, в чём дело? И что с твоей одеждой? — Случилась непредвиденная ситуация. — Тома прислонился к дверному косяку, переводя дыхание. — Мне рассказать, господин, или лучше занять этим ваше время завтрашним утром? — Тома, я ждал тебя весь день. Что произошло? — Аято выглядел действительно встревоженным. — На самом деле, всё не так уж ужасно. — Парень болезненно улыбнулся. — Я выезжал с острова Рито, и, по дороге, меня остановил какой-то мужчина. Он передал письмо, сказав, что столь важных бумаг я в руках в жизни не держал и что нужно как можно скорее передать ее моему господину. — Тома тяжело вздохнул, переводя дыхание, а затем продолжил своё повествование. — Я взял столь важное письмо и направился сразу к вам, но меня перехватили похитители сокровищ. Да, господин, не смотрите так, я сам до сих пор удивлён, как им удалось настолько неожиданно подкрасться. К огромному сожалению, мне удалось выбраться только спустя полдня. Я искренне прошу у вас прощения, господин, за то, что не доставил нужное письмо вовремя и заставил напрасно ожидать. — Тома склонил голову и протянул Аято желтоватый конверт, обёрнутый темно-бордовой полупрозрачной тканью. — Благодарю, что ты вернулся живым. — Глава имения принял письмо и тепло улыбнулся. — Если бы на твоём месте был кто-то другой, ему бы пришлось нести суровое наказание, а ты обойдёшься всего лишь одной партией в шахматы, но это будет лишь после того, как ты сию секунду наведаешься в душ. Аято был очень рад возвращению помощника и друга практически целым и невредимым. По завершению запланированной партии, глава клана понял, что завтра ему придётся совершить визит в храм Наруками, дабы предоставить напарнице подробности столь причудливого задания.

***

— Леди Яэ, я принесла вам жаренный тофу, — вдруг раздался звук из-за спины кицуне, — как вы и просили. — Спасибо, Инаги, иди, — Мико мягко улыбнулась в сторону жрицы и, взяв теплую тарелку, положила ее на оголенные колени. Ее сейчас совершенно не волновала внешность, она вспоминала свою первую семью, среди которой росла, как они были дороги кицуне и как больно было с ними прощаться. Но Яэ Мико в те моменты с достоинством провожала их, иногда, конечно, употребляя алкоголь вместе с другими, и произнося тосты, которые вскоре перетекали в пожелания всем добра и удачных боев. Гудзи Яэ прекрасно понимала, что такие события намного тяжелее осознаются людям, ведь если тяжело кицуне, то люди в принципе могут умереть от смерти близкого. Она пыталась поставить себя на место Аято, который недавно потерял родителей и которому предстояло возглавить один из упавших, но ранее самых могущественных кланов. Но его поведение, решения, которые он принимает, слова, что говорит, и внешность никак не соответствовали тому, что он должен, по идее, чувствовать. С какой-то стороны Мико было даже жаль юного Камисато, но с другой — это его долг оставаться тем, кем он был. Хотя Аято был ей абсолютно противен, стоит признать, что, по вступлению на должность, он ведет себя очень достойно. Аккуратно приподняв палочки, Гудзи Яэ неторопливо перебирала тофу, пытаясь выбрать, с какого ей начать. «Словно все они — редакторы и авторы, а я пытаюсь отобрать лучшего» — пронеслась мысль в голове кицуне, и та начала есть.

***

Стояло погожее утро. Аято вертел в руках запечатанное письмо, периодически поглядывая на Тому, который стоял в паре метров от него и гладил недавно сшитый новый выходной костюм для главы клана. — Простите за задержку, господин, я закончу с минуты на минуту. — Парень стыдливо поднял глаза и затем снова вернулся к работе. — Ты уж не торопись, я в любом случае ещё должен письмо прочитать. Никак себя заставить не могу. — Я не должен интересоваться, но в чем, собственно, дело? Обычно вы всегда в первую очередь изучали новую информацию, а сейчас откладываете до последнего. — Знаешь, Тома, в данный момент совсем иная ситуация. В этом желтоватом конверте лежит план нашего взаимодействия с Гудзи Яэ на следующие несколько дней. Как звучит пословица, которую мне несколько раз удавалось прочесть в книгах писателей из Снежной: «Меньше знаешь — крепче спишь». Лучше пусть меня поставят перед фактом уже на месте, чем постоянно крутить столь неприятную информацию в голове. — Я хорошо осведомлён о вашем отношении к Верховной Жрице, но, может быть, благодаря заданию вы узнаете её получше и поймёте, что столь неистовая взаимная ненависть совершенно не имеет никакой причины. Я плохо знаю Яэ Мико, но никогда не относился к ней плохо. Именно поэтому, господин, советую вам того же, ибо нейтралитет позволит обрести полное душевное спокойствие, не травмируя нервные клетки. — Боюсь, изменить мнение о кицуне будет так же сложно, как свергнуть Сёгуна. Но спасибо за совет, дорогой друг, я с удовольствием попробую им воспользоваться. Тепло улыбнувшись и облачившись в новый костюм, Аято вышел из имения, рассчитывая прочитать письмо по дороге на гору Ёго в храм Наруками, ибо воспринимать информацию на свежем воздухе всегда было для главы клана Камисато намного легче и приятнее. Спустя около часа прогулки спокойным шагом, Аято наконец-то вышел на главную дорогу к храму. Дружелюбно улыбнувшись Миюки, встретившейся по пути, гость Яэ Мико направился прямиком к Священной Сакуре, чтобы полюбоваться ее прекрасным цветом листвы, параллельно ожидая кицуне, которую попросил оповестить о своём приходе одну из жриц. — Инаги, — с лица Яэ Мико мгновенно исчезла добродушная улыбка, — ты серьезно? — Простите, госпожа Гудзи, я правда совсем забылась, — скрепив руки возле ног, жрица поклонилась перед сидящей внутри одного из зданий храма кицуне. — Что ж, хорошо, Инаги, не переживай, все в порядке, с людьми частенько такое случается, — Яэ Мико вернула улыбку обратно, стараясь как можно быстрее привести Инаги к ее уходу из домика Верховной Жрицы. — Предупреди также других о его приходе. Готовиться не стоит, но знать — да. — Поняла, госпожа Гудзи, — она хотела было покинуть личное пространство кицуне, но, лишь привстав и повернув голову в сторону выхода, обернулась с еще более обеспокоенным взглядом, чем был ранее. — Он уже пришел. Теплый, почти обжигающий кожу до ожогов, весенний воздух и твердое желание исчезнуть очень сильно сочетались в голове Мико в данный момент. Ощущение, будто бы давление последних дней от взаимодействия с Аято, уже настигло кицуне врасплох, раздавило, поломало на кусочки или проглотило одним глотком. Широко раскрытые глаза, ранее имевшие положительную эмоциональную окраску, сейчас сверлили жрицу напряжением, нараставшим с каждой секундой. Улыбка кицуне вновь спала, она моргнула, чтобы понять — правда или неправда, но Инаги так и не исчезла. Значит, правда. Вновь прикрыв веки, она несколько секунд дала себе на то, чтобы успокоиться, и поднялась на ноги. — Инаги, вернись к работе, — жрица не могла перестать ощущать тот негатив и ненависть к Камисато, хотя мимика Яэ Мико уже давно вернулась в первоначальное состояние, но без привычной улыбки. Открыв слегка скрипящую дверь полностью, девушка вышла первой и отправилась рассказывать новоприбывшим о предсказаниях судьбы. Кицуне покинула дом вслед за ней. — Приветствую, Аято. Чем могу быть полезна? — Яэ Мико встала справа от Аято и устремила свой взгляд в сторону Священной Сакуры. Глава клана Камисато как завороженный наблюдал за опадающими листьями сакуры, что совсем не заметил появления кицуне. Он выдохнул, чтобы прийти в себя и коротко кивнул в знак приветствия. — Доброе утро, Гудзи Яэ, прошу простить за визит без предупреждения. Мне есть о чём вам рассказать. — Аято повернул голову к собеседнице и затем продолжил. — Произошла непредвиденная ситуация, из-за которой человек, обязавшийся доставить письмо, сильно задержался в пути. Могу вас уверить, он получил своё наказание. Вспомнив о наказании, представлявшим собой партию в шахматы, глава клана Камисато про себя усмехнулся. — Теперь насчёт самого письма и содержавшегося в нем поручения. Уверен, вам не терпится узнать, что же приготовила для нас многоуважаемая Сёгун Райден. Не хочу разрушать интригу, поэтому для начала скажу, что ситуация сложнее, чем казалась. Нам предстоит много работы, которой необходимо заняться уже сегодня вечером. Именно поэтому мой визит был столь неожиданным. — Аято улыбнулся и, наконец, начал своё повествование о задании, параллельно наблюдая за выражением лица Яэ Мико: хоть она и пыталась удерживать спокойствие, но ее тяжелый взгляд и сжатые губы очень выдавали напряжение. — Итак, нам с вами предстоит отправиться на Ватацуми уже через 4 часа. По приезде первым заданием окажется навестить Кудзё Сару, которая уже прибыла на остров. Она отдаст нам более подробные распоряжения. Но общая суть состоит в восстановлении порядка Инадзумы путём вызволения людей, попавших в затруднительное положение из-за скудных мыслительных способностей или по воле случая. Проблема в большей части котируется на отсутствии госпожи Сангономии, которая отбыла в неизвестном направлении несколько недель назад и отказывается выходить на связь. В ее отсутствие генерал Горо был поставлен на место главы армии, но был кем-то намеренно отравлен. Противоядие к веществу, попавшему в желудок к несчастному пока что не найдено. А мы с вами, госпожа Яэ Мико, будем путешествовать по острову и пытаться вызволить несчастных людей, оказавшихся под властью неизвестных. — Аято заметил, как нетерпеливо кицуне отбивает марш пальцем о свой собственный локоть, и улыбнулся её смешному полыхающему агрессией лицу. — Предположительно, неизвестными являются Фатуи, заранее сменившие имидж, но точной информации ещё нет. Пока нашей главной проблемой является спасение не только взрослых людей, попавших не то в плен, не то в рабство, но и детей, подвергающихся насильственному труду. Семьи разделили и отправили на совершенно разные виды работ: от добычи металлов из шахт, до поисков ресурсов и священных книг из Энканомии. Я так сам и не понял, почему мы обязаны работать над этим вместе, но проблема может оказаться в разы серьёзнее, если копнуть глубже, так что никаким образом перечить воле Сёгуна смысла и возможности нет. Моё повествование окончено. Есть ли вопросы, госпожа Гудзи? «Эи, если бы я знала, что все будет настолько плохо, я бы сама сбежала в Ватацуми» — мысли Яэ Мико перемешались: остров, архонт, Аято, ситуация с жителями — все это было соединено одной цепочкой, но сейчас чувства брали верх, и она разваливалась. Соединить ее было бесполезным делом, ведь попытки окончатся тем же. Единственное, что могло бы ей сейчас помочь, это лапша «Удон», и даже жареный тофу здесь не спасет. 4 часа. 4 часа с Аято? Есть надежда, что они бы разошлись в течение этого времени, а если не разойдутся? Мико нуждалась хотя бы в однодневном отдыхе от голубоволосого с уродливой родинкой на подбородке и невероятно некрасивыми небесного цвета глазами, которые она, увидев в первый раз, запомнила на все свое будущее и создала новое правило своей жизни — никогда не общаться положительно с голубоглазыми, а раз нет шанса на отдых, то внутри себя она молила архонтов за то, чтобы они дали ей 4 часа без него. — Благодарю за информацию. Вопросов по поводу нее нет, но есть по поводу того, как мы будем это осуществлять, — развернувшись на девяносто градусов, она направила взгляд вовнутрь его глаз, будто бы пытаясь найти что-нибудь, какие-то ответы на непонятные вопросы, среди которых, возможно, истинное его отношение к ней. Выражение лица кицуне никак не менялось, она не стала прятать дальше уже показанные гнев и недовольство, лишь сдерживала, постукивая пальцем о локоть, дабы не показать всю тяжесть своих эмоций. — Полагаю, пройти незаметно нам неудастся, но, если попробовать, например, замаскироваться под стражников, может получиться. Только, боюсь, долго нам так протянуть не дадут, так что придется решать вопрос о дальнейшем. Глава клана Камисато наблюдал за каждым изменением в мимике Яэ Мико, пытаясь хоть немного прочитать её, но получалось довольно-таки плохо. Кицуне всем своим видом излучала глубочайшее отвращение, которое передавалось и ему. Хорошее утреннее настроение в миг улетучилось, когда Гудзи посмотрела Аято в глаза. Ответив на этот взгляд, внимательно рассматривая блики света на радужке цвета сакуры во время заката, он понимал как же сильно ненавидел этот цвет. Каждый оттенок в этих глазах, на которые периодически спадали волосы, закрывая обзор, вызывали глубочайшее омерзение, но перестать смотреть Аято никак не мог. — Мне кажется, стоит обсудить подробнее действия и возможные перевоплощения. Госпожа Гудзи, мне придётся отнять у вас немного свободного времени, надеюсь, это не окажется сильно в тягость. Глава клана Камисато прекрасно понимал, как Яэ Мико сейчас будет мечтать о совершении жестокого убийства прямо на этом месте, но он совершенно не хотел, чтобы личные чувства помешали подготовке к выполнению столь важного поручения, и именно поэтому им обоим сейчас придётся потерпеть друг друга какое-то время. — Конечно, — Мико мягко улыбнулась, убрав напряжение внутри себя, ее мимика уже стала выражать более чем просто искреннюю доброту к Аято. — Но вы уверены, что не хотите попрощаться со своей сестрой, близкими перед началом? Все же наше задание довольно опасно и, несмотря на весь профессионализм, ни я, ни вы не бессмертны, — кицуне все еще смотрела в глаза, пытаясь заметить малейшее движение на его лице боковым зрением. Дернулся левый уголок рта — неужели он наконец выдал свою негативную эмоцию? — Мне тоже было бы неплохо заглянуть к сегуну Райден, дабы сообщить о начале нашего дела, — совершенно спокойно Мико смотрела на Аято, лишь иногда моргая, она ждала его реакции. — Госпожа Гудзи, я очень признателен за вашу заботу, к тому же действительно хорошо вижу и понимаю желание отдохнуть, но давайте лучше расправимся с делом, а потом разойдёмся по своим личным делам? Я уверен, мы быстро сговоримся, и вы сможете спокойно расслабиться вне моего общества. «Как же я ей не нравлюсь, даже не пытается скрыть» — Аято улыбнулся своим мыслям, не отводя взгляда от лица собеседницы, которая лишь непонимающе и слегка разочарованно повела бровью. — По вашему совету я обязательно попрощаюсь с семьей, но, по-честному, считаю, что это не имеет особого смысла, ибо я и так вижусь с ними ежедневно, а лишние прощания добавляют переживаний. Ни к чему столько сентиментальности, думаю, вы согласны. А ещё, как же может что-то случиться, если у меня есть такая поддержка и опора как вы, Яэ Мико? — Глава клана Камисато снова улыбнулся с некой долей ехидства и мягким жестом указал на лестницу, ведущую от Священной Сакуры. — После вас. — Боюсь, что вы ошибаетесь, ведь наши навыки в боях практически равны, иначе вы бы не были главой клана Камисато, — Мико вздохнула, будучи в разочаровании от услышанного, но манипуляции они оставлять в сторону никак не хотела, — всё-таки, пусть ваше мнение и таковое о прощаниях, я тем не менее беспокоюсь за наше будущее, ведь мало ли, что может случиться. Конечно, я не могу умереть, ведь кто, как не я, будет главным редактором издательского дома Яэ Мико, как не Яэ Мико, но и я могу выбраться сильно пораненной. Кицуне стояла на месте, смотря на лицо Аято, как на самого глупого человека в своей жизни, хотя она даже не хотела выставлять его таковым. Но все же лучше не идти вперед, будучи не согласным с собеседником. — Попрошу не беспокоиться обо мне, я и моя семья вас так сильно волновать не должны. Я очень благодарен за всё, что вы делаете, но не стоит уж сильно лезть за рамки деловых отношений. Если, госпожа Гудзи, вам так невмоготу, я естественно удалюсь, но можно сказать прямо, что не желаете меня видеть, а не пытаться применять всевозможные манипуляции. — Аято разочарованно покачал головой, переведя взгляд на древо, которое в эту секунду казалось единственным, что не вызывало отвращения, а затем снова повернул голову к кицуне, желая помыть глаза с мылом. — Если решили справляться с заданием самостоятельно, это конечно очень похвально и самоотверженно, но, как вы сказали только что: «Наши навыки боя практически равны». Следовательно, я настаиваю на обсуждении плана на дальнейшую работу, ибо она и так может быть слишком тяжела, чтобы не дать возможность на малейшее облегчение. Яэ Мико слегка увеличила улыбку правым уголком рта, когда заметила перевод взгляда Аято. Этот разговор явно надоедал ему, а ей хотелось уже поскорее съесть лапшу «Удон», а идея о том, чтобы навестить Эи, еще больше становилась адекватной, ведь кому не высказываться, как любимому архонту вечности? — Я не говорила о том, что хочу решить задание самостоятельно, — Яэ Мико слегка прищурила глаза в знак того, что ей действительно смешно с реакции Аято. — У нас есть 4 часа в запасе, в течение которых не то, что можно придумать один план и два запасных, а скорее 3 основных и 9 запасных, и это вполне очевидно, ведь мы с вами явно не будем сидеть. Кроме того, наш путь также займет не так уж и мало времени, как минимум — полтора часа, а, следовательно, и во время него мы сможем продолжить думать над планом. В итоге у нас получается 5,5 часов на раздумья, — Мико слегка отводила взгляд в сторону время от времени, дабы посмотреть реакцию Аято на это. — Да и вашей подозрительности во мне действительно нет предела. Я использую манипуляции и признаю это, они уже стали частью моей манеры речи, но, поверьте, я не настолько глупа, чтобы не знать о вашем, так скажем, уме, — омерзение внутри кицуне от последнего сказанного слова в сторону главы клана Камисато возвысилось в несколько раз, но никак не вырвалось наружу, — и если уж ваша человеческая сущность заключается в излишней уверенности в себе, то я уж попрощаюсь с Сегуном и уже после приду. Я отношусь к работе ответственно и, уж поверьте, не избегаю людей, что связаны со мной должностными обязанностями. — Благодарю вас. — Аято коротко кивнул и доброжелательно улыбнулся. — В следующий раз, будьте добры, высказывайте свои желания более понятным образом, а не обходными путями и намеками. И на счёт «излишней уверенности в себе», то, мне кажется, это истинно ваша черта, которая не позволяет четко структурировать свои слова в взаимодействии с людьми, которые ничуть не уступают вам по интеллекту и смекалке. Обсудим план действий по дороге на Ватацуми. Не смею более задерживать, хорошего дня и до встречи, госпожа Гудзи. Аято развернулся и спокойным шагом спустился по лестнице, облегченно вздохнув. «Если эта женщина обладает таким высоким самомнением, то смысл в адекватном взаимодействии полностью отпадает. Странно, что я вообще пытался наладить с ней хоть какой-то контакт, она совершенно не заслуживает моего расположения. Хотя потакать её поведению и манипуляциям точно не нужно, ещё возомнит себе много лишнего. С лисами всегда необходимо быть крайне осторожным». Глядя вслед Аято, Мико хотелось вскрикнуть что-то вроде: «Дяденька, а чего вы не дали мне ответить?» — но так она могла говорить лишь в глубоком детстве, а сейчас ее отвращение к Аято настолько высокое, что резкое окончание диалога стало самым правильным решением за все годы жизни юноши. Если он сейчас так поумнел, то что же будет дальше? Может, сможет назвать все цифры в числе пи спустя несколько перерождений? — До встречи, господин Аято, — всё-таки сказала Яэ Мико, дабы хоть как-то закончить диалог. Она бы хотела добавить: «В следующий раз научитесь слушать собеседника после своих слов» — но, увы, это стало бы знаком, что действия Аято обидели Мико.

***

Спокойно добравшись до имения, хозяин расположился на одной из подушек и распорядился, чтобы слуги пригласили к нему Аяку, находящуюся сейчас в магазине Фейерверков Наганохары у Ёимии. Его мысли занимал недавно прошедший разговор с кицуне. Никак не получалось выкинуть его из головы. Всё пытаясь понять мотивы поведения Яэ Мико, заставляющие чувствовать Аято непередаваемую агрессию, от которой было тяжело избавиться, молодой господин получал ещё большее ощущение фатального разлада в мыслях. Он всегда умел понимать и читать поведение людей, никогда взаимодействие с кем-либо не приносило таких неопределённых эмоций. «Никогда подобного не чувствовал». Спустя немного времени глава клана Камисато сел за стол и написал короткое письмо, которое имело следующее содержание: «18:00. Причал на острове Рито.» Не удосужившись даже подписать и положить в конверт, ибо не хотелось подниматься и искать его, Аято своими руками обвязал письмо нитью из войлока и отдал одному из своих самураев, с просьбой передать главе издательского дома Яэ. Следующие несколько часов прошли в максимально дружелюбной обстановке в компании сестры и хорошего друга. Разговоры ни о чем расслабляли и отвлекали от насущной поездки, которая пыталась напомнить о себе ежеминутно. Со сборами вещей Аято помог Тома, параллельно рассказывая о новых растениях, какие он сегодня решил посадить в саду. За 10 минут до назначенного времени, глава клана Камисато уже прибыл на остров Рито и обсуждал с капитаном судна о состоянии воды в море. Лапша «Удон» сохраняла разум Яэ Мико и моральное состояние Верховной Жрицы в безопасности, хотя кицуне большую часть времени просто ковырялась палочками, раздумывая о том, что же всё-таки ей делать с работой. Конечно, за храмом присмотрит Инаги, и Яэ Мико уже предоставила ей спальное место — работы здесь достаточно, и когда-то жрица точно переночует рядом со Священной Сакурой, ведь идти домой станет тем занятием, что унесет окончательно все силы. Кицуне уже получила письмо от Аято, но прочла его по дороге к издательскому дому Яэ. «Как всегда немногословен в письмах и невероятно скучен», — вздохнула Верховная Жрица и зашла в здание, выкинув бумажку в ближайшую мусорку. — Вы придумали что-нибудь или шалили здесь без меня? — Мико только закрыла дверь за собой, как заметила редактора Куроду и писательницу Сатоми рядом с друг другом. Увидев смущение работников, довольная собой, она продолжила: — К сожалению, собрание придется отменить, передайте всем остальным об этом, но задание остается тем же. Я покину Инадзуму на неопределенный срок, так что по всем вопросам обращайтесь к Хираяме и ему это передайте тоже. Курода, все еще смущенно рассматривая стол, кивнул и ушел в другую комнату, после чего Сатоми пошла за ним. Яэ Мико не особо обратила внимание на это, и, лишь осмотрев в последний раз обстановку, она на секунду оперлась рукой о стену и, обернувшись, покинула дом и быстрым шагом отправилась к главе клана Камисато. Гудзи Яэ не знала о том, сколько времени уже прошло, лишь могла примерно предположить, но сейчас интуиция ей подсказывала, что она к назначенному времени не успеет. — Я не намного опоздала? — кицуне улыбнулась, подойдя сзади к капитану судна и Аято. — Добрый вечер, госпожа Гудзи. — Глава клана Камисато обернулся к кицуне, одарив ее сдержанной улыбкой. — Десять минут, конечно, не сильно критичное время для опоздания, но я думал, что вы более пунктуальна. Аято, не сказав ни слова более, отправился прямиком на корабль, и расположился на одной из скамей палубы, вглядываясь в тихую водную гладь. «Плаванье должно быть спокойным». Яэ Мико кивнула Аято, а-ля «поняла вас», пропустив мимо ушей часть его слов, и сделала несколько глубоких вздохов перед смертью ее нервов. Кицуне направилась за Камисато и вскоре села рядом с ним. — Полагаю, можно начать обсуждение плана. Аято перевёл взгляд с прекрасной темной воды на Яэ Мико, которая сидела чересчур близко из-за скудной длины деревянной скамьи. Камисато был готов даже расположиться на грязной палубе, лишь бы ее одежды не касались его. — Да, вполне. У вас есть какие-то идеи? — Конечно, я тут придумала кое-что, — Яэ Мико издала звук вроде «м-м» и отвела взгляд на несколько секунд, словно вспоминая что-то, но на самом деле это было лишь способом смириться с отвращением к Аято. — Пробраться на остров будет легко, если нас не заметят местные заранее, но, так как плыть нам еще долго, мы сможем замаскироваться под этих же «местных», а затем может вступить моя идея со стражником, когда, например, вы и несколько ваших ниндзя переоденетесь в него и поведете меня на работу вместе со всеми, далее вы сможете разузнать побольше об этой системе, а я возглавлю группу людей, что будет планировать бунт. Во время него же у вас будет шанс заглянуть в документы Ватацуми. Аято заметил, как Яэ Мико отвела глаза. Она попыталась изобразить задумчивость, но нахлынувшее облегчение во взгляде было очень легко заметно. Глава клана Камисато решил поддержать ее гениальную идею не смотреть друг на друга и, состроив точно такое же выражение лица, занятый мыслительным процессом, посмотрел на матросов, работающих на палубе. — Идея отнюдь не плоха. Я сам думал о подобном. Но не будет ли слишком опасным, во-первых, переодеваться в местных сразу, ибо сейчас на острове нет населения, не находящегося под пристальным вниманием наших «неизвестных» эксплуататоров? А, во-вторых, вы хотите сами отправиться на эту работу лично? Не считаете ли, что, пока я буду заниматься розыском документации и разных книг, вам могут навредить? Ибо сомнения в неслаженности и непродуманности их организации всё-таки присутствуют. Яэ Мико мысленно поблагодарила Аято за понимание и даже на секунду перестала его ненавидеть, мальчик-то оказался поумнее, чем она думала. Доказал уже второй раз, что спустя несколько жизней, переродившись, он точно назовет все цифры в числе пи. — Ах, господин Аято, мы же не будем переодеваться в каких-то новых стражников, мы возьмем, разденем, свяжем и посадим на борт обратно до Инадзумы нескольких, а по прибытию Сара уже сама разберется, что с ними делать. Заменим стражников на вас и ваших ниндзя. Никто не должен заметить подмены, у вас же высокие навыки. За меня можете не беспокоиться, я же тоже буду делом заниматься, а не просто копать камни под землей. Если уж даже со мной что-то сделают, то явно не критичное, задание превыше каких-то ранений, и я знаю несколько лекарских техник. Аято коротко кивнул, соглашаясь, затем повернул голову в сторону кицуне и заговорил максимально дружелюбным голосом, на какой был способен. — На счёт стражников у меня и не было вопросов, вы не объяснили мне, как собираетесь незаметно пробраться на остров в одежде местных жителей. Я предлагаю воспользоваться вашей же идеей, но обратить ее в сторону местных: то есть для начала выяснить у Кудзё Сары расположение поселений, оттуда вызволить с десяток человек и тогда воспользоваться их одеяниями. Но не вызовет ли это вопросов у «неизвестных»? Ведь хоть у нас с вами довольно высокие навыки и умственные способности, но всё же мы оба не обладаем необходимыми знаниями Сюмацубан. Следовательно, нужно переложить работу по вызволению некоторых местных для переоблачения на ниндзя, но я немного сомневаюсь в успехе данной операции, ибо не забывайте про промытые мозги у жителей. Без должного объяснения и убеждений они откажутся следовать за кем-либо. — Аято покачал головой и слегка печально улыбнулся. — К тому же мне совсем не хотелось бы отправлять вас, госпожа Гудзи, в одиночку на столь опасное задание, связанное с вступлением в ряды эксплуатируемых. Я не считаю помощь ниндзя и некоторых самураев действительно полезной, ибо, во-первых, если вы устроите восстание без предупреждения, то оно будет подавлено. Я никак не смогу помочь, а от остальных пользы будет почти никакой. Во-вторых, если удастся предупредить, то, даже обладая даром убеждения, приблизительное время согласия жителей на бунт будет предсказать нельзя, следовательно вы опять останетесь практически в одиночку. — Камисато скрестил пальцы в замок на коленях и опустил взгляд. — Есть ли идеи, как избежать лишних жертв, особенно вашей? Гудзи Яэ, на удивление, словно забыла о том, с кем говорит, ее манера речи совершенно не совпадала с той, с какой она обычно общается с Аято. Размышляя о ситуации, она будто вместо главы клана видела какого-то другого человека, который казался ей даже немного интересным. — Насчёт обращения к Кудзё Саре я согласна, но, боюсь уже поздно, а также, если мы возьмём одеяния стражников, мы сможем взять и их имена, а далее уже подстроиться под ситуацию, поведение и так далее. Поверьте, это легко сделать. Например, можно придумать старую историю, как лет в 5 вы хотели сходить в туалет, но в итоге провалились в него. Разве не забавно? — кицуне слегка усмехнулась, наблюдая, как какой-то моряк пытается отмыть вмятину в полу, что похожа на грязное пятно. — Так и подозрения снимутся, а одежка у них у всех одинаковая. Разве что надо бы нам с вами парики прикупить. Семьи стражников, очевидно, живут не здесь, иначе они бы подставили себя под горячую точку, так что сложность становится размером с перышко. И, как вы и сказали, если нам переодеваться в местных, то это провальный вариант, ибо этих же местных могли планировать забрать, также промывать мозги никому не придется, кроме как другим стражникам, — Мико вздохнула, вспоминая, какая мысль будет следующей. — Неужели, Аято, вы так не уверены во мне? Не уверены в том, что я не смогу собрать людей и сделать такое, что люди под моими наставлениями будут ранить стражников, пока вы добываете документы? Уж поверьте, на крайний случай я облачусь в свою истинную форму и тогда это будет ещё больший фурор! А какие баллады будут про нас сочинять, вы хоть представляете? Надеюсь, мои авторы вдохновятся нашими героическими поступками и опишут их в новых книгах… — Гудзи Яэ ощутила радость от мыслей о будущем своего издательства. — Что ж, мы можем придумать второй план, запасной, чтобы или соединить первый с ним, или использовать на крайний случай, потому как сейчас моя идея одна из самых дельных. — Хорошо, госпожа Гудзи. Если вы полностью уверены в своих силах, то переубеждать вас и навязывать личную помощь я не стану. Просто пообещайте, что будете крайне осторожны, ибо Сёгун Райден не простит мне, если я брошу вас на произвол судьбы в таком сложном поручении. — Аято тепло улыбнулся и посмотрел в глаза кицуне. В них отражалось опускающееся за горизонт солнце, заставляя сиять и выделяться на утончённом лице ещё сильнее. Глядя в эти глаза, Камисато почему-то вспомнил, как в детстве с Аякой прогуливался по побережью моря, собирая крабов, цвет мокрого панциря которых чем-то напоминал радужку Яэ Мико. Столь приятные давние воспоминания заставляли его забыть о человеке, с которым он разговаривает. Неприятные ощущения пропали, оставив после себя одно лишь спокойствие и удовлетворение. Не желая терять эти ощущения, Аято поспешил закончить разговор. — Меня абсолютно устраивает этот план, считаю, заниматься вытягиванием за уши каких-то деталей смысла нет. Остальное уже можно придумать и по ходу дела, в любом случае никто ещё не знает, как всё обернётся. Но парики отыскать действительно стоит, без них операция станет крахом. — Глава клана Камисато поднялся со скамейки и встал напротив Гудзи, улыбнувшись не то ей, не то своим мыслям. — Если вдруг появится ещё какая-то мысль, сообщите. Хорошего плавания, госпожа Яэ Мико. Яэ Мико обратила свой взор на глаза Аято в ответ. Это был невероятно теплый, словно ностальгирующий взгляд, который продолжался на протяжении нескольких секунд. Гудзи Яэ в своей голове обрадовалась, что Аято показал хоть какую-то частичку настоящего себя, но в то же время осознавала, что сейчас ей это никак не понадобится, останется лишь знание о том, что Камисато решил раскрыться. Кицуне видела в нем ту искренность, какую замечала лишь у нескольких людей за сотни лет своей жизни: она нередко сталкивалась с теми, кто открыто выражал свои чувства, но ей редко встречались люди, которые строили перед собой сотни стен, хотя Мико только сейчас поняла причастность Аято к этой группе. Вспоминая одного из тех ее близких друзей, она могла сказать о нем многое, и это многое не полностью хорошее, но и не полностью плохое. Такие люди часто ее очень привлекали, а потому и в детстве она столкнулась с ним. Это был брошенный ребенок, у которого не было надежды на хорошее будущее, и он хотел лишь сделать так, чтобы стало лучше кицуне, ведь та очень часто жаловалась на мелкие запреты в виде «не лазать по деревьям и не ловить птиц на улице». Этот мальчик радовался, когда она обращалась в лису, но Яэ Мико никогда не позволяла ему трогать себя, она не знала, почему, это было просто желание повредничать. Конечно, когда они играли в догонялки, и кицуне, стараясь убежать как можно дальше, обращалась в лису, водила его по кругу, пока он, отвлекшись, желал просто прислониться к ее шерсти и к ней в целом. Возможно, он любил ее, но не показывал этого, разве что тактильность мальчика была действительно высока с ее настоящим обликом. Тем не менее, как только Яэ Мико становилась обычной девочкой, мальчик проявлял свою любовь лишь жалобами Сайгу о том, что нельзя запрещать кицуне залезать на деревья. В конце концов этот мальчик умер от удара меча. — Взаимно, господин Аято, я поищу парики на палубе, — мягко улыбнулась Яэ Мико, смотря не на лицо Аято, а куда-то вдаль, взгляд ее никак не изменился, но внутреннее облегчение присутствовало. Сейчас к ней вернулось легкое отвращение к нему, но мысли о главе клана Камисато и осознание того, кто он такой, давали ей дышать с облегчением. Хотя кицуне придется еще долгое время пытаться изучить его получше, сейчас у нее есть только остатки неприязни к нему. Темнота начала сгущаться, но вдали уже были видны огни домов Ватацуми. Казалось, что, несмотря на поздний вечер, люди все еще усердно работают, и само место очень оживленное. Яэ Мико быстро обошла палубу и, спросив моряка, смогла отыскать два парика специально для себя и для Аято. Повезло, что здешний персонал занимается ещё и костюмерией.