Лапша «Удон» со вкусом моря

Темное безоблачное небо было сплошь усыпано звёздами, придавая вечернему острову чарующую атмосферу. Аято спустился с палубы корабля и, ожидая кицуне, облокотился о ближайшее дерево, вглядываясь в молодую луну. Она была на столько великолепна по мнению Камисато, что он, казалось, простоял так вечность, не отрывая взор от тонкого, с мягким изгибом месяца. В детстве, наблюдая за небом, Аято мечтал о будущем, представлял величие своего клана, каким почётом будет обладать его семья. Сейчас, обращая мысли в тот период, он понимал, что ни одно его детское желание не воплотилось в жизнь, но старался не печалиться этому, ведь после получения своего Глаза Бога, будущий глава клана Камисато понял, что благополучие родных теперь исключительно в его руках. Обретя огромную мотивацию и веру в лучшее, Аято даже представить не мог, какие широкие возможности ему открыты. С огромным трудом переведя взгляд с чарующего неба, он увидел Яэ Мико, которая уже некоторое время стояла напротив и внимательно наблюдала за ним. Кицуне старалась как можно подробнее изучить взгляд, который второй раз показал свою искренность: казалось, Аято был грустен и восхищен одновременно, но эти две вещи настолько хорошо сочетались, что складывались в непонятное единое целое, которое Яэ Мико еще предстоит узнать получше, но эта маленькая, но огромной значимости вещь сейчас создавала огромный интерес Верховной Жрицы к главе клана Камисато, хотя его лицо все еще создавало чувство отвращения. — Ваш парик, — она протянула руку, — Кудзё Сара скоро в ворону превратится, чтобы заклевать нас за длительное ожидание, так что пойдёмте, — кицуне не стала дожидаться реакции, отвернувшись от Аято, она надела парик с длинными русыми волосами и направилась по песку к одной из ближайших пещер. Глава клана Камисато, все ещё находясь как бы под гипнозом, принял чёрный парик из рук Яэ Мико и надел, проводив кицуне глазами до входа в укрытие. Он не придал значения ни взгляду, ни возможным мыслям, какие могли зародиться в голове Гудзи, пока она пристально наблюдала за ним. Аято приложил пальцы к вискам, быстро взглянул на небо, как бы прощаясь с ним, и последовал за спутницей. Разросшийся мох по стенам и потолкам слегка напоминал Мико ее родной храм Наруками, не хватало только центрального дерева в форме кицуне, чтобы Гудзи Яэ объявила эту пещеру своей. Хотя в то же время ее очень сильно отвлекал запах плесени: казалось, она идёт не к Кудзё Саре, а уже к мертвой птичке, что еле шевелит своими перьями в попытках сбежать из этого ужасного места. Тишина внутри пещеры была немного напряженная, наполненная лишь каким-то отдаленным гулом рабочих или, скорее, рабов поодаль отсюда. Камень за камнем шуршали под ногами Аято и Яэ Мико, дойдя до поворота они уже заметили небольшой огонек — факел, стоящий возле Кудзё Сары, которая с огромным интересом рассматривала какие-то бумаги. Возле нее сидели трое самураев, чей шепот до ушей Яэ Мико и Аято не доходил. — Привет, Кудзё Сара! Крылышки ещё не промокли в этой невероятно влажной обстановке? — кицуне привычно улыбнулась, перебив воина-тэнгу от ее раздумий. — Здравствуй, Сара. — Аято кивнул ей, повернул голову к спутнице, коротким взглядом оценив ее лицо, которое было абсолютно непроницаемым, и огляделся по сторонам. «На Наруками даже пещеры выглядят куда уютнее. Если нам придётся ночевать в одной из подобных, то эти дни окажутся худшими в моей рабочей практике. — Сморщив нос от неприятного запаха, Камисато покачал головой, но затем снова вернул доброжелательное выражение лица, взглянув на тенгу. — Наконец-то я нашёл хоть кого-то, кто не вызывает отвращения в данном помещении». Яэ Мико хотела было присесть возле Кудзё Сары, дабы узнать, что за бумаги та так рассматривала, но, увидев несколько жуков, слегка сморщилась и отошла обратно к главе клана Камисато. — А, это вы, — тэнгу даже не сразу их заметила, лишь шевеление в ее сторону Яэ Мико позволило оторваться от бумаг, и она быстро их спрятала в небольшой, лежащий рядом, черный портфель. — Вижу, уже подготовились, — встав и подойдя ближе, она продолжила говорить, — это место — самое безопасное и неотслеживаемое на Ватацуми, поэтому, если что, желаю вам удачи. Рядом с Огой, — Сара указала на одного из самураев, — лежат ящики с пропитанием и еще какие-то мелочи. Мы ничего не смогли выяснить, удачного дела, — взяв портфель, она быстро покинула пещеру и оставила Аято, Гудзи Яэ и ниндзя одних. Глава клана Камисато непонимающе посмотрел уже в спину уходящей за пределы пещеры Сары и повернул голову к кицуне. — Видимо на какую-либо помощь нам рассчитывать не удастся. И ночевать… — Аято сделал короткую паузу и поморщился, оглядев их будущие спальные места. — придётся здесь. Как себя чувствуете, госпожа Яэ Мико? Предполагаю, начинать нашу работу сегодня не имеет нужды. За отсутствием информации, никаких поспешных действий совершать не стоит. — Камисато с дружелюбной улыбкой взглянул на кицуне без единой отрицательной мысли, ведь омерзение от помещения перекрывало все чувства относительно спутницы. — Правда хотите ночевать здесь? Если даже ваше лицо выглядит, будто бы столкнулось не со мной, а с сотнями меня, то как же вы тут заснете? — усмехнулась кицуне, рассматривая как Аято, так и остальных в пещере. — Тогда я послежу на выходе и посмотрю, где стражники, — Яэ Мико уже не в первой приходилось чувствовать сильные мерзотные запахи, поэтому ее реакция на подобное почти что никакая — есть и есть, но для людей, чей нюх гораздо меньше развит, чем у кицуне, это, разумеется, было чем-то безумно противным и выделяющимся на фоне всего. Аято усмехнулся поведению кицуне, но, будучи полностью согласным с ней и её нежеланием спать в столь неприятном месте, последовал за спутницей, направившейся к выходу из пещеры. Догнав её у дорожной развилки, осматривающейся по сторонам, Камисато остановился за спиной Яэ Мико. — Не беспокойтесь, я ничуть не меньше вашего не желаю спать здесь, тем более прямо сейчас. Но в любом случае когда-то нам это сделать придётся. — Аято подошёл ближе и встал слева от кицуне. — В такой темноте на дороге сможете увидеть стражников только вы со своим ночным зрением, так что предлагаю пройтись и осмотреть местность вместе, если вы, госпожа Гудзи, не против моей компании. Только сняв маску положительной кицуне, Яэ Мико пришлось резко вновь ее надеть, заметив главу клана Камисато рядом, хотя та так и планировала, она не ожидала, что отдых от общества будет настолько небольшим. «Пройдемся, Аято?», — игривый вопрос возник в голове Верховной Жрицы, но на лице она никак его не отобразила, лишь открыла ему свою искреннюю радость от удавшейся манипуляции. — Пусть этот «любой случай» оттянется, а то дышать этим воздухом равно поменять такой сон на сон на улице, я бы даже на дереве побыла, лишь бы не наслаждаться данными «бонусами» пещеры, — глаза Яэ Мико повеселели, она кивнула Аято в знак согласия с тем, чтобы пройтись вместе. Глава клана Камисато про себя усмехнулся, понимая, что это не было искренне положительными ответом на совместную «прогулку», но оставаться одному без дела совсем не хотелось, а с Яэ Мико, хоть иногда и хотелось подраться, было не так уж уничтожающе скучно. — Тогда предлагаю вам, как единственной зрячей персоне в нашей маленькой команде, решить вопрос с маршрутом. С каждой минутой ночь всё сгущалась, заставляя Аято почти полностью лишиться видимости из-за отсутствия любого освещения пути, кроме как молодого узкого месяца, работы которого не хватало на качественное функционирование органов зрения. — Будто бы вы собирались идти сами, — Яэ Мико заметила неуверенные взгляды Аято и его стремление быть рядом с ней, чтобы не потеряться, ведь если раньше можно было увидеть ее яркие волосы, то сейчас они были заменены теми, что в темноте выделяться не будут. — Пойдемте по правой стороне, нам надо держаться ближе к прибрежным скалам, — произнесла кицуне, слегка прищурив глаза, когда перепутала кустарник со шпионом Ватацуми. Аято ничего ей не ответил, но усмехнулся в ответ, аккуратно ступая рядом со спутницей. С каждым сделанным шагом, поднимаясь на уровень выше по тропинкам, Камисато начинал чувствовать, как его глаза переставали видеть хоть какие-то неровности на дороге, предоставляя мозгу лишь чёрное расплывчатое пятно. Он шёл достаточно близко к Яэ Мико, периодически задевая рукой одежды, в следствии чего отдергивал запястье при каждом касании. В один момент ноги начали подводить, и Аято стал периодически спотыкаться о камни. Всячески молясь всем существующим Архонтам, он напрягал глаза как только мог. Но в итоге мольбы услышаны не были: ботинок попал в какую-то дыру, и Камисато практически повстречался носом с прохладной землёй. Он только обрёл уверенность в возможности идти дальше, как что-то очень аккуратно, но резко ударило его по ногам. Аято потерял равновесие и упал на колени, благо, успев выставить вперед руки. Он сразу понял, откуда пришлась атака и с глазами, полными обиды, перемешанной со злостью, взглянул на кицуне, выглядевшей для него как тень, имеющая лишь легкие светящиеся очертания благодаря месяцу. Яэ Мико засмеялась, стараясь сдержать себя как можно сильнее, но настроение было настолько хорошим, что это плохо получалось — Дурак, — сквозь смех произнесла она, на секунду забыв, к кому обращается, и чем они только что занимались. Протянув руку помощи в сторону Камисато, она помогла ему подняться: — Я сделала то, что хотела, теперь пойдем, пожалуй, обратно. «Какое унижение» — Аято с помощью кицуне поднялся на ноги и обиженно улыбнулся ей. — Только не нужно обзываться, госпожа Мико. — он аккуратно развернулся вокруг себя и посмотрел на силуэт своей спутницы. — Пойдёмте обратно, но только в следующий раз не пинайте меня снова, вы знаете, в каком я сейчас положении. — В каком я сейчас положении — это вы о том, что хотите упасть снова? — Мико шутливо толкнула Аято так, что он снова чуть не упал. — Дурак, дурак, дурак, дурак, пойдет? — Гудзи Яэ смотрела на его обиженную мину и желание засмеяться снова возрастало с каждой секундой, но, из-за чувства небезопасности, она сдерживала смех в себе и лишь широко улыбалась. — Если подадите руку помощи, могу упасть еще несколько раз. Вот уж не думал, что вам так нравится потешаться над убогими незрячими людьми. — Аято улыбнулся, зная, что несмотря на своё собственное зрение, Гудзи эту улыбку точно заметит. — «Дурак» от вас звучит немного унизительно, вы что, правда меня ненавидите? — Камисато поправил одежду и обернулся, чтобы смотреть четко в лицо кицуне, хоть он его и не мог разглядеть. — Подам, падайте, — Мико устремила требовательный взгляд к Аято, дабы посмотреть его реакцию на такую наглость. — Я каждый день молюсь архонтам, чтобы вас переехали сотни повозок, перегрызли сотни бродячих по улицам псов, — кицуне не меняла взгляда и держалась ровно до тех пор, пока не заметила в Аято растерянности, после которой открыто улыбнулась. — Прошу не издевайтесь над инвалидом. — Камисато, выдержав паузу печально обвёл силуэт взглядом, пытаясь за что-то зацепиться. — В следующий раз поделитесь своим планом на убийство со мной, может подскажу пару дельных идей, а то вдруг Архонты не слышат из-за столь прискорбной неоригинальности. — Одарив кицуне улыбкой, он ждал, какой же необычный ответ Гудзи предоставит в этот раз. — Инвалидом вы станете, когда я вам глаза выколю, — кицуне приставила два пальца прямо перед очами Аято и сразу же убрала их, — но это будет не сегодня. Архонты слышат, но вот исполнять каждое мое желание не хотят, представляете? Невероятная наглость со стороны Сегуна со мной так обращаться. Аято едва сдерживал смех. Особенно тяжело было сдержаться, когда две чёрных тени приблизились к глазам, и ему едва удалось рассмотреть аккуратный розоватый маникюр кицуне. — Как жаль, мне бы так хотелось пасть от ваших рук. Какие романы были бы написаны в издательском доме столь почитаемой Яэ Мико. Вы лишаетесь огромной сенсации. — Боюсь, что такая сенсация скорее останется в секрете и будет переписана. А вы, разве, не сидите ночами с мольбами избавиться от меня? Мне казалось, что да, — Мико уже шла спокойным шагом, но говорила немного тише, и сделала жест, чтобы Аято также понизил громкость голоса. Предчувствие никак не покидало ее, а у лис всё-таки многое основано на интуиции, потому она параллельно с беззаботными разговорами вслушивалась в ближайшее окружение, перемещая свои уши для удобства то вверх, то вниз. — Периодически, госпожа Мико. — Аято по просьбе кицуне понизил голос. — Но всё же больше молил избавить меня от вашего присутствия, я же не такой жестокий, как вы, многоуважаемая. Закончив фразу, Камисато тоже прислушался, но, не заметив ничего странного, обратился к собеседнице. — Что-то не так? — У меня плохое предчувствие. Нам стоит перенестись не к пещере, а пройти подальше, может быть незаметная слежка, но я ничего не слышу, — шепотом сказала Яэ Мико, местами улыбаясь, дабы сделать вид для того, кто мог следить за ними, что их разговоры беззаботны. — Конечно, Аято, жестокость присуща только лишь таким, как я, — кицуне за секунду переместилась на отступ скалы и одним движением ввела противника в бессознательное состояние. — Он выдал себя шелестом этой травы. Хотя я ожидала увидеть здесь птичку, но улов выдался побольше. — Вы удивительная, Мико. В который раз поражаюсь вашим навыкам. Хотел бы я себе такие исключительные слух и зрение. — Аято подошёл ближе к распростертому на земле противнику и оперся на близ растущее дерево. — Что будем с ним делать? Доставим в пещеру и допросим там? — Спасибо, — безразлично прокомментировала похвалу Яэ Мико, так как уже привыкла к ней, — Думаю, вы бы заметили, уйди Тома на несколько дней или даже недель без причин, а потом, начав розыск, вы бы увидели его труп, за несколько часов нашли бы убийцу и покарали бы его. Полагаю, мысль понятна, и лучше будет отправить одного из ниндзя работать, — произнесла Яэ Мико, — и по пробуждению этого допросим его. — Полностью согласен с вашей идеей, вот только в следующий раз не приплетайте к подобным примерам мою семью, если вас это не сильно затруднит. Аято, не так давно потерявший обоих родителей, воспринял это высказывание довольно болезненно. Хоть личные чувства и не должны были мешать операции, но фраза кицуне сильно изменила едва начинающее сформировываться положительное отношение, сбросив до полного нейтралитета, граничащего с былым отвращением. Отойдя от дерева на пару шагов, он подозвал одного из своих ниндзя, следившим за спутниками со стороны пляжа, и выдал ему необходимые указания. Затем, подойдя к Гудзи, он проследил за тем, как ниндзя укладывает себе на плечо стражника, и, стараясь не смотреть на кицуне, сказал ей: «Вернёмся в пещеру», после чего, не оглядываясь, направился туда. «Значит, еще не отпустил», — появилось в голове Яэ Мико. Было легко узнать, когда Аято в хорошем настроении, а когда что-то меняется, и сейчас его поведение очень изменилось. Хоть и добродушным с ней он был не очень продолжительное время, кицуне, благодаря большому опыту, замечала подобные вещи в людях сразу же после того, как видела их настоящее лицо. В ответ на просьбу Верховная Жрица ничего не ответила, просто кивнула, и лишь отправилась в пещеру после слов Камисато. Вернувшись к холодному, пахнущему плесенью и грязью месту ночлега, Аято поморщился и сел за стол, стоящий почти в самом центре пещеры. Открыв одну из книг о Ватацуми, он стал скучающе перелистывать страницы, в поисках какой-либо необходимой для операции информации. По приказу Камисато, стражника уложили на тряпку недалеко от костра, наспех переодели, а одежду отправился надевать ниндзя. Пленному дали понюхать нашатырный спирт, чтобы привести в сознание. Допросом начала заниматься кицуне, а Аято продолжал сидеть на деревянной скамейке, периодически отвлекаясь от книги, чтобы уловить в разговоре важные ключевые слова и только тогда принять в нём участие. — Интересно, что я сделаю с твоей семьей, когда вернусь в Инадзуму? — задала вопрос кицуне, чтобы оттянуть момент избиения стражника. — В это время невозможности что-то сделать, я могу даже заставить тебя написать от своей руки письмо со словами ненависти к твоей доченьке. А потом он, — Мико пальцем указала на сидящего справа от пленного ниндзя, — будет медленными шагами отрывать каждый из твоих ногтей, после чего приступит к чему-то новенькому, может, даже в одном из хорроров найдет информацию. Что же ты выберешь — мирно повиноваться или лишиться всего? Аято, слушая этот разговор, едва сдерживался, чтобы не сказать: «Со мной бы ты тоже с удовольствием так поступила, даже без допроса». Только у него ушло отвращение к кицуне, только он подумал, что они смогут стать хотя бы приятелями, даже не друзьями, как она решила ударить по самому сердцу, прекрасна понимая, насколько болезненно будет это услышать. «Она не может быть настолько жестокой. — Камисато сжал зубы, пытаясь понять, с какой целью Мико произнесла ту фразу. — Хотя это же лиса, кто её знает. Может за теми шутками про мое убийство стояла доля чистой правды? Она действительно столь сильно меня ненавидит?» Он всё ещё не решался подниматься со скамьи. Совсем не хотелось находиться к кицуне слишком близко. Хоть Аято и не был обидчивым человеком, он совершенно не знал, как можно обижаться на кого-то за неосторожные слова или действия, но взаимодействие с Гудзи кардинально изменяло его поведение и даже мышление. Камисато только сейчас начал это замечать, но пока не придумал, как же искоренить проблему. — Я ничего вам не скажу! — дрожащий от страха и ужаса, он бегал глазами по всей пещере, будто пытаясь позвать на помощь, которой ждать было бесполезно. — Сто-сто-стойте! Не надо! — Гудзи Яэ отошла в сторону, позволив ниндзя подойти ближе к пленному, и тот взял его за руку. — Я тебя предупреждала, милашка, — улыбнулась кицуне, прижимая уши к голове и направляя их назад, дабы снизить громкость криков. — Я.я все расскажу! Нет! — было поздно — от одного ногтя ниндзя избавил пленного. — Приятно слышать эти слова, свободен, — Яэ Мико кивнула в сторону воина и встала на его место. — Тогда начнем допрос. Аято, не хотите присоединиться? Мы долго ждали этого момента. Глава клана Камисато выдохнул и поднялся со скамьи. Он не видел особого смысла стоять рядом с пленным, чтобы получить необходимую информацию, но всё же покинул своё место по просьбе напарницы. — Сдаётся мне, он бы рассказал и без оторванного ногтя. — Аято сел на корточки по другую сторону от стражника, облаченного уже в странного вида тряпичную одежду. Подняв глаза на кицуне, он не увидел в них ничего, кроме огромного довольства собой. «Жестокая, а я ещё сомневался». Яэ Мико вопросительно посмотрела на Аято: неужели он не решает проблемы легкими способами? Разве не слишком ли долго и муторно приводить пленного к согласию на опрос психологическими трюками? — У нас не так много времени, чтобы нянчиться с ним, Аято, — пояснила кицуне, — по рассвету мы уже должны пойти примерять новые роли. Но я удивлена, что вы всё-таки согласились ко мне присоединиться. Полный ужаса пленный так переводил взгляд то на главу клана Камисато, то на Гудзи Яэ, словно молил о помощи или хотя бы разрешении идти на свободу. — Как вы могли слышать, благодаря своим исключительным способностям, он уже сказал, что всё расскажет до вырывания ногтя. — Камисато сжал губы и взглянул на стражника, распростертого на тряпке, которого лихорадочно трясло от страха и боли. — Калечить человека, который был готов сознаться, не гуманно. Могли продолжать свои чудеснейшие манипуляции без насилия. Или это не в вашей манере? — Он сказал это в то время, как ноготь уже отрывали, это был необратимый процесс, — безразлично сказала кицуне, ей сейчас было не до того, как она до безумия жестоко расправилась со стражником. — Аято, от одного ногтя он не погиб и почти не ранен, сейчас его выражение лица и сбитое дыхание — как на камеру, чтобы вы пожалели его, наказали меня и поставили в угол, а пленного сделали одним из нас, — раненный резко начал вертеть головой, говоря главе клана Камисато что-то вроде «Нет, как она вообще могла о таком подумать!» — Госпожа Мико, я всё прекрасно понял и услышал. Хоть и было неожиданностью открыть в вас такую жестокость, на дело это не особо влияет. — Аято перевёл пустой взгляд на пленного, который с мольбой искал его глаза. — Начнём допрос. Надеюсь, это не затянется, ведь так? — Человек активно закивал, не отводя взгляда от Камисато, как от своего спасителя. — Ради работы идти по головам или, в данном случае, по ногтям — хорошее решение, — улыбнулась Яэ Мико, осознавая, что Аято сейчас таким же образом начнет пытаться поднять репутацию клана Камисато, беря всевозможные задания, ибо сейчас такова его главная цель. Приступив к опросу, жрица старалась дойти до как можно мельчайших подробностей работы стражника, но в итоге выяснилось, что он лишь мельчайшая пешка всей системы, которая даже не знает про принудительный труд. Тем не менее полезным пленный стать смог: он нарисовал им небольшую карту работы стражников по сменам в маленьком блокноте Яэ Мико. — Что теперь будем с ним делать? — кицуне не была уверена в том, согласится ли Аято на убийство пленного, а потому дала главе клана Камисато самому выбрать, как избавиться от раненного. — Что уж, убить его решили? — Выслушав пленного и сделав себе несколько необходимых записей, Аято поднялся на ноги, смотря в непроницаемое лицо кицуне. — Изначально вы предлагали подобных ему сажать на корабль до главного острова, я даже с этим согласился. Какие тогда сейчас могут быть вопросы? — Камисато отошёл к столу и положил на него рукописи. Стоя спиной к Гудзи, он закончил фразу. — Можете поступать, как хотите. — А вы прямо-таки в который раз подтверждаете мои слова, — дружелюбно улыбнулась Яэ Мико. Вспоминая, как они не могли друг друга выносить, она пришла к мысли, что сейчас кицуне раздражает Аято в одну сторону, вся ее неприязнь заменилась огромным интересом к его личности и хотелось снова задать какой-то вопрос с колкостью, но тогда Камисато не открыл бы ей душу никогда, а стал бы считать ее предателем своих идеализированных представлений о Гудзи Яэ до скончания своих дней. — Мое предложение все еще действенно, но, учитывая, что в самом допросе участвовала только я, мне хотелось включить вас в этот кусок небольшой истории. Кицуне сказала ниндзя, который отрывал пленному ноготь, связать его, чтобы отправить на корабль при первой возможности. Аято обернулся, одарил Гудзи непонимающим взглядом с небольшой долей нескрываемого презрения и отвернулся снова, сделав пометку в своём блокноте. — Я не понял вашу мысль, но можете не объясняться. Он хотел сбежать. Куда угодно, лишь бы не видеть кицуне и не слышать ее голос. Но, к огромному сожалению, этого сделать было невозможно. Закрыв свои записи и отложив письменные принадлежности на край стола, он подошёл к спутнице. — Какие у вас планы на дальнейшую работу? С чего начнём? — Аято провожал глазами ниндзя с пленником, повисшим как тряпичная кукла на его спине. Нужно было как угодно отвлечь мысли, а то глубоко засевшая в них Яэ Мико не давала никакого покоя. — Понять вы сможете не скоро, но, если догадаетесь, то не придется ждать моего объяснения, — улыбнулась Яэ Мико, обратив взгляд в глаза Аято. — Так как все ниндзя отдохнули, предлагаю начать через полчаса, судя по всему к северу от нас находятся рабы, поэтому проследим за стражниками, наблюдающими за ними, и переоденемся, а до этого мы можем поесть и отдохнуть. Я очень надеюсь, что Сара положила жаренный тофу в эту коробку. — Хорошо, Мико, отдыхайте. Аято отошёл от кицуне и сел, скрестив ноги на, так называемой, постели, предварительно захватив с собой карту Ватацуми, нарисованный стражником план расположения работ и карандаш. Аккуратно повторяя на карте линии, изображённые стражником, он старался вспомнить своё последнее посещение острова, чтобы сопоставить в голове точку и визуализацию местности. Успех в представлении составил всего лишь 60%, но этого было вполне достаточно для успокоения души. Подняв взгляд, Камисато заметил Гудзи, уютно устроившуюся за столом, обложив себя разными закусками. Глядя на это, к горлу Аято начинала подступать тошнота. От чего она появилась, он сам не понял, но есть в таком состоянии желания не было. Поэтому Камисато поднялся, налил себе в железный стакан горячую, согретую костром воду с чайными листьями и вернулся на своё место, периодически возвращая взор на кицуне. «Сара, ты что, настолько меня не любишь?» — подумала Яэ Мико, когда из всего пропитания нашла лишь тройные шашлыки, яичный рулет и онигири. Она взяла несколько шампуров и начала медленно делать укус за укусом, пока шашлыки не закончились. На секунду Гудзи Яэ обратила внимание на взгляд Аято, но не придала ему большого значения. Затем кицуне вытерла рот салфеткой и отложила шампуры в сторону, Верховная Жрица не желала укорачивать свой отдых, а потому далее просто попивала воду и общалась с одним из ниндзя о недавно вышедшем легком романе. Аято, допив свой «чай», облокотился спиной на прохладную слегка влажную стену пещеры, переводя взгляд с самураев, стоящих на входе, на кицуне, мило болтающей с одним из его подчинённых. Глаза начинали закрываться не то от усталости, не то от скуки. Позволив себе немного отдыха, Камисато провалился в чуткий сон, во время которого перед его глазами проплывали разные картины, быстро сменяющие друг друга: отец учит его драться; мать дарит перо для каллиграфии на день совершеннолетия; Аяка весело смеется, указывая пальцем на Тому, которому снова стало плохо от игры в сябу-сябу; глаз бога, лежащий на столе… Аято дернулся, просыпаясь и почувствовал, как по щеке начинает скатываться слеза. Быстро смахнув её, он поднял глаза на Яэ Мико, удостоверяясь, что она ничего не видела. Кицуне уже, видимо, отпустила ниндзя из своих лап и пила напиток из такого же железного стакана, сосредоточенно читая книгу, в какую Камисато ещё не успел сегодня заглянуть. Поправив часы на руке, заодно оценив, сколько времени ушло на сон, он поднялся и подошёл к Гудзи. — Прошло слегка больше чем полчаса. Пора отправляться. Яэ Мико во время сна Аято внимательно наблюдала за ним, пытаясь увидеть в нем то ли что-то новое, то ли что-то необычное для себя. У нее все еще было не полностью сформированное представление о нем, которое подтверждалось бы какими-то фактами, а потому та держала книгу в руках на случай, если Аято проснется. Увидев слезу и его напряженные глаза, она быстро перевела взгляд, поняв, что тот сейчас выходит из не очень сладкого сна. — С добрым утром, Аято, — улыбнулась кицуне, закрывая книгу и откладывая ее в сторону. — Пойдем, — она встала, отряхнув одежду от пыли и грязи, и направилась к выходу из пещеры. Аято сжал зубы, чтобы не сказать что-то вроде: «Не назвал бы такое утро добрым». Проводив Гудзи глазами, он неспешно последовал за ней, стараясь выкинуть из головы остатки сна, который не только не дал ни капли отдыха, а только утяжелил состояние. Поравнявшись с кицуне на выходе, отдававшей приказания самураям, Камисато вгляделся в ее лицо, чтобы хоть немного лучше запомнить очертания, ибо на ближайшие часы он его видеть не будет. — Аято, вы слышали, что я сказала? — кицуне смотрела на главу клана Камисато так, будто бы тот сделал что-то настолько невероятное, от чего весь мир в ужасе, но на самом деле она просто очень удивилась его, условно, выпаду из реальности, хотя, учитывая сон Аято, это не так уж и странно. — Мы уже начинаем, пойдёмте, нам не очень долго идти, приведете меня к той точке, как переоденетесь, — Яэ Мико указала ногтем на точку на карте. Камисато неуверенно кивнул спутнице, параллельно принимая из рук одного из самураев необходимую одежду, и удалился вглубь пещеры. «Интересно, как она представляет, что я её проведу к точке, если могу ориентироваться только наощупь? Огнива нам никто не давал, лампы и свечи тоже». Наспех переодевшись в льняную мягкую, слегка помятую ткань, Аято вышел к Гудзи и кивнул головой в правую сторону от пещеры. Он даже не взял в руки карту, ибо расположение дорог на бумаге могла видеть исключительно кицуне, а ему оставалось рассчитывать только на свою фотографическую память. — Стойте, — Мико вытянула руку слева от себя на автоматизме, — здесь кто-то есть. Он внимательно наблюдает за нами, — Гудзи Яэ говорила шепотом, словно уже сейчас наступит конец их дела, конец им и конец шедеврального романа о жизни кицуне. — Ведите себя так, будто бы ругаете меня, чтобы я шла вперёд. Аято на столько запутался в своих мыслях, что сейчас даже не понимал серьёзности ситуации. Всё ещё находясь в некой прострации, первое, что пришло ему в голову — слегка толкнуть кицуне вперед. — Давай, иди. — Повысив голос, сказал он, аккуратно, но резко надавив руками на плечи спутницы. Не раздумывая, когда Яэ Мико сделала шаг, чтобы удержаться на ногах от неожиданного действия, Аято повторил своё движение, ощущая тепло ее плеч и гладкую кожу, по которой скользила ткань рубашки. Яэ Мико была слегка в шоке с реакции Аято, ведь планы ее были совершенно другими, а теперь даже как-то странно будет прерывать данное действо. — Хорошо влился в роль, дорогой, — подхватила кицуне, продолжая идти вперед и довольно улыбаясь. — Только вот я вас обманула. Там никого нет. Камисато усмехнулся ее наглости и легонько толкнул снова. — Нашли новую идею для издевки, да, Мико? — Обогнав кицуне и встав напротив, Аято улыбнулся, глядя в глаза, ведь он успел запомнить, на каком расстоянии от границы видимой тени они должны располагаться. — Поймали меня на слухе и зрении. Какие ещё козыри остались в рукаве у столь хитрой лисицы? — Большего я людям не показываю, увы, — Яэ Мико смотрела в ответ в голубые, словно прозрачные, как вода, глаза Аято. Сейчас они были чисто голубыми, а не двухцветными, как можно было заметить при обычном свете, хотя тёмно-синий возле зрачка не уберется никогда, он напоминал кицуне о страхе глубины у людей, которую можно было увидеть в глазах главы клана. — Только мои умершие учителя и Сегун Райден видели всю мощь моих способностей, а еще лисий облик. Когда-то я часто его принимала. — То есть на этом ваши подколы подошли к концу? Я могу облегченно выдохнуть? — Аято тепло улыбался. Разум и мысли возвращались в норму. Он наконец-то понял, почему же так меняется при кицуне: она первая в его жизни, кроме сестры, кто способен шутить над ним и издеваться. Глава клана Камисато всегда был почитаем даже друзьями, никто не позволял себе лишнего слова, не то, что Яэ Мико. С ней Аято начинает чувствовать себя живым, свободным, он не обязан кардинально менять своё лицо и сильно сдерживать эмоции. — А насчёт формы лисицы, уверен, это было бы умилительное зрелище. — Выдохнуть? Куда это вы дышать собрались? — Яэ Мико рукой Аято аккуратно опустила его челюсть, благо глава клана поддался ей с немного растерянным выражением лица. — Давайте дышать после работы, а пока сэкономим воздух? — кицуне не стала комментировать слова о форме лисицы, ведь уже сколько раз она слышала те же мольбы в храме Наруками от ее фанатов, чтобы та перевоплотилась, — еще никому из живущих сейчас, кроме Эи Гудзи Яэ не позволяла увидеть что-то такое. Аято растерянно проследил за рукой кицуне, когда она отпустила его запястье. «Опять издевается?». — Вы запрещаете мне дышать? Это требование столь же удивительно, как и вы, Мико. Но позвольте, ночной воздух — самый чудесный из всех, что можно себе вообразить, после лепестков сакуры, естественно. — Камисато усмехнулся и обратил взор к морю, ведь с пляжа было особенно хорошо слышен манящий плеск его волн. — Согласитесь, ночь сегодня прекрасная. — Сегодняшняя ночь похожа на ту, о которой люди думают, как о чем-то волшебном, что послали Архонты, — прокомментировала Яэ Мико, посмотрев на море вместе с Аято. — Но, согласна, она безумно красивая, напоминает мне о временах моего детства, а еще. сегодняшний воздух очень похож на тот, каким мы дышали, когда плыли сюда. — Возможно, сейчас стоит поверить, что эту ночь нам послали Архонты. — Аято сделал паузу и прикрыл глаза, наслаждаясь чарующими звуками моря. — Как жаль, что задание не позволяет насладиться красотой и лишает ночной прогулки. — Повернув голову к спутнице, Камисато сделал шаг назад, пропуская её вперёд. — Продолжим наш путь? — У вас будет много времени прогуляться и без меня тоже, — Мико слегка поправила волосы, убрав прядь с глаз, и обратила взор на главу клана Камисато. — Но, похоже, Сегун уже устала от моего безделья: я могла появиться здесь лишь в крайнем случае, а в итоге иду вместе с вами, — кицуне впервые сказала что-то настолько откровенное и правдивое без желания сманипулировать, обычно она специально давила на жалость, чтобы принизить важность собеседника или чтобы он угостил ее или сделал работу за нее. Гудзи Яэ прошла мимо Аято и, на секунду вернув взор на море, направилась вперед. Глава клана Камисато усмехнулся такой внезапной откровенности от Яэ Мико и, последовав вслед за ней, прошептал: «Всё же вам моя компания не особо по душе, сомнений не было», зная, что кицуне это обязательно услышит, но даже не надеялся на ответную реакцию. — Аято, будь ваша компания мне неприятна, я бы не стала давать вам подножку, — безразлично произнесла Яэ Мико, ища вокруг место, где должны находиться рабы, ибо они с главой клана Камисато уже должны были достаточно приблизиться к шахте. — И вы уже третий раз подтверждаете мои слова. Аято улыбнулся тому, что не прогадал с фразой и получил тот ответ, который ждал. Следуя за кицуне, он даже не пытался что-то разглядеть по сторонам. Камисато слушал шелест юбки спутницы и вспоминал моменты прошедших лет, когда маленькая Аяка пряталась от него за одной из ширм в имении, и можно было вычислить ее местоположение именно по такому звуку. Спустя несколько минут ходьбы, он чуть не врезался в Гудзи, которая внезапно остановилась. — В чём дело, Мико? — Аято с трудом сделал шаг назад, чтобы не коснуться ненароком её спины. — Мы на месте, — слегка раздраженно произнесла Яэ Мико, наконец-то осознав, насколько ситуация плоха: — Здесь десятки детей, некоторые совсем маленькие, но и взрослых хватает. Похоже, это их родители. По-моему, их всех бьют плетьми. Кицуне обратила уже более раздраженный взгляд на Аято, чувство несправедливости полыхало в ней больше всего, хотелось поменять это все за одну секунду, чтобы люди стали свободными. Камисато, остановившийся рядом с Яэ Мико, видел перед собой лишь темные очертания домов и слышал только приглушенное дыхание спутницы. — Вы это всё на слух поняли? — Аято понизил голос до шёпота. Сколько он не пытался принять, в голове не укладывалось, как органы чувств кицуне работали столь удивительным образом. Да, Гудзи обладала истинной формой лисицы, но видя перед собой человека, Камисато постоянно забывал об этом. — Годы опыта, милашка, — усмехнулась кицуне, осознав, насколько для человека ее способности необыкновенны. — Обычно кицуне не могут определить точное количество людей. Моя работа часто требовала большего, и сопоставить две ножки к двум ножкам мне очень просто, так что я легко могла бы перечислить их всех, но за это мне не заплатят. — С каждым часом вы начинаете использовать совершенно другие обращения. Мне это приписать на свой счёт? — Аято тихо рассмеялся, подглядывая на тень спутницы, которая начинала потихоньку приобретать не только очертания, но и некоторые детали за счёт приближения к домам, которые излучали достаточно света для этого. — Почему же хотите оплату за подсчёт ножек? Мне казалось, что это ваш личный долг, я не прав? — Приписывайте, — Яэ Мико отошла немного в сторону, чтобы получше рассмотреть, с какой стороны правильнее будет Аято вести ее. — Я могу определить примерное количество, а все остальное — лишняя трата времени в нашей ситуации. Давайте пойдем с пляжа? Глава клана Камисато коротко кивнул, спрятал улыбку и, оставив лишь тёплое чувство в груди, двинулся следом за кицуне. — Куда предлагаете направиться дальше? Какой вообще ваш план, раз вы так быстро стараетесь перемещаться в пространстве. — Аято ускорил шаг следом за спутницей, рывком перешедшей с обычной ходьбы почти на бег. — Аято, ну чего же вы такой глупенький? — кицуне сейчас была действительно удивлена, что юноша не догадывается о серьезности всех действий, но после сразу вспомнила о неопытности главы клана Камисато. — Приведете меня и пойдете за ними, — кивком Яэ Мико указала на тех стражников, что вели рабочих в шахты. — А дальше, милашка, вы сами будете строить нашу историю, какой жанр ее будет и каково содержание. Может, устроите хоррор? Я с радостью поддержу вас и спасу вашу спину от укуса грозного циклопа-зомби! Холодный воздух так проходил в организм Гудзи Яэ, что та почувствовала легкую боль в горле, они уже находились на пляже, и хотелось снять обувь и пойти купаться в этой, пусть и нетеплой, но очень уютной обстановке. Когда-то Яэ Мико таким же образом заставляла Эи и Макото купаться с ней, а она обращалась в лису и буквально топила их брызгами. — Госпожа Гудзи, вы забыли, что я ничегошеньки не вижу? — Аято печально покачал головой и взглянул на спутницу, чуть замедлившую шаг. — Не нужно сразу начинать обзываться, не подумав. И мы уж посмотрим, кто кого спасать будет, не обессудьте. «Святые архонты», — процедила Яэ Мико про себя, выругавшись из-за того, что мир не дал Аято нормальные глаза. — Видите там углубление в темноте, после которого немного светло, еще вверху слегка посветлее, чем в этом углублении? Мы идем туда, — кицуне не начала идти сразу, она печально смотрела на Камисато, ожидая его реакции. — Моё зрение просит у вас прощения за оказанные неудобства. Я всё понял, идёмте. — Аято двинулся вперёд, ориентируясь на желто-оранжевую мелькающую точку, видимо, от костра. Чем ближе они подходили, тем легче Камисато начал различать очертания мира. Сначала под ногами обрели форму камни, затем деревья обзавелись листьями, и, в самом конце, у Яэ Мико наконец-то можно было увидеть глаза, хотя их еще пару минут назад Аято представлял себе только в голове. Остановившись за одним из деревьев, он прислушался к разговору стражников: — Я слышал, девчонка пропала из шахты под надзором Егора. Отыскали уже или нет? — Он говорил, мол она где-то надыбала лодку и сбежала. Но в общем одним больше, одним меньше, все равно людей достаточно. У остальных мозги в порядке — остаются по доброй воле. — Ладно. Но если вдруг кто-то найдёт, пусть приводят в любую из шахт, задание найдётся. Аято нашёл глазами Яэ Мико и одними губами проговорил: «Когда выходим?» — Сейчас. — произнесла Яэ Мико, снизив громкость своего голоса до самого минимума. Кицуне увидела ответный кивок, и, махнув рукой, они отправились прямо к стражникам. Гудзи Яэ хотела было свернуть и пройти по левой стороне от них, но запнулась и задела одного из воинов. — Ох! Здравствуй, гражданочка, — мужчина даже не старался на секунду посмотреть ей в глаза, чтобы скрыть взгляд, от чего Яэ Мико сильнейше возмутилась. — Чего ж привело сюда? — его товарищ, стоящий рядом, толкнул локтем стражника, и тот резко опомнился. — Ой, извиняйте, гражданочка. Быстро идите работать. Аято проследил за поведением мужчин, резко подскочил к Гудзи и, крепко взяв её под локоть, повёл в пещеру. — Прыткая девица, вырвалась, едва поймал. — Короткий одобрительный кивок в сторону Камисато воспринялся им как то, что уловка сработала. Быстро шепнув кицуне на ухо: «Вырывайся». Аято повёл её через двух стражников, каких им удалось подслушать, стоя за деревом. — Добро. Это та пропавшая девчонка? — один из стражников довольно ухмыльнулся, оглядывая её с ног до головы, как мясо на витрине. — Да, именно. Перехватил на другой лодке. — Камисато крепко прижимал к себе спутницу, сдерживая её попытки вырваться. — Как тебя там, парень? — Егор. — Точно, Егор, да, проводи её прямо и налево. Ты из какой шахты? — Из Северной. — Аято старался концентрироваться одновременно на непринужденном лице и на спутнице, бьющейся как в агонии. Кицуне то прижималась к нему, то резко отстранялась, из-за чего Камисато боялся ненароком причинить ей боль, слишком сильно сдавив предплечье. — Егор из Северной… Да, помню тебя, проходи. — стражники расступились, пропуская пару в помещение, которое, на удивление, совсем не пахло плесенью, как их убежище. Проведя Яэ Мико по нужному маршруту, он мельком оглядел помещение, в котором стояло несколько клеток, а в них сидели молодые девушки, поедая какую-то пищу из железных тарелок. Встретившийся на входе стражник совершенно незаинтересованно ткнул Аято пальцем на ближайшую ко входу клетку и бросил ключ, не отрываясь от какого-то листка бумаги, который держал в руках. Камисато аккуратно, почти нежно толкнул Мико туда, куда указал мужчина и, слегка касаясь губами ушей, прошептал: «Удачи, лисичка». Затем, закрыв ключом дверь, он отряхнул руки и вышел, оставив кицуне наедине с собой. «А он хорошо играет роль», — пронеслась мысль у Яэ Мико, пока та пыталась вырваться. Конечно, сил она на него не щадила, хотелось сделать как можно больше, чтобы выйти из хватки Аято, но, понимая серьезность задания, кицуне не стала так рисковать. Попав в клетку, Гудзи Яэ полностью осознала, насколько ее не устраивала идея находиться здесь, она попыталась удобно сесть или хотя бы прилечь, но любая поза оддавалась болью в спине от прутьев. Оставшись в позе лотоса, кицуне терпеливо ждала своей участи, ибо и поговорить ей было не с кем: остальных девушек держали в клетках напротив нее, они были слишком далеки, чтобы незаметно поговорить о чем-то. — Ух ты какие у тебя. интересные одежки! — к кицуне пришел мужчина, который несколько минут назад смотрел исключительно на ее грудь, вид его был не совсем доброжелательным, и Мико ждала чего угодно, кроме каких-либо положительных для нее действий. — Дашь ожерельице? Моей дочкеньке оно ой как понравится! Я покажу ей подарок сразу после того, как она отплатит недавнюю ошибку. Знаешь, какая моя доченька. хорошенькая! — жирными пальцами он провел возле носа, параллельно шмыгая им, и просунул руку между прутьев. От него неизмеримо разило потом, какой копился на его теле, казалось, не меньше недели, из-за чего кицуне пришлось даже прикрыть нос, но увидев его грязные, черные ногти и подушечки пальцев, которые тянулись прямо к ее мягкой, чистой и нежной коже, Яэ Мико впилась в его кожу ногтями и шепотом сказала: «А правда, что на плохих родителей нередко нападает Квазар, который каждую ночь отрывает по клоку волос, пока на голове не останется ни волосинки?» Мужчина резко отскочил и завыл от боли в руке, из которой сочилась кровь, капала и пачкала всю его одежду и землю. Сидящие в клетках напротив девушки резко закричали от увиденного, а мужчина, что, как поняла Яэ Мико, контролировал всех рабов, поднял товарища и повел его на выход, наградив Верховную Жрицу испуганным, но осуждающим взглядом. Аято вышел в центральное помещение, огляделся и, не увидев ничего интересного в нем, зашёл в первую попавшуюся комнату. Стены были все обиты деревянными досками, создавая атмосферу сухости и уюта, после всех остальных голых, заросших мхом. Остановившись на входе, Камисато скользнул взглядом внутрь помещения: по периметру, почти через полметра друг от друга, стояли тяжелые столы ручной работы из темного дерева; у дальней стены располагался огромный шкаф, весь забитый книгами, а слева от него такой же, но поменьше, все книги в котором, на удивление, находились за решеткой. Подойдя к ближайшему стражнику, Аято задал ему вопрос, представившись новеньким. — Я впервые в этой шахте. Будьте добры рассказать, что за книги там, за решёткой. — А? — мужчина почесал затылок, как бы выходя из дрёмы. — Камисато только сейчас заметил, что тот наблюдал за молоденькой девушкой, которая уронила книги и теперь внаклонку собирала их. — Я спросил, что в этом шкафу. — Ткнув пальцем параллельно глазам стражника, Аято повернул к нему голову, сжимая зубы от отвращения. — А, тут книги, которые мы скрываем от каких-то неожиданных гостей. Я не особо в курсе, но вот, держи ключики. — мужчина протянул руку со связкой, а затем отправился вальяжной походкой к ближайшей даме, занимающейся какой-то работой. Глава клана Камисато быстрым шагом достиг шкафа и вторым по счету ключом открыл увесистый замок. Отворив дверцы, он стал изучать корешки книг, стараясь отыскать что-нибудь полезное. Спустя минут 15, перебирая всё, что попадается на глаза, взор неожиданно упал на потрёпанный журнальчик в кожаном переплёте, сильно выделявшийся на фоне остальных предметов на полках. Взяв под мышку его и ещё одну книгу, на первой странице которой был изображен какой-то план местности, а на второй — надписи о сменах стражи, Аято, с трудом сдерживая смех от глупости работников, закрыл шкаф на ключ и вышел из комнаты. Зайдя в третью, последнюю комнату, он обнаружил там огромную карту, прибитую к стене, и необычную ткань, занавешивающую, видимо, проход. Обратившись снова за помощью, чтобы не попасть в просак, изучая самому, он узнал, что это как раз-таки одна из шахт, которая имеет связь с некой Юго-Восточной. Именно туда обычно отправляют девушек, которые сейчас сидят в клетках. Поблагодарив за разъяснения, Аято вернулся к мужчинам на входе и решил расспросить о дальнейшей судьбе своей спутницы. — Куда отправляем? — стражники переглянулись, но неладное не заподозрили. — Самых буйных обычно в Южную, там больше всего народа тусуется. — Понял. Может быть стоит отвести прямо сейчас туда? Незачем ей сидеть, понапрасну тратить время и пищу. — Камисато взглянул в лицо ближайшего к себе мужчине и, не заметив в глазах ничего, кроме исключительной тупости, понял, что уговорить их доставить Яэ Мико в другую шахту будет не сложно. — Ладно, можешь сейчас. Возьми вот Ипполита, — стражник свистнул, и на его зов быстро прибежал парень довольно крупного телосложения, но, на вид, не сильно взрослый. — идите в Южную вместе. — Потеряв интерес к Аято, стражник достал из внутреннего кармана пиджака флягу и, сделав глоток, начал что-то увлечённо говорить своему напарнику. В это время Камисато добрался до кицуне, отворил дверцу клетки и, снова крепко взяв ее под локоть, бросил ключ на пол, ибо стражник куда-то вышел. — Ждала? — Аято тихо рассмеялся, поддерживая спутницу, чтобы она не споткнулась на корнях и балках, разложенных по полу в самых неожиданных местах. — Сейчас мы ещё немного поиграем роль, а потом наконец будешь свободна от моих рук. — Ведя Яэ Мико рядом, Камисато кивнул Ипполиту, и они направились по пляжу к другой шахте. — Жаль, что ты опоздал. Тут у стражника раны почти смертельные были, я случайно вену задела, — шепотом рассказала Яэ Мико о недавно сложившейся ситуации: оказалось, что ныл от боли мужчина не зря, и раны действительно были довольно глубокими. Что поделаешь — годы прошли с того момента, как она последний раз ранила людей своими руками, хотя научиться обратно рассчитывать силы правильно станет для нее легче лёгкого, если понадобится снова кому-то причинить боль. Рассвет отдавался темно-красным светом на горизонте, казалось, бесконечного моря. Слабый ветерок словно останавливал их на пути к южной шахте: он то заставлял Яэ Мико щуриться от попадания маленьких частичек песка в глаза, то тащил их прямо к морю, но, казалось, просто хотел помочь, подсказать им наиболее верный путь, спасти и уберечь их от чего-то. — Илларион, ты читаешь легкие романы? — они проходили мимо деревянной бочки, рядом с которой ветер немного усилился, и в один момент бочка исчезла, а за место нее появился ниндзя, который переместился на шею стражника и, зажав ее ногами, они вместе упали. Аято и Мико просто наблюдали за ними, не прибегая к какой-то помощи ни стражнику, ни ниндзя. Первый, правда, тянул правую руку к главе клана Камисато, видя в нем единственного, кто мог бы помочь, но вскоре воин умер, а кицуне и Аято отошли вперед, дабы ниндзя переоделся и догнал их. Камисато стоял, глядя на прядь кицуне, спадающую ей на глаза. Благодаря восходящему солнцу, он мог прекрасно видеть свою спутницу. Едва сдерживаясь, чтобы не поправить волосы Яэ Мико, Аято прокручивал в голове её совершенно новое обращение, намного весомее отличающееся от всех предыдущих. «Отбросила формальности, как удивительно» — он сдержанно улыбнулся этой мысли, и повернул голову к приближающемуся ниндзя. Когда тот поравнялся со спутниками, Аято передал ему книги, которые всё это время держал под мышкой, а затем снова обратился к кицуне: — Хотел бы я посмотреть воочию на столь легендарную битву через решетку клетки. Уверен, ты была как всегда на высоте. — Сделав паузу перед новым обращением к спутнице, Аято боковым зрением наблюдал, будет ли реакция на это, или Мико совсем расслабилась в его обществе, что стала обращаться, как к другу. Яэ Мико слегка удивилась тому, какую смелость подал Аято, но не стала выражать как-либо эту эмоцию. Сняв оковы формальностей первой, она сделала это неосознанно: когда кицуне уже заинтересовалась Аято, и его компания стала более привычной, ее обращение на «вы» было вызвано лишь ее сдержанностью, ибо каждый такой раз ей хотелось перейти на «ты», но нужно было дождаться определенного подходящего момента как в легких романах, чтобы пересечь эту черту. Хотя в итоге не получилось сделать момент снятия формальностей каким-то особенным, Гудзи Яэ была рада, что глава клана Камисато поддержал ее идею, хотя и был осторожным. — Я бы не прибегала к подобному, не будь он убогой свиньей, — улыбнулась Яэ Мико, гордясь своим чувством справедливости по отношению к себе и слабым, — его дочь станет моей жрицей после этого дела. Надо только узнать, где он живет и все. — Ничего, Мико. Я уже смирился с твоей жестокостью. — Аято всё ещё довольно тяжело давалось подобное изменение в его привычной речи, но отступать он точно не собирался. — Надеюсь его дочь станет прекрасной работницей в великом храме Наруками. Глава клана Камисато, закончив фразу, развернулся и пошёл вперёд по пляжу, за изгибом которого в скором времени должна была появиться Южная шахта. — Не я жестока, просто ты непривыкший, — Мико посмотрела на него с некоторой обидой, какую он сам показывал ей. — Боюсь, что сразу прекрасной она не станет. До бедной девочки домогался этот паршивец, — кицуне вновь сменила взгляд на нейтральный, ведь подобных личностей она встречала нередко и, когда могла, помогала пострадавшим. Пока они неторопливо приближались к цели, небо успело немного потемнеть, солнце еще было видно, но облака медленно сгущались. Кицуне подняла голову вверх, чтобы посмотреть, какие рисунки сейчас строит небо, но она сразу словила каплю на нос. — Мальчики, давайте поторопимся, — кицуне слышала их шаги немного подальше от нее, — я не хочу мокнуть здесь. Аято кивнул и ускорил шаг, догоняя кицуне. Но, не поравнявшись с ней, он чуть не запнулся о непонятного вида блестящий камень. Остановившись, Камисато окликнул Яэ Мико, успевшую отдалиться на довольно большое расстояние. Когда спутница подошла ближе, он протянул ей увесистый золотой медальон с выгравированной на нём статуей Всемогущего Сёгуна. — Интересная вещица. Оставишь себе? Затем, подняв взгляд к небу, с которого начинало лететь всё больше холодных капель, не говоря ни слова, Аято коснулся локтя кицуне, как бы говоря ей: «Идём», и ускорил шаг. Приблизившись к пещере и заметив потрулирующих стражников, Камисато снова прижал спутницу к себе за предплечье, которая для вида начала пытаться выбраться из хватки. — Это ещё кто? По плану блондинок сегодня не должно было быть. — мужчина преградил Аято путь светящимся отполированным копьем. — Мы из Восточной пришли, сюда отправили девушку доставить. — А вы кто? — второй стражник выглядел более устрашающим благодаря огромной мышечной массе и двуручному мечу, который он, как пёрышко, поднял одной рукой. — Егор из Северной и Ипполит из Восточной. — Аято кивком головы подозвал ниндзя к себе. — Ладно, проходите. Если не были у нас, то даму направо к остальным, только не забудьте закрыть общую дверь. Там сидят провинившиеся. — мужчина поправил свои чёрные усы и продолжил говорить. — Сами прямо и вниз, там склад с провиантом. Возьмите себе что-то и немного потом отнесите этой милашке. — он подмигнул Яэ Мико, которая была почти готова плюнуть ему в лицо. Аято кивнул, крепче прижал спутницу к себе и, получив ключ, исполнил поручение. Вместе с ниндзя, ступая по коридору, выложенному прогнившими досками, глава клана Камисато взял провиант и понёс его кицуне. — Омерзительно, — скрепя зубами, произнесла Яэ Мико. Это было единственное, что она могла сказать, ибо понимала, что Аято большего не стоит видеть, а также это «большее» может помешать их делу. Только одно сейчас немного сбавляло ее злость — медальон. Не сказать, что она не захотела выкинуть эту безделушку сразу, скорее отдаст ее Кудзё Саре во время очередной встречи, но кицуне была очень довольна тем, что смогла настолько сильно раскрыть Аято как человека, ведь подарок — уже довольно большой шаг, учитывая, что подарить медальон он мог своей сестре. Мико ни разу не видела ни его добрую, ни злую сторону, он всегда казался ей проворным подлецом, который делает все для собственной выгоды, но с каждой возникающей об этом мыслью кицуне видела в нем себя. Ей хотелось увидеть больше каких-то отличий, кроме как развития в обществе и сдержанности, также для нее глава клана Камисато был сильно подавлен своим окружением, обязанностями, которые на него взвалили, а Яэ Мико всегда делала то, что хотела: нет желания работать — прогуляет, а потом скажет, что ей жаль, тяга к чему-то новому — изучит, чего бы это ни стоило, даже если это находится в, например, секретной части библиотеки Лизы из Мондштадта. Гудзи Яэ привыкла к обходным путям, а для Аято это было полноценной работой — научиться понимать людей, чувствовать их, манипулировать. Но, даже понимая его личность, кицуне все больше хотелось увидеть все скрытые его стороны. Шахта делилась на два отдела: с комнатами, шахта и провиант. Чтобы зайти в шахту, нужно было пройти мимо коридора с четырьмя дверьми в разные комнаты, после чего подняться по лестнице и спуститься вниз. Внизу находится небольшая комната, где и можно найти провиант, а единственная в ней дверь ведет в шахту. Среди комнат была общая, туалет, для провинившихся и комната отдыха стражников. Общая комната, в которую попала кицуне, выглядела довольно скудно: диван, где помещались от силы 2 человека, шкаф с одеждой рабов на случай, если те объявились в куртках, стол, на котором несколько девушек играли в карты, параллельно попивая что-то алкогольное, и единственный ковер, на котором расположились все остальные. В сумме здесь было человек 16, среди которых были и дети, и старики, и обычные взрослые. Больше здесь было девушек и детей, но грустным или напряженным никто, на удивление, не казался. Аккуратно ступая по прогнившим доскам пола, Аято сказал ниндзя, чтобы тот ждал снаружи, а сам аккуратно открыл дверь комнаты, где оставил Яэ Мико. На него сразу обратилось множество глаз, но затем люди снова занялись своими делами, совершенно не заинтересовавшись вошедшим. Глава клана Камисато слегка смутился такому поведению и, подойдя к Гудзи, тихо спросил ее: — Тебе не кажется, что они слишком спокойные для желающих сбежать? Дожидаясь ответа, Аято стал раскладывать перед ней еду: свежие яблоки, закатники, два контейнера с каким-то салатом и бульоном. Вложив в руки кицуне вилку и ложку, обёрнутые салфеткой, Камисато присел рядом с ней на корточки, смотря в опущенные на принесенную пищу глаза. Мико была рада видеть Камисато сейчас здесь, ей было необходимо поговорить с кем-то более интересным, чем с ними. — Спасибо за еду. да, кажется, — слегка грустно и разочарованно произнесла кицуне, взяв яблоко и сделав первый укус. — Может, им всем промыли мозги? Прием пищи слегка успокаивал ее и, кажется, сейчас она полностью ощутила тяжесть голода — все это время кицуне старательно его игнорировала, замещая мыслями о деле и Аято, а теперь Яэ Мико буквально утопала в еде. — Я не ем бульоны, ты съешь? И яблоки возьми, — с забитым ртом сказала Гудзи Яэ, доедая салат, к которому приступила сразу же после яблока. Аято тепло улыбнулся кицуне, наблюдая за её трапезой. — Может тебе ещё салат тогда принести? Или что-нибудь другое. Жареного тофу, конечно, нет, зато есть жареная, копченая рыба и разные виды мяса. Ещё могу предложить сок или чай, что хочешь? Камисато не мог оторвать взгляд от Яэ Мико, увлечённой едой. Она пару раз поднимала глаза в ответ и вопросительно указывала на оставшийся полным контейнер. — Я бы не отказалась от шашлыков и лапши. Был бы жареный тофу и лапша по отдельности, мы бы их соединили и кушали райскую пищу, — Яэ Мико подняла опечаленные глаза на Аято, она уже привыкла к тому, что в ее рационе питания обычно включена ее самая любимая еда, а теперь в который раз прощаться с ней довольно тяжело. — Чай хочу, но ты сам поешь сначала, а не беги, я не хочу кушать одна. С ложечки бульоном покормить? — кицуне взяла бульон и открыла контейнер для юноши. — Вторую ложку я не брал, рассчитывая, что ты справишься с едой сама. Но раз уж заставляешь, могу и через край выпить, не впервой. — Аято смотрел на изящную руку Мико, которая зачерпнула ложку в, пахнущую курицей, жидкость. Аккуратно коснувшись пальцев кицуне, не давая поднести их к его рту, Камисато тихо рассмеялся. — Ну что ты, я же не маленький. Подожди минуту, сейчас поищу тебе шашлыки, заодно принесу себе приборы. Аято, поднимаясь с места, решил совершить легкую шалость и, пока Мико на секунду отвлеклась, быстрым движением выпил бульон с её ложки, а затем, посмеиваясь, вышел из комнаты. «Святые архонты, он что, так умеет?», — Аято заставил Яэ Мико покрыться краской, и она была безумно рада, что юноша этого не запечатлел — ведь как так, что живущая веками кицуне может краснеть от такой почти шуточной вещи? Поглядев в одну точку несколько секунд, чтобы принять все и пережить все эмоции, краска с ее лица ушла, и Гудзи Яэ с гордым видом взяла яблоко и начала его есть. Редко, когда в Инадзуме, Яэ Мико обращала внимание на этот фрукт, а потому старалась запомнить этот момент и его вкус, чтобы далее порекомендовать описание своим авторам. Прежде чем кицуне взяла яблоко, она отложила ложку в сторону, чтобы далее снова покормить Аято с ложечки и смутить уже его. Глава клана Камисато, с огромным трудом сдерживая эмоции, вышел из комнаты, закрыв за собой дверь. Добравшись до склада, он взял себе приборы, а для спутницы шашлык из красной рыбы на пару, ибо ничего другого не нашёл. В данную секунду Аято был готов хоть сам приготовить для неё лапшу, но из-за отсутствия ингредиентов, совершить такой подарок было невозможно. Поэтому, пока было время, облокотившись на стену помещения, он решил отдохнуть с минуту, чтобы привести чувства в порядок. «Милая» — пронеслось у Камисато в голове, но он быстро выкинул оттуда непрошеную мысль и отправился к кицуне обратно, по дороге заглянув к костру в одной из открытых комнат, и налил из ведерка в железный стакан горячий чай. — Вот шашлык и чай, как заказывали, многоуважаемая. — Аято пристроился напротив Яэ Мико, положив между ними принесенную еду. — То, что наши собачьи бои закончились, так удивительно… Я рада этому, — вдруг выдала мысль Яэ Мико, когда приступила к трапезе. Она вперед него взяла ложкой суп и, подняв ее, вопросительно посмотрела на Аято, чтобы убедиться в том, что тот не будет против, ведь, будь он противен ей, она могла пошутить и таким образом нарушить его границы. Сейчас ситуация иная — ей не хотелось идти «вперед вожака» — как говорила одна из ее знакомых кицуне — Мико скорее желала создать уют для Камисато и хоть немного снизить напряжение. Аято удивлённо поднял брови, пытаясь понять, чему удивляться больше: искренности Гудзи или ложке, которая аккуратно приближалась к его рту. — Ты всё-таки хочешь меня покормить? — его растерянный взгляд смешил кицуне. Камисато увидел её весёлую улыбку и улыбнулся в ответ. — Мико, зачем? Реакция Аято слегка расстроила Гудзи Яэ, и ее ребяческое настроение сразу же ушло, но внешне она никак это не показала, а решила не отступать и уже закончить начатое. — Ешь, — прислонив к его губам суп, кицуне дождалась, пока Камисато откроет рот и примет ее. — Молодец! Надо отметить это для авторов, которые будут описывать наши подвиги. — Отмечай. — Аято, слегка смутившись, смотрел на руки Яэ Мико, пока она с помощью вилки пыталась снять шашлык со шпажки. — Играть роль заботливой мамы у тебя хорошо получается. Камисато улыбнулся и забрал себе контейнер с бульоном, начав есть скорее из-за просьбы кицуне, чем из-за аппетита, которого у него сейчас совсем не было. Периодически поднимая на неё глаза, Аято наблюдал за длинными русыми волосами, которые совершенно не подходили прекрасным глазам. Хотелось снять парик и вернуть обратно цветочно-розовые пряди. «Когда же ушла ненависть? — глава клана Камисато напряг голову, стараясь вспомнить момент, в который он полюбил цвет глаз своей спутницы. — Что за неразбериха творится в моей голове, ничего не понимаю. Я же только недавно видеть эту лисицу не хотел. Проделки её манипуляций?» От мыслей его отвлёк громкий, похожий на гром, стук в дверь и крик мужчины, влетевшего в помещение: — Женщины и мужчины старше 18 лет — быстро на выход! Аято перевёл взгляд на Яэ Мико, которая, как и он, благо, уже доела. Её взгляд был удивленным и слегка испуганным от резкого неожиданного звука. Камисато встал и подал спутнице руку, чтобы помочь подняться и повёл за собой к выходу. Только спустя пару минут он обнаружил, что всё ещё держит её запястье. Отстранившись от Гудзи, Аято отпустил её руку и подошёл к одному из стражников, который стоял на самом входе в пещеру, но даже не пытался контролировать людей, как будто они и не хотели совершить попытку побега. — Что происходит? — Ты новенький или тупой? — Стражник, держащий двуручный меч, посмеиваясь, посмотрел Камисато в глаза. — Первое. В чём дело? — Перераспределение ролей. Ты должен был слушать на обучении. Сейчас они все пойдут в шахты, а их места займут молоденькие ребятишки, какие должны прибыть сюда с минуты на минуту. — он облизнулся, глядя куда-то вдаль. — Развлекайся, парень. Аято едва успел повернуть голову к Яэ Мико, как её схватил какой-то стражник и, чуть ли не заламывая руки, потащил за собой по направлению к шахте. Все остальные люди спокойным шагом направились следом. «Что за чертовщина здесь творится?» Кицуне была слегка шокирована тактильностью напарника, ее запястье даже слегка заболело от хватки Аято, от чего та незаметно для него потрясла рукой. После того, как юноша отошел, она попыталась подслушать его разговор со стражником, но путь к цели сразу же сорвался. Яэ Мико от неожиданности хотела было впиться когтями в шею того, кто ее утащил, но сдержалась и потерялась из-за этого, кицуне еще не приходилось так ограничивать себя в действиях, но она понимала, что иначе их делу придет конец, и тогда ни жареного тофу, ни лапши «Удон» уже можно будет не ждать. — Я могу идти сама, — произнесла та, отделываясь от стражника, возмущённо настолько, что можно сравнить с моментом, когда та читала самую худшую в своей жизни работу от некого Шринбергеля, половина страниц которой была пустыми или заполена чем-то вроде: «День 59. Ничего не произошло». Тогда его злость из-за отказа выпускать книгу была настолько огромной, что заразила ею и кицуне. Пройдя рядом с Мико через всю шахту, стражник кинул ей в руки кирку и ушел, лишь сказал Гудзи Яэ что-то вроде: «Работай, иначе убью». Начав наблюдать за окружением, дабы ощутить «почву»: какие рабы по характеру, какой подход понадобится к каждому и как можно начать бунт — параллельно Верховная Жрица раздумывала о действиях Аято. Это было не то чтобы просто не похоже на него, это было не похоже даже на ее представление сближения с ним. Кицуне прекрасно осознавала, что с той же сестрой он навряд ли допускал себе такую близость, ведь, спустя год после смерти родителей, Камисато скорее отдалился от нее из-за чувства ответственности, и лишь ее легкость в отношение него иногда давала расслабиться. А теперь Аято, с которым Мико знакома всю жизнь, но сближена лишь несколько дней, берет ее за руку и отпускает с нескрываемыми удивлением и небольшой неловкостью. «Аято Камисато что… влюбляется?» — задала сама себе вопрос кицуне и чувство осознания поделило все ее мысли на «до» и «после». Гудзи Яэ забыла обо всем, что успела понять об окружении, и замерла на месте. «Не думала, что меня сможет еще что-то удивить». Аято стоял, шокированным взглядом наблюдая за тем, как Яэ Мико насильно уводят в шахту, и боролся с собой, чтобы не догнать и не убить того стражника, который так грубо с ней обращался. Тяжело выдохнув, он понял, что наступил момент, когда кицуне будет работать самостоятельно, а Камисато не должен вмешиваться в её дела. Желая разбить свою голову о ближайшую стену, чтобы успокоить вьющиеся роем мысли, он направился к мужчине, который расслабленно развалился на диване в комнате для пленных, дверь которой была, на удивление, открыта, хоть там ещё остались несколько подростков. «Я ничего не понимаю. Ничего. Почему люди не пытаются что-то предпринять? Почему они не убегают? Проход открыт, так в чём же дело? Почему они все так спокойны?». Аято до боли сдавил пальцами виски — вроде помогло. Подойдя к мужчине, он так же вальяжно устроился рядом, хоть всё его тело находилось в сильнейшем напряжении. — Есть работка какая-то? Скука смертная. — Камисато показательно зевнул, подглядывая на стражника. — Да, согласен. Всех красоток увели, не буду же я за детьми приударять. — мужчина засмеялся, громко, омерзительно, Аято едва не закрыл ему рот собственным кулаком. — Давай, парень, прогуляемся с тобой до Юго-Восточной. Там ещё осталась работёнка, да и девочек должны оттуда переводить только к семи вечера. — прикрыв глаза на несколько секунд, мужчина дружелюбно похлопал главу клана Камисато по плечу и поднялся с дивана. — Идём, ты же Егор, я верно запомнил? — Да, всё правильно. — Ну а я Давид, очень приятно. — подхватив Аято под руку, он, весело насвистывая, потащил его к выходу.

***

«А вы тут. не думали бунт устроить? Нет, не так. Привет, я Грина, познакомимся? Нет, не подойдёт. В легких романах все было куда легче…» — размышляла Яэ Мико, подставляя самые глупые способы подхода к работающим девушкам, чтобы хоть как-то поднять себе настроение. — При-и-ивет, красотка, чего забыла тут такая, выражусь поаристократичнее, прошмандовка? — светловолосая, довольно мускулистая широкоплечая девушка встала возле Яэ Мико и вверх рукояткой поставила кирку перед собой. — Не думала вернуться к своей привычной карьере, а? — опершись руками на кирку, она поставила на них голову и внимательно смотрела на Верховную Жрицу, которая медленно поднимала на нее взгляд. — Че ты к тому стражнику не пошла то? — растерянно похлопав глазами, кицуне начала раздражаться. — Думала, переспишь с ним и все сразу будет хорошо? Или богатенький тебя какой-то бросил и ты уже за первые же яйца удержаться пытаешься? Гаргуль, тут таких не любят. — Горгоночка моя, я давно не видела таких персонажей, как ты! — улыбнулась кицуне, подходя ближе к девушке, взгляд которой уже перешел в удивленное положение. — Я так выгляжу, потому что в действительности бизнес моего отца был провален из-за таких завистливых, как ты. Теперь моя жизнь тесно связана с тем, что нужно помочь ему подняться, а это дело трудное, когда начинаешь с нуля. Смекаешь, милая? Раньше я спокойно училась в университете Натлана на биолога-алхимика, мечтала о том, что присоединюсь к команде Мела… — переведя взгляд на землю, Мико старалась говорить как можно грустнее. — А теперь я никогда не достигну своей цели и, вероятно, буду работать здесь ближайшие пять лет, ведь отец сдал меня в залог этим… поганцам, — выдохнув, кицуне осмотрела взгляд каждой девушки, все внимание было обращено только на нее, и ей это безумно нравилось. Мускулистая девушка уже встала и отложила кирку в сторону, словно собираясь обнять товарища по судьбе. — Каждый из нас здесь столкнулся с чем-то невообразимо тяжёлым, и теперь мы вынуждены находиться здесь под предвадительством уродов. Быть в рабстве — самое ужасное, что могло случиться с каждой из нас, но другого выхода нет. — Оу… извини, — светловолосая немного почесала затылок, после чего продолжила: — Все мы тут с похожими ситуациями, хотя вон та, — она указала на вернувшуюся к работе сразу после окончания речи Мико девушку, — самая странная — кайфует от этого и даже хочет открыть свою шахту, мы ее избегаем. Слышь, не хочешь в нашу тусовку? Будем бухать как боги после ночных смен и потом засыпать здесь, а? Меня, кстати Нирра зовут, — поставив руки на пояс, светловолосая неловко заулыбалась. — Я согласна, и мое имя Грина. А где вы находите алкоголь? — в голове Яэ Мико звучала победная песня, она полностью завладела ситуацией и влиянием здесь, кроме разве что одной исключительной девушки, которая продолжала копать, пока остальные стали веселее от реакции кицуне. — У нас свои способы, гаргулечка. Кстати, парня тут пытаться завести даже не стоит. Каждый просто живет тем, чтобы увидеть наш зад и сиськи, исключений нет, — Нирра крепко прижалась к Гудзи Яэ в объятиях и, подняв ее с пола, закричала: — Теперь ты одна из нас! Заряжайся деревенщиной, инадзумочка!

***

Аято, кое-как высвободившийся из хватки своего «нового друга», шёл рядом с ним и слушал удивительные истории о каждой новой прибывшей в шахты девушке. Давид помнил не только внешность каждой, начиная от длины волос, заканчивая размером груди, а ещё и имена. — Вот только одна дамочка что-то мне не далась, я, конечно, облапал аккуратненько, пока наш Цезарь её уводил, но всё равно не знаю имени. — Камисато напрягся от этих слов, но виду не подал, продолжая слушать. — Егорка, ты же видел того громилу, который в комнату к пленным залетал? — получив согласный кивок, мужчина весь расцвёл, будто это не Аято согласился, а целый огромный зал зрителей. — Так вот, он тогда девочку тащил, такая прыткая, юркая. м-м… а фигурка её, ты видел? Камисато закрыл глаза и медленно выдохнул. «Если ещё слово скажет про Мико, я выбью ему мозги». — Егорка, ты чего-то печальный. Что случилось? А хотя стоп, неужто это ты с ней тогда трапезничал? Я видел какого-то парня, когда Цезарь туда входил! Ты такую цыпочку заграбастал и молчишь? — Давид отчаянно потряс Аято за плечи, весело смеясь. — Ну же, отвечай! — Да, я с ней обедал. Мы просто беседовали, ничего такого. — Камисато едва смог это пробормотать, как сразу же пожалел. Мужчина прыгнул на него, почти всем телом повиснув на спине. — Да ты счастливчик! Такую красотку отхватил! Ну даёшь, парень, молодец! — Давид ворошил волосы Аято, а тот думал: «Как бы парик не слетел». — В другой раз только моя очередь, я её занимаю, понял? Умей делиться. После этих слов неизвестно, как глава клана Камисато не убил его, но опомнился только тогда, когда Давид уже лежал на земле, отчаянно крича. — Да понял! Понял! Твоя девчонка! На метр к ней не подойду, только отпусти! Аято поднялся, сдавленно извинился, и они оба продолжили свой путь в Юго-Восточную шахту. По приходе, его сразу облепили странного вида мужчины, разодетые в совершенно невероятные наряды: на одном была юбка в клетку и рубашка, застегнутая только на верхнюю пуговицу; на другом неоново-зелёные шорты и чёрный топ; на третьем вообще был надет почти прозрачных шёлковый халат с драконами, видимо привезённый из Ли Юэ. «Архонты, избавьте меня от этого кошмара». — Аято даже не сдерживался, открыв на показ всю величину своего искреннего удивления. — Что, парень, завидуешь нарядам? Девочки нам сшили, нравится? — Мужчины крутили бёдрами перед главой клана Камисато, совершенно не чувствуя ни стыда, ни совести. — Что здесь происходит? — Аято нагнулся к Давиду, словно надеясь, что хоть он поможет ему проснуться из столь дикого сна. — А, так они все пьяные. В Юго-Восточной готовят отменные коктейли, хочешь попробовать? — он толкнул Камисато в плечо кулаком, как будто они были лучшими друзьями. — Давай, оторвёмся! Аято, отойдя в самый дальний угол, в который мог, наблюдал за тремя пьяными и одним только начинающим заливать в себя спиртное мужиками, периодически проверяя — спит он или, к сожалению, нет. «Интересно, как там Мико. С ней всё в порядке?»

***

— Грин, на, твоя бутылка, — подозвала подруга Нирры, Лилия, стоя возле своего портфеля и внимательно смотря на него, она протянула склянку Мико, даже не удостоверившись, рядом ли та. — Будем играть в бутылочку или в «правду или жесткую правду»? Это твой первый день здесь, а потому выбираешь ты. — закрыв портфель, она присоединилась к кругу компании Нирры. — Я бы попробовала твои губки на вкус, гаргулечка, — прокомментировала светловолосая. Яэ Мико здесь была единственная трезвая, все остальные, поработав два часа, просто занимались своими делами, ведь за их деятельностью никто не следил, и они имели полную свободу. Лишь портфель было сложно пронести, но девушки прикрывали его собой, и потому удалось. Отказавшись от первой бутылки, девушки не оставили ей выбора о второй, сказав, что это важная часть вступления в их компанию. Присев на колени, Мико аккуратно открыла бутылку и сделала глоток, пока остальные о чем-то говорили, параллельно наблюдая за ней и ожидая, что же она выберет. — Знаете, я думаю соединить эти две игры. Ведь если мы просто будем пить от отказа ответа на вопрос в «правде или жесткой правде», то это будет не так интересно, — игриво заговорила кицуне, убирая прядь волос за ухо. — Разве не лучше в таких случаях, если вам есть что скрывать, включить «бутылочку»? — Оу, ну тогда ты выбрала уже «правду или действие», а мы не хотели приводить тебя сразу к чему-то настолько жесткому, — Катя, сидящая справа от Гудзи Яэ, улыбнулась всем остальным так, будто бы уже задумала что-то. — Получается, ты выбираешь эту игру? — Да, можно и так, — удивлённые глаза и охи слегка напрягали Мико, но отступать она не собиралась. — Тогда можешь начать первая, гаргулечка, — заинтересованные глаза так и устремлялись прямо в душу кицуне: взгляд Нирры сейчас был очень тяжелым и специально направленным именно таким образом. — Спасибо, горгоночка, правда или действие? — Правда. — Когда ты в последний раз тратила не свои деньги, это были деньги наркомана? Расскажи-ка об этом, — попав в точку, кицуне была рада удивлению и агрессии светловолосой. На нее устремились скептичные взгляды, но реакция Нирры давала им понять о том, кто она такая вообще. — Я просто догадалась по твоему внешнему виду. Зрачки, знаешь, даже, будучи в темноте, немного великоваты. — Слышь ты… А я тебя не оценила по достоинству. Значит мы будем играть так, да? — сделав тяжёлый глоток виски, она поставила бутылку в центр круга и начала рассказ, ее глаза были уже менее игривы, но, смотря на кицуне, Нирра становилась более «живой». — Это мой парень, Алдан, мы с ним раньше постоянно тусили, а потом он подсел на наркоту. Познакомились мы… да не помню где, просто как-то разговорились и сошлись. Он один раз предложил мне нюхнуть, вот я и попробовала. Кажется, Алдан вчера откинулся. мы работали, чтобы купить еще наркоты, ибо все наши связи от нас отвернулись от недавней драки с конченным шкафом, который сейчас в Восточной работает. В общем-то мы, как только получали деньги, покупали наркоту и делили на двоих, все, — шмыгнув носом и проведя возле него указательным пальцем, она сложила руки на груди. — Че вы так смотрите? Будто жизнь лучше, — взгляды делились на осуждающие и нет: двое девушек находились в завязке, а потому понимали ее, но у остальных трех взгляд на Нирру слегка опустел. — Мне понятна твоя жизнь теперь, горгоночка. — Теперь задаю вопрос я, потом он перейдет к Лилии. Гаргуль, правда или действие? — Правда. — Ах, не дала мне попробовать свои губки. Неужели так не любишь меня? — наигранно улыбнулась Нирра, дабы снизить наросшее напряжение в шахте. — Сейчас мое внимание уделяется лишь одному человеку, прости, милашка, — кицуне погладила собеседницу по плечу и оставила руку на нем. — Тогда ответь на вопросик: все мы слышали про историю, как какая-то новенькая девка, которую сначала выдали за недавно сбежавшую отсюда, разорвала ногтями вены на руке у того мужика, что дочь свою насилует. Твои коготки и положение здесь полностью совпадают с историей. Чем объяснишь? — Нирра взяла руку Яэ Мико и положила ее на колено хозяйки. — Эта история добралась даже до сюда? А я популярна, — игриво улыбнулась кицуне, понимая, что даже попытки главы компании сбавить напряжение ни к чему не привели. — Знаете, это не совсем вашего ума дело. — Моя жизнь тоже не твоего ума дело, так что уж объясняйся, иначе зачем мы все тут сидим? — Нирра усмехнулась и осмотрела всех девушек, которые, очевидно, поддержали ее. Кицуне кашлянула, стараясь как можно быстрее придумать, что сказать. — Убедила, — Мико улыбнулась, слегка расслабившись. — Я очень люблю боевые искусства, буквально живу ими. Мне нравится, когда люди испытывают боль, я получаю дозу эйфории от этого. В жажде крови есть моя жизнь и мое вечное проклятие, поэтому, услышав слова этой свиньи, я сразу же приступила к своему любимому занятию, — введя всех окружающих в некоторый ступор, Гудзи Яэ получила удовольствие от их реакции, словно стала олицетворением опасного дьявола среди них. — А ты не промах, девчушка, кого спросишь дальше? — Нирра похлопала кицуне по плечу. — Ой нет.. времени мало, скоро за нами придут, смена сегодня короткая. Радо быстро собрать монатки, посидишь тут, мы придем и будем притворяться, что работаем, — сказала светловолосая, быстро собирая опустевшие бутылки, в том числе и склянку Яэ Мико.

***

Тем временем Аято, выбравшись из своего угла, решил совершить обход по пещере. Намеренно стараясь не обращать внимание на почти валяющихся на полу мужчин, мимо них Камисато аккуратно прошёл к комнате, напоминающей домашнюю библиотеку. Она была обставлена довольно уютно: стены обиты деревом и сверху покрыты однотонной бирюзовой тканью; на полу разостланы различные, хоть и не очень подходящие друг к другу по цвету, мягкие ковры; у самих стен стояли диванчики, на которых расположились женщины самых разных возрастов, занятых увлечённым чтением книг. У самой дальней стены, в углу, Камисато обнаружил ещё одну дверь. Подойдя к ней и уже взявшись за ручку, он почувствовал, как ему на шею легла чья-то мягкая ладонь. Обернувшись, Аято увидел перед собой очень хрупкую высокую девушку-блондинку в вязаном сарафане. Она, с широко распахнутыми медово-карими глазами, внимательно разглядывала главу клана Камисато, причем так пристально, что тот слегка смутился. — Что ты здесь делаешь? — она легким движением снова положила руку на шею и притянула его голову на уровень собственных глаз. — Мне запрещено здесь находиться? — Аято улыбнулся, хоть и слегка испуганно. Он совершенно не понимал, как поступить в этой ситуации. — Можно, но не одному. Блондинка отпустила его шею и обеими руками схватилась за ладони, потянув за собой в ту самую комнату. «На этом острове люди явно без психотропных веществ не обходятся», — мелькнула мысль в голове у Аято перед тем, как девушка захлопнула за его спиной дверь и со всей силы дернула за запястье так, что он почти рухнул на неё, едва успев подставить руки. Приподняв голову, Камисато увидел, что блондинка лежит на мягком пледе, разостланном как будто специально для двоих. Аккуратно поднявшись, он шокированно огляделся: приглушённый свет маленькой комнаты создавал атмосферу полного умиротворения; на высоко прибитых полках стояли домашние цветы, горшки которых выглядели очень необычно, представляя собой практически произведения искусства, благодаря своим формам; на стенах даже висели картины. Аято так удивился, что совершенно забыл про существование девушки, разлегшейся прямо под ним. Глядя на обёрнутую чёрной тканью настенную лампу, Камисато начало клонить в сон, ведь он не спал уже практически два дня. Вернув взор к спутнице, открывшей ему столь неожиданное место для пещеры, Аято спросил: — Кто это все обустроил и зачем? — А ты как думаешь? — девушка рассмеялась, хватая его за руки. — Юго-Восточная шахта вовсе не шахта. У неё есть только выход в подземный ход, связывающий с Южной и Восточной. На самом деле это что-то типо публичного дома или клуба. Именно сюда сбегаются все рабочие и стражники, которые хотят отдохнуть. — блондинка двигалась пальцами вверх по рукам Аято, в итоге надавив там, где нужно, чтобы он согнул локти и приблизился к ней. — А ты что, не знал? Зачем тогда пришёл сюда? Глава клана Камисато, услышав эту фразу, испуганно отшатнулся. Он прокручивал в голове слова про публичный дом, но отказывался в них верить. «Прямо вот здесь? Серьезно?» — Я не знал, честно. — выставив руки вперёд, Аято осторожно отодвигался от девушки всё дальше. — Ты… за этим меня сюда затащила? — Естественно, милый. Расслабься. — она подалась вперёд и обхватила его за талию, прижимая к себе. — Или твое сердце уже занято? — лукаво вглядываясь в глаза главы клана Камисато, девушка начала медленно пытаться стянуть с него рубашку. — Нет уж, благодарю. — Аято вскочил, отталкивая её от себя. — Всё, что я хочу сейчас — спать. Спасибо, но не надо. — Так давай поспим вместе. — глаза блондинки казались настолько огромными, что было страшно в них смотреть, а её улыбка вызывала не только отвращение, но и животный ужас. — Я не могу с тобой спать, прошу, прекрати этот цирк. — Аято сжал зубы, стараясь отойти как можно дальше, чтобы девушка не смогла коснуться его снова. — То есть ты влюблён, я права? — она улыбнулась, встала и провела кончиком пальца по подбородку главы клана Камисато, затем подошла к двери и, перед тем как выйти, сказала: — Ты влюблён, несложно было догадаться. Можешь поспать здесь, никто не будет тревожить. Аято, тяжело дыша, уселся на покрывало. В голове не укладывалось абсолютно ничего. «Публичный дом. Блондинка. Клуб. Мужики в юбках..... стоп… влюблён?» Последняя мысль ввела его в окончательный ступор, не позволяя даже пошевелиться. «Нет, быть того не может. Точно нет». Откинувшись назад, Аято снова вспомнил кицуне: её голос; глаза; руки, протягивающие ложку с бульоном ко рту; улыбка… «Ни за что. Я не мог так с собой поступить». Прикрывая глаза, глава клана Камисато был готов вырвать себе часть мозга, чтобы не представлять сейчас свою напарницу по заданию, ведь принять зарождающиеся чувства он уж точно не был способен.

***

Слегка шокированная этим днем и прошедшими событиями, которые Мико планировала провести позже, она сидела, прислонившись к стене, в общей комнате, пока остальные спали сидя или лежа, на друг друге или по-отдельности. Кицуне хотелось выйти из комнаты и пойти за Аято, чтобы просто поделиться мыслями обо всем этом и получить хотя бы какое-то облегчение от диалога с юношей, но та понимала, что сейчас это не лучшее решение, ведь, пока Камисато далеко, он может потерять к ней чувства, и это будет куда лучше для него. «Я не могу сделать больно ему», — вдруг вырвался шепот из уст Гудзи Яэ, сделав акцент на последнем слове, от чего она резко прикрыла рот рукой. Нирра, лежащая возле кицуне и закинувшая руку на вытянутые ноги Мико, издала какой-то недовольный стон и перевернулась, в итоге расположившись на кицуне как на подушке. Услышав стук двери, она сразу подумала об Аято: как бы ни было опасно видеть его, ей хотелось получить хоть какое-то облегчение от его присутствия рядом. От Камисато исходила необыкновенная атмосфера спокойствия, хотя тот и был максимально сдержанный с кем бы то ни было, он не мог оставить при себе свой уют и делился им с окружающими, пусть и не осознавал этого. Но, к сожалению, это был не Аято, а лишь стражник, проверяющий количество спящих девушек, чтобы удостовериться, что все работали, и все отдыхают. Положив руку на голову Нирры, она погладила ее и убрала прядь волос, что скрывала лицо девушки, после чего прикрыла глаза и начала засыпать.