Восточные сладости для рабов

Как же горячо. Мне трудно дышать, воздух настолько пропитан жаром, что опаляет легкие… Когда же это солнце сгинет в какую-нибудь глубокую и темную пропасть?! Песок такой же горячий, он обжигает кожу, хочу в тень или в воду, но только бы спрятаться куда-нибудь подальше от этой печки… Интересно, как там Хао? Я даже не могу повернуть голову, чтобы взглянуть на него. Тело все болит, внутренности сейчас взорвутся от обжигающего солнца, кожа уже не выдерживает… Сколько мы так лежим? День? Два? Неделю? Мы умрем… Непременно умрем, если нас никто не спасет. Хотя, о чем я? В пустыне нет ни единой души, один только песок застилает глаза, а этот сухой ветер выбивает последнюю влагу из тела… Как же я хочу пить. - Хао… - я не слышу своего голоса. Нужно собрать в себе силы и посмотреть на него, чтобы убедиться, что он хотя бы жив. Но нет, солнце выжало из меня все, что можно. Какой же я жалкий, даже собственному брату не могу помочь. И я, наверное, даже заплакал бы от безысходности, если бы у меня были слезы. Даже во рту пересохло настолько, что говорить не имею возможности. - Хао… - вновь хриплю я, а глаза не могу открыть ни под каким предлогом. Солнце слишком высоко, светит прямо, будто насмехаясь над двумя брошенными в пустыне маленькими мальчиками. Брат мне не отвечает. Не слышит, что ли… неужели он так далеко? Или спит? Нет, в такой ситуации невозможно заснуть, я удивляюсь, как мне удается еще мыслить в такой момент. Похоже, у меня начались галлюцинации: то ли от нехватки воды или пищи, то ли от истощения. Одно предположение хуже другого, но неужели Аллах согласился сжалиться над нами? Я слышу скрип деревянных колес и чавканье верблюда.. Или мне все-таки кажется? Я попытался перевернуться, но, похоже, получилось только дернуть плечом. - Смотрите, там мальчики! – я узнаю детский мальчишеский голос. Наверное, ему столько же лет, сколько и мне. Стоп, я не ослышался? Повозки остановились. Я стараюсь разомкнуть глаза, сквозь ресницы вижу, что к нам кто-то подходит. Неужели люди? Живые?! - Пресвятой Аллах, как они здесь очутились? – тень. Я чувствую на своем теле тень, солнце меня уже не так обжигает, как раньше, но я все также не ощущаю той спасительной прохлады. Я вновь что-то прохрипел, чтобы хоть как-то показать, что я жив. Я вполне живой, прошу, заберите меня от этого солнца, только проверьте, как там мой брат! - Эти мальчики… - я слышу какого-то мужчину. Сразу представляю его себе в куфии и с бородой, но почему мозг думает в данный момент о таких вещах? Не это важно сейчас! - Хао… - чувствую, как меня пытаются приподнять, но я шиплю на это, потому что мне больно. Очень больно. Кожа, должно быть, обгорела на солнце, а из-за песка я и не чувствовал… - Что там с другим мальчиком? – этот мужчина повернул голову, и мне в лицо снова засветило проклятое и ненавистное мне светило, от которого пришлось сильно зажмуриться. - Почти мертвый. Что? Нет, нет, погодите. Хао, он же мой брат, он лежит рядом со мной в таком же состоянии, он не мог умереть! О чем вы?! - Этот еще как-то живой, - почти с обидой проговорил спаситель. - Мы же можем его забрать с нами? – этот мальчик, он стоит рядом и, наверное, с любопытством смотрит на меня. Я бы на его месте поступил также. - А вдруг они приманка, которую подкинули разбойники караванов? Так нас нашел караван… Как же мне объяснить им, что мы не бедные дети, брошенные грязными грабителями на пути в город? Я не могу выдавить ни звука, губы онемели и высохли, совсем не слушаются. - Но их поблизости нигде нет. Они бы уже давным-давно напали. Пап, мы же их не оставив здесь, правда? – в мальчишеском голосе послышались сдерживаемые слезы, увидеть я их не мог. Но вот детскую психику ломать не стоит в такой момент, знаю по себе, моя уже сломана. - Мы не можем их взять. До ближайшего города три дня пути, у нас не хватит на них продуктов, - мужчина, что держал меня в руках, вновь посмотрел на своего друга, который, как казалось мне, стоял рядом с Хао. Только не молчите, скажите мне, что с ним?! - Но он же живой! Мы не можем бросить его умирать в этой пустыне! – мальчик опустился рядом со мной на колени: песок метнулся на мою руку от удара о землю. - Этот, похоже, совсем умер, - слышу шуршание песка, но не могу понять, что происходит. Куда все уходят? Снова солнце ударило в глаза, больно даже жмуриться. Мальчик сидит рядом со мной и утирает слезы, шмыгает носом, а мне не до слез сейчас. Хотелось бы заплакать, но не могу… Чувствую нежные женские руки на своем обгорелом лице, меня куда-то поднимают и переносят, а я готов кричать от боли, только сил не хватает, да и воздуха, чтобы набрать его в легкие. - Хао… - только не говорите, что вы его оставили там! Почему забрали только меня? Как вы можете оставить человека, ребенка, умирать в безжалостной пустыне?! Его там могут поглотить пески или ветер закопает в барханах, может его укусить ядовитая змея или расклюют стервятники, а вы спокойно уезжаете, даже не думая о нем?! Наконец-то тень, прохладная поверхность дерева, но воздух слишком сухой и горячий, дышать все равно сложно. Повозка тронулась, слышу топот верблюда и журчание воды в чашке, неужели я за все это время смогу попить? Я эгоист, как я могу думать только о себе, если Хао остался где-то там и умирает… или он уже умер? От резкого толчка, чуть не задохнувшись, парень быстро сел на своем спальном месте в повозке и сильно зажмурился, отгоняя сон. Осознание того, что этот кошмар мучает его практически весь последний месяц, медленно вливалось в его мысли, мешаясь со звуками окружающей его пустыни. - Это всего лишь сон, это всего лишь сон, это всего лишь сон… - шептал он как в бреду, стараясь тем самым успокоить себя. - О, Йо! Ты уже проснулся? – внутрь повозки, отогнув ткань, заглянул парень, который открыто улыбнулся ему. - Да, - тот кивнул и на четвереньках приблизился к нему, чтобы выбраться наружу. – Хоро, где мы? - Уже приехали, - он махнул рукой в сторону, где Йо увидел огромный город с большой башней в самом центре, вокруг которой располагались маленькие домишки и один единственный выделяющийся дворец здешнего султана. - Кашит? – усевшись рядом с другом, который вел повозку, он достал из сумки карту и проследил путь до него от другого города. – Долго же я спал… - Да, мы за ночь успели пересечь половину дороги, - Хоро ему улыбнулся и заправил выбившуюся прядь волос за головной убор. Солнце уже стояло высоко, приходилось следить за тем, чтобы в голову не пришелся солнечный удар. - Ты, наверное, устал. Мог бы меня разбудить, - спрятав карту обратно, Йо достал флягу с водой и отпил из нее первый, но только немного, так как потом поделился с другом. Сделал себе заметку в мысленном блокнотике, что по прибытию в город нужно будет пополнить запасы провианта. - Не волнуйся, - Хорокей вытер рот рукавом, потому что случайно пролил воду на кочке, и закинул пустую флягу в повозку. – Отец сказал, что, как только мы приедем, ты помогаешь разгружать мне фрукты и овощи, остальные поставят вино в лавку, а дети – сладости. - Как обычно, - Йо поджал губы и натянул повязку куфии на лицо от сильного ветра, что нагнал на караван тучу песка, - а ковры куда? - В отдельной лавке будут, не продукты же, - подметил парень и свернул повозку на повороте на вход в Кашит, где уже с самого раннего утра кипела жизнь. - Юсуи, тормози! – послышался оклик какого-то парня, который находился чуть ли не в конце цепочки каравана, когда они практически прибыли на место торговли. - Джоко, без тебя знаю, где нам останавливаться! Мы не первый раз здесь, - упрямо ответил ему Хоро и специально проехал чуть дальше, останавливая у самой стены торговой площади. Жизнь в караване, казалось бы, должна быть очень веселой и наполненной морем эмоций и событий, отчасти так оно и было, но не всегда. Тяжелая работа иногда не позволяла ни малейшего отдыха: сначала разгрузка повозок, затем интенсивная продажа скоропортящихся продуктов, а также сладостей для детей, которые очень быстро таяли под палящим солнцем, а после утомительный вечер в компании друзей у костра или в каком-нибудь заведении, где можно было окончательно расслабиться. Так проходили все дни торговли в городах, где можно было заработать на прибыли и со спокойной душой потратить большую часть на развлечения, ибо никто не будет работать без личной отдачи. Однако Йо уже привык к такой жизни, его устраивает все: и семья, которую он приобрел восемь лет назад, и нескучная, но уже такая привычная работа, и понимающие друзья в караване, без которых бы он, наверное, не выжил в этом мире, и развлечения после рабочего дня… Только это все без брата. Поначалу он замечал за собой, что испытывает ненависть к своим спасителям, он не понимал, почему они не спасли Хао в тот день, когда подобрали его. И он не мог нормально спать, постоянно вспоминая тот момент, который давным-давно проклял страшным для него словом – кошмар. Йо раньше не мог смириться со смертью Хао, бывало, он винил себя за то, что не нашел тогда сил сказать главе каравана, Оядзи, чтобы он спас и его брата тоже. Почему он думал, что Хао мертв? Это же очевидно: брошенный посреди пустыни ребенок без воды и пищи, который не мог даже пошевелиться и слова сказать… Брошенный ненужный раб, который тогда заболел вместе со своим близнецом. Проходивший через тот путь ряд работорговцев выкинул бесполезных детей, которые не могли нормально работать, да к тому же еще заболели, и лечить их не было ни смысла, ни возможностей. Все это понимали, поэтому обессиленных от болезни мальчиков просто выкинули из клетки посреди пустыни, думая, что они погибнут естественной смертью. Но как бы не так… Почему спасли только его, Йо не знал, однако, спустя несколько лет, он понял, почему отец Хорокея так поступил. Им также на пути попадались бедные странники, брошенные рабы, такие же, как и они, и некоторых они подбирали, соглашаясь с тем, что этот человек может принести пользу каравану, а других убивали, потому что оказывались обманщиками. Впервые это произошло, когда Йо было двенадцать лет. Такой же странный нищий ребенок на подходе к одному из городов в торговом списке попросил помощи – дать элементарной воды мальчику. Однако разбойники не дождались нужного момента, чем себя и выдали. Караван не успел полностью остановиться, чтобы помочь ребенку, а около десятка мужчин тут же выскочили из укрытия и поспешили разграбить повозки. Но караван не был бы караваном, если бы не мог постоять за себя. В их семье имелось много сильных мужчин, Йо тогда сильно перепугался, когда на него налетел низенький мужчина с саблей в руке и золотым зубом, но его мигом оглушил вовремя подоспевший Хоро, который виновато ему улыбнулся и с трудом помахал тяжелой булавой. Как он ее поднял для Йо всегда оставалось загадкой, но он сразу понял, что это не первый их раз, и что они знают, как постоять за себя в такие опасные моменты. В дальнейшем он сам овладел оружием, но скорее всего для защиты, нежели для убийства. Искусству владения меча его научил один из мечников каравана, который неплохо управлял такой же саблей, как у него самого. На вырученные с торговли деньги Йо мог позволить себе много: от развлечений в барах до одежды и оружия. Однако он не любил украшения и излишние побрякушки на теле, которые постоянно носили на себе Хорокей и Джоко, его самые близкие друзья в караване. Они как вороны – велись на все блестящее, хотя Йо не отрицал, что драгоценности им шли и очень даже. Много раз они пытались одеть его в красивую и открытую одежду, но им еще это ни разу не удавалось. А потом Юсуи понял в чем дело… Когда он нашел Асакуру, а именно такая у него была фамилия, очень необычная для здешних мест, женщины сразу кинулись обрабатывать раны на его теле, некоторые были даже очень глубокими, особенно на спине. Как потом выяснилось, эти следы были от плети, а широкие и темные отметины на ногах до сих пор остались от кандалов. Йо боялся лишний раз видеть увечья, которые напоминали ему о прошлом и его брате, поэтому носил большие накидки, скрывающие его тело. Больше его друзья к нему не приставали с этим вопросом и также молчали о том дне, когда они бросили его брата умирать в безжалостной пустыне. За эти несколько лет все уяснили сами для себя, что не стоит поднимать эту тему и ворошить прошлое, чтобы хотя бы сейчас не портить отношения, установившиеся с таким трудом в караване. - Асакура, не стой столбом, дай пройти, - возмутился на него Джоко, который нес свертки тяжеленых ковров в лавку. Йо как раз встал в проходе с арбузом и дыней в руках, расфокусированным взглядом смотря куда-то в деревянную столешницу. - Прости, - извинился тот и мигом кинулся разгружать повозку. – Просто задумался, - поспешил он добавить улыбку, а Макдениел сразу расслабился, сменяя гнев на милость. - День только начался, ты же успел выспаться, поэтому марш работать, - зевнул Хорокей, но в своей привычной и доброй манере расшевелил друга, который эту ночь спал, в отличие от него. - В следующий раз поменяемся, - пообещал Йо. - Ловлю на слове, - подмигнул ему Юсуи, уже замечая, что вокруг их лавки стал скапливаться народ. Расставив все необходимое по своим местам, а именно развесив красиво вышитые ковры, расставив большие полосатые арбузы, прочие фрукты и яркие сладости для детей, люди каравана начали торговлю, созывая к себе все больше и больше народу. Единственное, что нравилось Йо в этой работе, так это привлекать к себе внимание. С улыбкой на губах и блеском в глазах он привлекал к их лавке покупателей своим звонким, но завораживающим голосом. Даже научился жонглировать тремя яблоками, чтобы выделиться из толпы конкурентов, таких же продавцов продуктов. Люд мгновенно слетался на представление и непременно покупал что-либо, потому что яблоки на вид были красными, наливными и сочными, арбузы имели хороший звук, если по ним стучали костяшкой пальца, сладости завораживали ребятню своей красотой, а многие женщины часами стояли и думали, какой же ковер лучше купить. Большая часть каравана всегда хвалила Йо за то, что он умеет привлекать покупателя, даже были рады и нисколько не жалели, что подобрали его тогда в пустыне, ведь он определенно приносил огромный вклад в развитие их семьи. Но Хорокей тоже не отставал. Он, как сын главы каравана, считал, что ни в коем случае не должен уступать своему другу, поэтому продажи продуктов удваивались, что даже приходилось пополнять провиант в лавке чуть ли не каждый час. - Я думал, что мы здесь задержимся на пару дней, но такими темпами мы распродадим все даже сегодня, - подметил Хоро, который мягко принял от пожилой женщины несколько монет за небольшую дыню. - Разве это не хорошо? Больше времени будет, чтобы отдохнуть, - улыбнулся ему Йо, словив из воздуха все три яблока, и заканчивая тем самым жонглирование. Руки уже немного тряслись, но это было терпимо по сравнению с тем, каких усилий стоило принести все ящики и мешки с фруктами. Хотя этой работой занимаются грузные и мускулистые мужчины, которые предоставляют торговлю молодежи, а сами качают себе мышцы и дальше, чтобы становиться сильнее и давать отпор разбойникам. - А какой толк, если ты не умеешь развлекаться с девушками? – подколол его Юсуи, тыкая локтем в бок. - Что? Я и не умею? – воскликнул Асакура и сжал в руках яблоки. - А кто в прошлый раз облажался? – посмеялся над ним Хоро, - бедная девушка даже к Джоко переметнулась, представляешь, к Джоко! - Эй, а что в этом такого?! – возмутился Макдениел с другой лавки, услышав их разговор. – Я, между прочим, был не против еще одной наложницы. - Она стала раздевать меня, что я мог сделать? – тихо пробурчал Йо и достал из-под столешницы новую партию фруктов в небольшом ящичке. - А ты как думал? Без этого ничего не выйдет, - ответил ему Хоро, понимая, что затронул не очень приятную тему. - Это ты у нас опытный в этом деле, можешь позволять им все, что душе угодно, - в голосе его друга слышалась некая обида, но ему она никак не шла, да и не умел он долго обижаться, поэтому сразу замял разговор и стал распродавать оставшиеся продукты. Юсуи промолчал, также показывая Джоко жестом, что и ему лучше заткнуться. Нужно доработать оставшееся время и спокойно расслабиться вечером, чтобы на следующий день с новыми силами отправиться в другой по очереди город. - И почему я везу ковры? – обреченно вздохнул Йо, ерзая между двух горбов верблюда на толстых и тяжелых коврах. - Потому что в повозке нет места, - спокойно ответил ему Джоко, сидя рядом с Хорокеем, который как раз и управлял ей. На этот раз они заполнили продуктами все свободное место, чтобы не повторилось такой же ситуации как в прошлом городе, где они продали все за один день. Верблюд, на котором сидел Асакура, противно чавкал и медленно переставлял ногами, поднимая небольшое песочное облако при каждом шаге. Натянув на лицо повязку с куфии, чтобы не задохнуться от пыли, он прищурился, укрывая ладонью глаза от солнца и всматриваясь вдаль. Их караван растянулся недлинной цепочкой по не вытоптанной дороге в пустыне на пути к очень большому городу, чуть ли не столице этой страны. Однако кто мог подумать, что далеко от него им встретится заблудший странник? - Йо, не останавливайся, - тихо предупредил его Хоро, натягивая левый поводок на себя, чтобы увезти повозку в сторону. - Но… - Асакура замедлил ход верблюда, пытаясь присмотреться к нищему на вид человеку, что протянул к ним руку, прося воды. – Здесь же негде спрятаться разбойникам. – Он осмотрелся, но вокруг были лишь песчаные барханы и скудная растительность в лице мелких кустарников. - Он и сам может быть разбойником, - терпеливо ответил ему Джоко, стараясь не смотреть на попрошайку, и тут же облегченно вздохнул, когда их повозка проехала мимо него. Йо же старался понять, кто скрывается за длинной куфией и повязкой на лице. По телу было видно, что это парень, даже примерно такого же возраста, как и они, но длинные волосы сбивали с толку. Может, это слишком мужеподобная девушка? - Можно… воды? Повозка Хоро уже ушла далеко вперед, а Йо остановился рядом с человеком, который ну никак не походил на разбойника, да и в засаде остальным его друзьям сидеть негде. Если только не в рядом находившемся бархане… - Вот, - Асакура протянул ему фляжку, когда, как оказалось по голосу, парень подошел к его верблюду и погладил по морде, должно быть в благодарность. Но когда он снял повязку с лица, чтобы отпить воды, Йо коротко вскрикнул, тут же прижимая руку ко рту. Парень посмотрел на него недоуменно, вытерев рукавом белой свободной рубашки влажные губы, собираясь отдать наполовину пустую флягу обратно, однако его протянутая рука так и повисла в воздухе, потому что Асакура снял свою повязку, открывая лицо. - Хао?