Восточные сладости для рабов

- К принцу направляешься? – ехидный, но нисколько не заинтересованный голос остановил старшего Асакуру посреди широкого коридора, украшенного нежно-голубой резьбой и округлым белым потолком. От толстых стен дворца эхом разносился по помещению звук металлических предметов, которым был увешан Хао, как новогодняя елка. Хотя, для этих мест, скорее всего, как пальма. Разные побрякушки, цветные украшения, в том числе большие круглые сережки, что украшали его уши, ленты, вплетенные в длинные распущенные волосы, браслеты, которые располагались на запястье и доходили до локтя. - А ты в свой зачуханный сад? – не остался в долгу Хао, осматривая одного из сверстников, а может даже и друга, в этом дворце, которому он мог хоть как то довериться. Бейзил же держал в руках большие ножницы и несколько удобрений в пакетиках, которые он должен был отнести в огромный сад здешнего султана. Являлся, кстати сказать, парень садовником, но это лучшее, что могла подарить ему судьба в дворцовой работе. Он, как и сам Хао, являлся рабом, правда наполовину свободным, так как исполнял свои обязанности при дворце, многие же, закованные в кандалы, трудились на «черной» работе, загружая уголь для печей, таская с рынка продукты или же работая на скотном дворе. Многие рабы во дворце были в не себя от радости, что могут доставлять именно такую пользу султану и быть фактически свободными, но только не Хао. У него была совсем иная обязанность, отличающаяся ото всех в этом дворце. - Негоже оскорблять чужую работу, - подметил Бейзил, однако не стал больше подкалывать друга. – Я про твою ничего не говорю. - Надеюсь, и в дальнейшем будешь молчать, - коротко прервал его Хао и прошел мимо, широко переставляя ноги, чтобы не запутаться в штанах-шароварах. Звон браслетов и драгоценных побрякушек не утихал ни на секунду его пути, потому что принц очень любил украшать свою «игрушку» в такой манере. Короткий топ также подчеркивал его фигуру, хотя он хотел спрятать свое тело и не показывать никому, но против воли принца не попрешь, это он уже давно понял. Одно его радовало, что он позволяет ему прикрыть ноги, которые были в шрамах и отметинах, открытую спину, однако, не так было видно за длинными волосами. Для этого он их и отрастил. Быстро забыв о попавшемся на его пути друге, Хао, смотря себе под ноги, прошел дальше, босиком шагая вровень с узорчатой плиткой, которая красивым рисунком была выложена на полу. Он давно заметил, что любил это делать – следить за своими шагами на рисунке – чтобы отвлечься от мыслей, пока идешь на «работу». Да, он ее не любил, но все же перечить никогда не мог, ведь принц спас его от ужасной участи, тогда, восемь лет назад… Он спас его именно в тот момент в той ненавистной ему пустыне. Что тогда с ним произошло?.. Хао, практически умирая, как будто сквозь подушку слышал чьи-то голоса, владельцы которых увезли куда-то его брата и бросили его одного под барханом. И если бы не принц, который спустя пару часов проезжал мимо него в свой город, не подобрал его, тело бы уже давно склевали стервятники. Да, он был обязан ему жизнью, поэтому сразу поступил на работу сначала как раб, потом как прислуга, а сейчас… как наложник. - Заходи. Хао толкнул высокую дверь в богато обставленные покои принца, получив разрешение после стука, и вошел в комнату, где на большом широком кресле восседал парень, примерно такого же возраста, что и сам он. Асакура в почтении склонил немного голову, слегка кивая, и выпрямился перед ним, осматривая его позу. - Что ты стоишь, принеси мне вина, - принц махнул рукой в сторону небольшого столика и устало потер глаза, отвлекаясь от чтения книги. Он занимался учебой весь день, а сейчас уже солнце заходило за горизонт, и можно было позволить себе отдохнуть, тем более, когда к нему пришел его послушный слуга. К слову, он и сам мог налить себе вино, так как столик, на котором стояли кувшин и пару бокалов, находился рядом с креслом, имея также на себе большие гроздья винограда и сладости наподобие рахат-лукума. - Принц, ваше… - Рен, - перебил его парень, прищурившись и слабо улыбнувшись. Ненужную книгу он сбросил на пол и, по-кошачьи потянувшись в удобном кресле на подушках, принял из правой руки бокал с красным напитком. – Помнишь? Мы же договорились, что наедине ты называешь меня по имени. - Да, - согласился Хао, переминаясь с ноги на ногу перед ним и звеня многочисленными побрякушками на его теле. Заметив это, Рен сладко улыбнулся и, облизнувшись, поставил бокал обратно на стол. Похлопав по собственным коленкам, он тем самым пригласил к себе своего слугу, который с некой заторможенностью согласился присесть к нему боком. Просто у него не было выбора. Мышцы живота тут же напряглись, когда его кожи коснулась гладкая ягодка винограда и под напором пальца прокатилась вниз к пупку. Хао нервно выдохнул и облокотился на высокий подлокотник кресла, который неприятно врезался в спину. Рен пальцем перекатывал виноградинку по его животу, чему-то слабо улыбаясь, а Асакура терпел, ведь ему ничего больше не оставалось делать. Однако он давно уже заметил, что на коленях принца всегда очень удобно, будто сидишь на подушках, хотя он был тощим и костлявым, может, Хао просто привык? Тао прокатил зеленую ягодку вверх, поднимая ее ко рту и прислоняя к чужим губам, как бы намекая. Его слуга послушно открыл рот и надкусил ее, подмечая, что совсем не голодный, да и аппетит давным-давно пропал, но принца это не остановит. Половинку виноградинки он вновь переместил вниз к животу, и теперь Асакура ощутимо вздрогнул от холодного прикосновения ее сока. - Что ты такой хмурый? Расслабься, - посоветовал Рен, наблюдая нахмуренные брови своего слуги, который был не в восторге от всего этого. Он провел ягодой от солнечного сплетения до пупка, оставляя влажную дорожку, и положил половинку в ямочку пупка. Теперь мышцы дрогнули от прикосновения губ принца, который наклонился и прижался ими к коже, собирая языком сладкий сок. Медленно он направлялся к пупку, где схватил губами оставшийся виноград и раскусил его, облизывая губы. - Такой же сладкий, как и ты, - сделал он комплимент, однако Хао нисколько этому не удивился. Тао никогда не скрывал в себе ни эмоции, ни слова, всегда показывая их не только перед прислугой, но даже перед своим отцом. Все же характер и темперамент у них был схожий, подобные потасовки были не редкостью, а он наблюдал их постоянно, потому что был личным рабом принца. Асакура лишь тихо выдохнул, когда увидел, что Рен тянется к коробке с рахат-лукумом и выбирает самую пышную конфету, густо обсыпанную сахарной пудрой. В глазах тут же пробежало сожаление, ибо он совсем не хотел есть ее, так как знал, что Тао так и поступит. - Открой ротик. «Пока потакаешь его желаниям, принц будет с тобой нежен», - Хао давно усвоил эту простую истину. Кто бы мог подумать, что Рен бывает таким чутким и нежным? Никто бы не поверил, даже если наблюдал за всем этим со стороны, но это только с его любимой «игрушкой», иначе для чего он подобрал его восемь лет назад? Асакура послушно приоткрыл рот и обхватил губами сладость, задерживая дыхание, чтобы не сдуть всю пудру. Конфета оказалась со вкусом кофе и шоколада, даже с семечками кунжута на поверхности, но из-за белой присыпки его не было видно. Тао с наслаждением наблюдал, как его слуга пережевывает рахат-лукум, которого, кстати, он откусил не так много, но и этого было достаточно. Его губы уже измазались в пудре, чего он добивался с самого начала, а кончик носа мило смотрелся с белой точкой в центре, будто он какой-нибудь зверек, только без длинных усов. Рен отложил конфету обратно в коробку и поднес испачкавшиеся пальцы к чужим губам, чуть надавливая на них, чтобы их приоткрыли. Хао выполнил безмолвную просьбу и послушно обхватил губами фалангу указательного пальца, проводя по подушечке языком и собирая с ее сахарную пудру. Принц же в ответ приблизился к нему и слизнул пудру с кончика носа, а затем переместился на губы, которые также были испачканы. Теперь вместо пальцев были его губы, такие мягкие и горячие, но Асакуру от этого не то, что воротило, а просто тошнило и выворачивало изнутри. Но его ласки нужно было терпеть и даже не сметь показывать виду, что тебе это не нравится. На его месте любая девушка сошла бы с ума от близости принца, ведь он был завидным женихом и обольстителем в свои-то семнадцать лет. Хао чувствовал, как чужой язык медленно проходит по его губам, собирая белую пудру, а затем быстро врывается внутрь, где встречается с его собственным языком. Рен поддался вперед, чтобы углубить поцелуй, но Асакура почему-то инстинктивно отпрянул назад, за что получил звонкую пощечину. От поцелуя осталось лишь легкое ощущение влаги на губах, а щека горела и саднила, будто это была не ладонь, а как минимум кулак. Теперь лицо принца посетили злость и раздражение, он резко выдохнул и фыркнул, вновь откидываясь на спинку кресла. Такое положение дел его не устраивало. За место этого слуги многие бы души продали, чтобы их так ублажали и кормили лакомствами, но этот раб был совершенно не рад своей «работе», даже иногда показывал свое несогласие, правда, ненадолго, но все же. Однако Тао и привлекала эта необузданность, он не любил лоснящихся и льстивых слуг, которые сделают все, чтобы оказаться рядом с ним. Ему хотелось борьбы, ему хотелось этого чувства опасности и непокорности, которое ему может дать только он. И Рен еще ни разу не пожалел, что подобрал его тогда, ведь сейчас ему было бы скучно сидеть в обществе красивой наложницы и просто играться с ней. - Я хочу пить, - вздохнув, принц проговорил уже более спокойно, позволяя себе забыть этот маленький инцидент. Хао же, не вставая с его колен, потянулся к столику и протянул ему бокал вина, которое он не допил в прошлый раз. Но Тао не собирался его принимать, он лишь поддался немного вперед, чтобы слуга сам напоил его и тем самым искупил свою вину. Руки почему-то задрожали от его неосязаемой ауры, Асакура слегка наклонил сосуд, когда принц обхватил губами край стекла, но от резкого взгляда прямо в глаза, правая рука все же дрогнула, и вино выплеснулось, благо там было совсем чуть-чуть. Тонкая красная струйка стекала от уголка губ по подбородку принца, которая дальше капала на его одежду маленькими каплями. Хао даже не успел понять, когда его столкнули с колен и опрокинули на пол, но он остро ощутил чью-то холодную ступню у себя на животе, которая придавила его к полу. - Ты оплошал, - рыкнул Рен и ударил своего слугу в живот. Он надменно возвышался над ним и имел право делать с рабом, что душе угодно, однако избивать до полусмерти он не хотел, лишь напугать и наказать. Металлический звон украшений переливами трели разносился по комнате, когда удары приходили во все части тела, а Хао не смел даже пошевелиться или увернуться, поэтому стойко переносил выпады злости своего хозяина. Тао же нанес все лишь несколько слабых ударов, так как калечить своего слугу не входило в его планы. Резко дернув того за руку на себя, он закинул парня себе на плечо и в два шага преодолел расстояние до кровати, кидая «багаж» на пышные подушки. Асакура ощутимо припечатался носом о плотную ткань покрывала, так как не ожидал такого перемещения, и попытался развернуться, но на него тут же навалилось другое тело, грудью придавливая к кровати еще сильнее. Хао дернулся, поднимая голову вверх, но Рен сразу оказался рядом и укусил его за оголившееся плечо. Вся его одежда тут же помялась и съехала с него, что конкретно завело принца с пол оборота. Асакура дернулся от ощущения влажных губ где-то в районе поясницы, когда Тао откинул его длинные волосы со спины, завязанные в цветные ленты, и тут же прогнулся, выгибаясь дугой от укуса. Рен продолжал свое наказание, но пытка была более извращенной, и она уже не нравилась Хао однозначно. Он всхлипнул, когда принц зализал место укуса, и вновь уткнулся носом в подушку, чтобы подавить стон боли. Но не физической, нет, к ней он уже давно привык… Ему было сложно терпеть все эти выходки своего хозяина, который даже не спрашивал о его чувствах и чего хочется ему. А с чего это? Он и не должен этого делать. Противно звякнули многочисленные браслеты на тонких запястьях, и странно зашуршала ткань штанов, а Хао только этого и боялся, поэтому инстинктивно сжался, готовясь к самому худшему. - Простите, принц. В покои бесшумно вошла одна из служанок и тут же отвела взгляд в сторону, когда увидела двух парней на кровати. Асакура облегченно вздохнул и сразу расслабился, обмякая в руках своего хозяина. - Что? Я же просил меня не беспокоить! – возмутился Рен и встал с кровати. Весь азарт перебили. - Султан вас зовет к себе, - тихо ответила девушка и поспешила выйти, чтобы в нее не прилетело что-нибудь тяжелое, например, металлическая коробка из-под рахат-лукума. Тао поправил на себе одежду, пригладив короткие волосы, и через плечо посмотрел на своего слугу, который присел на постели и откинул мешающиеся длинные пряди за спину. - Чтобы я пришел, и тебя тут не было, - выплюнул Рен и быстрым шагом покинул свои покои. Настроение не к черту. Асакура тут же сел на кровати, свесив с нее ноги, и прислушался к звукам за дверью, ожидая, когда принц наконец-то покинет коридор и можно будет свободно уйти отсюда. Он успокоил бешено бьющееся сердце, в душе ликуя, что его хозяина позвал собственный отец, да так кстати. Еще бы одной минуты мучений он не выдержал. Выглянув сквозь щель в проеме, он осмотрелся и, не обнаружив никого в коридоре, мигом кинулся бежать в другое крыло дворца, куда-нибудь, но подальше от ненавистных ему стен комнаты принца. Шлепки от босых ног и звон украшений эхом раздавались в пустом помещении, а Хао уже не считал квадраты мозайки, выложенной на полу, и не замечал пейзажа в открытых окнах, где уже давно на улице стоял поздний вечер. От быстрого бега и высоких длинных лестниц у него сбилось дыхание, но оно того стоило – Асакура громко открыл дверь, та аж ударилась о стенку, и влетел в большое помещение библиотеки, за которой присматривал его друг. - Лайс? – Хао, пытаясь восстановить дыхание, окликнул его, но услышал лишь эхо своего голоса и тихую возню в дальних рядах книг. – Лайс? Парень, что стоял на высокой лестнице, оттолкнулся и подъехал к краю стеллажа, выглянув оттуда. К нему поспешил подойти его друг, а растрепанный вид заставил Лайсерга спуститься и внимательно осмотреть его. - От принца? – можно было и не спрашивать, Хао одевался именно в эту одежду только по такому случаю. - Помоги мне сбежать, - выпалил Асакура и с замиранием сердца проследил за реакцией Дитела, пересиливая себя, чтобы не зажмуриться. - Зачем тебе это? – удивленно выдал Лайсерг, а Хао обреченно застонал. - Ты не понимаешь? – в библиотеке в такой час можно было и пошуметь, ведь здесь присутствовал только ее смотритель. – Ты не представляешь себе, какого это терпеть его пытки, мне это уже осточертело! - Но тебя же будут искать! А если найдут, жестоко накажут, ты это понимаешь? – в тон ему ответил Лайс и схватил друга за плечи, слегка встряхивая. - Твой отец же начальник дворцовой полиции, поговори с ним, пускай он скажет Рену, что я умер где-нибудь в пустыне, - попросил Хао, со злостью выдергивая цветные ленты из волос. – Например, мое тело закопал песок в каком-нибудь бархане, и нет смысла меня больше искать. - И что ты будешь дальше делать? Уйдешь в другой город? Ты один не проживешь в пустыне, денег у тебя нет, тебя никто не подберет. Ты так умрешь, Хао, - попытался вдолбить ему эту мысль Дител, но его друг лишь отрицательно помотал головой, не желая слушать его доводы. - Вот когда окажешься на моем месте, тогда меня поймешь. Хотя, я не желаю тебе этого. Я хочу, чтобы ты исполнил мою просьбу, в последний раз, - на пол упали круглые браслеты и противно звякнули, покрутившись на плитке несколько секунд и, наконец, остановились. Лайсерг обреченно вздохнул, и устало потер переносицу. - Ладно, я поговорю с отцом, но ничего не обещаю. Я не знаю, как он воспримет мою новость, и согласится ли вообще помогать, но я тебя предупредил. – Строго указал ему он и вновь вернулся к стеллажу, тем самым показывая, что разговор окончен. - Я уйду сегодня ночью, - напоследок оповестил его Хао и вышел из библиотеки, тихо прикрыв за собой дверь. Единственное, за что он был благодарен Рену, так это за небольшую свободу. На нем хотя бы нет кандалов и цепей, из-за которых он бы не мог нормально передвигаться. Но сейчас он занят разговором с отцом, и у Асакуры есть время, чтобы подготовиться к побегу… на первое время. Только спустя пару-тройку месяцев скитаний в голову Хао закралась такая мимолетная мысль, что он зря покинул дворец и «прекрасную» отчасти жизнь, к которой он привык за эти восемь лет. И не потому, что там была и еда, и вода, а потому, что там было намного безопаснее, чем здесь, в маленьких городах и безлюдных пустынях. У него был глаз-алмаз на разбойников и работорговцев, поэтому Асакура спокойно избегал их, даже признавая некоторых в лицо, так как не раз видел их во дворце, который за все это время стал ему домом. Ему неохотно приходилось признавать то, что в его положении без воровства не обойтись. Благо он уже давно приловчился к этому делу, когда строптивый принц лишал его ужина или обеда в наказание за что-нибудь несущественное, думая, что это послужит некой закалкой его слуге. Однако это было совсем не так. Он мастерски умел незаметно украсть пышную булочку или спелое яблоко прямо из-под носа поваров, тенью проскальзывая между шкафов на кухне. Сейчас эти навыки ему пригодились – еду достать не было никаких проблем, а Хао усердно прятал чувство стыда и сожаления глубоко внутри себя, понимая, что люди на рынке продают продукты тоже не запросто так. Но вот с водой дела обстояли куда сложнее. В больших городах имелись фонтаны, где была более или менее чистая вода и ее можно было пить, но в пустыне или совсем маленьких городишках, которые даже деревней назвать язык не поворачивался, даже бутылку живительной влаги украсть негде было. Вот так открыто ее не продавали, местонахождения родника он не знал, да и не скажет ему никто: многие сторонились странника и обходили стороной, хотя Хао старался следить за своим внешним видом, чтобы не вызывать подозрений. Очень часто он замечал слишком оживленную охрану, которая, понятное дело, кого-то искала, и только длинная куфия с повязкой для лица спасала его, да и затеряться в толпе ему никто не мешал. Как ни крути, а из больших городов ему уходить было нельзя, иначе совсем лишится источника воды, и даже никакой случайный караван его не спасет. Но вот как он оказался вновь у того города, откуда он сбежал, Асакура так и не смог понять. Может, он сделал крюк? Карты у него с собой не было, да и эти несколько месяцев скитаний ему явно не пошли на пользу. Запасы воды давным-давно закончились, а его друг, пустынный орел, который сам его нашел и привязался с ним на время пути, куда-то пропал, хотя, он вольная птица, ему не прикажешь остаться и разговаривать с ним, даже если он и не может. Одежда его вся давно почернела от песка и пыли: ветер в пустыне был безжалостным и сильным, приходилось даже куфию удерживать, чтобы ее не унесло. Перед глазами все плыло от жары, когда Хао сморгнул и еще раз уставился на приближающегося к нему верблюда, а за ним целую цепочку таких же животных и повозок… Караван, что ли? Мозг быстро соображал, что можно в такой ситуации сделать. Прикидываться разбойником не было смысла, чтобы добраться до единственной нужной фляги с водой, а изображать нищего слишком рискованно, тогда они точно пройдут мимо и не обратят на него никакого внимания, опять-таки думая, что он приманка грабителей. Прямо как тогда… Он слышал замечание двух парней, которые сказали своему другу не останавливаться, но, походу, у того доброе сердце, раз он решил рискнуть и притормозить, отдавая незнакомому страннику свою флягу. Наверное, дня за два или три это первые его несколько глотков воды: страх оказаться пойманным в том самом городе все же пересиливал жажду, но и она была также губительна для него. Однако он не сразу заметил удивленный взгляд своего спасителя, а резкое движение руки, которое сдернуло с его лица повязку, заставило его вздрогнуть и также удивиться, потому что перед ним был его собственный брат-близнец.