Сериал длиною в жизнь

Сзади раздался звук клаксона, мужчина поднял глаза, и увидев зелёный сигнал световора, нажал педаль газа. Майков припарковал свой автомобиль рядом со зданием ЗАГСа, найдя глазами рыжие, мелкие кудряшки. — Привет — тихо поздоровался мужчина, прочистив горло. — Здравствуй, мы на 16:40. — Ответила, пока ещё Майкова. Паша посмотрел на наручные часы, половина пятого, ещё десять минут и в его паспорте появиться второй штамп о разводе. Практически пятнадцать лет назад, находясь в торжественном зале и отвечая твёрдое «да», он был уверен, что этот брак будет, как дорогой алкоголь, с каждым годом всё крепче и крепче, но нет. Майков, опытный актёр, казалось самому уже надо становиться мастером в одном из театральных университетов, как Безруков, один из «выпусников» Бригады. Он прекрасно знает, что такое играть любовь, храня верность жене, но Геленджик сломал систему. Его прошлый брак держался на ребёнке, но даже тогда, он не позволял себе любую близость с другими девушками, а сейчас спустя такой срок подпустил Малиневскую так близко, впустил её к себе в душу. Вспоминая их вечерние посиделки за домашним вином, их ежедневную дорогу на место съёмок и обратно, её тихий, но искренний смех, её глаза цвета моря и приятный запах малины, который сейчас сменился на терпкий запах вишни, который как-будто олицетворяет её перены, он всё никак не мог её забыть. Даже неожиданный сюрприз — приезд жены на съёмки не принёс столько эмоций, как предшедствующая приезду ночь, когда они сначала отправились на поиски шашлыка с вином, а потом разговор по душам, танцы у него в номере и тихое утро в обнимку. Странно, тогда не было не признаний, не поцелуев, но казалось, что это была особенная ночь. Павлу до сих пор стыдно за то утро, когда Аня, выходя из ванной встретилась с Слидовкер, хлопая глазами, она и не знала, что ей сказать. Они оба были как нашкодившие коты, просто из-за того что открыли друг другу душу. Он прекрасно понимал, что женат, что дома его ждёт Маша, но сердце предательски стучало быстрее рядом с голубоглазой. Тогда он даже не думал о разводе, считал, что нашёл просто хорошего друга в лице Малиневской, всегда поддерживал и помогал ей на съёмках, но никогда не думал, что сейчас будет жить с ней в одной квартире и разводиться с женой. Пока его Ёжик не рассказала о своих чувствах, его как-будто переклинило, сорвались все стоп-краны, перегорели все предохранители и он позволил себе невозможное — поцеловать другую. Как он мог позволить себе такое? Поддаться чувствам и поцеловать её в отеле, в одной из комнат павильона осыпать её лицом поцелуями? В тот момент он даже не подумал о жене, перед ним была только Аня, всё остальное для него пропало, потеряло смысл, если она не в безопасности, если она разбита и несчастна. Майкову стало дурно, он изменил жене, хотелось исчезнуть со всего белого света, так он возненавидел себя. — Вам на третий этаж, кабинет номер 3. — Соориентировала, вот-вот разведённых мужа и жену, сотрудница ЗАГСа. Рука затряслась, держа черную гелевую ручку, в виде пера, которая стояла на столе в том самом, третьем кабинете. Он громко выдохнул, сжал левую руку в кулак и поставил свою подпись. Всё. Теперь он холост. Майков до сих пор не понимал как так получилось, он был противен сам себе. Как он мог разрушить семью? Почему именно Малиневская? Как он мог позволить себе посмотреть на другую? На мгновение показалось, что он возненавидел саму Аню, но эта мысль быстро пропала из егоголовы. Она не виновата в своих чувствах, не виновата, в том что открыла душу перед ним, доверилась ему, а он во время не сказал «стоп», наоборот, всё больше и больше открывался ей сам. Он усмехнулся, когда сам вспомнил, что выпрашивал у неё обещание остаться друзьями в Москве. — Ну всё Павлик, пока. Удачи с новой пассией! — То ли со скрытой ненавистью, то ли с насмешкой, попрощалась уже бывшая Майкова. — Пока Марусь, будь счастлива… — С грустной улыбкой актёр поплёлся к машине. Открыв автомобиль, мужчина кинул заламинированное свидетельство о разводе на пассажирское сидение. В груди защимило, он до сих пор не мог поверить, что человек, встречающий его дома после смен, резво танцевавший на концертах его группы, теперь никто, теперь бывшая жена. Может стоило подождать? Может не надо было сохранять номер Малиневской? Не надо было помнить про день её рождения и присылать букет, а потом поздравлять ночью, прячась от жены? Ведь их быт никак не менялся, нежность и забота присутствовали каждый день, казалось надо подождать ещё немного и всё вернётся на круги своя. Выплеск эмоций пришёлся глухим ударом по рулю, Майков откинулся на сиденье и утонул в мыслях. Думая о правильности решения, он вдруг услышал лёгкий запах тёрпких духов Ани, Паша чуть улыбнулся. Отчётливо вспомнив те моменты, когда в постели с женой слышал запах малины, как под градусом после долгой завязки, она ему мерещилась около окна напротив кровати, как он впился в её губы, в кабинете IT-отдела на съёмках. Вспомнил, как в первые дни переезда он улыбался ей утром, умилялся милому виду актрисы после пробуждение и как долго, затаив дыхание, наблюдал за ней, когда она засыпала рядом с ним. Майков точно запомнил, что она любит фисташковое мороженое, фисташковое капучино из кафе «Шоколадница», а дома утром — капучино, в обед или вечером — латте, обязательно с ложкой сахара и осяным печеньем с шоколадом. Он поступил правильно, когда рассказал, надо было сделать это раньше, намного. Не надо было обманывать жену, уверяя, что всё хорошо, а самому думать о другой. Правильно тогда сказала Малиневская: «Если встал выбор между первой и второй, выбирай вторую, если бы так сильно любил первую, вторая бы не появилась.» Он окончательно разочаровался в себе, нет, он изменил жене. Немного прийдя в себя, Павел завёл машину и отправился в квартиру Малиневской, где жил последние несколько недель. Совместный быт у актёров наладился сам по себе, они готовили завтрак по очереди, каждый убирался в своей комнате, а коридор, кухню и ванную с туалетом делили между по жребию. Кошка же через несколько дней приняла Пашу и спокойно давала ему себя гладить, иногда мурча, а кормить хвостатую королевишну было его любимым занятием. В первые несколько дней, между Майковым и Малиневской была идилия, невинные редкие поцелуи в щеку, лоб и макушку, совместный просмотр фильмов, а больше всего Аня любила, когда мужчина читал ей книги. Иногда она засыпала под его чтение, после чего Павел брал её на руки и относил к ней в спальню, где накрывал одеялом и целовал в лоб. Всё это продолжалось до того момента, пока не начался быстрый процесс развода. Слидовкер так не хотела находиться в браке с Майковым, что она напрягла все свои связи и их развели через две недели. После объявления даты развода, мужчина ушёл в свои мысли, подкреплённые воспоминаниями. Резкое изменение поведения актёра не осталось незамеченным от Анны, она всё не решалась поговорить с ним, поэтому постепенно ушла в себя. Девушка винила только себя во всей этой ситуации, она посмотрела на женатого, разрушила семью, увела мужчину. Призналась в чувствах в Геленджике, не оттолкнула в отеле, в павильоне, пустила его в дом — всё это сделала она, теперь Паша медленно утопает в своих мыслях, совсем не такого будущего она желала ему. Когда Павел приехал в своё временное пристанище было уже около восьми. Хозяйки дома не было, только кошка, потягиваясь, спрыгнув с кровати, вышла встретить мужчину. Майков снял куртку и разулся, пройдя в гостиную, он набрал номер Малиневской, время позднее, а она должна была освободиться ещё в обед, но ответа на том конце провода не последовало. — Может не слышит? — Подумал мужчина, откинувшись на спинку дивана и в очередной раз, окунулся в свои мысли. А Аня действительно освободилась в обед, позвонив Паше и спросив, не сильно ли он занят, чтобы попросить купить какую-то женскую, но очень нужную фигню, получила ответ, что он едет в ЗАГС — разводиться. Руки девушки затряслись, она вновь оказалась во власти едкого чувства вины и злости, поэтому вызвав такси, отправилась в её любимый бар, где её особо не узнавали, хотя может и узнали с самого первого дня посещения, просто не говорили об этом и относились к ней как к обычному гостю. Поначалу несколько стаканов Мартини показались ей слишком легкими, они никак не смогли бы выбить мысли Малиневской из её головы, поэтому следующим снарядом в её войне против самой себя, был выбран виски. Вот он справлялся на ура, пока не надоел своим вкусом девушке. Взяв небольшую передышку она, пошатываясь, пошла в туалет. На часах была половина двенадцатого, когда мужчина проснулся, сидя на диване и посмотрев на часы, начал выдумывать в своей голове страшные картинки с участием Анны. Теперь он, слыша автоответчик, каждый раз повторял одну и туже комбинацию действий: сброс, вызов контакта «Ёжик». Спустя около двадцати попыток дозвониться, вдруг автоответчик сменился тихим голосом актрисы. — Да, — подняла трубку она, сидя на набережной, выпивая вторую бутылку. Для её хрупкого тела, эта была убойная доза, но благодаря практически шести месяцам ежедневного успокоительного в виде вина, организм пьянел не так быстро, она по крайней мере стояла на ногах и более менее внятно говорила. — Господи, где ты? — Взволнованно спросил мужчина, немного повышая тон, то-ли от раздражения от множества пропущенных звонков, то-ли от волнения за девушку. — Не твоё дело, я тебе вообще никто, когда захочу тогда и приеду. — Спустя час на улице её руки замёрзли и всё никак не могли нажать эту красную кнопку. — Да выключись ты уже! — Зло прокричав, наконец-то отключилась актриса. Паша громко выдохнул, она произнесла какой-то бред, а по голосу было слышно, что пьяна. Где её теперь искать? Он быстро нашёл где-то в заментах номер Ангелины Романовской. — Ангелина, здравствуйте, это Паша Майков, знаете такого? — Поздоровался мужчина, в то время как надевал куртку и обувался. — Здравствуйте, да, конечно, но откуда у Вас мой номер? — Геля, чья подруга месяц выплакивала все свои мысли и чувства, касаемые мужчины на том конце провода, была крайне удивлена звонку Майкова. Учитывая, что подруги уже несколько недель не общались, ровно с того момента, как она отправилась в путешествие с новым возлюбленным, отношения с которым начались после спора с Аней. — Аня написала на всякий случай. — Он уже выходил из квартиры и закрывал дверь. — Ангелин, тут Аня долго трубку не брала, а как взяла то по голосу показалась пьяной, ты не знаешь где её искать? — Ну обычно она в таком состоянии дома, адрес скинуть? — Да нет её тут, с самого утра не появлялась, ещё варианты есть? — С самаго утра… — Откуда такие подробности? — Подумала Романовская, — тогда Энн отправилась по клубам. Я скину тебе названия, с ней всё в порядке? — Спасибо огромное! Ну она живая, уже хорошо, скидывай, поеду её искать. -В это время мужчина уже подходил к машине, снимая её с сигнализации. — Окей, напишите потом, как она. — Да, обязательно, до свидания, — машина была заведена и готова отправляться в путь на поиски голубоглазой. — Спасибо за помощь! — Всегда пожалуйста, до свидания! Буквально через минуту в салоне автомобиля прозвучало оповещения телефона Майкова о новом сообщении. Ангелина скинула два адреса и Павел нажал педаль газа. Ночь в Москве никак не отменяет пробки, просто немного сокращает их. Актёр, наверное, нахватал кучу штрафов, но до первого клуба он доехал за час, что по Московским меркам — быстро. В клубе Малиневскую не видели ни на входе, ни у барной стойки. На звонки она по прежнему не отвечала. Паша буквально сходил с ума, она одна, чёрт знает где, пьяная. — Господи, Малиневская, чтобы я ещё раз куда-нибудь тебя отпустил, не узнав адреса, в принципе отпустил! — От волнения за девушку ему сносило крышу, сев в автомобиль, актёр отправился по второму адресу. Холодный ветер обдувал мокрое от слёз лицо, приятный шум волн реки Москвы успокаивал, губы потрескались, а бутылка виски опустела. Аня поёжилась, пряча ладони в рукова худи винного цвета, сигареты закончились, а вставать было безумно лень. Вдруг сзади послышалось стремительно приблежающиеся голоса. — Девушка, а что Вы тут одна делаете? Холодно на улице, а Вы в одной кофточке. — Раздалось позади. — Давайте, мы Вас согреем, а-девушка? — Более басистый и грубый голос, чей обладатель подошёл совсем близко и показался взгляду Малиневской, вместе с другом. Первый мужчина был ростом чуть выше актрисы, темноволосый с густыми бровями и щетиной, на вид около тридцатипяти лет. Несмотря на холод он сам был одет легко: синее джинсы в одной футболке и накинутой растёгнутой байковой рубашке. Но большее внимание Малиневской привлек второй мужчина. Намного ниже своего друга, с небольшим пузиком, кудрявый и в каком-то нелепом джемпере. — Господи, страшные какие, согревать они меня надумали, — усмехнуашись, подумала девушка. Громкий звук от резкого торможения шин раздался перед клубом. Майков быстро вышел из машины и отправился во второй клуб. Первый на его пути встретился охранник, которому актёр показал фотографию Анны. Суровый мужчина указал на другую сторону дороги, рядом с рекой. Паша увидел знакомый худи, в котором пропащая утром выходила из дома, а рядом с ней двое каких-то мужчин. Он сразу бросился к ней. Эти два мужика что-то говорили Ане, один из них сел рядом с ней и положил руку на её спину, но она поёжилась и скинула его руку. — Эй, отошли от неё. — Громко сказал Паша, подбегая к ним. — Нют, всё нормально? — О, Пчёла! — Удивился мужик, который совсем недавно сидел рядом с девушкой. — Хуёла, свалили в страхе. — Майков накинул свою куртку на плечи Малиневской, потянув её наверх. — Да мы чё, мы ничё, мы думали она вообще невдуплёж, сидит и мёрзнет, мы бы согрели. — Сами разберёмся. — Рыкнул актёр, от чего мужики развернулись и ушли быстрым шагом. Она тихо поднялась и прижалась к мужчине, так и не выпустил бутылку из рук. Он в свою очередь обнял её за талию и поцеловал в висок, затем в лоб. — Больше никогда так не делай, поняла? — Тихо, почти шёпотом проговорил Паша, всё ближе прижимая её к себе. — О, целую бутылку сама, молодец. — Он аккуратно взял бутылку из её рук и кинул в ближайшую мусорку, метко попав в контейнер. — Почему? Какого я тебя вообще должна тебя слушать? Я тебе никто, ты мне никто. — Прекрати фигню нести, поехали домой. — Он поднял её на руки, а Анна, в свою очередь, обвила руками его шею, как будто слова, которые она сказала только что уже не имеют никакого значения. Павел аккуратно поставил девушку рядом с передней пассажирской дверью и открыл её. Малиневская даже не посмотрела в сторону двери. — Ань, садись пожалуйста, я чуть с ума не сошёл, пока тебя искал. — Выдохнув, сказал мужчина. — А тебя никто не просил. — Она сложила руки на груди. — Вообще, поезжай к жене, цветов купи, мирись. Хочешь я ей позвоню объясню, что я во всём виновата? Майков сжал челюсти, так что жилки отчётливо стали видны на лице. Он взял свидетельство о разводе с переднего сиденья и демонстративно показал Малиневской, задержав перед её глазами. «Свидетельство о расторжении брака», она трясущемися руками взяла его, но в это время её ноги подкосились. Паша быстро её придержал и усадил в машину, бережно пристегнув ремень безопасности. С каждым прочитанных словом раз за разом из глаз девушки текло всё больше слёз, вдруг всхлипнув, она привлекла внимание Павла, который только сейчас заметил её состояние. — Ты чего? — Взволновано, спросил он. — Это не правильно, это я виновата. — Тараторила Аня, пытаясь унять плачь. — Если бы не я не призналась тогда, то ничего бы этого не было. Малиневская говорила и говорила, выливая все свои мысли, скопившиеся за всё время, в то время как Павел сжмал руль от злости на самого себя, подъезжаю к квартире актрисы. — Послушай меня внимательно и не перебивай, пожалуйста. — Начал он, как только Аня прекратила свой монолог. — Твоей вины в нашем разводе нет и быть не может, просто потому что брак — это два человека: муж и жена, только от их действий зависит дальнейшая его судьба, в нашем с Машей случае, виноват я. У меня в голове что-то щёлкнуло, из-за чего мне захотелось узнать тебя ближе, а потом заботиться, да блин, просто находиться рядом, видеть твои глаза, улыбку, слышать твой смех. Ань, правда, ты никак не виновата в этом, это только моя голова рисовала твои образы во снах, только мои глаза хотели видеть тебя, только я сам хотел быть рядом. Это же я сам просидел перед твоим номером, когда ты уезжала, сам тогда поцеловал, сам прислал букет на день рождения, сам выбрал тебя. Помнишь, сама говорила выбирать вторую? «Выбирай вторую, если бы по-настоящему любил первую, вторая не появилась». — Процетировал актрису мужчина, припарковал машину и взяв за руку девушку. — Ань, я тебя… — В машине повисло молчание. — Не смей плакать из-за этого, пойдём домой. За время дорожной истерики Аня немного протрезвела, выслушав монолог Паши и зацепилась за последнюю фразу что он хотел сказать? Как только дверь открылась дом встретил девушку холодом от открытого окна, от чего та поёжилась, и сняв обувь, поплялась в сторону ванной, чтобы умыться. Холодная вода освежила её разум и слова Майкова немного уложились в голове… — Ань, ты чай будешь? — Спросил мужчина, крикнув из кухни. — Не, спасибо. — Она тихо подошла к мужчине и обняла его сзади, прижавшись щекой к его спине, где-то в районе татуировки.- Прости, что заставила волноваться. — Больше никогда так не делай, ну или хотя бы адрес говори. — Он накрыл её ладони своими и немного сжал. — Я чуть с ума не сошёл. Майков развернулся лицом к девушке и положил руки по обе стороны шеи, четырьмя пальцами забравшись в волосы, большим поглаживая её скулы, прижавшись лбом к её лбу. Аня тихо хмыкнула от интимности момента, стоя на кухне, в темноте, он был таким красивым, сама не ожидая от себя такого, она захотела поцеловать актёра. Малиневская чуть приподнялась на носочки сократив расстояние между их губами, но не уничтожив его окончательно. Не прошло и нескольких секунд, как холодные, потрескавшиеся губы почувствовали другие, нежные и тёплые. Прошло меньше минуты, как на смену трепетного и чувственного поцелуя, пришёл требовательный и страстный. Мужчина немного прикусил её губу, а затем провёл языком по месту укуса, в то время, как его ладони спускались ниже, очерчивая каждый изгиб тела девушки, пока не добрался до ягодиц, и сжав их, услышал её громкий выдох. — Иди сюда. — Немного оторвавшись, проговорил актёр. Он поднял Аню, держа за ягодицы, а она же скрестила ноги за его спиной. Майков повернулся обратно к кухонному гарнитуру и усадил её туда, раздался стук удара. — Блять! — Прошипела актриса, потирая затылок, которым ударилась об дверцу шкафа, а затем хихикнула. — Ой-ё, больно? — Взволнованно спросил Паша, положив ладонь на макушку девушки, и притянув её ближе к себе, расположив её голову на плече, начал поглаживать, издав тихий смешок. Малиневская, оказавшись на его плече, приблизилась к шее актёра, поцеловав её, затем укусив и снова поцеловав, как-бы извиняясь за это. Как только губы Ани оказались на его шее, Майков откинул голову, начав тяжело дышать, смех с его лица моментально исчез. Павел вновь взяв её за ягодицы, приподнял и понёс в спальню, по пути Аня оторвалась от его шеи и взглянула на него. В её глазах плясали чертинята, она закусывала губу, перед тем как снова поцеловать мужчину, вновь и вновь сводя его с ума. Через несколько минут её аккуратно уложили на кровать, вслед за ней между её ног оказался актёр. Малиневская вытянула руки и глубоко вдохнула, предвкушая следующие действия Паши, которые, к слову, не заставили себя ждать. Он забрался ладонями под её худи и начал постепенно снимать его, параллельно зацеловывая губы, щёки, переходя к шее. Как только Аня осталась без защиты тёплой ткани, её тело покрылось мурашками, она немного поёжилась, что не осталось без внимания мужчины, который понял причину такого поведения, из-за чего снял свою футболку, оставшись перед девушкой с голым торсом, потянувшись к другому краю кровати, где лежал плед. Пока Павел тянулся за ним, Аня начала рассматривать татуировку, параллельно прикоснувшись к прессу, спускаясь вниз до ремня джинс, который за читанные секунды брякнул расстёгнутой бляхой, молнию постигла та же участь. Плед оказался около ног актрисы, мужчина же встал, подошёл к середине кровати и поцеловав девушку, расстегнул уже её джинсы и потянул, отходя и снимая их. Аня вытянулась, как струна, закинув руки за голову и глубоко вздохнув, замерла. Когда Майков откинул её джинсы и переступив свои, он посмотрел на Малиневскую, дыхание перехватило: тонкое чёрное кружево очерчивало груди, плоский животик чуть вздымался от рваного дыхания, а худорба сделала так, что он спокойно мог пересчитать каждое ребро. Паша снова опустился на кровать, укрыв их пледом, он начал усыпать поцелуями шею, ключицу, а когда дошёл до ложбинки груди, то завёл свои руки под спину светловолосой и расстегнул застёжку лифчика. От контакта тела к телу, актриса уже не могла сдерживаться, ей хотелось его всего, чувствовать его каждой частичкой тела. Когда сосками она почувствовала сползающую ткань белья, её тело выгнулось дугой и тут актриса, сквозь ткань, почувствовала твёрдый стояк мужчины, а его тяжёлый выдох не заставил себя ждать. Губы актёра нашли возбуждённый сосок девушки, поцеловав его, он провёл языком по горошине и начал посасывать, другая грудь, конечно же, не остались без внимания, сначала он нежно сжимал её, затем поместил сосок между пальцев и стал массировать. Аня скулила от таких ласк, хотелось большего, безумно хотелось, между ног уже достаточно намокло. Вдруг Паша оторвался от груди и снова навис над её лицом, увидев алые от возбуждения щёки, он поцеловал плечо, шепнув на ухо: — Замёрзла, Снежная Королева? — Так согре… — Актриса не успела закончить фразу, как начала хватать ртом воздух, почувствовав пальцы мужчины на клиторе. Через несколько движений, пальцы Майкова оказались внутри девушки, он услышал её первый стон, как только начал двигаться, ещё один, так продолжалось несколько минут, пока он не почувствовал руку Малиневской на своих боксерах, которая тянула их вниз. Он всё понял, сначала снял трусики с Ани, а затем освободился от белья сам, расположившись между ног, актёр медленно вошёл во внутрь. Она обняла его, став двигаться навстречу, когда член вошёл полностью, пара замерла. Всё вокруг перестало существовать, только размашистые движения Паши, только стоны девушки были слышны в комнате. Аня уже не отдавала отчёт своим действиям, настолько ей было хорошо рядом с ним, в его власти. Майков почувствовал, как она, начинает сжимать его член внутри, он не выдержал и тихо простонал, ускоряясь, сжав сосок девушки. Стоны Малиневской прерывались криками, когда мужчина находил всё новые и новые чувствительные точки на её теле. — Паш, Паш. — Протараториторила она, почувствовав наступающий оргазм. Он ускорил движения, буквально вдалбливая её в кровать, когда раздался громкий стон, а после Майков почувствовал как тело Ани пробивает дрожь, он повторил свои фрикции несколько раз, рыкнув, излился на её живот. — Я люблю тебя — Пытаясь отдышаться, сказал мужчина, но ответа от девушки не последовало. — В душ отнесёшь? — Проговорила актриса, через примерно двадцать минут, как у обоих выровнялось дыхание. — Конечно… — Заправив прядь шелковистых волос за ухо, ответил мужчина. В душевую они зашли вместе, она тихо положила голову на его грудь, а он поглаживал её по спине, тёплая вода смывала все плохие мысли в их головах, оставляя только яркие воспоминания, о только что случившемся. Из ванной они выбежали голышом, прикрываясь лишь полотенцами. Аня запрыгнула на кровать, откинув полотенце и забралась под одеяло, Паша же начал собирать одежду. — Ну спокойной ночи, Ёжик. — Сказал он, находясь около двери. — Тебе на диване не надоело ещё спать? — Вполне комфортабельный диван, почему мне должно надоесть? — Как минимум потому что там нет меня, ложись рядом. Майкова два раза просить не приходится, и он с довольной улыбкой, словно чеширский кот, подошёл к кровати и лёг, сразу обняв Малиневскую. Он смотрел на неё с любовью и нежностью, запоминая каждый миллиметр её лица. Девушка придвинулась ближе и поцеловала актёра, первая, сама, не спросив разрешения, хотя оно и не требовалось. — Я тебя люблю, всё давай спать. — Отворачиваясь от мужчины сказала она, надеясь что он не услышал первую фразу, но как на зло, над ухом раздалось: — Что ты сказала? — Удивлённо переспросил Паша. — Спокойной ночи говорю. — А, ну спокойной ночи, — он обнял её сзади, прижав к себе. — Я тоже тебя люблю…