Je danse avec le vent

Всякий глубокий ум нуждается в маске, — более того, вокруг всякого глубокого ума постепенно вырастает маска, благодаря всегда фальшивому, именно, плоскому толкованию каждого его слова, каждого шага, каждого подаваемого им признака жизни. Ницше

Ошарашенно замотав головой по сторонам, я осматривал незнакомую местность, совершенно сбитый с толку. Когда я потерял сознание, хоть я так и не понял из-за чего, я переходил дорогу и мог оказаться разве что на тротуаре. Но меня не окружали ни машины, ни шумная толпа, не было даже дорог, простирающихся в несколько полос на далекие километры. Меня обступили каменные стены двух соседних домов, заключая в полутьму узкого переулка. Еще нимало удивило меня то, что я не знал, где нахожусь, но в полнейший шок меня повергло не это. Сделав пару неуверенных шагов из переулка, я замер с открытым ртом перед открывшейся мне картиной. Мимо меня проехал...экипаж. Самый настоящий, с запряженными лошадьми, отстукивающими по вымощенной булыжниками дороге цокотливый топот. Но если в Париже действительно можно встретить разномастные кареты, катающие по городу туристов и романтично настроенные пары, но такое количество людей в париках и камзолах, пышных платьях и сюртуках можно встретить разве что на маскараде. У меня от сердца отлегло от догадки, что я просто случайно забрел на какой-то карнавал и уже почти успокоился себя этой мыслью, но от увиденного в следующее мгновение мне резко поплохело. Рядом со мной по узкой улочке прошел...нет, не монстр и не призрак, хотя лучше бы это были они. Мимо меня прошел, задумчиво поправляя манжеты, человек, которого я уже видел, но видел на портрете двухсотлетней давности! Или я нехило приложился головой об асфальт, когда падал, или окончательно сошел с ума. Франц Ксавьер Зюсмайер, а это, я уже не сомневался, был именно он, почувствовав на себе мой взгляд, обернулся, с удивлением оглядывая меня. - Вам плохо, герр?- учтиво спросил он, в то время как изумленный взгляд настороженно скользил по моей одежде. До меня не сразу дошло, на каком языке ко мне обращаются. - Эм, нет...- промямлил я, нервным жестом поправляя воротник, не без труда вспоминая немецкий, который учил давно и не помню. Погодите...А почему он говорит по-немецки? Где я? А тем временем на нас стали оборачиваться. Люди останавливались, перешептывались, кидая на меня недоуменные взгляды. Я никак не мог понять, в чем причина такого интереса, и только потом понял, что среди пестрого моря камзолов и платьев мои джинсы с рубашкой и черной кожаной курткой выглядят крайне странно и нелепо. - Ваш наряд весьма необычен,- заметил Зюсмайер, подойдя ко мне ближе, спиной закрывая от любопытных взглядов,- Вы не местный? Я только кивнул, борясь с желанием грохнуться в обморок. - А, да...Знаете, я немного заплутал,- проговорил я дрожащим голосом с наверняка жутким акцентом,- Вы не подскажете, где я нахожусь? - Рингштрассе,- подсказал он. Рингштрассе? Так это же в Вене. Это шутка? Что я тут, черт подери, делаю?! Видимо, на моем лице отразилась вся гамма охвативших меня эмоций, и Зюсмайер участливо спросил: - Может, отвести вас к доктору? Вы очень бледны. - О, нет, спасибо, не стоит,- я растянул губы в жалком подобии улыбки. Он хотел сказать мне еще что-то, но к нам уже кто-о приближался, стремительно сокращая расстояние торопливыми шагами. Зюсмайер уже затерялся в тревожно зажужжавшей толпе, а ко мне подлетели два полицейских, наряженных в старомодные мундиры, и подхватив меня под руки, сказали идти с ними. Впрочем, выбора у меня все равно не оставалось, ведь мне больше некуда было идти, да и они уже тащили меня за собой, широко шагая, и я едва переставлял ноги чтобы поспевать за ними. По дороге они не проронили ни слова, а я беспрестанно мотал головой из стороны в сторону, потеряв дар речи от увиденного. Экипажи, вымощенные дороги и ни намека на привычный громкий шум улиц. Я что, умер? В какой-то момент мне стало страшно, что все это мне в действительности мерещится и сейчас где-то на перекрестке уже остывает мое бездыханное тело, а душа волею судьбы очутилась здесь. Но ни света в конце тоннеля, ни голосов, ни ангелов я не увидел, отчего стало совсем не по себе, хотя я не уверен, что увидев это, я бы успокоился. Тем временем меня привели в небольшое двухэтажное здание, и пройдя в узкий кабинет с широким столом захламленным высокими стопками бумаг. За столом, утопая в резном кресле, сидел мужчина средних лет с широким лбом и кривым носом. - Что такое? - лениво поинтересовался он у полицейских с таким скучающим лицом, будто ему каждые полчаса приводят парней в полуобморочном состоянии и в странной одежде, на которую, пока мы шли, пялились все кому не лень с таким видом, будто по улице вели живого динозавра. - Вот, герр бургомистр, только что нашли его на улице. С этим человеком что-то не так. Вы сами посмотрите. Нехотя он перевел взгляд на меня, и оглядев с ног до головы, нахмурился, сбитый с толку, а затем спросил: - Что это на вас надето, юноша? - Куртка и рубашка...- неуверенно отвечаю я, добавив,- Наверно, мой вопрос покажется странным... но какой сейчас год? - 1791,- нахмурившись, говорит он, а я резко забываю как дышать, чувствуя, как сердце подпрыгнув куда-то под горло, пропустило пару ударов.- Может, объясните кто Вы? И почему так одеты? По мере слушания моего сбивчивого рассказа о дороге, непонятной боли и временно-пространственных перемещениях, его лицо постепенно вытягивалось, а глаза, наоборот, округлялись. Под конец рассказа он смотрел на меня как на умалишенного, а я, окончив говорить, умолк, ожидая ответа. - Что ж, молодой человек, и с чего же вы взяли, что вы...кхм, из "будущего"?- взгляд его стал насмешливым, а тон крайне недоверчивым. Я замолчал, обдумывая, чем же доказать, что я не сумасшедший. И, вспомнив все факты, выученные за бесчисленные уроки истории, я на одном дыхании выпалил даты, имена и события, произошедшие в Вене за последние пятьдесят лет, которые простым смертным, а уж тем более иностранцам были недоступны. Лицо бургомистра сначала побледнело, потом пожелтело, а затем стало багровым. Когда этот хамелеон в камзоле перебрал всевозможные оттенки, то, чуть оттянув белоснежный воротничок и нервно сглотнув, сказал: -О, да что Вы говорите,- он скривил губы, будто до сих пор до конца не верил мне, но задергавшийся глаз и испарина на лбу говорили об обратном,- Выйдите на секундочку, мне надо посовещаться с секретарем. В кабинет зашел сутулый мужчина в сером камзоле, а меня словно под конвоем вывели за дверь. Не надо было даже прислушиваться к тому, о чем они разговаривали, ведь не услышал бы это разве что глухой. -...понял меня? Он может оказаться шпионом, или хуже того, действительно из будущего!- громко орал шепотом бургомистр, и видимо ему казалось, что никто не должен это услышать,- Надо немедленно доставить его к императору! На этих словах у меня перехватило дыхание. При одной мысли встретиться с человеком, о котором читал в учебниках истории, да еще и с самим императором, мне стало совсем не по себе. Еще пару минут пошептавшись обо мне и моих словах, они наконец умолкли, и ко мне с решительным видом вышел бургомистр: - Вам придется поехать со мной. А что мне еще оставалось делать? На улице меня посадили в большой экипаж, запряженный двумя вороными конями и, пусть пешком это расстояние можно было преодолеть минут за десять, повезли в Хофбург. Бургомистр, сидевший напротив, все это время украдкой разглядывал меня, пока я с детским интересом следил за проносящимися за окном домами и улицами, а прогуливающиеся люди приводили меня в настоящий восторг, и я, на несколько мгновений позабыв про страх, почувствовал себя ребенком, попавшим на настоящий карнавал. По прибытию нас встретила строгого вида охрана и меня повели по длинному коридору, блещущему своим великолепием и роскошью. Проводив в комнату с высокими окнами, мне предложили сесть, сказав подождать немного. Я обессиленно упал на большой обитый бархатом диван и с удовольствием откинулся на спинку, ощущая, как прохладная обивка приятно холодит разгоряченную кожу. И разом на меня навалились колоссальные усталость и сонливость, видимо, изломавший за день все нервы стресс давал о себе знать. Судя по настенным часам, выполненным в форме маленькой башенки с резными стрелками, я ждал не более десяти минут, но мне показалось, что сидел я здесь несколько часов. Наконец слуга, низко наклонившись, открыл передо мной тяжелые двери, и я на негнущихся ногах прошел в огромный зал с высочайшим потолком, с которого свисала большая золотая люстра, и стенами украшенными изящной лепниной, назвать язык не поворачивался. Я попросту задохнулся от поистине невероятного зрелища, а глаза разбегались, отмечая и серебряные канделябры, и искусные картины в позолоченных рамках, развешанные по стенам, и до блеска отполированный стол из красного дерева. А за столом... Леопольд II, отвлекаясь от чтения каких-то бумаг, поднял голову, придирчиво осмотрев меня с ног до головы. Я смутился, и опустив голову, нервно теребил рукав куртки. - Как вас зовут? - холодно спросил император, но в его голосе слышались едва различимые нотки легкого интереса. - Анре Лавелль,- поспешно отозвался я, переминаясь с ноги на ногу. - Скажите, Анре, то, что мне сейчас рассказали - правда? Я только кивнул, отстраненно про себя размышляя о том, что портреты и впрямь едва ли могли с фотографической точностью передавать внешность людей. Я, привыкший к строгому изображению Императора, во всем его пафосе и величии, ожидал увидеть перед собой что-то вы этом роде, но в жизни все оказалось гораздо прозаичнее: ничем не примечательный мужчина, пусть и в подобающих императору дорогих одеждах, но вместе с тем без возвышенного и просвещенного выражения лица и вычурной пышности. Пересказав ему все то, что говорил до этого бургомистру, не забыв упомянуть и факты для убедительности, я чувствовал себя словно на экзамене по истории. Крайне дурацкое чувство. Император хмурился, внимательно слушая меня, а под конец удивленно приподнял брови. - То есть вы не знаете, почему и каким образом попали к нам? - уточнил Леопольд. Я кивнул, объяснив, что представления не имею как такое могло произойти в принципе. Потом последовал долгий и занудный допрос в несколько бесконечных часов о жизни в будущем, уровне развития технологий и медицины и еще много о чем, что буквально-таки навевало на меня, при всей нервозности, жуткую скуку. -Хм, хорошо,-проговорил он. Что именно "хорошо" я так и не понял.- Что ж, можете считать, что Вы доказали мне, что Вы действительно из будущего. И, раз уж так случилось, и Вы оказались здесь, думаю, Вам бы следовало найти жилье и подобающую одежду, этим я сегодня же и займусь, а к завтрашнему дню Вы вновь явитесь ко мне и мы продолжим наш разговор на более детальном уровне. Я согласно кивнул, и уж было хотел поблагодарить его, как зашел слуга, низко кланяясь и доставая крючковатым носом почти до пола. - Ваше превосходительство, герр придворный капельмейстер ожидает аудиенции с Вами,- четко отрапортовал он и замер в ожидании приказов. - Я занят сейчас,- отрезал Леопольд, но немного погодя добавил:- Впрочем, это не займет много времени...Вы же подождете, Анре? - Да, конечно,- отозвался я, а мозг медленно загружал и сопоставлял информацию: Вена, 1791 год, придворный капельмейстер...Боже мой. От внезапно обрушившейся на меня догадки затряслись руки, а меня бросило в дрожь. Неужели это?... Да, в зал зашел человек, творчеством которого я увлекался с ранних лет, с которого я неосознанно брал пример. - Ваше Превосходительство,- поприветствовал Сальери, опустив голову в коротком поклоне,- Приношу свои извинения, если... - Что Вы хотели?- перебил император, не особо вслушиваясь в его слова. Я, мысленно отодрав челюсть от пола, стал на него, да нет, даже не смотреть, а откровенно так таращиться. Адекватных мыслей. кроме "Да это же сам Сальери!" и "Нет, вы понимаете? Тот самый!" не было. Он почти незаметно иронично изогнул бровь. -...если отвлекаю Вас,- учтиво закончил он, улыбнувшись краешком губ,- Но я хотел бы, чтобы Вы еще раз пересмотрели мое прошение об отставке. Он был невысокого роста, но я, наверно, все равно едва дохожу ему до плеча, темные волосы зачесаны назад и собраны лентой в хвост. Одет он был в черный камзол расшитый серебром нитей, под которым была белоснежная рубашка с воздушными манжетами. Я задохнулся от восхищения и попросту не мог оторвать от него глаз. Это просто сон. Просто прекрасный сон. Медовые глаза перехватили мой взгляд, и я смущенно опустил голову. - У меня сейчас нет на это времени,- холодно отозвался Леопольд,- К тому же, у меня нет подходящей замены на Вашу должность. - О, я мог бы сам подыскать себе замену,- предложил Сальери, заложив руки за спину,- Среди моих учеников и хороших знакомых немало талантливых композиторов. Поверьте мне, у некоторых из них большое будущее. "А еще они счастливейшие люди",- подумал я. - В этом нет необходимости,- отрезал император твердым тоном,- Я бы сам желал выбрать нужного человека. - Как Вам угодно, Ваше Превосходительство,- согласно кивнул Сальери, в голосе которого сквозило едва различимое разочарование. - Это все?- нетерпеливо поинтересовался Леопольд,- Повторяю, у меня нет времени. Да-умолкни-же-ты-наконец. Он хоть понимает, кто перед ним стоит? Впрочем, откуда ему-то знать? Несколько мгновений Сальери стоял в раздумье, незаметно вглядываясь в лицо императора, и, видимо, что-то решая про себя. А меня просто загипнотизировал спокойный уверенный взгляд из-под полуопущенных век. - Да, Ваше Превосходительство,- ответил Сальери, и когда Леопольд отвернулся от него в знак окончания аудиенции, с поклоном удалился. От Леопольда не утаился несчастный вид, с которым я проводил скрывшуюся за дверью фигуру композитора. - Скажите, Анре,- нехотя я обернулся к императору,- Вы знаете этого человека? - Разумеется знаю!- слишком уж эмоционально воскликнул я,- То есть... Я хотел сказать, что у нас, в будущем, до сих пор слушают его произведения... - Вот как?- задумчиво произнес Леопольд, глянув на дверь, через которую только что вышел Сальери,- А чем же занимаетесь Вы? Прошу прощения, занимались... - Музыкой,- скромно ответил я. - Музыкой?- с ноткой пренебрежения повторил Леопольд,- И что же, в Ваше время это занятие все еще популярно? - Популярнее врачей и ученых вместе взятых,- с усмешкой отозвался я. Видимо, мой ответ его весьма удивил. - Тогда, в то время, как Вам подыщут жилье, Вы могли бы посетить наш Бургтеатр, если, конечно, Вам это интересно,- я с готовностью закивал,- Хорошо. Я прикажу подать Вам экипаж, и Вас довезут туда, а дальше Вы можете побеседовать с Сальери, раз уж Вы его знаете. Он Вам все и покажет заодно. Я просиял от радости, и оттого, что сейчас своими глазами увижу знаменитый Бургтеатр в изначальном виде и даже смогу вновь увидеть Сальери, и оттого, что экзекуция в виде краткого тестирования по истории и мини-обзора технологий будущего наконец-таки окончена. Я поблагодарил императора, и провожаемый слугой, вышел на улицу. Уже сидя в карете, я заметил, что ко мне почти бегом несется еще один слуга. Он, поклонившись, вручил мне какую-то бумагу и удалился так же быстро, как и пришел. Я развернул сложенный вдвое лист. Оказалось, это записка от императора:"Думаю, излишне говорить о том, что распространяться о Вашем происхождении нежелательно". Конечно же нет! Я, словно, рыба, буду хранить молчание и никому ничего не скажу! Разве что чуть-чуть... Здание Бургтеатра я уже видел, когда прошлым летом ездил на неделю в Вену. На экскурсии по городу, на которой я стер себе все ноги по колено, мы проходили мимо него, но тогда он не произвел на меня должного впечатления. Среди серого бетона домов и спутанного переплетения проводов, электрического мерцания фонарей и в неоновом отражении цветастых вывесок здание выглядело странно, даже нелепо, словно кто-то вырвал его из старой, поблекшей со временем книги и вклеил в аляповатый современный альбом. Сейчас же он был гармоничным кусочком мозаики, хранившем в себе тысячи воспоминаний и историй, хранившем пульсирующий отпечаток жившей там музыки. У меня перехватило дыхание, я растворялся в белом полотне стен, пока шел за провожавшем меня лакеем, и пусть сейчас в Бургтеатре стояла тишина, я явственно слышал музыку. - Герра директора пока еще нет,- пояснил мне лакей, когда мы свернули в очередной длинный коридор, которым я уже потерял счет,- Я провожу Вас к герру придворному капельмейстеру. На этой фразе я споткнулся на ровном месте. Ой, что-то мне нехорошо... - Подождите немного здесь,- сказал лакей, заведя меня в просторное помещение с парой резных стульев и большим фортепиано, на котором лежали сложенные аккуратной стопкой нотные листы,- герр Сальери вот-вот должен подойти. Мне стало не на шутку страшно: волнение вмиг затопило меня с головой, хотелось спрятаться под фортепиано и сидеть там еще очень долго, пока не исчезнет глупый страх. От осознания того, что сейчас я смогу поговорить с ним, что-то спросить или рассказать, затряслись руки. Да я же двух слов связать не смогу! О чем говорить, что я ему скажу? Черт, да почему же я все никак успокоиться не могу?.. - Доброе утро,- мягкий вкрадчивый голос заставил меня подпрыгнуть, а все мысли заметаться и рассыпаться по голове. Я резко обренулся, чуть не оступившись и не упав. - Э...Здравствуйте,- неуверенно промямлил я. Так, надо держать себя в руках, собственно, что в этом такого? Ах да, я всего лишь стою и разговариваю с человеком, о котором в учебнике истории читал... - У императора нам не удалось познакомиться,- тепло улыбнулся Сальери, отчего мне стало несколько спокойнее,- Антонио Сальери,- он слегка наклонил голову в знак приветствия,- А Вы...? - Анре Лавелль,- ко мне наконец вернулись голос и адекватность, и я широко улыбнулся, не скрывая своего восхищения,- Я многое о Вас слышал. - О, неужели?- Сальери был приятно удивлен моими словами,- Надеюсь, не слухи о том, как я коварен и ужасен?- рассмеялся он. - Что Вы, конечно же нет,- замотал головой я. Он был совсем не таким, каким я его себе представлял, и каким его рисуют историки и музыковеды. Не было ни холодности, ни высокомерия, которые я ожидал увидеть. Открытость и добродушие, и никакой враждебности. и мне совсем не хотелось верить. что это попросту искусная маска. - Я раньше не встречал Вас в Вене,- сказал Сальери, взяв с фортепиано несколько листов исписанных нотами, и бегло просматривая их краем глаза. - Я первый день здесь,- пояснил я, так и оставшись стоять посреди зала. - Откуда же Вы, если не секрет? - Даже если я скажу, Вы все равно не поверите,- со смешком ответил я, неопределенно пожав плечами. - Я заинтригован,- признался он, оторвавшись от правки нот,- И из какой же Вы сказочной страны, Анре, или может быть с другой планеты? На пару секунд я засомневался, стоит ли говорить ему? Ведь вряд ли он мне поверит, а так я только выставлю себя полным идиотом. - Я из XXI века,- как можно беззаботнее сказал я, как бы между прочим. Пересилив себя, я поднял глаза на молчавшего Сальери, пытаясь угадать его реакцию. Но он смотрел на меня не как на умалишенного, а с откровенным любопытством. - Признаться, этого я ожидал услышать менее всего,- сказал он внимательно всматриваясь в мои глаза, и мне в какой-то момент стало не по себе от его пронзительного взгляда,- И в это действительно с трудом можно поверить. - Чтобы Вы не считали, что я лгу, я могу рассказать Вам кое-что, что уж точно не каждый знает. - Я слушаю,- с еще большим интересом сказал он. - Например...Возьмем Ваше прошение об отставке. Оно не первое, до этого Вы еще два раза предоставляли его императору, но каждый раз получали отказ... - Это не такая уж секретная информация,- отметил Сальери, вслушиваясь в мои слова. - Да, но то, что после тех двух, Вы, еще до сегодняшнего дня, хотели подать третее прошение, но потом передумали и отложили его на несколько месяцев, мало кто знает,- с удовлетворением глянув в его округлившиеся от изумления глаза, я добавил,- А еще император планирует уволить с должности графа Орсини-Розенберга, но об этом почти никто не знает, чтобы не было лишнего шума... Я умолк, окончив говорить. Зачет мне по истории немедленно! - Честно говоря, я поражен,- сказал Сальери и, немного погодя оправившись от шока, улыбнулся,- Я верю Вам. Об этом действительно никто не догадывается. А о третьем прошении знал вообще только я. И...Неужели у вас в веке меня все еще помнят? - Конечно, и слушают,- с радостью ответил я и смущенно добавил:- Ваши произведения - классика, как никак. - Я польщен,- меня до глубины души поразило его умение держать себя в руках, и в любой, даже такой необычной ситуации, сохранять контроль над собой. Он посмотрел на висящие на стене часы, стрелки которых замерли на одиннадцати, и сказал: - Сейчас должен подойти человек, который, я уверен, Вам тоже известен. Не успел я задать хоть какой-нибудь вопрос, а главное спросить: кто же этот человек, как в коридоре послышались едва различимые торопливые шаги, порой переходящие на бег. Дверь, к которой я успел переместиться, резко распахнулась, стукнувшись о стену, и на меня кто-то налетел растрепанным ураганом, чуть не сбив с ног. - Ох, прошу прощения,- мгновенно воскликнул он и тут же повернулся к Сальери,- Надеюсь, и Вы простите меня за мое маленькое опоздание,- и, не дожидаясь ответа, снова обратился ко мне, взмахнув рукой в шутливом поклоне,- Вольфганг Амадеус Моцарт, к Вашим услугам!