Ледяная колыбель

Мондштат—город свободы. А раз он город свободы, то можно свободно уйти пораньше. Так размышлял Кэйа покидая главное здание Орда Фавониус, беспечно шагая заложив руки за голову. Тем более сегодня была веская на то причина — день рождения Розарии. Казалось бы, что может заставить идти молодого капитана на день рождения редкой собутыльницы? Но правда выглядела куда интереснее. Вот уже несколько месяцев они состояли в тайных отношениях. Никто не знал о их существовании, тем более о том, как они начались. Как могли связаться двое, кажется, абсолютно разных человека, из общего у которых только тяжёлая ноша прошлого и тяга к спиртному? Но точек соприкосновения у них оказалось куда больше, чем считалось изначально. И вот, пока заходящее солнце окрашивало снег в красно-янтарный, Кэйа направлялся к себе домой за припасенным заранее подарком. Сестра Розария и не подозревала о намерениях капитана кавалерии. Это и было основной причиной его опасений касательно её присутствия на своём месте в этот день. Всё же поймать бездомную кошку было легче чем её. В этом и заключалась основная часть переживаний Кэйи :будет ли она на месте, или захочет уйти, или не захочет видеть его, или может у неё уже есть какая-то традиция, в которую он не входит? Действовать следовало ночью. Не только потому что их отношения были секретом для всех, но и потому, что Розария все ещё предпочитала свет луны, в отличии от «молодых» так любящих солнце. *** Расслабленно развалившись в кресле и закинув ноги на стол, капитан невольно вспомнил тот самый день когда начались их отношения. Ещё до этого, когда Розария была лишь собутыльницей, а редкие диалоги были ни о чем, Кэйа уже восхищался ею: такая элегантная, хладнокровная, могущественная. Даже её лаконичность, слишком уж бранный словарный запас для монашки, вечный запах тонких сигарет, бледная кожа, тяжёлый и уставший взгляд, абсолютная независимость— все это заставляло сердце молодого человека трепетать. Может и не в романтическом плане, но все же. Он уважал её. В тот день Кэйа возвращался с осмотра далёкой территории по поручению Джинн. Путь предстоял не близкий, поэтому капитан особо не спешил, воспринимая путешествие как своеобразный пеший отпуск. Всё было хорошо, до тех пор пока поодаль от тропы вглубь леса он не услышал звуки битвы. Там, рядом с храмом волка, Розария сражалась против крио-папоротника. Её состояние оставляло желать лучшего: тело мелко трясло, много лишних движений, что обычно себе не позволял столь опытный воин как она, повсюду синяки и ушибы ярко выделяющиеся на ещё более бледной коже чем обычно. Как известно, Розария специализировалась на бою с людьми и на их слабых местах, так что бороться с могущественным растением ей было труднее всего. В очередной раз девушка отлетела на порядочное расстояние, и не упасть ей дало вовремя воткнутое в землю копье. Тяжело дыша она опустилась на колени, слегка содрагаясь всем телом, но в следюущий момент вытащила оружие, перехватила поудобнее, и тут же по рукояти побежали дорожки инея, превращающиеся на затупившемся лезвии в большие ледяные кристаллы. Эта магия стоила ей больших усилий, так как встав она тут же ощутимо качнулась, вновь оперевшись о копье. –Розария! – воскликнул капитан. Девушка обернулась со смесью усталости, раздражения, тревоги и надежды на лице. Он подбежал присев рядом и мягко схватив её за плечи обеспокоенно заглядывая в мутные глаза. –Ты можешь идти? Девушка нахмурилась вновь пытаясь встать, но вновь безуспешно. Между тем папоротник накапливал силы для следующей атаки. Взволнованно оглянувшись на него, Кэйа тяжело выдохнул, а в следующий момент аккуратно подхватил монашку на руки, унося за наиболее крепкое дерево. Бережно положив руку ей на щеку чтобы проверить температуру, которая была куда ниже среднего, он сказал: –Потерпи немного, я скоро вернусь, – затем сорвавшись с места в атаку. Несмотря на то, что растение было измотано чуть меньше чем Розария, Кэйа смог победить его достаточно быстро, хоть это и стоило ему нескольких ссадин, потому что подобные объекты обычно ходят зачищать отрядом, а тут фактически справились двое. Вернувшись к спасенной, капитан обнаружил её без сознания. Первым делом нужно было обработать и перевязать раны, а затем уже искать укрытие для ночлега. До Мондштата было ещё два дня пути, если идти бодрым шагом, но с учётом того, что девушке потребуется как минимум день для восстановления, да и идти быстро ей будет сложно, то рассчитывать придётся дней на пять. После обработки и перевязки, безопасней всего молодому человеку показалось остановиться в укромной пещере, которую он видел по пути. Там не бывало хиличурлов и прочей живности, так что это виделось идеальным вариантом. Перенести походные сумки и Розарию было немного тяжеловато, но в целом Кэйа справился успешно. Все же ежедневные тренировки не проходили зря. Солнце склонялось к закату, поэтому быстро замотав девушку в одеяло из её сумки, парень поспешил набрать дров и развести небольшой костер, так как ночи были весьма прохладны. Следующей проблемой было напоить её, ибо она была без сознания, но требовалось восстановить баланс воды в организме. Поэтому он аккуратно приподнял её голову положив на локтевой сгиб, и принялся тихонько вливать воду, надеясь на глотательный рефлекс, и тот к счастью сработал, или же монашка просто ненадолго пришла в себя. Усталость валила с ног, поэтому неохотно сжевав припасенного вяленого мяса, Кэйа тяжело завалился рядом со спутницей. Сейчас его не беспокоила такая близость с женщиной которая в некоторой мере ему симпатизировала, что точно смутило бы его обычной ситуации. Хотя в обычной ситуации такая возможность, вероятно, не предоставилась, поэтому будь он чуть менее вымотанным задумался о её плюсах и минусах. Сейчас же он дико хотел спать. Розария сидела чуть поодаль от входа в пещеру чтобы не разбудить спасителя и методично натачивала копье. Точильный камень всегда неизменно лежал в её сумке вместе со сменной одеждой, которая сейчас оказалась очень кстати, так как прошлая была разодрана в некоторых местах. Монотонный звук скрежета камня о металл помогал сосредоточиться на мыслях, а они сейчас жужжали как рой бешеных ос. С одной стороны Кэйа ей очень помог, и без него вероятнее всего она бы не выжила. С другой стороны она не знала для каких целей этот сладкоречивый парень решил ей помочь: как старой собутыльнице, как монашке, или у него были другие причины? Она знала, что он часто врет, а лживых людей девушка недолюбливала. Никогда не знаешь, что стоит от таких ждать. В то же время, когда люди пьянеют они становятся более правдивыми, а его сильно пьяным Розария видела не раз. Когда вокруг было много людей он не пил слишком много, и оставался таким же весёлым как обычно. Но стоило народу разойтись — и капитан кавалерии полностью изменялся. Нередко они сидели в дальнем наименее освещенном углу, поэтому их было не очень хорошо видно. И в эти моменты он был так печален и не свойственно ему тих, что даже ледяное сердце охотницы, казалось, начинало слегка сочувствовать. Она не знала о его прошлом. Да, она могла без проблем его выяснить, все же в разведке ей не было равных, но это её интересовало меньше остального. Для неё Кэйа Альберих был полнейшей загадкой. Не свойственна здешним местам смуглая кожа, повязка на глазу — все это создавало ореол таинственности. А загадки она любила, когда ей было не лень. –Доброе утро, сестра Розария. Молитесь? – шутливый голос, тёплая приветственная улыбка, взлохмаченные длинные волосы, рубашка с этим чертовски большим вырезом, оголяющая часть соблазнительно накаченных сражениями мышц груди. Пожалуй, его не зря считали одним из самых завидных холостяков Мондштата. –Спасибо за спасение, –Розария резко встала оперевшись о копье, прогоняя нехарактерные для неё мысли. –Ну что вы, как я мог бросить в беде человека? – в этом была часть правды, но девушка чувствовала что-то, что капитан не договаривал,–Как ваше самочувствие? –Уже хорошо. Если вы в Мондштат, то можем отправляться в путь. –Будьте нежнее к себе, сестра, ваши ранения достаточно серьёзные, поэтому давайте повременим с отправкой хотя бы до завтра. Не хотелось бы чтобы вы умерли в пути, да и в целом чтобы вы умерли. Сквозь шутливый тон монашка уловила беспокойные нотки. –Ранения не настолько серьёзные, Мондштат не ждёт. Будет плохо если он лишится двух воинов. –Поверьте, защитников у него достаточно. Или вы сомневаетесь в магистре Джинн и моем братце? Ничего не случится если мы придём на день позже. На самом деле тело Розарии все ещё очень сильно болело, поэтому немного поразмыслив она все же согласилась. Конечно было достаточно опасно соглашаться на такое долгое путешествие с относительно малознакомым человеком, но в то же время так было безопаснее. Конечно если он сам не убьёт её. Не убьёт же? Она вновь окинула взглядом парня. Он явно был расслаблен и спокоен, словно кот предвкушающий вкусный ужин. –Что ж, тогда я пойду раздобуду чего-нибудь. Если голодны, можете взять из моей сумки вяленого мяса. Или может сейчас монахини должны держать какой-то пост? – он явно глумился над её отсутствием надлежащего поведения и следования заповедям в качестве служителя Собора Барбатоса. –Я тоже иду, – проигнорировав насмешку сказала Розария. –Не стоит, – отрезал он. Обычно ему нравилось подвергать людей стрессу, в котором раскрывались настоящие они, но не раненных. И тем более не Розарию. –Это не обсуждается, –ответила монахиня заправляя свои любимые метательные ножи. –Сестра, ваши раны и охота — несопоставимые вещи,– молодой человек постарался подключить всю свою силу убеждения и очарование, которое дейстовало даже на разбойников, но на Розарию они кажется не подействовали вовсе. –Я не собираюсь переусердствовать, это не в моем стиле, – сказала она раскручивая свой нож на указательном пальце давя своим тяжёлым взглядом. –Хорошо, – наконец сдался парень, –Но обещайте не слишком давить на себя, сестра. Охотьтесь с тем же усердством, что и молитесь. Розария на удивление не смогла сдержаться, и на мгновение слабо улыбнулась, чем сильно удивила капитана кавалерии. Но бесстрастное выражение вернулось настолько же быстро. –Хорошо, – сказала она шагнув мимо него, своей фирменной грациозной походкой кошки. В целом, охота прошла успешно. Поймав небольшую птицу, они вернулись к своему укрытию, и отойдя чуть подальше от пещеры, Розария слишком уж умело для монашки ощипала и выпотрошила её, что заставило Кэйю задаться вопросами: почему, когда и как? После они некоторое время её жарили, и плотно пообедав, от нечего делать легли отдыхать. Первой молчание нарушила на удивление Розария: –Почему вы стали капитаном кавалерии Ордо Фавониус? –Ну, меня повысили за успехи и таланты, – как обычно поддел он. –Давайте без шуток. И без лжи. Я сразу пойму если вы решите соврать. Скажите правду или можете промолчать. Какое-то время Кэйа молчал уйдя в мысли. Расценив это как отказ рассказывать Розария тоже было решила задуматься о своём, но неожиданно парень начал: –В детстве мы с Дилюком вместе решили стать рыцарями. И в целом все получилось бы, но смерть мастера Крепуса... Он снова замолчал. Ему было неведомо, с чего он вдруг решил рассказать об этом когда ему разрешили молчать, но все же почему-то рассказал. –А вы? Как такой человек как вы, умудрились стать монахиней? – в свою очередь поинтересовался он. –Прошлый магистр Варка решил искупить мои грехи через веру,– коротко ответила она. Заметив нежелание говорить о её грехах, Кэйа милосердно завёл диалог ни о чем, дабы разрядить обстановку. Сам для себя он отметил, что не пытается очаровать её как многих других ради информации. Может потому, что она просила не лгать, а его методы по сути своей являлись чистым обманом. А может и по другим причинам, однако он был кристально честен. Монашка тоже была необыкновенно разговорчива, и они даже умудрились поспорить о чем-то незначительном. Таким образом, за разговорами стал близиться закат. Заходить в тёмную пещеру не хотелось поэтому они отправились за дровами чтобы их хватило на ночь. Возвращаясь с охапкой хвороста, они встретили огненные лучи солнца осветившие их золотым светом. –Ах, сейчас бы пару бокалов вина, –мечтательно протянул Кэйа. Розария ничего не ответила лишь задумчиво посмотрев на спутника. Когда они вошли в пещеру, капитан принялся разводить огонь, что-то бурча про способность своего брата очень пригодившуюся бы сейчас, девушка полезла в свою сумку, и через пару секунд словно фокусник выудила достаточно крупную фляжку, и присев рядом с костром откупорила крышку. Из сосуда тут же полился обворожительный запах вина из одуванчиков. Глаза молодого человека загорелись, а губы расплылись в глупой улыбке. –За такое я готов петь вместо вас в хоре, – протянул он, устравиаясь достаточно близко к Розарии. –Очень щедро с вашей стороны, – ответила она делая пару глотков и передавая флягу Кэйе. Точно так же как и вино, из сумки была вытянута сигарета, которую монашка подожгла о язык пламени. Глубоко затянувшись и выпустив клуб дыма, девушка откинулась на стенку пещеры блаженно потянувшись. Молодой человек последовал её примеру. –Вот теперь и умереть не жаль, – сказала девушка ещё раз затянувшись и с хрустом разминая шею. Кэйа ухмыльнулся и по инерции начал травить всевозможные истории, пока Розария не перебивая внимательно его слушала, будто он рассказывал координаты следующей тайной встречи фатуи, а не о том как однажды малышка Кли чуть не подорвала винокурню Дилюка. Сменив повязки и заново обработав раны, спутники легли спать, а на следующий день наконец отправились в путь. За эти четыре дня неспешного путешествия, с остановками только на ночлег и прием пищи, капитан кавалерии и монахиня очень сильно сблизились, что не удивительно: в общей сумме они провели наедине сто двадцать часов. Такое сблизило бы, пожалуй, даже незнакомцев с абсолютно разными интересами и кругозорами. А у Кэйи и Розарии оказалось достаточно много схожих интересов. Так что к концу пятого дня они уже могли считаться достаточно близкими друзьями. Каждый из них раскрылся для друг друга с самых неожиданных сторон, и это заставило пересмотреть свое отношение, в основном в лучшую сторону. Теперь для монахини Кэйа уже не был лживым, шумным собутыльником. Он оказался заботливым, чутким, добрым, остроумным и находчивым человеком, с интересной и достаточно трагичной историей, не настолько как у Розарии, но все же. Безусловно она понимала, что он рассказал далеко не все, зато ситуации их с братом конфликта прояснилась, при этом создав ещё кучу вопросов. Но теперь она знала — он расскажет, чуть позже, но расскажет. Он доверял ей. Его повсеместные шутки перестали капать на терпение и оказались достаточно смешными. Кэйа же стал восхищаться этой женщиной ещё больше. В отличии от него она без утайки и драматизма поделилась историей своего детства, юношества и как оказалась в Мондштате, и почему решила стать его молчаливой защитницей. Иногда он желал, чтобы это путешествие никогда не заканчивалось, чтобы просто провести ещё больше времени вместе. Но все когда-то кончается. Дойдя до Мондштата их пути разминулись, но перед тем как разойтись, парень неожиданно схватил монахиню за руку: –Мы можем как-нибудь вместе выпить, все же теперь у меня есть должок, – напомнил он ей о той фляжке вина. Несколько мгновений Розария ошарашенно молчала, а затем слегка сжав его руку в ответ, улыбнулась: –Конечно, Кэйа. Затем она ушла в собор, потому что остальные служительницы вероятно уже хватились её из-за слишком уж долгого отсутствия. А капитан все стоял и смотрел в след, осознавая, что ещё ни из чьих уст его имя не звучало так прекрасно и желанно. После этого было много долгих встреч. Но одна стала наиболее значимой для них. Это был дождливый вечер в баре. Сидя на веранде на втором этаже оба распивали «полуденную смерть», разговоры как всегда были незатейливыми, хотя иногда и неожиданно перскакивали на темы подобные смыслу их жизни. Со второго этажа вид открывался на светящуюся огнями домов и фонарей улицу. Жители к этому моменту уже уютно устроились у себя в жилищах, так что снаружи не осталось никого кроме дождя, отбивающего самобытный ритм по крыше. –.. И тогда Джинн чуть не ударила его! О да, я впервые видел её такой злой, а моего братца таким потерянным, – весело рассказывал уже слегка хмельной капитан кавалерии. –Такими темпами скоро он зачастит в ваш штаб, –ухмыльнулась девушка затягиваясь сигаретой. С приближением ночи становилось все прохладнее, поэтому после очередного дуновения ветра, Розария неуютно поежилась. Заметив это Кэйа обыденно коря себя за недогадливость, встал со своего места, подошёл к монахине, и сняв свою пушистую накидку, наклонился чтобы надеть её на девушку. На секунду их глаза оказались очень близко, и взглянув в них капитан замер. Казалось, что помимо блеска уличных фонарей, в них отражалась сама вечность, тихая, величественная и завораживающая. Пожалуй, это было последней каплей. –Знаешь, –начал он, –Я давно хотел сказать... А, к черту. Заранее извиняюсь. В следующее мгновение он нежно коснулся её губ своими. Горьковатый привкус сигарет смешался с сладким дурманя и без того шаткий разум. Сердце медленно, но громко колотилось отчего-то где-то слишком далеко, отмеряя секунды блаженного мгновения. Как же он хотел навсегда остаться у этих невероятных губ, полностью отдаться им в плен, забыть себя, забыть личность. Но... Решив, что все же это наверное слишком нагло и неуважительно по отношению к ней, он хотел было отстраниться, но пальцы облаченные в кольца в виде когтей способных рассечь кожу в любой момент, мягко коснулись его волос, аккуратно, но с напором удерживая голову, призывая не отступать. Трепет восторга мелкой дрожью пробежался по телу, вызывая мурашки. Казалось, вот оно счастье в череде серых дней. Мир словно дважды перевернулся, стряхивая будничную апатию. Хотелось с восторженные криком броситься в бег, и не останавливаться до тех пор, пока силы не покинут тело, но в этот момент их было так много, что хватило бы раз десять промчать весь Мондштат по кругу, со всеми его длинными лестницами. Контраст холодного, влажного от дождя воздуха и горячих губ ударял в голову заставляя её кружиться. Чтобы не упасть, одной рукой Кэйа оперся о спинку стула на котором сидела монахиня, а второй заправил её волосы нежно проведя вдоль уха, и решив оставить на прохладной щеке. Замри мгновение! Прошу тебя, время, не продолжай свой ход. –Ты точно не передумаешь когда будешь не пьяна? – с лёгким придыханием спросил он наконец оторвавшись от столь желанных губ. –Я и не пьяна, – только и ответила она. *** Очнувшись в кресле, Кэйа взглянул на часы. Без двадцати полночь — пора. Одевшись в преобладающе тёмные цвета без лишних рюш, что он так любил, капитан выдвинулся из своего дома, добираясь до общежития собора самыми безлюдными путями. Затем, как можно тише, вскарабкался к окну девушки и тихо постучал. Благо у каждой монахини была отдельная комната. Спустя несколько секунд ожиданий окно наконец отворилось и из него выглянула уже готовая к сражению девушка в одной ночной рубашке. –Розария, –шепнул парень, обращая на себя внимание монахини. –Кэйа? – удивилась она отходя от окна тем самым впуская его,–Что ты здесь делаешь? –С днем рождения, снежинка, – вместо ответа он протянул ей подарок нежно поцеловав в щеку. Всё ещё пребывая в шоке, девушка переводила взгляд с капитана на подарок и обратно. –Ты знаешь когда у меня день рождения? – наконец выдохнула она. –Ну, мне пришлось немного порыться в архивах церкви, но кажется оно того стоило, – протянул он и в следующую секунду был сжат в крепких объятиях. Сперва слегка опешив, от силы хватки в том числе, Кэйа приподнял руки, но затем счастливо улыбнувшись обнял девушку в ответ, кладя голову на мягкую макушку. –Спасибо, –тихо шепнула она кладя ладони ему на лицо и притягивая для лёгкого поцелуя. –Ну, так что, откроешь? – спросил он садясь на деревянный стул за письменным столом. Розария принялась бережно распаковывать подарок, и открыв крышку плоской коробки, тихо выругалась от удивления. В ней аккуратно лежало пять новых метательных ножей, чем-то напоминающие её, но с более красивыми резными ручками. На них были выгравированы маленькие ледяные розы, переплетавшиеся между собой шипованными стеблями. Они удобно легли в руку, а рисунок не травмировал кожу. –Кэйа, –выдохнула она в растерянности не зная, что сказать, поэтому неожиданно для парня принялась осыпать его лицо поцелуями надёжно зафиксировав между своих рук. Правая скула, левая щека, уголок губ, переносица, лоб, глаз — все это оказалось под мягкими губами. Тот щурясь и тихо смеясь положил свои ладони поверх её, чувствуя себя как никогда счастливо. Каждый новый миг с Розарией заставлял его испытывать все большее количество положительных эмоции, и хоть он и боялся, что в случае чего не сможет отказаться от этого, но продолжал оставаться рядом с ней. Остановившись, она нежно посмотрела на него мягко улыбаясь и гладя большим пальцем правую щеку. Он так же молча смотрел на неё. –Завтра утром, если захочешь, мы будем отмечать хоть целый день, а пока у нас есть два часа, –улыбаясь сказал притягивая Розарию за руку и усаживая к себе на колени. –Почему только два? – спросила девушка расслабленно кладя голову ему на плечо, и принимаясь аккуратно перебирать длинные темно-бирюзовые волосы сквозь тонкие пальцы. –Потому что представь разъяренное лицо Барбары и Джинн, снежинка, если кто-то увидит вылезающего из окна женского общежития монахинь капитана кавалерии Орда Фавониус. Девушка коротко и тихо рассмеялась вспоминая красное от ярости лицо «идола» Мондштата, когда Розария в очередной раз нарушила всевозможные правила церковной службы. На груди у Кэйи было мягко и уютно, а нежные поглаживания головы вводили в сонливость. И ещё было так спокойно, будто все беды мира не страшны рядом с ним. Это было опасно. Воин всегда должен суметь легко отказаться от привелегий нормальной жизни. Раньше она, пожалуй, корила бы себя за такую мягкосердечность, но сейчас ей было все равно.