Ледяная колыбель

Убедиться, что с капитаном все в порядке был отправлен один солдат. И представьте, каково было его удивление, когда помимо буднично улыбающегося Кэйи, за его спиной он обнаружил беспечно проходящую монашку. –Доброе утро капита-АААААН! – воскликнул он при виде девушки. –И тебе, – сказал парень загораживая рукой обзор оперевшись о дверной косяк, –Скажи Джинн, что я сегодня не смогу. Расстегнутая ещё глубже обычного и надетая наспех рубашка, взлохмаченные волосы,единственный видимый слегка покрасневший глаз, искусанные губы, и, о Барбатос, лёгкий след зубов— все это наталкивало на одну непристойную мысль. –Конечно, сэр! – обильно краснея затараторил он, абсолютно ошибаясь. –Вот и чудно, – ещё шире улыбнулся Кэйа, похлопывая рядового по плечу. Тот на негнущихся ногах отошёл, и резко развернувшись, поторопился уйти прочь, что-то бормоча про отсутствие своей любимой уже долгое время. –Представляю чего он надумал, –умсмехнулась девушка, пока капитан зыкрывал дверь тихо посмеиваясь. —Думаю сегодня к обеду о нас будут знать все, причём не в самом положительном ключе. Хотя осуждать любовь двух совершеннолетних — грех, – пошутил он стараясь сохранять серьёзность тона. –Надо поесть, –сказала Розария,–Я чертовски голодна. –Тогда я просто обязан накормить свою леди, – улыбаясь сказал парень, собирая волосы в более высокий хвост чем обычно и засучивая рукава. Вот так, благодаря слаженной работе болтливых рыцарей, к полудню все в Мондштате уже знали о новоиспеченной паре. *** –Не могу поверить, что ты в одиночку кинулся сражаться с группой агентов Фатуи!!! – крикнула Джинн в гневе ударяя руками о свой стол, да так, что все лежащие на нем предметы подпрыгнули и с грохотом приземлились обратно. –Да брось, все не так плохо, магистр, – развёл руками Кэйа тут же сжимая челюсть чтобы не застонать от боли и сохранить беспечную улыбку,–К тому же я знал о скором прибытии господина Дилюка и рыцарей. –Да вы там чуть не погибли! – впервые он видел её настолько разозленной. Чуть поодаль сидел его сводный братец угрюмо уставившись в пол. Да, в этот раз помощи от него не ожидалось. Джинн резко опустилась в кресло тяжело выдыхая и сжимая переносицу. –Если бы я хоть немного опоздала, – тихо проговорила она не отнимая рук от лица. Увидев её состояние, Дилюк наконец обеспокоенно встал, и подойдя сзади ,опустил руки на ее ссутулившиеся плечи. Она положила свою ладонь поверх его, принимая поддержку. –Иди лечись, –сказал Дилюк, и нежный взгляд направленный на девушку ,тут же сменился грозным. –Тогда прошу меня простить, –ответил он поднимаясь с места и слегка прихрамывая выходя из кабинета. Дверь с хлопком закрылась, и он услышал приглушенный диалог: –Может стоит сместить его с должности капитана? – пробормотал мужской голос. –Во первых: он один из лучших. Таких изощренных методов выуживания информации я ещё никогда не видела. Он превосходный манипулятор. Не знаю почему он капитан кавалерии, а не разведки. Во вторых :даже если мы попросим его уйти из Ордо Фавониус, он продолжит геройствовать в одиночку, и мы лишимся просто хорошего человека всем сердцем любящего Мондштат... После он уже не слышал, так как уходил все дальше. Всем сердцем любит Мондштат? А любит ли? Он так искусно врет, что может быть даже сам уже начал путаться: где правда, а где вымысел. Может он лжет сам себе? Они любили весёлого, остроумного, доброго Кэйю. А в самом ли деле он такой? Вспомнить хотя бы миссию возложенную на него отцом. «Это твой шанс. Ты наша единственная надежда» – вот что сказал ему отец перед тем как оставить у винокурни. Может это все же очень хорошо прижившаяся маска, которая так сильно приросла к его лицу, что и не получится отличить поддельные эмоции? Когда ты так много врешь, самое главное не терять нить правды, держаться за неё что есть сил, чтобы не погрязнуть в пучине иллюзий. И, кажется, он не справился. Или справился? Голова гудела полная мрачными мыслями, как и забитые мышцы, ушибы и вывихи. Кто бы знал, что эти поганцы изобрели новое оружие. Израсходованные силы глаза бога сейчас кажется выливались в начинающийся жар. Может быть ломило ещё и от этого. Ему оказали первую помощь, потому сейчас оставалось только вернуться домой. Он развалился на диване, неудачно задев огромный синяк о показавшейся уже не такой мягкой спинку, и зашипев от боли, закрыл глаза рукой. Он попробовал задремать, хотя понимал, что позже будет хуже от неудобного положения, от грязной одежды и начинающегося жара. Но усталость и боль брала свое, поэтому он оставил и бесполезные размышления плавно погружая разум в сон. Неожиданно он услышал грохот распахивающейся двери, и нехотя убрав предплечье от лица, одним глазом глянул на пришедшего. Такую великолепную и манящую его взгляд фигуру он не мог не узнать. Это была запыхавшаяся и, кажется, очень злая Розария. Пожалуй, даже ещё более злая ,чем Джинн. –Ты.., – начала она, но заметив его состояние тут же обеспокоенно притихла. –Снежинка, – прошептал Кэйа обратно закрывая глаза, горло пекло от жажды. Даже говорить получалось с трудом. Он мог только слушать; Успокаивающий себя вдох. Возня с обувью. Едва слышные шаги женщины с детства обучавшийся убивать и выросшей среди разбойников. Лёгкая щекотка убираемой с лица чёлки, и мягкое холодное прикосновение небольшой жёсткой ладони ко лбу. Ещё один тяжёлый вздох. Неожиданно тело оторвалось от дивана, но бессилие оказалось сильнее желания возразить, сказав что-то вроде "это я должен носить тебя на руках" или хотя бы открыть глаза. Всё же она восхитительна: сильная как морально, так и физически. Едва ощутимое покачивание, скрип ступенек. Мягкая кровать. Сразу наплыли мысли о том утре вместе с этой же девушкой, на этом же месте. Несмотря на то, что они просто спали в обнимку, воспоминание было очень и очень приятное. Первой была снята повязка на глаз. Затем он почувствовал как "распаковывают" его туловище. Без пыльной одежды сразу стало легче. Затем последовали штаны. Если бы он мог, он бы сейчас усмехнулся, потому что столько раз представлял это, но только в другом ключе и в другой ситуации. Тихие шаги удалились, и какое-то время было слышно лишь тихое шуршание листвы дерева за открытым окном. Правильно говорят, что дома лечат даже стены. Но вскоре вновь раздался скрип ступеней и едва уловимый плеск воды. Журчание выжимаемой ткани и блаженное прикосновение холодной тряпки сначала к лицу, тщательно и нежно вытирая каждый участок, переходя на шею, плечи, руки, торс, ноги. На местах с синяками девушка старалась совсем не давить и кажется использовала свой крио-элемент, так как на участках ушибов появлялась снимающая боль прохлада. Он понимал, что она наиболее вероятно до этого видела на задней стороне рубашки кровь, но все же перевернув его на живот, она не сдержалась от едва слышного вздоха. Он хотел успокоить её, сказать "все хорошо, мне не больно" даже если это было неправдой, но эта проклятая, уже который раз, абсолютная усталость имела свои планы. На этот раз она ополаскивала тряпку чаще чем на всей передней части тела, стараясь работать максимально аккуратно, переодически охлаждая неглубокую но обширную рану своим элементом. Он поражался такому контролю силы: его была больше разрушительная, и применить её вот так он не смог, так как она вырывалась бы бешенным потоком замораживая все вокруг. Его избранница же могла концентрировать силу, так что она приносила облегчение. Он так восхищался этой чудесной девушкой. Холодной и неприступной как ледяная гора на первый взгляд, и такой очаровательной и заботливой стоило узнать её ближе. Он был не уверен в себе, своих мыслях и действиях. Но одно он знал точно — она самое прекрасное и любимое существо на всем свете: слаще и лучше любого самого изысканого вина. Закончив вытирать его, она положила новую тряпку на лоб поддерживая её температуру. Он почувствовал как с уха была снята длинная серьга, и как прохладная пятерня пальцев принялась нежно пропускать между собой темно-бирюзовые волосы, переодически поглаживая голову, пока другая ладонь разместилась на горячей от жара шее. Спустя какое-то время такой терапии он смог открыть глаза. Первое что он увидел это тревожно-задумчивое лицо Розарии в холодном свете травы-светяшки. Цветы были достаточно свежие, но явно стоявшие минимум день. Значит она воспользовалась его предложением, и иногда заходила сюда пока он был в неожиданной "командировке" . Последний раз видимо был вчера. Неужели она ждала его? Эта мысль ослабила боль лучше чем хорошее обезболивающее. Наиболее вероятно, она здесь прибиралась, жаль, что он не смог раньше обратить на это внимание и поблагодарить любимую. Взгляд был рассредоточен, а брови сведены к переносице. Видимо она не заметила его "пробуждения", поэтому он с большим усилием приподнял руку, положил на её ладонь и преподнеся к губам легонько поцеловал, затем обессиленно опуская. Монахиня тут же встрепенулась посмотрев в полуприкрытые глаза. –Ты злишься..? – тихо прохрипел капитан. Он больше не отправится в такие командировки если не будет иметь возможность разговаривать с любимой и видеть её прекрасную редкую улыбку. –Да, – не стала лукавить она, и поразмыслив едва слышно спросила, –Почему не позвал с собой? Почему не попрощался? –Я.., –начал он, но закашлялся. Розария моментально взяла приготовленный заранее стакан с питьевой водой, и придерживая Кэйю, аккуратно напоила. Уложив парня обратно, Розария заметила на уголке его губ прозрачную каплю и не задумываясь вытерла. Всё это время она хмурилась. –Розария, – теперь говорить было легче,–Я не хотел чтобы ты рисковала собой. –А я хочу чтобы ты рисковал собой? – было слышно как она сдавливает в себе гнев чтобы не потревожить больного, –Я хочу узнавать, что, оказывается, ты ушёл в командировку от незнакомых людей, а после выяснять, что она ещё и крайне опасна? – монахиня перешла на яростный быстрый шёпот. Места до этого приятно охлаждавшиеся внезапно обожгло холодом. Он не сдержался и тихо зашипел. Это моментально привело Розарию в себя. –Прости, – шепнула она со скрываемым выражением ужаса на лице от своих действий. Монахиня обхватила голову руками опираясь локтями о колени. Кэйа запаниковал — самый важный для него человек сейчас обвинял во всем себя из-за него. –Розария, дай мне руку, –все ещё хрипя сказал он давя в голосе тревогу,–Пожалуйста, – шепнул он. Она не поднимая головы протянула ему бледную ладонь. Он нежно взял её и мягко поцеловал, затем поочерёдно поднёс ко лбу и оставил на груди. –Я доверил тебе самое важное что было в моей жизни — мой секрет. И после этого самым важным в моей жизни стала ты. Понимаешь? Я просто не перенесу если с тобой что-то случится... Он замолчал, а девушка ощущала вибрацию размеренно бьющегося сердца под рукой. –Я чувствую тоже самое, –спустя некоторое время, за которое уставший Кэйа чуть не уснул сказала она, и наконец подняла голову,–Поэтому, уж лучше я умру вместе с тобой, чем буду жить, зная, что не была рядом в последние минуты твоей жизни. Она быстро сменила тряпку, а когда приложила ладонь к смуглой щеке, капитан почувствовал вновь разлившуюся по телу целительную прохладу, что означало что она снова может контролировать силу и эмоции. Облегчённо выдохнув, он чуть сильнее прижался к ней, ласково целуя светлую кожу. –Хорошо. Обещаю. Нежная, но все ещё немного печальная улыбка стала последним, что он увидел перед тем как провалиться в сон. Проснулся он уже ближе к вечеру следующего дня. Тело ожидаемо ломило, но температура, кажется, была нормальной. А вот монахини рядом не было. Кэйа стараясь максимально осторожно двигаться, спустился вниз, и обнаружил самую простую кашу, и удивительно много грязной посуды. Парень тихо рассмеялся. Он знал что она была далеко не самой хозяйственной, так как привыкла быть везде кроме как дома, поэтому бытовые вещи давались ей сложно. Но это приятное чувство заботы после долгой одинокой жизни не могло не заставить трепетать капитана изнутри. На удивление каша оказалась в меру солёной, сладкой и легкой, так что съесть ее проголодавшемуся за это время Альбрериху не составило труда. Хотелось выпить. Но он решил все же дождаться Розарию, а пока попытаться обработать рану или скоротать время на диване. Он точно знал, что она придёт. И не прогадал. Через час входная дверь скрипнула, и словно дежавю в лучах заходящего солнца появился силуэт монахини. Она смерила пронзительным взглядом развалившегося на диване парня и только затем зашла. Но дверь ей закрыть не дали, и словно порыв ветра, в комнату ворвался шумный и весёлый бард Венти. –Я же говорила, сюда нельзя, –начала ворчать Розария. –Кэйа, мой дорогой друг! –голос барда сильно резонировал с тихим голосом Розарии которая старалась не потревожить раненого,–Ты так скоро ушёл после того как все узнали что вы с Розарией встречаетесь, что я не сумел спросить у вас лично. Но ничего, ибо сегодня я пришёл сюда не один, а с этими великолепными двумя крошками, –он достал будто из неоткуда две бутылки чего-то горячительного. –Говори тише, – шикнула на него монахиня подходя к Кэйе, и наклоняясь ко лбу чтобы измерить температуру губами, что очень позабавило Венти. Он моментально достал лиру собираясь сочинить какое-нибудь четверостишье, но тут же убрал обратно под грозным взглядом девушки. –Да уж, давно мы с тобой не выпивали, – сипло рассмеялся Кэйа выдавливая болезненную улыбку и пытаясь встать. –Лежи, –Розария не дала ему подняться, прижав плечо к дивану. –Честно говоря, когда я услышал эти слухи о вас, я подумал, что это вздор, хотя мне и казалось, что вы отлично подходите друг другу, когда мы вместе выпивали. Но сейчас я полностью убедился и очень за вас рад. Как так вышло? Пока он говорил, пара не успела заметить как на столе появились три бокала наполненных ароматной бордовой жидкостью. В момент сосуды были разданы и Венти опустился на стул рядом с диваном. Розария же без малейшего смущения положила голову капитана себе на колени и сейчас ослабляла боль крио элементом мягко перебирая длинную чёлку и прикрыв рукой отличавшийся от обычного глаз, в то время как Кэйа, кажется, все же был смущен таким проявлением прямо перед бардом. Но отступившая боль имела куда больший вес. –На самом деле все началось ещё очень давно, –он мечтательно улыбнулся мягко взглянув снизу на Розарию которая сверлила холодным взглядом Венти. –Надо же, как я раньше не узнал?! Мы же так часто выпивали вместе!– эмоциональность и громкость обладателя анемо глаза бога поражала каждого в Мондштате. –Он спас меня на неудачном задании когда я была близка к краху, —холодно отрапортовала девушка. Она надеялась, что утолив любопытство бард уйдёт, –С того момента я начала чувствовать себя странно, позже выяснив, что это может быть симпатией. Мы провели очень много времени вместе пока возвращались в Мондштат. –А расскажешь подроб... –Нет, –резко перебила его монахиня и, кажется, что вокруг неё начали образовываться тёмные всполохи, что заставило Венти немедленно сменить тему. –Точно, Кэйа, кажется, у тебя есть проигрыватель. Пойду поставлю музыку. Пить в тишине вредно! Он вспрыгнул будто подхваченный ветром и направился к нужному шкафу, что удивило пару, но говорить вслух они об этом не стали. –А почему сам не споешь? –спросил Кэйа, пытаясь сесть, но в итоге оказавшись на мягкой груди Розарии понявшей его намерения, но не позволив сильно напрягаться. Если бы в комнате было чуть светлее, то они бы увидели блаженно улыбающегося и слегка покрасневшего Кэйю, чей глаз лукаво сощурился осознавая выгоду своего положения. Позже он обязательно должным образом отблагодарит любимую за всю заботу о непутевом себе. –Да горло побаливает, –Венти почесал затылок. –Так проваливай лечиться, –не церемонясь сообщила девушка. –Ну не будь такой букой, Розария, – протянул бард наконец настроив проигрыватель из которого полилась приятная мелодия. Оказавшись на своём месте он в два глотка осушил сосуд и блаженно выдохнув выдал: –Ну что может быть лучше хорошего алкоголя, приятной музыки и чудесной компании? –Остаться вдвоём, – продолжала наседать Розария, но своенравному барду были абсолютно побоку любые слова монахини. *** –Все точно хорошо? –в который раз вопрошала Розария пока они с Кэйей лезли на одну из самых высоких стен Мондштата. –Снежинка, прошла уже целая неделя, ты хорошо лечила меня, поэтому я здоров как бык, –убеждал её капитан. –Но рана, – продолжала она. –С ней все хорошо, – уверял её мужчина. Монахиня решила показать ему свое любимое место, на котором она часто коротала знойные Мондштатские дни в ожидании ночи. Могло показаться что это что-то незначимое, но для Розарии это был важный шаг и показатель своего доверия, а Кэйа прекрасно это понимал. Поэтому настаивал на вылазке по предложению возлюбленной, несмотря на то, что по правде говоря, рана ещё приносила огромный дискомфорт. Оказавшись на ровной поверхности пара уселась и девушка кивнула в сторону пестрящего огоньками ночного Мондштата. –Это восхитительно, –зачарованно выдохнул капитан кавалерии. Розария сдержанно, но довольно улыбнулась видя что её избранник восхищён показанным ею видом, поэтому чтобы закрепить успех она показала пальцем облаченным в железные когти в небо, будто намереваясь продырявить тёмное полотно усеянное бриллиантами. Они сверкали и приближались стоило слишком внимательно на них смотреть. –Спасибо что поделилась этим местом, –ласково сказал мужчина кладя руку ей на затылок и нежно целуя в лоб. Каждый раз когда он делал нечто подобное, монахиня к своему удивлению едва могла сдерживать уголки губ, которые так и рвались разъехаться в счастливую и определённо глупую улыбку, но годы тренировок помогали контролировать непослушные реакции на действия капитана. Когда Розария делала что-то в таком же роде, смущения она не испытывала. Монахиня могла прилюдно и без зазрений совести, схватив за грудки, крепко поцеловать возлюбленного, краем глаза наблюдая незамедлительную реакцию толпы и тающего как шоколад на солнце в её руках Кэйю, улыбающегося сквозь поцелуй, или едва не подраться с Дилюком угрюмо отпустившим неприятный комментарий про капитана. Но когда он мягко заправлял ей волосы за ухо во время разговора, или галантно пододвигал стул во время вечеров в пабе, или предлагал руку ведя её по лестнице, или шептал комплименты с шутками когда их отчитывала Джин, или, или, или... Все это заставляло невозмутимую Розарию трепетать и чувствовать себя до одури любимой. Её жестокая натура воина немедленно утихала стоило ему нежно обхватить своей большой ладонью её талию. Она бы хотела вечность провести вот так, сидя рядом с ним, в пропитаной его запахом накидке, которую он бережно накинул ей на плечи, хотя она вовсе не мерзла, но отказываться не стала, любовно поглаживаемая по голове загорелой рукой, слушая его размеренный стук сердца и все ещё не утихшую суету города внизу. Но сегодня ночью ей нужно было работать, защищая жителей от внешних угроз. Она и так в последнее время разленилась, выбирая ночью оставаться рядом с любимым, чтобы не только следить за его состоянием, но и эгоистично следовать своим прихотям. Подобное должно было быть уделом "молодых" , но никак не её. И все же монахиня стала чаще выбирать свой комфорт, осознавая, что так сильно её разнежил никто иной как Кэйа. Все эти его ласки превратили её из опасной хищницы в домашнюю кошку. Однако же слишком сильно возвращаться к былой жизни Розарии абсолютно не хотелось.