Ледяная колыбель

Розария заливисто расхохоталась, румяная от алкоголя и всех тех комплиментов которые улыбаясь нашептал ей на ухо Кэйа. В камине огонь разгорался все сильнее, наполняя комнату весёлым треском и теплом. –А ещё, –молодой человек встал с высокого стула направляясь к одному из шкафов, –Как-то давно, Венти проспорил мне диск с музыкой из Ли Юэ, и ради этого мне пришлось купить целый воспроизводитель. А затем узнав об этом, он решил хранить все свои диски у меня. Он достал из шкафа специальное устройство и несколько пластинок. Немного повозившись он с победным видом опустил лапку с иглой на диск, и чудесная музыка полилась по комнате. Она была достаточно тихой, но все ещё слышной. Галантно склонившись перед девушкой он протянул руку перед собой: –Позвольте пригласить вас на танец, миледи, – бархатно сказал капитан весело улыбаясь. Ощутимо пьяная Розария абсолютно забыла о том, что не умеет танцевать, но ей было глубоко все равно, поэтому она тут же протянула свою в ответ. К тому же она знала, что он примет её любой. Аккуратно положив одну руку ей на талию, а второй взяв её, они принялись хаотично кружиться по кухне. Возможно из-за её превосходных навыков боя, она достаточно быстро поняла как нужно переставлять ноги, и какой должен быть темп. Они танцевали так стремительно, что в ушах слегка свистело. Голова шла кругом от алкоголя, тепла, кружения и непосредственной близости двух тел. Мелодия то скакала, то ползла, то раскачивалась, заставляя их творить свой собственный танец, не похожий ни на один другой,что когда-либо существовал, делая его самым дорогим и очаровательные танцем в ее жизни. Кэйа был счастлив наблюдая за такой-же счастливой улыбкой возлюбленной, и совсем не заметил что крепкий узел на повязке начал развязываться. Возможно тому были виной руки Розарии, ранее бродившие сквозь пряди волос, и нечаянно ослабившие его. На очередном резком повороте она отлетела в сторону, на мимолетно мгновение открывая её взору ещё один глаз, но парень тут же испуганно прикрыл его ладонью. Музыка закончилась, завершив мелодию двумя боле громкими финальными аккордами. –Не смотри! – воскликнул присев он, взволнованно принявшись искать повязку в полумраке на каменном полу. Девушка тихо опустилась рядом. Она понимала, что настал момент который повернет их отношения. Куда она не знала, но знала, что это обязательно. Чувство неопределённости скрутило внутренности в тугой узел. Разговоры не были её сильной стороной. –Да где же она?! – нервно говорил капитан продолжая одной рукой закрывать глаз, а другой судорожно пытаться найти вещь. Единственное, что в последнее время заставляло его искренне радоваться и грело его душу вот вот могло исчезнуть из-за него. Из-за его отвратительности. Однажды он открылся Дилюку, и чем же все это закончилось? –Кэйа, – с большим нажимом произнесла монахиня, резко беря его лицо в руки и поворачивая к себе. Ей было страшно. Страшно видеть в таком состоянии никогда не унывающего капитана. Страшно, но она уже призналась себе, что полюбила его и таким. Любым. Умей отдавать, если принимаешь. –Нет, я больше не совершу эту ошибку! – говорил он пребывая в явной сдеоживаемой панике. Было видно, какая травма отпечаталась на этом действие, –Я не хочу чтобы ты отвернулась от меня! Только не ты. Стоит его просто выдрать. Его голос дрожал. Впервые девушка видела молодого человека настолько напуганным. –Кэйа, – в этот раз уже мягче, но все ещё серьёзно сказала она, нежно кладя свою ладонь поверх его все ещё продолжающей закрывать глаз. Не выдавать дрожь рук было нестерпимо сложно, –Я не отвернусь от тебя. Чтобы там не было. –Ты не понимаешь, – в сине-сиреневом глазе читалась неподдельная боль, –Я монстр. Слышишь? Ужасный, ненавистный всеми кто узнает меня настоящего монстр. В нем была часть тех, кого считали грешниками. Их презирали, ненавидели, боялись. Никто бы подумать не мог, что всем знакомый весёлый капитан кавалерии, на самом деле чудовище. И это он ненавидел в себе всю осознанную жизнь. –Это мне судить, – Розария боролась с тем чтобы просто сбежать из-за страха все испортить. Она не была сильна в разговорах, в отличии от человека, что сейчас сидел перед ней и как никогда нуждался в помощи, но в этом случае просто действиями обойтись было нельзя, –Я знаю тебя как отважного, заботливого, чуткого, остроумного, талантливого, любящего и доброго человека. Что бы ты не скрывал — ты не станешь монстром в моих глазах. Никогда. Абсолютная серьёзность и в то же время нежность звенели в её голосе. Дыхание перехватывало, но ей нужно было быть сильной. Она мягко повела его руку в сторону, и тот тяжело выдохнув поддался. Каждая мышца его тела была напряжена, мысли судорожно метались в голове. "Она возненавидит тебя. Такого ничтожного, нечистого урода. Ты был трусом — им и останешься. Ты не достоин её. Сейчас она уйдёт. Никто не захочет быть с таким." Веко, небольшая часть щеки и бровь были перечеркнуты шрамом. Продолжая сидеть с закрытыми глазами, он неуверенно заговорил, что стоило ему огромной воли: –Видишь ли, я наследник страны Каэнри'ах. Пятьсот лет назад, мне удалось избежать участи стать магом бездны, но я погрузился в сон на все это время будучи ещё ребёнком. В последствии, спустя столько времени, я неведомым образом оказался в Мондштате, где меня и нашёл Крепус. С момента пробуждения я начал расти, и сейчас являюсь тем, кем являюсь. Так что я своеобразная полукровка — получеловек, полумаг бездны, –завершил он свой рассказ открыв глаза. В отличии от левого, склера на правом глазу была чёрная, а сама радужка слегка светящегося золотого. Зрачок как и на левом был ромбовидным. Вот и все. Он снова будет один. А в Мондштате появится ещё один человек ненавидящий его. Хотя сможет ли он справиться с этим, ведь хуже всего было то, что он любил её. Хотя он ни разу так и не сказал этого. Каждый раз пытаясь сказать это, страх липким густым комом застревал в горле не давая даже вдохнуть. Он так хотел, но кажется было уже поздно. –Теперь ты убедилась.., – тяжело начал он спустя некоторое молчание, опуская веки с длинными ресницами, но был прерван нежным поцелуем в вовремя закрытый правый глаз. –Единственное в чем я убедилась, –она не сдержалась и её голос дрогнул вбирая влагу застывших слез, –Так это в том, что люблю тебя, –сказала Розария сама поражаясь собственной сентиментальности. Хотя, к этому давно стоило привыкнуть с того самого дня когда начались их отношения. С громким хлопком, с каким рвётся натянутая до предела верёвка или лопается большой шар, все наполненные страхом мысли испарились, оставляя после себя звенящую и такую желанную пустоту. А после вновь наполняя всепоглощающим облегчением. По его щекам невольно потекли слезы, пока он продолжал сидеть с ошарашенным лицом, все ещё не веря в свое счастье и наблюдая, как перепуганная таким развитием событий девушка пытается понять, что ей делать. Железные оковы сжимавшие его сердце с самого рождения, заперавшие все его чувства внутри, наконец рассыпались ржавой пылью, давая вдохнуть так свободно, как никогда раньше. Эмоции бушевавшие внутри не нашли никакого другого способа выхода, кроме как.. Крепко прижав её к себе он зарыдал. Громко, едва не взвывая и не переходя на крик, пытаясь вложить в него боль, страх, тоску, тревогу, гнев и радость. Наверное он сейчас выглядел глупо и жалко, как большой ребёнок, но Розария лишь мягко гладила его по спине, не осуждая, не прося прекратить. Просто позволяя выплеснуть все, что так долго скапливалось, осознавая важность происходящего, и проникаясь молодым человеком ещё больше. Кажется рядом с ним и её истерзанное жизненными невзгодами сердце залечивало свои раны. Поэтому она тоже тихо плакала, даже не предпринимая попыток остановиться, и не коря себя проявление чувств. Это была удивительная весенняя ночь для многих, но для них двоих она стала очень и очень значимой. –Я так тебя люблю! – задыхаясь тараторил он, –Ты самое дорогое что есть в моей жизни. Люблю тебя! Слышишь? Люблю! – все сильнее прижимал к себе, будто боясь её исчезновения. Никогда он так не плакал, как и никогда не признавался в чувствах так отчаянно. Никогда его сердце не переполняло столько облегчения, благодарности, счастья и любви. "Люблю! Люблю! Люблю! Люблю! Люблю!" – лихорадочно крутилось в его голове. Ловко вынырнув, на этот раз уже Розария крепко прижала Кэйю к груди, а затем вновь взяв его лицо в ладони отчаянно зашептала : –И я тебя! И буду всегда! Клянусь жизнью, – договорив она принялась осыпать мокрое от слез лицо поцелуями, не зная как ещё можно показать все то, что она сейчас испытывала. Никто и представить не мог, что сейчас творилось в доме капитана кавалерии. Никто бы и не подумал, что этот улыбчивый парень был так несчастен в душе. Но сейчас... О да, сейчас и он наконец познал полное счастье. И никто не мог представить как он рад. Никто бы и не подумал как этот несчастный парень, мог так улыбаться. Из-за столь сильного эмоционального всплеска, пара не помнила как они оказались на кровати и когда уснули. Кэйа спал так крепко, что казалось разбудить его не сможет ничто. Тепло, уютно, нет терзаний, не одиноко. Розария чувствовала защищённость. Обычно она оставалась начеку даже во сне, но сейчас ей было так комфортно, что хотелось просто поспать подольше. Но внутренние часы, назойливые птицы и яркое солнце не позволили остаться в дреме. Кажется капитан чувствовал тоже, поэтому оба открыли глаза почти одновременно. –Иногда хочется истребить всех птиц, – пробурчала девушка прижимаясь головой к мягкой смуглой груди и слушая низкий глубокий смех с лёгкой хрипотцой, что бывает у всех по утрам. Она приподнялась на локте разглядывая лицо партнёра. Даже несмотря на припухлость век после слез, он оставался обворожительно красив. Расценив взгляд по своему, он немного нервно спросил : –Ты же не передумала? –Абсолютно точно нет,– улыбнулась девушка наблюдая за тем как засияли глаза парня,–Я никогда не отступлюсь от этих слов, помни. Губы парня растянулись в счастливой улыбке, и бесцеремонно закинув на неё сильную руку, загреб к себе в объятия, снова прижимая к груди которая никак не давала монашке покоя. –Кажется мы опоздали везде, – протянул голос сверху заставляя грудную клетку слегка вибрировать. –Сегодня у нас выходной, – ответила Розария, наконец набравшись смелости провести тонким пальцем по накачанной мышце. Реакция не заставила себя ждать. –Эй, ты чего там, снежинка? Щекотно же. Но её было уже не остановить, она медленно скользила по смуглой коже, обрисовывая каждую возвышенность, плавно переходя на пресс. –Стой, стой, – давился смехом Кэйа слегка брыкаясь, – Правда же щекотно! Неожиданно для обоих она легонько укусила его. На упругом бюсте остался едва заметный след, на который оба смотрели с диким удивлением. –Ой, –все что сказала монашка смотря в глаза парню. –Ну все, снежинка, ты доигралась, – весело предупредил парень заваливая её на постель и придавливая весом. Она и не пыталась сопротивляться осознавая свою оплошность и коря за любопытство. А может и не коря... –Прости, милая, но люди так или иначе должны были узнать о наших отношениях сегодня, а ты и представить себе не могла как сильно я этого желал,– сказал Кэйа выбирая куда поставить отметину. Точно. Он множество раз представлял как коснётся губами тонких ключиц, как заставит кожу покраснеть от его укуса. И наконец это стало реальностью. На бледной коже красный след виднелся куда более явно чем на загорелой, и походил на диковинный цветок. Гордый своей работой он потянулся вставая с постели, и задорно говоря : –Я бы хотел ещё, но "зуб за зуб". По правде признаться, Розарии нравилось, что теперь они вроде как принадлежали друг другу. И хотя на нем это будет не так заметно, а она скроет часть за привычной церковной формой, все же будет некоторая вероятность что это заметят. Лёгкое чувство азарта ударило в голову. Она села на кровати наконец обращая внимание на то в чем спала: рубашка Кэйи явно была ей велика, хотя в груди сидела ничего так. Смущаться после всех её выходок было поздно, да и не в её стиле. К тому же по сути ничего кроме сна и не было. Они были слишком вымотанными чтобы думать о чем-то другом кроме него. Утро было действительно добрым.

***

***

***

***