Legilimens

      — Мисс следует хорошо питаться. Микки приготовила для неё наваристый суп, который придаст сил. А если мисс Гермиона будет послушной и съест все до последней ложки, Микки подаст яблочный пирог. Это любимое блюдо хозяина.        Хозяина.       О Драко вновь не было слышно вот уже несколько дней. Как ей казалось, к лучшему. По крайней мере, она могла спокойно думать над всем, что свалилось за столь короткое время. Его нарочитая любезность, слова, которые так ожидаемо оказались ложью, запах кожи и тепло ладони, которая лежала на ее щеке так, как она всегда себе представляла во время их первого поцелуя.        Черт.        — Он хорошо к тебе относится? — спросила Грейнджер.       — Он заботится о Микки. Хозяин заботится обо всех, кто ему небезразличен, — Микки взглянула на ложку в руках Гермионы, которой та вот уже несколько минут выводила круги по нетронутой тарелке супа. — Если мисс понимает, что Микки имеет в виду.        На секунду выражение лица Грейнджер выразило недоумение: будто она сидит на экзамене, где ей попался билет, тему которого они не проходили. Но затем Гермиона прыснула от смеха, что прибор начал звонко стучать о края посуды.        — Думаешь, я ему небезразлична? — сквозь хохот спросила она.       — Думаю, мисс слишком много болтает, вместо того, чтобы есть.        Строгость в голосе Микки поумерила весёлый порыв, и Гермиона вновь уставилась в одну точку, черпая ложкой бульон.        Эльфийка приходила за ней каждый вечер. Что было странно. Ей казалось, гостеприимство должно было ограничиться одной ночью с удобствами аристократического размаха.        Но Микки забирала ее в полночь и возвращала обратно в подвал на рассвете вот уже четвёртый день подряд. Она считала каждый. Каждый, когда он снова не приходил.       К лучшему.        — Ты расскажешь мне.. — Гермиона запнулась, собираясь с мыслями. — Что случилось с Люциусом?        Ей до сих пор не давали покоя слова Драко об отце, как и его реакция, не вписывающаяся в рамки нормальной. Она прокручивала это в голове часами, строя сотни предположений, которые в конечном счёте не бились с информацией, имевшейся у Ордена.       Гермиона подняла глаза. Микки выглядела потерянно, что Грейнджер непременно захотелось извиниться. Но эльфийка цокнула, будто сдаваясь, и, взяв в руку небольшую тряпку, принялась нервно протирать пыль с тумбы, стоящей возле постели.        — Хозяин не разрешает об этом упоминать. Он говорит, что приказы Тёмного Лорда не обсуждаются.        Гермиона потопила ложку в тарелке, резко выпрямившись.       — Ты хочешь сказать, что Люциуса убил.. — с каждым словом осознание давило сильнее. — За что? — произнесла Грейнджер почти шепотом.       Она нахмурилась. Малфой-старший всегда был правой рукой Волдеморта. Которой прощалось если не всё, то куда больше, чем остальным Пожирателям. Даже она могла назвать вещи, за которые тот вполне мог понести наказание. Однако, он каждый раз оставался жив.       — Из-за чего, — та тихо поправила гриффиндорку. — Наверняка мисс знает, из-за чего мужчины сознательно рискуют своей жизнью, заведомо зная о предрешенном исходе?        Гермиона молчала, терпеливо ожидая продолжения.        — Из-за любви, мисс Гермиона. Всегда только из-за любви.       Это ощущалось, как пощечина. Она могла поклясться, что физически почувствовала боль.       — Что с Нарциссой? — хрипло спросила она.       — Мисс не единственная, кто задается этим вопросом.       За оставшийся вечер Микки не произнесла ни слова. Грейнджер же не съела ни ложки – аппетит пропал, будто и не было этих голодных подвальных недель.       Ей не было жаль Люциуса. Он заслужил и в этом не было сомнений. Пожалуй, она ненавидела его так же сильно, как и он ее. Может, даже сильнее.       Грейнджер беспокоил Драко.       Хлопок аппарации после ужина оставил Гермиону в одиночестве, сопровождающимся гробовой тишиной. Мэнор, как она уже успела заметить, никогда не отличался шумом. Казалось, поместье пустует даже днём, когда она находилась в подвале. Там внизу был слышен каждый шорох, доносившийся сверху. Однако, кроме разговоров охраны и брюзжания домовиков, не было ни звука.       — Тебе тут нравится? — хриплый голос раздался откуда-то сбоку.       Его внезапное появление заставило вздрогнуть лежащую на постели Грейнджер. Она приподнялась на локтях и мутным взглядом окинула темную фигуру, которую можно было рассмотреть только если сильно напрячь зрение.        Малфой стоял, прислонившись поясницей к краю стола и держал в руке бутылку, криво ухмыляясь. Взмахом палочки, он зажег несколько свечей, от чего комната наполнилась тусклым мягким светом.        Судя по интонации, он был нетрезв. Теперь она смогла убедиться в этом окончательно. Мутный взгляд, положение тела, улыбка, и палочка, которую он положил поодаль от себя.       Пьяный Малфой. Древко на столе. Мысли о побеге закручивались вихрем, но растворялись, не успевая принять форму четкого продуманного плана.        К ее сожалению, Драко не был идиотом. И владел легилименцией лучше, чем кто-либо, с кем ей приходилось иметь дело. К тому же, даже в таком состоянии преимущество все ещё оставалось на его стороне — чертова палочка никогда не ускользала из поля его зрения.        Но это был шанс?       — А если не нравится, предложишь мне спальни на выбор? —  Гермиона изогнула бровь, изо всех сил стараясь придать голосу будничный оттенок.        Он усмехнулся. Зажав зубами пробку, Малфой открыл бутылку с характерным звуком, выплёвывая ее на пол.        — Не думаю, ты ведь заложница, — саркастично ответил Драко. — Выпьешь со мной?        Он поднял бутылку вверх, демонстрируя наличие спиртного, будто этого не было заметно ранее.       — Не думаю, я ведь заложница, — передразнила Гермиона.        Грейнджер слегка задрала подбородок, будучи явно довольной своим ответом.       — С привилегиями, — он обвел глазами комнату, усмехнувшись под нос, словно ответ предназначался не ей, а самому себе. — И несмотря на все это безумие, — продолжил Драко, говоря явно не о ее заточении, — тебе не кажется, что выпить со мной — самое нормальное, что ты делала за последние несколько лет?       Он умел убеждать. Ей не хотелось признавать, что он был прав. Гермиона не помнила, когда последний раз позволяла себе расслабиться. Поиски крестражей, изучение фолиантов и защита Гарри — единственное, что занимало все ее свободное время.       Она прикрыла глаза и шумно выдохнула.       — Хочешь сказать, что пришёл, чтобы.. выпить? — слова сочились недоверием.        Драко усмехнулся в очередной раз. Оттолкнувшись бёдрами от края стола, он расположился на диване, устроившись поудобнее и широко расставив ноги. Палочка проследовала за ним. Гермиона внимательно проследила, как Малфой отложил ее ближе к подлокотнику.       — А что, если я просто пришёл? — он задрал голову выше, посмотрев на неё в упор.       Гермиона притихла. Внимание с древка переключилось на его лицо.        Ей бы хотелось сказать, что он и «просто» слова не сходящиеся по смыслу в одном предложении. Хотелось бы также добавить, что он всегда во всем ищет выгоду. И у него всегда есть план. Но язык не слушался. И на этот раз, она была действительно уверена, что это к лучшему.       — Я даже слышу, как ты думаешь, — Драко прервал ее рассуждения и с довольным лицом сделал очередной небольшой глоток из бутылки.        Они оба замолчали. Она была уверена, что каждому было что сказать. Наверняка не слишком приятного, но это было впервые. Впервые, когда они находились рядом и не произносили ни слова. Минуты в неловкости казалась вечностью, от чего Гермиона поёжилась и подтянула колени к груди, обняв их одной рукой.        — Мне правда жаль твоего отца, — она первая нарушила тишину.       Выражение лица Малфоя сменилось на равнодушие с каплей жестокости. Таким она привыкла видеть его всегда. Ей до сих пор так и не удалось понять главного — как человек может быть столь разным одновременно и что именно из этого являлось броней.       — Как считаешь, — начал он, усмехнувшись, — Микки будет лучше без языка? — он сделал следующий глоток.         — Малфой, — Гермиона предупредительно проговорила сквозь зубы. — Микки тут совершенно не при ч..       Драко начал тихо смеяться, а Гермиона в замешательстве уставилась, слегка приоткрыв рот.       — Точно, совсем забыл.. Как там, напомни, — он несколько раз щелкнул пальцами в воздухе, стараясь вспомнить название, — твоя гражданская ассоциация?       Гермиона покраснела до кончиков ушей и заметно напряглась, слегка сузив глаза.        — Ты знаешь?       — Может, я знаю о тебе больше, чем ты думаешь, — он ухмыльнулся но ей показалось, что эта ухмылка была не похожа на все остальные.       Малфой вновь отпил из горлышка и с интересом взглянул на сидящую напротив Грейнджер. Растрепанные после душа волосы слегка пушились и спадали на плечи, касаясь острых колен, которые она прижимала к груди, явно смущаясь своей наготы. Выпирающие ключицы казались слишком худыми, но приковывали взгляд и заставляли кадык дергаться от сглатываемой слюны. А веснушки, которые он теперь был способен разглядеть даже в полной темноте, казалось, специально выделялись сильнее на фоне смуглой кожи.        «Двадцать семь», — внезапно пронеслось у него в голове, после чего захотелось сделать ещё один глоток.        Он никогда не рассматривал ее. По крайней мере, она так думала. Гермиона не помнила, чтобы он задерживал взгляд на ее лице или теле дольше, чем на несколько секунд, после чего каждый раз отворачивался с явным отвращением.       Но сегодня все было иначе. Он сам был иначе. Его пристальный взгляд ощущался странно. Непривычно и неловко. Гермиона поежилась и сильнее притянула к себе колени, протянув вперёд свободную руку.        — Передашь мне? — произнесла она и указала взглядом на бутылку.        Драко с удивлением посмотрел на неё, а затем лукаво сузил глаза. Приподняв один уголок губ, он откинул голову на спинку дивана, поставив бутылку на обивку, между своих разведённых ног.        — Подойди и возьми.        Черт.       Весь ее вид выражал несогласие. Ее смущала не нагота — его поведение. Разумеется, у них обоих были явные планы. У неё — сбежать. План был очевиден и Малфой, наверняка, давно его раскусил. Вопрос заключался лишь в том, что в его планы могло входить все что угодно.       — Ты же не боишься? Поттер был бы разочарован.       Грейнджер испытала дежавю. Это было похоже на их школьные перепалки, когда он всячески задирал и пытался задеть ее любым доступным способом.       Гермиона не издала ни звука. Плевать. Откинув угол одеяла, прикрывающего ноги, она молча встала с постели и с гордым выражением лица проделала несколько шагов по направлению к дивану.        Грейнджер встала с ровной осанкой, слегка задранным подбородком и сверлила взглядом в упор, надеясь просверлить в области лба дыру.       Не требовалось использовать заклинание, чтобы знать о чем она думает. Он слишком хорошо выучил это выражение лица. Всегда мисс-я-все-могу-Грейнджер. Всегда гордая и всегда пытающаяся доказать. Ей было слишком легко манипулировать. Он понял это еще тогда, на втором курсе. Достаточно лишь слова, взгляда или насмешки, как она тут же оказывалась в ловушке.       В которую угодила и сейчас.       Малфой мазнул взглядом по женской фигуре и машинально расставил ноги шире, между которых около паха стояла бутылка джина, ожидающая своей очереди.       У неё были чертовски красивые бёдра с выпирающими косточками и россыпью родинок. Резинка трусов плотно прилегала к коже, прикрывая их до половины, от чего захотелось спустить ее ниже, чтобы посмотреть и оценить всю полноту картины. Он усмехнулся своим мыслям, вновь поднимая на неё глаза.       — Будешь просто стоять или пить? — он коснулся кончиками пальцев горлышка, неторопливо скользя по стеклу снизу вверх и обратно. — Хотя.. — сквозь ухмылку хрипло сказал он, окольцовывая ладонью предмет, — я не так воспитан, чтобы ставить даму перед выбором.       Он всегда был быстрым и ловким. Будь то снитч, степень опьянения в Кабаньей голове или ее запястье. Ему потребовалось пять секунд, чтобы разобраться с бутылкой и дернуть Гермиону на себя. Уже на шестую Грейнджер оказалась прямо на его коленях.       Она почувствовала, как свободная рука Малфоя легла на ее задницу притягивая к себе ближе и заставляла сесть удобнее, расставляя ноги по обе стороны от его бёдер. Сердце бешено стучало. Между ними практически не было расстояния. Только бутылка, дно которой он поставил на свою ширинку.       — В конце концов, я же джентельмен, — подытожил он.       Гермиона растеряно посмотрела на него и неуверенно обхватила ладонью джин, поднося его к губам и делая несколько крупных глотков. Глотку обожгло моментально и она ощутила, как по пищеводу приятно разливалось тепло.       Он внимательно наблюдал. Смотрел на то, как ее горло сокращается от глотков, а нижняя пухлая губа обхватывает стекло. Малфой шумно выдохнул. Он подумал, что это никогда не входило в его планы. Ничего из этого. Будь то война или грязнокровка, сидящая на его коленях. Он крайне не любил, когда что-то отклонялось от задуманной траектории и всегда раздражался, когда не мог контролировать. Особенно себя.       Почувствовав, как она наклоняется, чтобы поставить бутылку, Малфой слегка зажмурился от приятного скольжения ее кожи под ладонью, которую до сих пор, к собственному удивлению, не убрал с ее задницы. Мысленно чертыхнувшись, Драко собирался открыть глаза, как деревянный кончик, внезапно надавивший на его кадык, заставил протрезветь и криво усмехнуться.       Ну конечно, блять. Палочка.       Грейнджер потряхивало. Она сидела сверху на его бёдрах, зажав во влажной ладони древко, направленное прямо ему в горло. Нервы сдавали. Ей до сих пор не верилось, что он позволил себе потерять бдительность. Но эмоции на его лице подтверждали, что поворот оказался для него полной неожиданностью.        — Гриффиндорка, — утвердительно прохрипел он с усмешкой, открывая глаза.       Он скользил взглядом по мягким очертаниям ее лица в полумраке. Сухие губы были слегка приоткрыты и он дышал через рот, от чего накачанная грудь высоко вздымалась и Гермиона низом живота чувствовала его поднимающийся торс.              — Давай, Грейнджер, — на этот раз серьезно произнёс он. — Ты же знаешь заклинание.       Она была уверена, что ослышалась. Все это, начиная от их поцелуя и заканчивая словами, не могло существовать в ее реальности.       Ответы были необходимы ровно так же, как его ладонь, по-прежнему покоящаяся на оголенной части ее ягодиц. Но способность к мысли покинула ее окончательно, как только она ощутила внезапное прикосновение мужской руки к своему предплечью.       Повернув голову, Гермиона заметила кончики пальцев Малфоя, нажимающие на ее руку и усиливающие давление на горло, натягивая бледную кожу сильнее.       — Почему ты не защищаешься, — прошептала она.       Она всматривалась в его глаза, отчаянно пытаясь понять. Будто вот сейчас там появится поясняющий текст, предыстория, причина его болезненного выражения лица и решимости сдаться.       — Может, я просто устал, — ответил он, проведя подушечками пальцев от ее локтя к кисти, пока Грейнджер медленно отклоняла палочку в сторону.       Древко опустилось на обивку дивана и она замерла.       — Может, все мы просто устали, — шепотом произнёс он. Малфой скользнул второй ладонью на ее поясницу, прижимая к себе так, что между ними не осталось ни единого дюйма.       Грейнджер било мелкой дрожью от переизбытка всего. Эмоций, откровений, его рук и запаха тела. А ещё шёпота, который проникал под кожу и посылал импульсы, оживляя бабочек внизу живота.       — Я уже говорил тебе, что мне нравятся твои волосы? — сказал он, накручивая прядь на спине Гермионы на палец.       Он говорил. А Грейнджер не могла произнести ни слова. Она терялась в ощущениях, не понимая и половины сказанного. Комната плыла перед глазами, а голова кружилась, от чего та прикрыла глаза.       Гермиона боялась проснуться. Что все это растворится, пропадёт и окажется неправдой. Но его горячие ладони вновь и вновь проходились по ее коже, доказывая и уверяя, что на этот раз все по-настоящему.       — Малфой, — она с трудом хрипло выдавила предупредительные слова, отстранившись и положив ладонь на его грудь.       — Заткнись.       Взяв двумя пальцами ее подбородок, Малфой притянул ее лицо ближе и накрыл своими губами, раскрывая рот языком.       Ее вело. Низ живота тянул настолько, что она вжималась бёдрами в его пах и терлась о ширинку хлопковыми трусами, уже давно промокшими насквозь. Ощущая трение, его рука скользнула по талии и поднялась вверх, сжимая ее грудь в ладони и срывая с губ первый тихий стон.       Это было слишком легко. Манипулировать ей. Он понял это еще тогда, на втором курсе. Достаточно было лишь слова, взгляда или насмешки, как она тут же оказывалась в ловушке. Он расставлял их всегда и повсюду, заранее зная — она непременно туда угодит. Он подумал, что сегодняшний день был бы самым обычным, если бы не одно но.       Он сам шагнул в собственный капкан.       И на этот раз ловушка захлопнулась прямо перед его носом.