Праздник Лета

      — Вы на этой фотографии такая молодая, — сказал я Элле, которая в этот момент курила сигарету.       — Были времена, когда я была молодая, когда ещё были силы, — усмехнувшись, сказала женщина. В её глазах показался отблеск грусти.       Я вновь обернулся к коробке с фотографиями, вновь рассматривая их. Прошёл уже практически год, как я их рассматривал.       Я взял в руки очередную фотографию. Она была чёрно-белая, очень-очень старая. На ней было запечатлено несколько человек: молодая девушка, лет пятнадцати, в пышном венке, в котором было очень много цветов, одета она была в красную рубаху*, на которой, будто мороз на стекле рисовал узоры, располагался орнамент. Возле девушки стояла женщина, лет, так, сорока, одета она, конечно, не была в традиционную одежду, но на плечах весел большой красный платок, на котором также было множество орнамента. Сзади девушек, обнимая их за плечи, стоял молодой мужчина, одетый в белоснежную вишиванку.**       Я сразу догадался, что той девушкой была Лиза, женщиной — Элла, а мужчиной был её муж.       Я не привык видеть Эллу такой молодой.       — Элла, а что это за праздник, что вы все в народной одежде? — спросил я, протягивая женщине фото. Она внимательно присмотрелась к ней, затянулась дымом с сигареты, и струсила пепел.       — Это праздник лета, — тихо произнесла она.       — Праздник лета? — повторил я. Раньше, я о таком не слышал.       — Ивана Купала, — ответила она, — день, когда можно очиститься, искупавшись в реке.       — Вау, — заключил я в конец, — а когда его празднуют?       — В ночь с 6 на 7 июля, — спокойно ответила она.       Я в недоумении открыл рот.       Сегодня было 6 июля.       — А что обычно в этот день делают?       — Прыгают через костёр, плетут венки, собирают лечебные травы, — перечисляла она, — кто выше прыгнет, у того счастье будет. Если прыгнуть, взявшись за руки, те вместе будут долго; счастливы будут вместе.       Элла начала объяснять традиции этого дня. Как она, в моём возрасте, на речку, и купалась со своим парнем. То, как она плела венки, и даже фото показала, где она, нарисованная, в, огромном и пышном, венке. Как с друзьями вокруг костра кружилась в хороводе, а потом прыгали через него.       Мне на телефон пришло сообщение. Оно было от Кира.       Кир: «Буду ждать в парке, под нашим деревом. Жду. Люблю»       Я в ответ напечатал ему быстро:       Вы: «Хорошо. Скоро буду»       Я быстро сложил фотографии в коробку, и поднялся с пола.       — Простите, мне нужно идти, — сказал я Элле.       — Ничего, иди, — ответила женщина. Я улыбнулся.       — До свидания, — сказал я. Элла лишь кивнула, и ещё раз затянулась сигаретным дымом.       Я вышел из дома, и быстрым шагом зашагал к парку. Благо, он был не очень далеко.              — Привет, — Кир потянулся ко мне со своим, особенным, поцелуем.       — Привет, — оторвавшись от сладких губ парня, сказал я. Я вновь поцеловал его, только в щёчку, и обнял за плечи.       — Где был? Чем занимался? — спросил Кир, — вновь Керуака читал, запершись в своей комнате?       — Нет, не угадал, — я сел под дерево, и посмотрел на Кира, — я был у Эллы. Мы фотографии смотрели, и перебирали её призраков прошлого.       — М? — он вопросительно на меня уставился на меня.       — Она рассказывала про один праздник. Ивана Купала, вроде. Он сегодня.       — Так ты уже знаком с этой ночью?       Я вопросительно уставился на Кира.       — Вот почему я пригласил тебя…       — А ты меня так не можешь пригласить. Без никаких предложений куда-то идти, или что-то делать? М?       — Нет, могу, — он повалил меня на спину, прижимая руки над головой. Я покраснел как рак, — я просто не знаю, как по другому заставить тебя куда-то идти.       — Куда идти? — переспросил я, уставившись на него. Я, правда, не понимал, о чём он говорит.       — Что сегодня за день? — спросил он.       — Шестое июля, — ответил я.       — Что сегодня за день? — вновь спросил он.       — Ивана Купала… — до меня дошло, что он хочет сделать, — я не хочу никуда идти!       — Нет, ты пойдёшь, — настаивал Кир.       — Тебе же рассказывала Элла о этом дне, да?       — Да.       — И я хочу прыгнуть с тобой через костёр. Вместе. Держась за руки.       — Но, я не хочу никуда идти, — вновь повторил я.       — Нет, ты пойдёшь, — сказал парень. Он освободил одну мою руку, но сразу же прижал её другой.       Кир достал телефон, быстро напечатал сообщение, и запрятал его обратно в карман.       — Ты пойдёшь, — вновь повторил Кир, поцеловал меня в губы, и отпустил руки.       Он поднялся на ноги. Я повторил за ним.       Обняв его за плечи, мои губы приблизились к его.       — Привет, — прошептал он, и наши губы слились в нежном и томном, полном любви, поцелуе.       — Привет, — ответил я, как наши губы снова слились.              Приехав домой, я пошёл к двери. Но, увы, не дошёл. В гараже, где хранились наши велики, я наткнулся на Алису, которая натянула на меня панамку, и обратно всучила велосипед.       — Э? — лишь выдавил я, как Алиса вытолкала меня из гаража.       — Что экаешь? Поехали в поле цветы собирать. Нам к вечеру нужно венки закончить, — протараторила сестра. Я, кажись, понял, что Кир печатал в телефоне.       — Вы сговорились, или что? — задал риторический вопрос я. Конечно же, они сговорились!       — Раз сам не хочешь идти, то дай другим повеселиться, — протараторила Алиса.       Нет, ну они точно сговорились!       — Я никуда не поеду и не пойду! — протестовал я.       — Или ты едешь плести сейчас со мной венок, а потом на речку, или ты остаёшься без… — она запнулась, а я, кажись, понял, что она имела ввиду.       Мне стало не по себе.       — Может…       — Ты хочешь остаться без… — она замолчала. На этот раз специально.       — Без чего?       — Без парня! Я знаю, как на Кира надавить. Ха! — она победно ухмыльнулась, а я сел на велосипед, и опустил голову к земле.       — Так-то сразу! А то «я не пойду».       Я фыркнул, и перевёл взгляд на Алису. На ней был одет короткий зелёный топик, и короткие шорты. Кого она там, в лугу, собралась соблазнять? Птиц? Зайцев? Жуков?       Выехав с Черепаховой горы, мы направились в сторону парка, а с парка — к озеру. Оно находилось прям посредь леса и степа***.       Черепаховая гора понемногу от нас отдалялась, давая возможность разглядеть постройки, которые мы проезжали.       Пока мы ехали, я думал о том, зачем ехать на речку? Ради того, чтобы попрыгать через костёр? Покупаться? Спустить венок на́воду, и посмотреть, куда он поплывёт? Поплясать у костра, и попеть песни?       Да это чушь! Это всё можно сделать и в любой другой день. Я не понимаю сути таких праздников. Нет, не так. Я не понимаю сути праздников.       Я настолько погрузился в себя, как не заметил, что мы уже подъезжаем к парку.       — Алис… — не успел договорить я, как Алиса злобно посмотрела на меня, что мурашки по спине забегали, — нет, я не буду говорить, что не хочу ехать. Просто стало интересно, кто-то помимо нас троих будет?       — Да. Демьян.       — Демьян?       — Да, Демьян, — повторила сестра. Мне стало интересно, кто же такой Демьян.       — Кто это?       — Не придурюйся, придурок.       — Нет, кто это?       — Мой парень, балда, — Алиса засмеялась. Я никогда не слышал, чтобы у Алисы был парень.       — У тебя есть парень? И как давно?       — Ещё с февраля месяца. А ты что, не знал? — она уставилась на меня, как на какого-то слепого и немощного придурка. Я, и правда, не понимал, кто же такой этот Демьян.       И тут я прозрел! Я вспомнил, кто это! Да!       — Это же, тот парень, что часто заходит к нам? Да?       — Ты только сейчас это понял? — нет, ну здесь я уже точно оплашал. Не заметить того, что каждый день к нам заходит один и тот же парень, это, наверно, только я могу.       — Скорей всего, — ответил я, и между нами воцарилось немая тишина.              Остановившись посредине луга, мы начали собирать луговые цветы.       Первыми цветами, которые я заметил, это были незабудки. Они, как маленькие, кристально-синие глазки, смотрели на все стороны.       Ко мне подошла Алиса, и тихо заговорила:       — Незабудки. Они обозначают любовь, — сказала она, — и тех, кого нет уже рядом, — тихо добавила Алиса.       — Понятно, — лишь выдавил я.       Мы прошли немного дальше от незабудок, и увидели поляну красных и розовых мальв. Посредь них иногда виднелись ярко жёлтые, и фиолетовые.       — Мальвы — обозначают солнце. Символ вечной тяги вверх, к духовному, к Небу, — молвила Алиса. Я удивлялся, откуда она столько знает о цветах. Может, она ведьма? — прям, как ты, — она легонько ударила меня по плечу, и начала срывать цветы.       Сорвав и эти цветочки, мы побрели дальше, ища новые. И, вот, мы наткнулись на ромашки. Между прочим, мои любимые ромашки. Белые ромашки стояли россыпью на зелёном фоне травы. В их срединах, были жёлтые, будто вечерние солнце, соцветия.       — Ромашки, — снова начала умничать Алиса, но мне было интересно это слушать. Я открывал для себя что-то новое, — это символ юности, доброты и нежности. Матери всегда в первый венок своих детей, вплетали ромашки. Чтобы верность хранили.       — А тебе мама вплетала ромашки в твой первый венок? — спросил я, срывая очередной цветочек.       — Нет. Мне вплела их бабушка.       — Понятно, — вновь выдавил я, и замолчал.       Дальше мы нашли барвинок. Маленькие нежно-фиолетовые цветы, с большими листьями, стояли как струна.       — Барвинки — символ любви, — тихо говорила сестра, что мне пришлось вслушиваться в её голос, — мне нравятся эти цветы. Они такие маленькие, невинные, но такие сильные, — Алиса обняла меня за шею, и уткнулась мне в плечо.       — Конечно, это всё интересно слушать, но почему на СМС-ки не отвечали? — разразился как гром из неба голос Кира. Алиса, как молния, отлетела от меня, и дико уставилась на Кира, — что вы меня испугались, будто Лешего увидели.       — Господи, Кир, я думала, помру сейчас! — орала Алиса. Ну всё, это, походу, на долго.