Цестус

С юридической точки зрения раб как личность не существовал; во всех отношениях он был приравнен к вещи, поставлен наравне с землёй, лошадьми, быками («servi pro nullis habentur», — говорили римляне). Закон Аквилия не делает разницы между нанесением раны домашнему животному и рабу.

Давным-давно, в далекой-далекой Галактике Экзегол - Корнелия, успокойся! Корнелия! - Роуз деланно демонстративно поморщилась, а затем отмахнулась от бегающей, пищащей дочери. Закатила глаза и протянула. - Дети. Ох уж эти дети. Её голос был полон материнского самодовольства. Её не раздражало, что её трое дочерей и двое сыновей подняли невообразимый шум. Скорее, она была горда своим потомством. Зато раздражало Рей, которая, пытаясь скрыть свою эмоцию, отпила бергамотовый чай. “Дети”, - подумала она совершенно с иной интонацией. Без капли напыщенности или восторга. Дети ее нервировали. И как источники неконтролируемого шума, и как тема в принципе. Не успела она подумать, как Роуз, держащая на руках младшую, завела ту же тему, что и все: - Порой от них устаешь, но это - наивысшее счастье. А когда ты одаришь своего господина, а? - У меня нет господина, - резко ответила Рей, которую на этой каменной планете бесило не только отсутствие зелени, но и вот это странное отношение к женам. Она не была в собственности Сноука. Её не купили на черном рынке рабов. Муж три года выпрашивал выгодный брак у всемогущего Палпатина, пока год назад дедушка не дал согласие на его женитьбу на единственной внучке. Рей не то, чтобы была в восторге, но Сноук её вполне устраивал. Он относился к ней достаточно уважительно, а со стороны казался даже, возможно, любящим супругом. Только вот эта тема детей вечно поднималась. От дедушки, жаждущего наследника его рабовладельческой Империи. От Сноука, и женившегося на ней, чтобы с помощью пары ребятишек укрепить свое право на престол, ведь одной, пусть и богатой планеты, ему было мало. От нескольких…не подруг, нет. Скорее просто вынужденных знакомых, которые уже одарили своих, бляха, “господ” многочисленными наследниками. Она вроде была и не против. Но не сейчас. “Чуть позже, - капризно говорила она мужу, не позволяя кончать в нее, - я еще слишком молода для детей. Успеется”. Знала, что Сноука это упрямство выводит из себя и будь она трофеем менее ценным, он бы не спрашивал, а имел бы её до тех пор, пока она бы не родила ему пятерых, одного за другим, но принуждать внучку Палпатина было опасно. Об этом Сноук не думал, когда женился на строптивой девчонке, но обратно отмотать ничего было нельзя, потому он пытался демонстрировать привязанность, Рей - не морщиться, когда муж предпочитал, поднявшись с постели, идти к другим. У них был идеальный брак. Где не было любви, но царило взаимное, пусть порой и вынужденное, уважение. - Ты сегодня хмурая, - заметила Роуз, поскольку за чаепитие от Рей звучало мало слов. - Голова болит. Этот климат меня доконает, - она потерла виски тонкими пальцами. Каменный Экзегол был не чета Корусанту, где в её апартаментах на самом высшем уровне, естественно, была целая оранжерея. Выросшая на пустынной планете девушка любила зелень и теперь, снова лишившись её, часто впадала в уныние. Хоть Сноук и приказал создать для нее сад, но процесс шел не так быстро, как Рей хотелось, а пара пальм в спальне не особо меняли ситуацию. - Зато ты вижу аж светишься? Никак опять беременна? Девушка очень постаралась, чтобы в голосе не прорезалось ехидство, но сфальшивила. Звучало насмешливо, но Роуз, занятая младшей из дочерей, не заметила. Или сделала вид. - О, - оживилась она, отставив чашку. Видимо, ждала вопроса с самого начала. Довольно улыбнулась. - Недавно муж приобрел новых рабов и парочка из них так способны, ох. Мы не спим уже пару ночей. Передай Сноуку благодарность, он всегда продает очень…выносливую силу. Рей задумчиво изучала сияющее лицо подруги. На Экзеголе, как и на многих планетах, где было разрешено рабство - основа процветания её дедушки многие годы - царили нравы древней - очень-очень древней - Римской Империи. Здесь подражали гладиаторским боям, возводя свои Колизеи или амфитеатры Гордиана. Называли детей именами римских императоров. И устраивали оргии, достойные тех, кто даже не был их предками. Спать с рабами не считалось изменой, лишь разрядкой. Ничего плохого в том, что супругов в постели развлекало несколько рабов, каждый из которых был хорош в своем, не было. Сама Рей не практиковала беспорядочные половые связи, и совокупление с мужчинами в ошейниках её никак не привлекали. Сквозь уши она обычно слушала восторженные стоны Роуз, сквозь пальцы смотрела на девушек, делающих минет Сноуку перед тем, как он ложился к ней. В этом не было грязи, лишь Древний Рим и его реалии. Богатые и властные развлекались как могли. Лишь в последнее время девушка, такая одинокая в своей постели, косилась в сторону рабов, проезжая пустынное место, где должен был расцвести сад. Сноук в постели не уделял ей времени. Чинно укладывал на спину свой сосуд для наследника и не доставлял особого удовольствия, а Рей… Рей хотела большего, поскольку ощущала, что секс - это невероятное удовольствие, но не могла познать его. Едва муж входил в нее, едва она начинала улавливать ритм, как он заканчивал…и уходил к своим мальчикам на всю ночь. Те дарили ему куда большее удовольствие, нежели супруга, с которой нужно было вести себя уважительно и аккуратно. И эти вот нежные мальчики, стайкой окружающие Сноука, дико раздражали, как и недельные отлучки мужа на другие планеты. В поисках то ли нового товара, то ли развлечений. А Роуз была рядом. Сияющая и удовлетворенная. В подробностях рассказывающая о том, какие чудеса чертил языком между её ног какой-то раб. Звучало так ярко, что Рей едва не заерзала, ощутив жар. Сноук. Не. Удовлетворял. Вот. Этих. Желаний. Обычно отмахивался, мол, “ненаглядная, выбери себе кого-то, я же аристократ”. Для куни аристократы, видимо, были слишком хороши. Они для всего были хороши, кроме секса с мальчиками и церемоний скуки с женами. Потому что мальчики были для удовольствия, а жены - для потомства. Ясно, что на чаше обычно перевешивало. - Ну ты сама знаешь, какие они, - многозначительно закончила свой рассказ Роуз, не знающая, что Рей не спит с рабами. - Примитивные животные, но сколько в них страсти и желания угодить. Если Сноук мужу продает вот таких, представляю, какие подарки он делает тебе. - Порой аж хрипну от стонов, - не стала разочаровывать знакомую Рей, нетерпеливо барабаня пальцами и показывая, что аудиенция окончена. Пока молодая женщина собирала все свое потомство, девушка молча допила чай. Оставшись в тишине, вздохнула с облегчением. И зачем она общалась с Роуз, если та её так сильно раздражала? Впрочем, Рей, дабы быть справедливой, нехотя признавалась, что последнее время её все бесило. Она откровенно скучала. Далекая от всех развлечений Экзегола - от оргий до гладиаторских боев - девушка тосковала. Заброшенная мужем, предпочитающим трахать других, Рей искала внимания, хоть, по иронии, все время находилась под пристальными взглядами. Поднявшись, она прошлась по своей широкой террасе. Золотое платье шуршало вокруг Рей, создавая какие-то звуки в этой каменной пустыне. Не смотря на высокую температуру, девушка, подчеркивая свое положение, игнорировала глубокие вырезы и не носила нарядов с открытой спиной. Все её одежды имели длинные накидки, пришитые к плечикам и потому за девушкой всегда тянулся шлейф. Не только из дорогой ткани, нет. Из величественности. Внезапно, её внимание привлек шум. Лязг. Скрип. Удары. Звуки насилия, которое Рей не переносила. Поморщившись, хотела отвернуться, поставив в голове пометку пожаловаться Сноуку, что в новом особняке её крыло выходило на тренировочную арену, но отчего-то повернула голову. Видимо, от скуки. Не переставая барабанить пальцами. Чуть сузив глаза, наблюдала за несколькими гладиаторами, которые готовились к выходу на арену, который должен был состояться через неделю. Праздник в честь возвращения Сноука. Из тех, на который даже ей придется идти, умирая от скуки и задыхаясь от жары. И что мужчины находили в этих играх на смерть? Им нравилось видимо вот такое шоу. Или власть над жизнями? Рей, выросшая в семье главных работорговцев Новой Республики, никак не понимала этого. Впрочем - только этого. Её, к примеру, не заботило, как вообще рабство могло…ну если не процветать, то приносить баснословные деньги, когда вроде все были равны. Она просто знала почему Палпатины - баснословно богаты, как и Сноук. И это богатство ей очень нравилось. Очень сильно. Нравились дорогие ткани, роскошные наряды, лучшие апартаменты, опущенные головы. А, может, она и не представляла, что её жизнь может быть иной. Укутанная в шик с рождения, Рей просто принимала его, как такую же часть себя, как золотистые ресницы или тонкие пальцы. Поправив выбившийся из тяжелой прически локон, девушка ничего не выражающим взглядом скользила по мужчинам. Все эти лакверии с лассо да секуторы со щитами её ни капли не заинтересовали. Скорее её позабавило, что все они поочередно нападали на высокого мужчину, у которого из защиты была пара кожаных ремней, охватывающих голый торс да бицепсы и… Рей нахмурилась, пытаясь вспомнить, как называется конструкция из ремней и шипов, опоясывающих запястья. - Цестус, - подсказал один из гвардейцев Сноука, стоящий за спиной. Они всегда будто угадывали её невысказанные вопросы. - Цестус, - повторила Рей, кивая. Да. Название и этих древних, античных перчаток и самих гладиаторов. Одни из самых редких, но искусных бойцов, умеющих убивать практически голыми руками. Им не нужны были лассо, плети, щиты или колесницы. Они просто выходили и несли смерть. Чуть задержав дыхание, девушка наблюдала. Цестусов она никогда не видела, это было жестоко, пусть и легендарно, но сейчас отчего-то смотрела и на то, с какой неожиданной для двухметрового роста изящностью мужчина дрался, было завораживающе. Настолько, что глядя за тем, как он ловко уклоняется, а затем наносит удары, Рей ощутила возбуждение. Похлеще того, когда Роуз описывала оральные таланты нового раба. Она вся будто вспыхнула, быстро изучая напряженные мышцы пресса и скульптурные бицепсы. Казалось, что под кожей у него тоже ремни. Тугие и натянутые. Как натянулось нечто у нее внизу живота, пока она пристально изучала гладиатора. Когда тонкая плеть рассекла ему незащищенную часть плеча, Рей едва слышно застонала. У мужчины - он даже не обратил внимание - текла кровь, у девушки - бесстыжие возбуждение. Липкое. Жаркое. Ф-а-н-т-а-с-т-и-ч-е-с-к-о-е. Этот цестус был как животное. Огромное и опасное. И это животное её, такую одинокую, заворожило. - Кто это? - Ровно спросила она, едва не опускаясь локтями на перила, чтобы рассмотреть гладиатора получше. Закончив тренировку, он отошел от всех, сплюнул и стал развязывать ремни на руках, обнажая сбитые костяшки, а затем разминать длинные пальцы. Очень длинные пальцы. Которым Рей могла найти иное применение. На своем - или в своем - теле. - Новая игрушка вашего супруга, госпожа, - проинформировал её все тот же гвардеец, - очень дорогая. Кайло Рен. Он стоил огромных денег, поскольку у предыдущего хозяина был непобедим. С ним господин планирует выиграть сезон. - Приведите его. Немедленно. Хочу получше… изучить, - сухо приказала она, а сама вернулась в свое кресло. Снова ерзая, но невозмутимо наблюдая, как служанка - не рабыня! она ненавидела окружать себя невольниками! - наливает новую порцию чая в прозрачную чашку. Было жарче прежнего. Горело в области затылка. Никогда не испытывающая животной похоти девушка не особо задумывалась. Просто понимала. Она неожиданно хотела. Хотела вот того цестуса, как хотела новый ковер, лампу или платье. Увидела и поняла - о, ей это пригодится. Не размышляя правильно это или вне её принципов. Не задавая вопросов почему. Возможно, потому что привыкла получать все по первому щелчку своих тонких, но властных пальцев. - Госпожа Рей, - голос Хакса - того, кто отвечал за рабов - прозвучал на секунду позже того, как девушка сама вскинула голову и едва удержалась от улыбки. Холеный, даже лощеный Армитаж - с ним, кстати, Сноук просто о-б-о-ж-а-л проводить бесконечные ночи - на фоне массивного гладиатора смотрелся еще более бледно, чем обычно, но Рей было не до любовника мужа. Она бросила быстрый взгляд на раба. Быстрый, но пристальный. Ни капли ни робкий. Оценивая. Черные волосы, бледное лицо, темные глаза, ноль эмоций и…ох, эта звериная харизма. Из-под полуопущенных ресниц она смотрела, как пот и кровь стекают по натренированному телу и поняла, что да, ей страшно хотелось это животное, которое, вопреки всем правилам, не сводило с нее взгляд. - Снять, - бросила она, поскольку кисти у мужчины были в тяжелых кандалах, а ей руки были нужны. Человек не изменился в лице. Видимо, носил железные браслеты столь часто, что кожа давно загрубела и он не ощущал их. Он просто стоял молча и смотрел ей прямо в глаза. И в этом был какой-то вызов, ведь рабам положено опустить голову. Думал, что настолько хорош? Ощущал, что неприступная жена его нового хозяина текла на него и это вызывало в нем чувство превосходства? Не знал своего места? - Оставьте нас, - приказала Рей, махнув Хаксу. Гвардейцы, как её молчаливые тени, отошли на несколько шагов и развернулись спиной. Дальше отходить им было не положено в случае даже самого конфиденциального разговора или максимально интимного момента. Что ж, они видели даже, как она, год назад, почти рыдая от боли, комкала простыни, когда Сноук неосторожно лишал её девственности. Они присутствовали во время того, когда Рей принимала ванну. Были молчаливыми свидетелями того, что муж занимается с ней сексом ровно пять минут, а после - трахает ночь напролет Хакса и ему подобных. Да, им, действительно, можно было остаться. В конце концов, она не задумала ничего противоречащего нравам, ведь рядом был не знатный мужчина, а лишь раб. Таким было положено время от времени развлекать господ не только на арене. - Добро пожаловать на Экзегол, Рен, - усмехнувшись, поприветствовала она. Не представляясь. Зная, что любой на этой планете понимал кто перед ним. Забавляясь. Никакая они не Римская Империя. Здесь таким, как цестус, было позволено иметь собственные имена, хоть он был лишь объектом права, то есть, вещью. Без штрих-кода, зато таки с именем. Поколение сквозь тысячелетие было щедрее к рабам, стремящимся к индивидуальности. - Знаешь, что это? Она поднялась и поболтала в воздухе брелком. Фокусируя взгляд на ошейнике. В отличие от других планет, где это было лишь унизительное украшение, на Экзеголе все имело практический смысл. - Только подумаешь о чем-то… плохом, один щелчок и нет дорогой игрушки моего мужа. Понимаешь? - Она мило улыбнулась, но не стала пускать ток. Бессмысленная жестокость не была заложена в ДНК Рей. Лишь самозащита. Провела ладонью по шершавой щеке, затем по липкой от пота шее, а затем зацепилась кончиком пальца за металлическое кольцо на груди, к которому и крепились все ремни. - Но ты будешь хорошим мальчиком, правда? Ты сделаешь все, что от тебя требуется и я не буду злой. Рей сомневалась, что этого мужчину могла смутить боль или её гипотетическая ярость. Он продолжал не двигаться, будто не было никаких слов или касаний. Ждал команды или… замер, в ожидании просьбы, которая должна была звучать приказом? - Помоги мне расслабиться, Рен, - что ж, у нее отлично получалось отдавать приказы без лишних “и я…”, потому что взамен девушка не собиралась давать ничего. Вскинув голову, встретилась с ним взглядом и где-то там вроде мелькнуло тщательно скрываемое веселье. Или ей просто показалось? - Хочу секса, - добавила она, поскольку раб не пошевелился. Возможно, он был туповат? Или нем? Или послушен и ждал конкретизации? В таком случае, Рей хотела верить, что ей не придется объяснять ему абсолютно все. Не придется шептать, что она хочет быстрого, жаркого, грубого, животного секса. Кайло десять секунд изучал стоящую перед ним девушку. Карамельная кожа, миндалевидные глаза, золотые ресницы, медовые волосы. Экзотическая красота какой-то песчаной планеты особо выделялась среди серых камней. И эта красота, невзирая на стражу, томилась от скуки и одиночества. В следующий миг мужчина ожил. Все так же не сводя взгляда и не меняясь в лице, сделал шаг в её сторону. Рей ощутила холодок под кожей и то, как вытянулись стоящие спиной гвардейцы. В следующую секунду гладиатор прижал её к шершавой стене и стал задирать юбку дорогого, переливающегося в свете солнца, платья. Бесцеремонно сминая ткань. Не задавая вопросов. Не давая Рей опомниться, хоть это было ей и не нужно. В конце концов, секс с мужем - особенно первый - был тоже, по сути, сексом с незнакомцем. Они ничего друг о друге не знали, а Сноук проник в самый сокровенный уголок её тела, потому разницы не было никакой. Хотя… Вот этого раба она хотела, поскольку, ища равновесие ухватилась за его шею, слегка царапая ошейник. Мужчина же, удерживая её бесконечные юбки, быстро стал расстегивать штаны. Без капли смущения, Рей опустила глаза и наблюдала как он достает член, как обхватывает его пальцами, как делает несколько быстрых движений, чтобы возбудиться и ощутила некое разочарование, что у него на нее не встал с первой секунды. Выходило, она даже сейчас была липкой и мокрой, а он нуждался в стимуляции. Параллельно, девушка знала, что ей бы хотелось самой провести рукой по члену, ощущая его бархатистость. Коснуться головки, чтобы этот странный человек ощутил свою уязвимость от прикосновения к чувствительному… провести сжатыми пальцами вдоль, чувствовать как у гладиатора сбивается дыхание, а его возбуждение растет у нее в руках. Но она была его госпожой, а потому прикасаться к рабу было выше её достоинства. Мужчина притянул Рей к себе, заставляя её закинуть одну ногу ему на бедро и потерся членом у её влагалища, не ухмыляясь от того насколько то было готово его принять. Девушка же довольно растянула губы в улыбке, чувствуя, как от соприкосновения возбуждение Рена твердеет. Её тело было прекрасно даже на ощупь и Рей знала об этом. Потому прижалась к бедру потеснее, а в следующую секунду человек резко вошел в нее. До упора. Девушка от неожиданности застонала. Неприлично громко. Закрывая глаза. Потому что в сонном состоянии не оценила размер, зато теперь ощутила его полностью. Так остро. Так глубоко. Так близко. Не давая ей опомниться, гладиатор, опираясь свободной рукой о стену, быстро задвигался в ней со всей своей животной страстью. Рей знала, что новеньким не положено иметь женщин до первых побед, потому неудивительно, что человек был так нетерпелив и голоден. Ей это подходило. Выгибаясь, она подставляла свое тело под него и жалела, что рабам нельзя прикасаться руками, потому Рен не мог стиснуть сильными ручищами её грудь, которая аж заныла, вызывая новые судороги внизу живота. Наплевав на правила, она опустила руку и требовательно дернула его за запястье. Ей нужно было все. В следующую секунду руки со сбитыми костяшками накрыли грудь. Стискивая её сквозь ткань, а большой палец, найдя затвердевший сосок, стал безжалостно тот теребить. Рей застонала снова. А потом снова. Откинув голову, ощущала его обжигающее дыхание. - Жестче. Ты же, мать твою, гладиатор. Представь, что я…твоя…арена… - прохрипела девушка, ожидая, что Рен станет вбиваться быстрее в её тело, но тот, задирая юбки выше, подхватил девушку. Рей пришлось развести ноги, обхватывая его бедра. Оплести руками шею. Стать с ним ближе, чем с кем-либо. Его руки сжимали ягодицы, она одобрительно постанывала в плечо. Вопреки всему, человек задвигался медленнее, в каком-то новом, томном ритме, разливая вокруг жажду, ведь частота толчков сократилась, а желание лишь возросло. Но поскольку каждый рывок внутри нее был резким и, не щадя, Рен все так же входил в нее полностью, Рей получала свою долю наслаждения. А когда девушка от нетерпения начала дергаться бедрами навстречу, гладиатор вжал ту в стену и стал трахать её - вот именно так грубо и не возвышенно - именно в том зверином темпе, который Рей от него ждала, а дождавшись - сбилась со своей орбиты. Ощущая только удовольствие и ничего более. Удовольствие и чужое, незнакомое дыхание человека, с которым делила свое тело, но который был далеким. Который не знал о ней ничего, как и она - о нем. Рей снова опустила глаза. Раб смотрел только на нее, она же - туда, вниз, где его член проникал в нее с легким хлюпаньем, поскольку неприступная госпожа таяла в этих сильных руках. Выглядело настолько грубо и хорошо, что новая волна возбуждения сотрясла тело девушки и она нетерпеливо сжалась в ожидании того волшебного момента, который ощущала только, когда сама ласкала себя пальцами. С мужчиной до оргазма она не доходила ни разу. Сноук не старался ублажить её, лишь исполнял свою детородную - и бесполезную - миссию, в то время как её тело хотело страсти. Что ж, для этого ведь и существовали рабы? Человек уловил в ней перемену. Рей ощутила, как он на секунду напрягся. Им, этим бесправным, было запрещено получать удовольствие, потому ему следовало выйти из нее, а затем пальцами или языком довести госпожу до конца, но девушка, горящая в чужих руках, сильнее обхватила гладиатора. Правил и норм для нее не существовало, а вот желание, наконец, кончить с мужчиной имело значение. Ей хотелось ощутить себя живой. Разделяющий момент не со своими пальцами да ночной тишиной, а кем-то из плоти, крови и стальных мышц. Одна из которых, вонзаясь, творила с ней такое. - Кончи, кончи вместе со мной. Глядя мне в глаза, - приказала она, хоть Рен ни на секунду и не отводил взгляд. Это она не знала весь секс за что зацепиться, он же смотрел только в глаза. - Дай мне это, цестус. Его пальцы, ловко минуя все барьеры, забрались туда, где Сноук не касался. Растирая клитор, как сосок ранее, он заставил её содрогнуться и стонать. Прижимаясь покрепче, чтобы слышать чей-то стук сердца. А в следующую секунду девушка, захлебнувшись, уткнулась лбом в массивное плечо. Дрожа. Снаружи и внутри. И лишь затем человек, выйдя из её тела, кончил куда-то в дорогую, золотую ткань. Не издав ни единого звука. Просто кончил. После чего застегнул штаны и расправил юбку. Присев, стал ладонью вытирать то, что испачкал. Знал цену этим господам, которые забывшись от удовольствия, отдавали глупые приказы, а потом позволяли казнить за испорченное платье. Потому, как мог, приводил наряд в порядок, перестав, наконец, сверлить девушку взглядом и ожидая удара плетью по плечам. Наказание всегда следовало за вольностью, даже совершенную ненароком. Рей, чьи ноги ещё дрожали, выдохнула только сообразив, что, наверное, не дышала с момента, как этот раб вошел. Ей нужна была опора. - Оставь, - она одернула юбку, махнув рукой. - Поднимись. А ты, значит, хорош не только на арене? Ну-ну. Девушка рухнула в кресло, как подкошенная. Ощущая запах чужого пота и семени. Жизни. Да. На ней были неприкрытые ароматы реальности. Доказательства страсти от которой кололо сердце. - Свободен. Ах, да. Возьми. Ты заслужил, - она небрежно махнула на тарелку, полную экзотических фруктов. Знала, что рабов-новичков кормили не очень. Правила на этой планете была так же суровы, как климат. Человек на секунду застыл, видимо, о чем-то задумавшись, а затем тряхнул головой. - Спасибо, моя госпожа, - после чего взял подношение. У него был красивый - действительно, красивый - низкий, бархатистый голос. Такой, от которого внутри все скрутилось. И вот это “моя” выдавало в нем человека нового, поскольку на Экзеголе рабам не было позволено присваивать своих господ, но Рей неожиданно понравилось. Потому что даже для мужа она была чужой. Её независимость никто не мог очертить и вместить в рамки "своей". - Свободен, - повторила Рей, отворачиваясь. Вроде теряя интерес, а вроде отчего-то не желая видеть, как руки, что стискивали её грудь и ягодицы, заковывают в кандалы обратно, а человек крепко держался за тарелку. Было в этом что-то щемящее. Будто ему, правда, нужны были дурацкие фрукты, которые не могли бы особо утолить голод. Спустя несколько часов, Рей, принявшая душ и посвежевшая после массажа, остановилась у одного из больших окон лестницы, выходящей на дворик, в котором рабов отпускали погулять, прежде чем после изнурительной работы или тренировок загнать в их клетки. Высокую, массивную фигуру она увидела издали. Теперь, надевший ещё и широкую рубашку, человек сидел в одиночестве. Подобрав ноги, он неспешно ел инжир, впиваясь губами в нежную кожицу. Наверное, небольшого количества еды, что положена новичкам, было мало для такого гиганта, потому Рен наслаждался. А, может, он просто любил фрукты, что маловероятно, ведь рабам негде было их достать. Глядя, как шевелятся его губы, как он слизывает сок с пальцем, Рей ощутила, как все её внутренности снова скручивает. Тряхнув головой, девушка быстро отошла от окна и направилась в библиотеку. Но там лишь листала книгу, не улавливая смысла. Её тело было удивительно легким, а внутри царило полнейшее умиротворение. Рей стиснула кулаки. Развлечение ей понравилось. Но она не собиралась, поддаваясь страсти, повторять нечто подобное еще. В конце концов, не хватало ещё потом привязаться. К удовольствию, конечно, а не к конкретному рабу. *** Ой. Слушайте, этой истории ТОЧНО не было в планах еще в понедельник. Я писала себе Альтерацию да второй Энд, читала литературу для нового фика и бабах...словом вспышка, а дальше ничего не помню) Надеюсь, вы поняли, что это далеко не канон и космос здесь скорее для того, чтобы оторваться от земли и не привязываться ко временной эпохе, не более. На каком-то Экзеголе (да простят меня ситхи) проще, чем придумывать Землю образца 2849 года. Я не знаю с какой частотой будет выходить это безумие) Сначала посмотрю на ваши реакции, а потом подумаю)