Там, где зажигаются звёзды

— Серёга, надо поговорить, — Арсений дождался лучшего друга утром у общаги и тормознул того за плечо, оглядевшись заранее по сторонам. Не хватало ещё оказаться подслушанными. Матвиенко, ещё по традиции сонный и невдупляющий в происходящее, потёр ладонями помятое лицо и вдруг вполне серьезно заявил: — Давно пора про Шаста потрындеть. — С чего ты взял, что речь о нём? Внутреннее упрямство не позволяло Арсению с первого раза признать чужую правоту, хотя, казалось бы, уже всё и так было на ладони. Приятель посмотрел на него как полоумного: — Арс, не тупи. Я вчера ошивался у вас на этаже и, ну, видел, как вы с детьми смотрели фильм. Да, я подглядел немного, не осуждай, но вопросов накопилось. Приятно удивлен, что ты не убегаешь от них, а решил поделиться. Так что предлагаю после завтрака свинтить куда-нибудь ненадолго, если твоя Катя не будет против. — Какой ты мудрый, Серж. Хорошо, давай после завтрака — я предупрежу её, что немного отлучусь. Матвиенко кивнул и, подавив зевок, подтянул потуже собранный на голове хвостик: — Отлично, тогда там и встретимся. Всё, я улепётываю, мне еще будить моих охламонов. Он первым засеменил по лестнице вниз, а Арсения почти тут же догнал Вадим и они вдвоем неспешно и переговариваясь, направились в корпус. Дети необходимость снова идти на зарядку встретили с недовольством, но перспектива выбраться спустя сутки из корпуса на улицу заставила раскачаться даже самых ленивых. Стас расписание на сегодняшний день прислал в начале восьмого утра, заставив вожатых удрученно вздохнуть — график из-за вчерашних переносов оказался настолько плотным, что присесть перевести дух можно было, кажется, только на тихом часу, да и то при условии не попасться на глаза суровому начальству. Здесь имелось и два обязательных похода на моря, и процедурный день, и открытие олимпийских игр до обеда и спортивный квест после, и даже выступление цирковых артистов и дискотека. А на пляже с утра наметили провести конкурс на самый нестандартный замок из песка с применением подручных материалов. Катя на просьбу ненадолго отлучиться после завтрака откликнулась с пониманием, взамен попросив заполнить сегодня на тихом часу журнал. У неё уже закончилась фантазия, а необходимость заполнять каждую строчку в расшифровке минувшего дня никуда не ушла. Арсений, избегавший почему-то ранее этого занятия, согласился — он все-таки немножко филолог, хотя на время лета об этом и предпочёл забыть. Уж несколько занимательных абзацев он точно сможет придумать. Весь завтрак он нервно проёрзал на месте, ожидая, пока Серёга доковыряет в тарелке свои сосиски. Разговор с ним как будто должен был решить махом все проблемы. Арсений, конечно, понимал, что такого не случится, и ему, так или иначе, придется разбираться во всём самому, но советы того всегда помогали. За годы дружбы Матвиенко не просто научился понимать его и игнорировать ненужное, но и читать в какой-то степени мысли. С ним это было нужно — проговаривать всё вслух он не умел. Перекинувшись парой слов с Оксаной, Серёжа дал ему знак идти и окольными путями увел к дальней беседке на территории соседнего санатория. Вероятность того, что здесь пройдет Стас или же Паша практически равнялись нулю, и именно поэтому тот, опустившись на деревянную скамейку, сдержанно махнул рукой: — Ну, что у вас там происходит? Желание поязвить, несущееся всегда вперед него, Арсений в этот раз заткнул поглубже. На секунду оставшись сидеть с приоткрытым ртом, он после обреченно повел плечами: — Ничего. Ну, мы общаемся, в сравнении с днем нашего знакомства — очень хорошо… — Арс, — Серёжа моментально его прервал. — Ты же явно не для этого меня сюда позвал. Харе юлить, давай к сути. Он тебе нравится? — Что ты имеешь ввиду под нравится? — Арс, блять. Выразить вслух пугающие себя самого чувства в этот раз оказалось труднее, чем раньше. Но у них было ограничено и время, и возможность мусолить эту тему со всех сторон, поэтому Арсений сдался: — Да, думаю да. И я хер знает, что делать. Лучший друг неприлично радостно разулыбался и пересел на одну сторону скамейки с ним: — Отлично же. Я уже говорил, что Шаст нормальный тип, просто позови его куда-нибудь вне работы — ночью выберетесь погулять, я не знаю. Вон тут где-то на территории все-таки есть злосчастная дыра в заборе, сгоняйте ночью к морю — романтика там, все дела. Что еще надо для атмосферы? — Ты так говоришь, как будто бы Шастун не может мне съездить по роже, когда поймет, к чему я клоню. Сейчас возможность поссориться с тем не радовала, а наоборот пугала. Они все-таки планировали провести здесь всё лето, а если это случится, ему придется в срочном порядке паковать вещи в чемодан до Омска. Три месяца рядом с Антоном он здесь не вытянет даже из вредности. — Ну, во-первых, я тебе уже говорил о местных слухах, — Серёжа склонил голову вбок. — Во-вторых, Шаст сам сияет как звезда на ёлке, когда видит тебя. Я, может, вижу вас не так часто из-за нахождения в другом крыле, но всякий раз, когда мы пересекаемся с вами, происходит именно это. И я может тоже сияю, ибо я по тебе скучаю, скотина ты такая, но у меня совершенно точно не пляшут в глазах сердечки. — А у Антона прямо как будто бы пляшут. — Да. Сначала я думал это последствия вашего примирения после тупой ненависти друг к другу, а сейчас мне кажется, дело не в этом. Ну, и в конце концов, вы уже срались, и, если что-то не получится, вряд ли он будет это разносить на всеобщее обозрение. Ну, просто помолчите походите. Не так уж плохо, разве нет? Хотя ты, конечно, вынесешь мне мозг, а это уже не очень. Арсений не сдержал смешка и ущипнул его за бок, заставив обиженно ойкнуть: — Тебе нести этот крест до конца жизни, Серёга. И, вообще, я тебя люблю, ты знаешь это? Он кинулся его обнять, и Матвиенко, не успевший вывернуться из его крепкой хватки, недовольно засопел под ухо: — Отпусти меня, пиздун. Не меня ты любишь, так уж и скажи. И нам уже пора, надо еще как-то до корпуса доковылять. Если нас спалят, отмазывать нас будешь ты. — Почему это я? — У кого из нас двоих тут шашни с воспитателем. Арсений под недовольное бурчание затрепал его по голове и со смехом все же отпустил. Шашней ни у кого, ни с кем не было. Но представил ли он это в своей голове в ту же секунду? Возможно. ***** — Шастун, ты понесешь флаг и это не обсуждается, — в третий раз подряд повторил Стас, и Паша, стоявший за его спиной, без стеснения заржал. Антон сложил ладонь козырьком над глазами и нахмурился: — Почему я узнаю об этом за двадцать минут до начала? — Потому что третий знаменосец слег утром в лазарет, а учить кого-то из старших отрядов у нас нет времени. А ты эти открытия прошел вдоль и поперек с десяток раз. Всё, не зли меня, проверь лучше в порядке ли флаг с лентой. Шеминов в своих решениях всегда оставался непреклонным. Антон еле сдержал накипевшее недовольство, поднялся по крыльцу в корпус и, схватив стоявший у входа флаг санатория вместе с лентой, уселся на один из диванов в фойе. Девочка, лет десяти, сидевшая в телефоне, подняла на него неловкий взгляд и поспешила уйти — то ли почувствовала его настроение, то ли подумала, что её сейчас отругают за сидение в интернете посреди дня. Сидеть одной без дела ей, кстати, действительно было нельзя, и Антон даже обрадовался — меньше вопросов и к нему, и к её вожатым. Его день не задался с самого утра: сначала не сработал будильник, и пришлось собираться в спешке после того, как его растолкал Поз, потом позвонила чья-то родительница с жалобой на то, что над её сыном издеваются в отряде и вожатые не следят за детьми, сломался переходник от зарядки, а теперь еще и нужно было нести чертов флаг на церемонии открытия игр. Он знал, что вся церемония не займет больше пятнадцати минут — снова соберут отряды, произнесут торжественные речи, после старшие отряды разыграют небольшую сценку, они вынесут флаги и под гордый гимн санатория каждый разойдется собираться на море. Но сам факт того, что день пошел кувырком, его изрядно напрягал. Еще даже не наступил обед. А еще он поздно уснул, без конца прокручивая в голове прошедший вечер. Попов не шел из головы сколько он не пытался его оттуда выкинуть. Каким-то совершенно дурацким образом все мысли и происходящее сводилось к нему, и в памяти не всплывало ничего постороннего. Антон вчера позволил себе маленькую слабость — рискнул дотронуться до него, пока они смотрели фильм. Сделал все так, чтобы это показалось случайностью — дождался, когда тот отвлечется, не спешно откинулся и якобы бездумно закинул свою руку сзади так, чтобы коснуться того пальцами. Сам, правда, чуть сразу же руку не отдернул — ощущения почему-то оказались сильнее, чем он ожидал, но реакции дождался. Арсений покосился в его сторону, но руку не отдернул. Они так и просидели почти весь фильм — пока не затекла спина и не понадобилось на время отлучиться. Физиологические потребности иногда подкрадывались довольно невовремя. Как понимать всё произошедшее, Антон не знал. Он не разбирался в чужих реакциях, а существовал ли и работал пресловутый гей-радар, о котором так многие говорили, не знал тем более. Хотелось поговорить с Позом, но необходимость объясняться тому с самого начала ломала мозг еще сильнее. Все как будто бы было сложно. По крайней мере, ему так казалось. Мимо с паникующим видом пробежал Горох, спросил, где найти Стаса и исчезнул через входную дверь — оставалось надеяться, что никакого ЧП не произошло. На этаж начали подтягиваться старшие отряды, участники открытия — девочки шуршали по полу самодельными греческими тогами, а парни по очереди примеряли на голову лавровый венок. Тот, кажется, существовал еще три года назад, когда Антон только впервые сюда приехал. Со стороны столовой в коридоре вдруг показался Арсений — шел он не один, а с Данилой, с явным воодушевлением что-то тому рассказывая. Однако встретившись с Антоном взглядом, он склонился к мальчишке, что-то прошептал и, по всей видимости, отправил в расположение отряда. Антон непроизвольно вжался в спинку дивана, заметив, что тот направился к нему. Они вот так друг друга каждый день и находили. Вроде бы случайно, а внутри что-то кричало о том, что далеко нет. — Чего такой хмурый? — Арсений с улыбкой плюхнулся на диванчик рядом и закинул правую руку на спинку. — День тяжелый, — тут он не соврал. Улыбаться Попов перестал и оглядел его уже обеспокоенно: — Ты вообще отдыхал на этой смене? Мне кажется, я тебя каждый день на работе вижу. — Стас обещал на этой неделе выходной, но я еще не говорил с ним, не знаю. Голова пухнет что-то от всего. Шеминов и правда позавчера вдруг вспомнил о том, что одного из своих воспитателей еще на выходной ни разу не отпускал. Посетовал на это у себя в кабинете, снова извинился и пообещал исправить ситуацию. Только сейчас не хотелось ему об этом напоминать, да и разговаривать о чем-либо в целом не хотелось тоже. Но сменить обстановку как будто бы было надо — не хватало еще эмоционального выгорания, которое он так тщательно третий год избегал. Арсений его настроение словно считал и довольно буднично поинтересовался: — Не хочешь сходить куда-нибудь после планерки? Развеяться. После двенадцати за территорией не так много людей, можно хотя бы просто пройтись вне лагеря. — Предлагаешь куда-нибудь выйти? — Ну, типа того. Антон этого безумно хотел. Сама мысль остаться с Арсением наедине где-то вне стен работы почему-то заставляла все тело покрыться мурашками от предвкушения. У них здесь было не так много возможностей узнать друг друга поближе. Будь он вожатым и работай они на одном этаже, времени бы было достаточно. Антон же весь день скакал от отряда до хозяйственной части, контролировал загрузку постельного, разнимал драки и строчил сообщения. А еще он слишком много думал и анализировал. И поспешил кивнуть, пока на смену желанию не пришла стадия сомнения: — Давай. Я давно ночью не гулял. — Отлично, — Арсений тут же подскочил с дивана и довольно потер руками. — А я тогда побегу — нужно помочь Кате вытащить отряд на открытие. До вечера, получается. — До вечера, — Антон не сразу заметил, что улыбнулся, а когда Попов пропал в коридоре этажа, осознал, что его отпустило и даже с неким удовольствием взглянул на прислоненный к подлокотнику дивана флаг. Когда там надо было его нести? ***** Антон давно не чувствовал себя таким школьником как сейчас — бредя вдоль забора вместе с Арсением в почти кромешной темноте лишь изредка подсвечивая себе дорогу телефонным фонариком. Где дыра в заборе, через которую в город бегали не дети, а сами вожатые и даже директора (и такое бывало, и Воля часто лазал здесь с Ляйсан) он знал хорошо — в первый год работы они с Позом часто таскались в город после смены. Покупали шаурмы и усаживались на городском пляже — уставшие, но сытые и довольные. Сейчас адреналин зашкаливал в крови сильнее прежнего еще и из-за компании — с Арсом вся эта вылазка больше напоминала романтическую, нежели приключенческую. Тот смешно хихикал за его спиной и переспрашивал все ли в порядке всякий раз, когда он спотыкался об очередную корягу или камень. Антон шипел, стиснув зубы, но утверждал, что в норме — хотелось казаться уверенным в чужих глазах. Забор по итогу оказался преодолен, а за территорией как будто бы дышать стало легче. Дело то ли было в ночном воздухе, то ли действительно в работе. Туристы еще болтались одинокими кучками вдоль рынка, сидели на пластиковых табуретках в прибрежных кафешках, а вот в сторону моря не шел никто, и он предложил пойти посидеть на берегу. Арсений согласился, и уже через несколько минут они вывалились к песчаной полосе пляжа, которая в первом часу ночи действительно пустовала. Море ночью казалось особенно уникальным — бескрайним, загадочным и в то же время успокаивающим. Волны одна за другой накатывали на берег, и они опустились на песок так, чтобы не намочить ноги, но почувствовать доносящую свежесть. И пока Арс, достав телефон, делал снимки у воды, Антон, откинувшись на песок прямо в чем был, внимательно его изучал. Сейчас при свете луны и вдали от людей, на маленьком кусочке пляжа, где не было никого кроме них, тот выглядел до невозможности красиво. Ему это все чертовски шло — вся эта атмосфера загадочности и волшебности. На него даже смотреть как будто бы можно было часами. — Сейчас я запишу историю, — извиняясь произнес он и, сбросив кеды, подошел ближе и присел на корточки — включил камеру ровно к накатывающим волнам. Антон против не был: сил говорить было не особо, а вот понаблюдать можно и без слов. В тишине они провели вместе еще черт знает сколько времени — на часы он не смотрел, а Арс, улегшись рядом, долго и с блаженной улыбкой пялил в ночное небо. — Здесь очень красиво, — спустя неизвестно сколько времени он первым прервал молчание. — Надо было раньше выбраться куда-то ночью — жаль после работы не так много сил. — Мы с Позом часто в первый год таскались к морю по ночам. Жрали запрещенку, обсуждали рабочий день — было классно. — А сейчас? — Арсений заинтересованно повернул к нему голову. Антон закинул руки за голову и на секунду бросил на него взгляд: — Сейчас уже как будто бы пропало очарование. Типа, знаешь, все всегда хотят к морю, а когда ты живешь здесь уже не первый год, оно перестает казаться чем-то необычным. Да и Позу теперь есть с кем гулять по ночам. — Они с Катей классно смотрятся, им повезло. Но выбираться куда-то можно же не только с ним? — Ну, да, но… Блин, как будто бы не с кем, получается. Я вроде со всеми дружу, хотя ближе всего из постоянки только с Макаром, но меня никто так никуда не звал. Так что спасибо — мне это было нужно. — Я заметил. Очередь поворачивать голову настала у Антона, и он грустно констатировал: — Я так заметно заебался? Арсений задумчиво сощурился: — Как будто бы ты очень много о чем-то думал. А это не всегда хорошо, вот я и решил предложить куда-нибудь выбраться. — Спасибо. Они снова замолчали, и Антон почти сразу сел обратно, обхватив голые коленки руками. Было особенно хорошо вот так в тишине — голова впервые за долгое время пустовала. Может, потому что они отвлеклись от работы, а может, потому что причина мыслей находилась рядом и до него можно было просто дотронуться, спросить все, что хотелось. О чем спрашивать он, правда, не знал. А вот Арсений похоже что да: — А можно личный вопрос? Как внезапно они перешли к таким темам. — Валяй. Попов тоже приподнялся с земли, сев рядом, и отряхнул от песка футболку: — Неужели за столько времени ты никого тут не встретил? Серёга меня тащил сюда с твердой уверенностью, что можно легко завести хотя бы курортный роман. — Так ты приехал, чтобы кого-нибудь себе найти? Сердце испуганно замерло в ожидании ответа, но Арсений недовольно скривился: — Нет, конечно, я люблю работать с детьми. Ну, может самую малость думал, что есть шанс хотя бы тут — в Омске моя судьба, судя по всему, не живет, раз мы за двадцать три года ни разу не встретились. — Вот и я, — Антон не соврал — разве только хотелось иногда не самую малость. — Мама пилит частенько, что я умру в одиночестве и мне будет некому подать стакан воды. — Можно заказать сиделку, — легко парировал Арсений и они оба засмеялись. — Почему ты вообще об этом спросил? — Интересно. А то одни сплетники кругом, а информация из первых уст всегда достовернее. Шаст вздрогнул: знал, какие слухи ходили о нем. Шла одна смена за другой с момента их переезда, менялись коллективы, мелькали новые лица, и все так или иначе завязывали романы, встречались, и даже женились и разводились. Димка тоже успел пару раз побегать на свидания, да только вот быстро разочаровался и перестал кого-либо искать — сейчас, получается, что принял тогда правильное решение. Антон же всегда оставался один. И именно из-за этого кто-то однажды начал рассуждать, не гей ли он. Тогда он испугался — рассказывал о бывшей, говорил, что однолюб и теперь ищет одну единственную. Спустя же время привык, осознал и на мнение окружающих забил, да и его оставили в покое. Говорили, что не любить его невозможно также, как и на него обижаться. Как с таким отношением к нему Стас решил сделать его воспитателем он до сих пор не понимал. — Болтали, что я гей? — озвучить вопрос получилось легко, и он с ожиданием уставился на Арсения. Даже почувствовал, как от волнения снова вспотели ладони. Что тот скажет, как отреагирует? — Типа того, — Попов довольно спокойно обратился к нему в ответ, словно тоже чего-то ожидал. Смотрел внимательно своими удивительно насыщенными голубыми глазами без возможности отвести от них взгляда. Антон на это купился: — Ну, я… У меня никогда не было такого опыта. Да я и с девушкой серьезно встречался лишь однажды — мы расстались еще в Воронеже. Поэтому слухи не совсем правдивы. Мне скорее просто без разницы какого пола человек. На последних словах, разволновавшись, он не заметил как заговорил быстрее. Переживал больше не по поводу того, что не поймут его ориентацию, а что… Уйдут? Будет ли Арсений с ним общаться после такого дальше? Однако тот никуда не ушел, только улыбнулся: — Всё хорошо, не волнуйся. Это абсолютно нормально — любить кого-то и не разделять по полу. Я вот просто по мальчикам. Фу, конечно, как прозвучало, исправлюсь — по мужчинам. — Ааа. Да? — у Антона, замершего на месте, сама по себе дернулась бровь. — Правда? — Шастун, если ты думаешь, что таким шутят, то мне придется пересмотреть взгляды на твои вкусы. — Прости, я… это классно. Все-таки отмерев и отвернувшись лицом к морю, он дал себе мысленного леща — что значит просто «классно», Антон? Вряд ли бы это было то, что ты хотел услышать от человека, с кем сидел на берегу у моря в час ночи на пустынном пляже. Но значило ли это что-то? Сигнал, тайный знак, намек? Это была просто случайная вылазка или Арсений спланировал её заранее? Они точно были не на свидании? А что он еще думал о нем самом? — В твоей голове снова задвигались шестеренки, — Арс опять тонко уловил его состояние и слегка коснулся пальцем его виска. — Если тебя что-то интересует, просто спроси. Грузиться лишний раз в этой жизни не стоит: она и так сделает это за тебя. Вот в чём, а тут он был прав. Всегда это понимал, и даже пытался со своим потоком мыслей бороться, но пока получалось не идеально. Главный вопрос был только один и он тяжело сглотнул: — Ты меня просто так сюда вытащил или нет? — Может быть. — Сказал спрашивать, а сам от ответа увиливаешь. Попов, ты точно неисправим. Арсений ухмыльнулся: — А ты как хотел бы — просто так или же нет? Их диалог со стороны явно напоминал разговор двух подростков, нащупывавших между друг другом почву — каждый задавал наводящие вопросы, но от прямых ответов уходил, заменяя их чем-то абстрактным и двусмысленным. Но они как будто бы подобрались к главной сути, и Антон задумался — хотел ли он? Прибегнув к совету не думать, он захлопал глазами и ответил первое, что пришло в голову: — Скорее второе. — Значит не просто так. Луна сегодня красивая, правда? Арсений откинул голову назад, а у Антона в грудной клетки в этот момент что-то приятно защекотало. Луна действительно была красивой, но она с большей вероятностью сейчас меньше всего занимала их обоих. Они здесь не просто так. Да они и познакомились даже не как все — столкнулись голые в общем душе. У них как будто бы с самого начала все было не просто так — нелепое знакомство, взаимная неприязнь, примирение через общую проблему и накатившее разом осознание. У Антона настолько ярких эмоций не вызывал раньше вообще никто, а с Арсением иначе как будто бы было и нельзя. Он стоял на своем, грызся за собственные убеждения, светил каждый день, даря улыбки детям и любил то, что делает. Он был человеком-бурей, так громко ворвавшимся в его жизнь и так сильно заставившим почувствовать. — Да, красивая, — через пару мгновений он бросил на него смущенный взгляд и тоже уставился в небо. Впервые за долгое время внутри стало тепло. Через какое-то время усталость взяла свое и они засобирались — хотелось бы еще немного выспаться перед работой. Арсений долго ковырялся с кедами, вытряхивая из них песок, и Антон протянул ему руку, чтобы помочь. Тот сразу же схватился за его запястье, а обувшись, первым делом посмотрел на точку их соприкосновения — Я просто помочь хотел, чтобы ты не упал, — он неловко выдернул руку, но Арс обиженно насупил нос: — Я же не сказал, что я против. — Тогда пошли, — он тут же схватил его обратно и потянул за собой в сторону подъема с пляжа. — Надо еще выспаться. Так они прошли до самого первого людного места, а после, расцепив руки, направились по короткой дороге обратно в лагерь. Антон впервые за три года не хотел туда возвращаться несмотря на то, как сильно будет страдать с утра. Антон впервые за три года поверил, что, может быть, здесь действительно оказался не просто так.