Там, где зажигаются звёзды

— Слушай, Арс, а может ты мне тоже погадаешь? На суженого. У тебя это так классно получалось. Никакой ворожеи, часом, в роду не было? — Мягкова догнала Арсения на подходе к костровой, и он с улыбкой сбавил шаг. Его образ гадалки сегодня произвёл фурор. Он не претендовал этим вечером на звание лучшего вожатого и совершенно точно не планировал собрать вокруг себя толпу детей, но к концу профибума — когда о расписании ужина со стойки диджея напомнил сам директор, — за ним увязалось гуськом сразу с десяток человек. Ребята, преимущественно от семи до четырнадцати лет, скакали вокруг него, предлагая взамен на предсказания то мешок конфет, то какие-то раритетные игровые карточки. Девчонки же постарше восторгались его макияжем и даже попросили провести им мастер-класс по выведению таких же идеальных стрелок. Арсений немного повыделывался и запросил в обмен на помощь пачку сока и шоколадку. Больше же всех его внешним видом восхитился, кажется, Воля — зачем-то уточнив о наличии дополнительной одежды под юбкой, он минут пятнадцать прокружил вокруг них с фотоаппаратом и пообещал закинуть наиболее удачные кадры в основной пост в группу лагеря. Вот тут Арс согласился без раздумий: вряд ли кто-то осудит его за костюм, да и после можно будет почитать отзывы. Конечно же, за время проведения профибума он не упустил возможности посмеяться над друзьями. Высмотрев в толпе лениво прогуливавшихся Катю с Димой — те расположились недалеко от розария, Арсений поспешил к ним. Не дав им и секунды опомниться, он схватил приятеля за руку и, проделав в воздухе несколько малопонятных, но смахивающих на что-то ведьмовское движений, с самым серьёзным выражением лица сообщил о надвигающейся свадьбе и двух детях. В перспективе. Напарница, залившись смехом, назвала его балбесом, а Позов вытер со лба проступившие от испуга капли пота. Матвиенко же набегу напророчил несварение желудка после сегодняшнего ужина. Во всей этой вечерней вакханалии не хватало увидеть лишь Антона. Тот появиться на площадке перед корпусом успел всего на пару секунд — злой рок, а именно Стас Шеминов, тут же подхватил его под ручку и уволок за собой в корпус. Арсений, будь у него реально какие-нибудь силы далёкой прабабки, наслал бы вслед на лысую макушку проклятье. Потому что нельзя так бесцеремонно ломать чужие, только начавшие строиться планы. — Бабушка у меня географию в школе преподавала, а вот прабабка обитала в глухой деревне и чем занималась никто не в курсе. Может, и в правду зелья варила. Так, а чем ты меня за предсказание отблагодаришь? — Арсений с хитрым прищуром взглянул на поравнявшуюся с ним коллегу. Мягкова, недолго думая, доверительно протянула ему растопыренную ладонь: — Всё, что только пожелает твоя душа. Хочешь, буду целую неделю, начиная с завтра, встречать тебя на всех планерках и летучках аплодисментами и кланяться в ноги? Визуализировав в голове данное обещание, он впечатлился от того, какой эффект это может произойти на остальных, и аккуратно перехватил Ирину руку за запястье и вгляделся в линии на ладони: — И представляй как графа, пожалуйста. Так-с, ну, давай посмотрим, что тут у тебя. На самом деле, в хиромантии он немного шарил. Это не то чтобы было его будничным хобби — он не шерстил женские журналы и курсы для начинающих предсказателей, но как-то, в классе девятом, подслушал шептавшихся в коридоре одноклассниц и решил, дабы не позориться и не просить их, сам погуглить свою судьбу. Линия жизни на его руке была длинной и толстой, а вот с полосой личной жизни не разобрался бы, кажется, даже сам Борис Акимов. Один из самых известных хиромантов России, между прочим. Мягкову то ли от нетерпения, то ли от прохлады ночного воздуха стало потряхивать. Арсений спрятал улыбку и с самым профессиональным выражением лица склонился над её внутренней стороной ладони и провёл по ней кончиком пальца: — Красивые у тебя линии — жизнь долгой будет, насыщенной. Вот тут знак переезда — может быть, в какой-то город покрупнее. Года так знаешь, через три. И вот там же и мужчина появится. По крайней мере, все линии к этому ведут. Красивый, популярный, но любить только тебя будет. А звать его будут… Ну-ка, сейчас букву разглядим. Он перевернул её ладонь ребром вверх, немного согнул и вгляделся в новое сплетение линий перед собой: — Вижу букву А первой. Потом…. Хм, а, на… Анатолий, точно. — Толик, что ли? — Ира свела брови к переносице и попыталась вглядеться туда же, куда и он — будто надеялась самостоятельно разглядеть на своей руке все подробности своего шикарного будущего. — М-да, ещё и три года ждать. Обрадую маму, что рано пока к внукам готовиться. Арсений невесело развёл руками и Мягкова, поблагодарив и сообщив, что помнит о своём обещании, ушла в сторону корпуса искать Зою. Сам же он поспешил занять место на пока ещё свободной костровой подальше от глаз Шеминова. Хотя спрятаться от вездесущего ока того было сложно даже с Серёжиным ростом — Стас обладал ястребиным зрением и видел кто, что и как делал даже при единственно мерцавшем сбоку от костровой фонаре. А ещё иногда, кажется, смотрел сквозь стены. На первом ряду скамеек с утомленным лицом уже сидела Марина — уложив на складки клетчатой юбки толстый ежедневник, она то и дело нервно щёлкала кнопкой автоматической ручки, а на его приветствие лишь машинально качнула головой. Ещё пару дней назад девушка бы побежала к нему с очередным вопросом по поводу проведения квеста для детей или же намерением узнать, насколько сильно понравилась ему сегодняшняя дискотека. А теперь уже всё — начала терять привезённый на юг запас бодрости и сил. Арсений поднялся по ступенькам наверх, занял место подальше от проклятого фонаря — спасибо Кате, что дежурила этой ночью на их этаже и пообещала уложить всех негодников сама, — и вернулся мыслями к Антону. Сегодня, стоило тому заикнуться о свидании, внутри него всё ожило и забурлило от странной смеси предвкушения и волнения. Это он при Антоне выделывался и демонстративно подводил глаза перед зеркалом, на деле же — руки мелко тряслись, а идеальные стрелки нарисовались только по счастливой случайности. Хотел ли он пойти с ним на свидание? Точно да. Может быть, не ходить за ручку мимо корпусов — хотя у них это бы и так не вышло, но прятаться где-нибудь вдвоём за медблоком, убегать по ночам купаться на городском пляже и ловить его потёртые пальцы своими на дискотеке в толпе. Ему не хотелось даже думать сейчас о чём-то пошлом, хотя, чего греха таить, долгое воздержание давало о себе знать в последние дни особенно остро. Спасибо воспитателю Антону Шастуну. Но, может быть, ему в первую очередь просто хотелось побыть ребёнком — тем самым любознательным, открытым и с горящими глазами. Ребёнком, которого ещё не коснулись трудности взрослой жизни и которого не спрашивали малознакомые люди, когда он собирается жениться. Хотелось писать друг другу глупые записки, сидеть вместе на лавочке у костра и болтать без умолку обо всём на свете. Он всё ещё, а может, даже больше, чем до приезда сюда, хотел любить и быть любимым. Именно об этом он размышлял в первый день после приезда, стоя на морском берегу и вглядываясь в горизонт. Увлёкшись разглядыванием пятна непонятного происхождения на левой штанине, от которого избавиться следовало сегодня же — если, конечно, Горох достирал все свои двадцать пар носков и освободил тазик, Арсений пропустил появление на костровой Серёжи. Друг, держа в руках пачку с чипсами, вразвалочку прошёл к лестнице, поднялся к нему и с ухмылкой плюхнулся на соседнее место: — А вот и наша гадалка. Ну, колись, сколько людей сегодня наебал? Сколько порадовал? Хотя погоди, твой главный клиент вроде же не пришёл. — Если ты сейчас не перестанешь орать на всю улицу, — Арсений окинул взглядом костровую и сбавил громкость, — то я предскажу тебе пиздюлей. — Какая ты бука. На, лучше, перекуси, — Матвиенко протянул ему раскрытую пачку и удовлетворённо кивнул, когда он загрёб себе целую ладонь больших чипсин. — Но Поз, чтобы ты знал, твоим предсказанием реально впечатлился. Того и гляди к концу смены из города с помолвочным кольцом приедет. — Прикалываешься? — Абсолютли точно нет. Он мне весь вечер впаривал о том, как сильно хочет сына с дочкой. Типа, с пацаном можно будет мяч гонять, а девчонку возить на какие-нибудь соревнования — танцы там, например, или фигурное катание. Арсений удивлённо присвистнул: хоть у кого-то из них имелись настолько далеко идущие планы. С другой стороны, если кто и обязан был стать хорошим отцом, так это Диман — не зря он столько лет и сил отдал работе с детьми, которую реально любил. За разговорами о планах нового приятеля и том, что погулять на чьей-нибудь свадьбе, они оба совершенно не против, костровая незаметно заполнилась зевающими вожатыми, а за минуту до обозначенного времени и подоспевшим начальством. С Шеминовым сегодня пришла только Ляйсан, видимо, позволив Паше хотя бы минут сорок провести в полной безмятежной тишине без вечно орущих и ноющих вожатых. И если девушка, пусть и выглядела к концу дня уставшей, улыбалась и даже перекинулась с кем-то с первого ряда парочкой фраз, то вот Стас выглядел как никогда загруженным. Сняв на секунду кепку, он задумчиво провёл рукой по затылку, а затем надел головной убор обратно и дал старт планёрки. Ряды вожатых сегодня изрядно поредели: за последние два дня многим выписали больничный или отправили их в изолятор. Быстро пробежавшись по планам на день и, даже не прописав никому пиздюлей, Стас перешёл к наиболее волнующей всех теме — распределению на отрядах, и стал попеременно с Ляйсан озвучивать завтрашний график. Насколько Арсений был в курсе, Шевелева ещё на пару дней оставили отлежаться, а значит завтра ему предстояло поработать с новым напарником. К Серёже, кстати, он успел привыкнуть — иногда тот был странным, немного душным, но забавным и делить с ним рабочее время оказалось благодаря этой смеси на удивление легко. Да и дети успели к нему проникнуться и, встречая на улице или пляже, неслись узнавать, как у него дела. Вот только пройдясь по номерам отрядов — самым здоровым оказался этаж их крыла, кстати, — Стас прекратил озвучивать фамилии и с облегчённым выдохом прикрыл ежедневник: — Всё, никого не забыл, я надеюсь? Все завтра работают в паре? Матвиенко под боком удивлённо приподнял бровь, и Арсений не менее удивлённо вскинул вверх руку: — Станислав Владимирович? Собравшиеся тут же выкрутили в его сторону головы, а Шеминов устремил на него долгий взгляд: — Чего, Попов? — Но вы мне никого не назначили. Катя же в ночь, а Шевелев ещё болеет вроде как, да? Ляйсан как-то странно покосилась на начальника, а тот точно также, даже, скорее, растерянно, тряхнул головой: — В смысле? С тобой же Шастун завтра. Ты разве не в курсе? — Шастун? Я… Нет. — Странно, — девушка пожала плечами. — Мы думали, Антон тебе сказал. Его поэтому и нет на планёрке — ушёл отсыпаться. Так что не переживай, один ты завтра точно не останешься. Стас согласно кивнул и поднялся с места: — Тогда вопрос, как и планёрку объявляю на сегодня закрытыми. Идите хотя бы отоспитесь — выглядите вы все не важно. — Кто тут ещё не важно выглядит, — с ряда перед ними раздался тихий смешок Кота, и парни, поднявшись с мест, начали спускаться. Арсений же встал только после толчка Матвиенко — довольного, с улыбкой до ушей и наглой, направленной в его сторону поддёвкой: — У кого-то завтра амур-тужур? ***** Следующим утром Арсений проснулся за полчаса до будильника и, широко распахнув глаза, уставился в потолок. Сердце колотилось как сумасшедшее. Вчера после планёрки он долго проворочался в кровати и пришёл к мысли, что обычный совместный день бок о бок им обоим не помешает. Напряжение, повисшее между ними, из-за которого даже слово «свидание» тяжело проговаривалось вслух, возникало из-за банального незнания друг друга. Арсений, если так посудить, не знал об Антоне ровным счётом ничего — ни любимый цвет, ни любимый вид спорта и не топил ли тот, в конце концов, котят в туалете. Последнее вряд ли было возможным, но перестраховаться не мешало. А работа на одном отряде могла все эти вопросы разрешить. Всё-таки не зря к концу смены напарники становились почти что семьёй — знали и бытовые привычки друг друга, и всякую вкусовщину. Да и было просто интересно понять, насколько они разные в плане воспитательного процесса — слишком ли разойдутся во взглядах и как дети воспримут сегодняшнюю замену Кати в лице воспитателя? Кровать напротив опасно заскрипела, и Арсений повернул голову. Серёжа перевернулся на бок, на секунду приоткрыл глаза, встретился с ним взглядом и с недовольным лицом нырнул под одеяло: — Арс, признайся честно, ты что-то принимаешь? Нельзя вставать каждое утро в ебаную рань и радоваться жизни. — Кто тебе сказал, что я радуюсь? У меня тут мучительный мыслительный процесс, между прочим. Матвиенко выглянул из-под подушки с снисходительным взглядом: — Я даже знаю о чём. Или о ком. — А вот это уже интереснее. Со мной поделишься, Серёга? — с первого этажа примыкающей двухъярусной кровати сначала раздался весёлый, чуть охрипший с утра голос, а после показалась знакомая рыжая борода Макара. Пооткровенничать Серёжа не успел: со второго этажа от Гороха в их сторону полетела подушка, а сам её владелец устало пробурчал: — Пацаны, может вы заткнётесь уже? Дайте поспать ещё хоть пятнадцать минуточек. Парни заржали в голос, а после Макар приложил палец к губам и откинулся обратно к себе на кровать — из утра действительно стоило выжимать максимальное количество проведённого в лежачем положении времени. Арсений же покрутился еще минут пять, и всё-таки решил пойти умыться — пока умывальные были свободны, можно было даже что-то попеть себе под нос, наслаждаясь утренними процедурами. Вытащив косметичку из первого ящика тумбочки, он слез с кровати и на носочках засеменил к выходу — не хватало ещё разбудить остальных. В коридоре пока было тихо, а на улице — Арс на секунду высунул голову на крыльцо, висел густой утренний туман. Тот рассеется через те же минут тридцать-сорок — корпус к тому времени наполнится детскими голосами, а к зарядке уже совсем вылезет тёплое, даже горячее солнце. Сделав пару глубоких вдохов, он всё-таки проскользнул в туалет и, убедившись, что там действительно никого нет, бросил косметичку на раковину и уставился в собственное отражение. Наверное, сегодня стоило выглядеть лучше, чем обычно. Не потому, что в какие-то другие дни он выглядел так себе или это было кому-то нужно, а потому что хотелось. Хотелось не ударить в грязь лицом и не заставить человека в себе разочароваться. Может, наоборот — очаровать. Плохой каламбур, но какой есть в шесть утра. Увлёкшись процессом, включавшим в себя помимо стандартного умывания и чистки зубов, использованием тюбиков с кремами, Арсений не заметил, как в общежитии настало утро. Всё почти одномоментно ожило — из комнат начал раздаваться шум кипятящихся чайников, кто-то громко выругался в коридоре, судя по всему, выронив из рук мыльницу, а у туалетных кабинок медленно начала скапливаться толпа. Обменявшись приветствиями возле раковин с не менее опухшим ото сна Волей, Арс ретировался в комнату, нацепил заранее отглаженную рабочую футболку с доходящими до колен бежевыми шортами и выскочил на улицу. Перед новым днём стоило немного подышать воздухом. И отпустить напарницу спать пораньше — Катя ещё не полностью пришла в себя, и покой после бессонной ночи ей был необходим. Перемахнув сразу через несколько ступенек крылечка, Арсений вошёл в корпус и на секунду замер, прислушавшись — такую тишину здесь можно было застать лишь до подъема. Было даже как-то странно подниматься по лестнице и не переживать, что через секунду тебя снесут с ног, съехав ногами вниз по перилам. Мальчишки с четвёртого этажа облюбовали этот способ передвижения. Добрачева нашлась на положенном ночному дежурному месте — за столом в коридоре, подпирая тяжелую к утру голову рукой. Расписавшись в журнале о приёме детей, Арсений с трудом, но всё же уговорил её пойти спать — он обязательно соберёт подписи у остальных и сдаст лист вниз на ресепшн. Покидав в рюкзак вещи, девушка, сонно потирая глаза, обняла его в знак благодарности и ушла. А ещё через несколько мгновений в пустом ещё пока коридоре показался Антон, заставив его сердце пропустить глухой удар. Его вчера действительно не разыграли. Шастун выглядел свежее чем обычно — то ли помог более долгий сон, ради которого он и прогулял планёрку, то ли готовился он к работе также тщательно, как и сам Арсений. В любом случае, улыбался он широко и довольно, а кудри на лбу лежали в отнюдь не творческом беспорядке, а очень даже эстетичном. Наверное, если он не будет стричься до конца лета, то станет похож на обладателя волнистого облачка на голове. — Привет, — Антон остановился прямо перед столом, за который он только успел сесть. — Как ты? Очень хотелось сказать, что нервно и ссыкотно, но вместо этого Арсений вопросительно приподнял бровь: — Как ты оказался со мной на отряде? Его действительно мучал этот вопрос. А вернее, ответ на него. По идее, где Антон и должен был сегодня оказаться, так это со своими детьми. Он не сильно отслеживал графики выходных — те, присылаемые в общий рабочий чат Стасом, иногда всё-таки менялись, но помнил, что отдыхать вроде как должна была Топольницкая. Шастун смущённо почесал затылок: — Юльке график сдвинули — ей там в город надо будет по семейным обстоятельствам, поэтому сегодня они с Максом вдвоём. Вот я и решил, раз Серёга болеет, воспользоваться моментом. Наверное, стоило тебя предупредить, да? — Хотя бы намекнуть. Шеминов посмотрел на меня на планёрке как на дауна. — Мне казалось, это его привычный взгляд. Арсений, на секунду всё же попытавшийся сдержать дрогнувшие губы, засмеялся. Это было правдой — за прошедшие одиннадцать (кошмар, как летит время!) дней Стас не смотрел на своих вожатых как-то иначе, хотя в душе теплилась надежда, что к закрытию смены они поймают в его глазах хотя бы каплю одобрения или благодарности. Или сочувствия. Но слышать это от Антона, уже старожилы лагерной жизни, было забавно и даже как-то… Льстило. Он шутил такие шутки, а значит доверял. — Так, ну, какие у вас комнаты? — ожидание реакции в глазах Антона сменилось облегчением, и он, расслабленно опустив плечи, потёр ладони. — Надо идти всех будить. Мне к мальчишкам лучше или к девчонкам? На языке закрутилась мерзкая шутка, и Арсений, поднявшись со стула, с ухмылкой склонил голову вбок: — Ты говорил, что тебе без разницы. Антон непонимающе прохлопал ресницами секунды две. А догнав, усмехнулся: — Аааа. Да, говорил. Всё ещё есть сомнения? — Нет, но будить иди пацанов и задержись в триста десятой — там всегда сонное царство. Педагог послушно вытянулся по струнке, кивнул, как после приказа, и уверенно направился в первую из комнат, на которую Арс указал рукой. Их явно ожидал интересный день.