Там, где зажигаются звёзды

— О, Попов. Притормози-ка. Голос Воли раздался из ниоткуда настолько внезапно, что Арсений сначала подумал, что у него начались слуховые галлюцинации. Он покрутил головой по сторонам, пытаясь высмотреть макушку заместителя директора среди проходящих мимо на зарядку людей, даже на всякий случай вскинул голову вверх к балконам — вдруг тот звал его откуда-то сверху. Но заместителя директора нигде не было. Однако через пару секунд тот всё-таки показался: держа в правой руке большую палку с заостренным наконечником наподобие копья, он неожиданно вылез из-под балконов первого этажа корпуса. — Ваня, идите место занимайте, я догоню, — несмотря на заинтересованные перешептывания притормозивших вместе с ним детей, Арсений подтолкнул их в сторону проведения зарядки, отдав бразды правления командиру отряда, а сам остался ждать Пашу. Интересно, чем тот занимался здесь с утра пораньше? Неужели аборигены — тематика новой смены? И это он опробовал новый реквизит. Но зачем для этого лазить в таких странных местах? — Я даже не знаю стоит ли спрашивать, что Вы там делали. — Ты про моё орудие? — Паша с усмешкой взмахнул копьём: — Провожу мусорную инспекцию. Не представляешь, какой только хлам не выкидывают ночью из окон. Каждый раз что-то новое нахожу. И каждый раз перекрещиваюсь, когда ничего не проходящего по возрастному цензу. Ну, ты понимаешь. — Понимаю. И как сегодня успехи? Ждать в чатике публичной порки? — Оо-о, ещё какой. Даже чьи-то трусы нашёл под балконом. Детские. Искренне надеюсь, что их просто ветром с веревки бельевой снесло. Сейчас настрочу письмо и тем, кто не уберётся за своими извергами малолетними, воткну это копьё прямо… Кхм, ладно, я тебя не для этого позвал. Ты как вообще поживаешь? Давно мы с тобой не общались. Паша опустил руку ему на плечо и, мягко развернув в сторону корпуса, откуда уже вовсю доносилась традиционная для утра «С первыми лучами вставай», медленно повёл вперёд. Арсений скосил удивленный взгляд сначала на его ладонь на своём плече, а потом на него самого: — У этого допроса есть какой-то скрытый подтекст? Когда начальство так интересуется твоей жизнью, будто стоит напрячься. — Да брось, я же не Стас. Контекст почти исключительно дружеский. Немного рабочий — я же должен быть в курсе как поживают мои подчиненные, но больше дружеский. Ты мне сразу понравился, Попов. Не все вливаются так быстро в работу и коллектив с первого раза, а у тебя получилось. И к отряду твоему никаких замечаний — все бы так радовали. Ты к нам надолго-то? Не смотрел твою анкету с момента заезда. — На всё лето. Теперь, когда четверть отведенного на работу в лагере времени прошла, начинало становиться грустно. Здесь происходило столько всего интересного даже за день, а он ведь и глазом не успевал моргнуть. С ним за последний год в Омске столько не происходило. Да, было тяжеловато временами, да, он иногда уставал, но всё это с лихвой окупалось получаемыми эмоциями. Знал бы он об этом, когда Серёжа впервые предложил поехать с ним. И секунды бы в своём решении не сомневался. Пашу его ответ так сильно обрадовал, что он широко улыбнулся и чересчур увлеченно захлопал его по плечу: — Это же отлично. Плюс один надёжный кадр на всё лето. С такими людьми не страшно и в новые смены заступать. Больше же не ссоритесь с Шастуном? А то так ядом плескались друг на друга — я Антошку аж не узнавал. Арсению стоило больших трудов, чтобы сдержать лицо и не показать свою истинную эмоцию на упоминание фамилии Антона. Если бы Паша только знал, чем они занимались вместо срачей. Сдержав пытавшиеся растянуться в полуулыбке губы, он кивнул: — Не срёмся. Шастун понял, что ему не по силам выиграть схватку со мной и сдался. Теперь мы дружим. Заместитель директора в ответ удостоил его хитрым взглядом, который растянулся на несколько долгих секунд. А после убрал руку с его плеча и довольно взмахнул второй, в которой продолжал держать своё импровизированное копьё: — Смешной ты тип, Арсений. Люблю таких. Кстати, что я подходил-то… Есть планы после репетиции ночной сегодня? — Да вроде нет. А что? — Подтягивайся после всего ко мне в кабинет. Мы устраиваем небольшой сабантуй для избранных. Ты приглашен. Если не придешь — не обижусь. Штрафных санкций тоже не применю, но рад буду тебя увидеть. У Арсения в жизни уже было много всякого, но с начальством на работе он никогда еще до этого не пил. А здесь под предложением посидеть после отбоя всегда подразумевалось именно это. Но больше удивило даже не само мероприятие, а то, что его на него пригласили. Интересно, а кто там будет еще? Как много людей попали в список избранных? Вряд ли Паша расскажет прямо сейчас, а расспрашивать у других бессмысленно. Намек на конфиденциальность ночного мероприятия он считал в интонации сразу. Понизив голос в ответ, Арсений подмигнул: — Услышал. Если ничего не изменится, то обязательно заскочу. — Вот и отлично. Ну, тогда до встречи? Если не решишь вдруг накосячить. Похлопав его напоследок по плечу, Паша шугнул трех бегущих по дорожке пацанов своим копьем и с видом удовлетворенного пакостью злодея быстрым шагом направился к корпусу. *** Шастун 11:30 «Значит я СДУЛСЯ?» «Вот так теперь это называется?» Сообщение от Антона пришло ровно в тот момент, когда Арсений изо всех сил пытался урегулировать один из извечных детских конфликтов, в котором с обеих сторон сыпалось только «дурак», «сам дурак» и прочие схожие по смыслу производные. Пацаны сцепились друг с другом в попытках поделить мяч и он, дабы отвоевать себе каплю времени, взял их обоих за руки, подвел к двум ближайшим деревьям и с серьезным видом кивнул на них: — Давайте, обнимайте. — Кого? — Кирилл, который и стал зачинщиком спора, удивленно округлил глаза. — Деревья, кого еще. Девчонок тут рядом нет. Давайте, что стоите — оба подошли и обняли деревья. Саша, стоя по другую от него сторону, нахмурился: — Вы серьезно? — А я похож на шутника? Обнимаем быстренько, пока я не скажу прекратить. Мальчишки непонимающе переглянулись, нахмурились уже оба, но неуверенно шагнули к деревьям и распластали руки, прижавшись к широким стволам сосен. Арсений однажды в своей жизни в детстве простоял так час, пока весь негатив не вышел из него наружу полностью и отец, которому он до этого устроил истерику, не разрешил ему своеобразный экспириенс с природой прекратить. Сейчас у них не было в распоряжении часа, но он был уверен, что сработает всё быстрее. Пока же пацаны продолжали дуться, а вокруг на них стали поглядывать идущие с моря последние отряды, Арсений достал телефон, чтобы наконец-то ответить Антону. Попов (А) 11:34 «Я мог сказать, что ты пал под моими чарами, но не уверен, что Паша такое одобряет)» Шастун 11:34 «Именно я под твоими ты считаешь?» Попов (А) 11:35 «А у тебя есть какие-то возражения?» Шастун 11:35 «Да нет» «Просто вернемся к этому диалогу в конце дня» «)))» Многообещающие загадочные скобочки, которыми любил оперировать сам Арсений, в этот раз вызвали зудящее предвкушение внутри уже у него самого. Антон еще после своего сообщения сразу вышел из сети, оставив его гадать над смыслом последней фразы. Почему они должны вернуться к этому разговору и почему именно к концу дня? Порассуждать дальше об этом времени у Арсения уже не оказалось: за его спиной в унисон раздались полные мольбы голоса наказанных: — Арсееений Сергеевич, мы так больше не будем. Правда. Удовлетворенно ухмыльнувшись сам себе, он обернулся к ним уже с чуть более серьезным выражением лица: — Не будете что? — Обзываться друг на друга, — понурив голову, произнес Кирилл. Саша следом добавил: — И спорить. Можно мы пожмем руки и пойдем, пожалуйста? На нас уже девчонки из других отрядов смотрят. Стрёмно как-то… Из окна второго этажа действительно высунулись несколько любознательных обладательниц длинных кос и звонкого смеха, которые, прикрывая рот ладошкой, смотрели на мальчишек и о чем-то перешептывались. В следующий раз, когда они захотят снова поругаться, то в своем возрасте сто раз подумают стоит ли это девчачьих смешков. Решив, что урок получен, он махнул им рукой: — Хорошо. Можете прекратить. Надеюсь, это и правда было в последний раз. А теперь живо умываться и собираться на обед. Кирилл и Саша довольно переглянулись и, закивав болванчиками, отлепились от деревьев и помчались в корпус, вприпрыжку преодолев ступеньки крылечка. Всему их учи, блин. ***** — Это Антон? Или у меня глюки? Что он делает? После обеда и наступления дневного сна, Арсений с Катей оставили детей с одним Артёмом на весь этаж и вслед за остальными вожатыми отправились на дневную летучку на костровую. Большую часть времени планировалось потратить на прогон танцев к концерту закрытия. До него оставалось всего пару дней, а к синхронности они так особо и не пришли. И сейчас Арс, идя бок о бок с коллегой, ковырялся на ходу в телефоне, пытаясь составить список необходимой им канцелярки. Закончились фломастеры, нужны были цветные ленточки с нитками и иголками для закрытия, еще один ватман про запас… Поэтому, когда напарница издала вопрос напряженным полувопросительным тоном, он сначала непонимающе оторвал голову от экрана телефона, а потом, прямо скажем, обалдел. На костровой уже сидела добрая половина вожатского коллектива. Горох, подложив под голову поясную сумку, лежал на первом ряду, вытянув ноги и закинув руки за голову. Серёжа болтал о чём-то с Оксаной, деля на двоих одну пачку чипсов — и когда только успевал таскать из магазина эти вредности? Зоя с Ирой сидели на верхнем ряду и, смотря на озвученную Катей вслух причину вопроса, перешептывались с заинтригованными взглядами. А сама причина сидела внизу в окружении трёх девушек и, оживленно болтая с ними, разминала Марине плечи. Той самой, которая еще не так давно безуспешно пыталась подкатить к Арсению. Сейчас девушка смущенно хихикала и краснела, откидывая голову то в одну сторону, то в другую и подставляясь под умелые руки своего новоиспеченного массажиста. Ей это мероприятие определенно нравилось — румянец на щеках и игривая улыбка говорили сами за себя. Антон, судя по выражению лица, процессом вроде бы тоже наслаждался — так и не скажешь, что все предыдущие дни он настойчиво избегал женского внимания. Выглядело всё как-то абсурдно странно и… Так. Стоп. Он это имел в виду в своем сообщении? Он так решил его проучить? Вызвав ревность? После того как они еще утром целовались в подсобке? Арсений от осознания настоящей причины происходящего со смешком закатил глаза: — Вот дурак. Шагающая же рядом Катя нахмурилась: — Вы что, поссорились? Ничего не понимаю. — Да нет, не бери в голову. Я просто утром с Пашей болтал и сказал там одну фразу про него. А тот передал Антону. И он вот так, похоже, решил меня проучить за неё. Вызвать ревность, представляешь? Балбес. Что же, я с удовольствием посмотрю за этим представлением. — Господи. Вам обоим по пять, не больше. Клянусь. Но ты правда его не ревнуешь? — С чего бы? Он… рассказал мне о своих отношениях с девушками. Скажем так, у меня нет поводов для ревности. Да и это не самое рациональное чувство. Плюс мы бы тогда с ним не… Катя тут же зажмурилась и со смешком зафукала: — Фу, не говори больше ни слова. Я же не смогу вас развидеть. Пусть моё сознание останется чистым от ваших непотребств, а то, как мне с тобой еще работать дальше? — Так тут осталось-то. Или ты не против поработать дальше вместе? Ты же тоже вроде на всё лето? — На всё. Вообще-то я бы не хотела менять напарника. Дима сказал, что можно договориться, чтобы нас оставили вместе. Я тут не со всеми взглядами схожусь, а с тобой комфортно. И уже привычно. Если ты сам не против, конечно. Арсений тут же притянул её к себе, обняв, и с улыбкой клюнул в макушку: — Я только за, Катюха. Было бы круто и в правду проработать всё лето вместе. Им вдвоем было хорошо — они одинаково смотрели на методы воспитания, построение отношений с детьми и решение организационных вопросов. С лёгкостью подменяли друг друга, когда одному требовалась передышка и прикрывали в моментах, про которые могли забыть в течение дня. Наверное, отчасти поэтому на протяжении всей смены их так часто хвалили и даже ставили в пример. Командная работа многое решала. Причём как между ними с Катей, так и у детей внутри отряда. Плюс Катя знала про них с Антоном. Еще вот с ним, кстати, ему работалось хорошо в тот самый единственный день с подменой, но находиться вместе на постоянке на отряде они вряд ли больше смогут — для этого в следующий раз должны сложиться воедино все звёзды. И точно произойти нечто форс-мажорное. Да и к Антону, собственно, сейчас больше было других вопросов. Когда они зашли с Катей на костровую и Серёжа, подняв голову, помахал им, подзывая к себе, тот тоже на мгновение отвлёкся от массажа. Бросил на Арсений взгляд, едва заметно с улыбкой кивнул и продолжил рассказывать Марине о каких-то важных нервных окончаниях на теле. Звучало не особо сексуально, кстати. Антон и попытки флирта с девушками — на это можно было смотреть как на отдельный сериал. Насладиться им, правда, Арсу сполна не дали — через пару минут на костровую с колонкой и телефоном в руках забежала Ляйсан. Оглядев собравшуюся вожатскую компанию, она поставила колонку на сцену, перевязала волосы резинкой в тугой хвост и довольно хлопнула в ладоши: — Ребята, все подъем. Еще успеете належаться. Летучка будет в конце — Паша чуть попозже подойдет. А пока у нас с вами есть время, предлагаю еще несколько раз прогнать наши танцы к закрытию. Все помнят, с чего мы прошлым вечером начинали? Арсений еще вчера переместился в первую линию, а Антон, наоборот, во вторую. Ему и танцевать-то было необязательно — Макс с Юлькой участвовали оба, но он всё равно вызвался. Поэтому наблюдать за ним оказалось неудобно, зато прекрасно слышно. Следующий час Марина и её подружка Аня то и дело заваливали его комплиментами по поводу внешности и задавали абсолютно примитивные вопросы, похожие больше на попытку привлечь внимание. Какие же у него красивые ноги, в кого такой очаровательный смех и как научиться быть таким профессионалом. Антон что-то периодическим им отвечал, а Катя косилась на них обоих, попеременно закатывая глаза. И он её совсем не осуждал. Общение с Мариной как оказалось стало разогревом перед ещё более интересным зрелищем — на вечернем море Арсений наблюдал за тем, как Шаст не отлипал от спасателей на пляже. Они и так часто тусовались вместе у береговой линии, но в этот раз Антона будто распирало на общение еще больше. А парни, которые были максимум лет на пять старше них, с удовольствием подкидывались на болтовню. Один из них, пониже и покоренастее, как будто даже забыл в моменте о работе и то и дело прилипал к Антону взглядом. Арсений и его не осуждал: Шастун в хорошем расположении духа со своей улыбкой до ушей напоминал золотистого лабрадора, которого хотелось чухать за ухом, обнимать и приносить ему вкусняшку. Такая энергетика всегда притягивала. Стало только интересно понимал ли это сам Антон? То, какой силой притяжения он обладал для окружающих? И как мог влюбить в себя своей открытой доброй душой и очаровательными полными цветущей зелени глазами? Потому что вряд ли он обрадуется, когда наиграется и поймет, что своей местью Арсению вдруг нажил себе нового поклонника. Придется же отмазываться и всё такое. Всю вторую половину дня при этом Антон его мастерски избегал. Они еще раз обменялись взглядами, когда он подошел к столику спасателей расписаться в журнале об уходе. При этом не сказал ни слова, но сложилось ощущение, что ждал его реакции. Арсений с довольной улыбкой промолчал: он собирался посмотреть, чем же всё закончится. ***** — А может, ну, его? Не пойдём? Почилим в комнате, а? Антон и так знал, что звучал как полнейший долбоеб, но красноречивый взгляд Димы словно пригвоздил его стыдом к полу. Честно говоря, еще утром затея Паши собраться вечером и поболтать по душам за стаканчиком красного сухого выглядела очень заманчиво. Но после своего дневного перформанса на зло Арсению появляться перед тем было немножко стыдно. Ну, да, он дурак. Да, решил доказать ему, что не он один на него запал и тот вообще-то на него тоже. Это даже звучало абсурдно сейчас, но в обед показалось достаточным для реализации своего коварного плана. Идея общения с девчонками на летучке провалилась - ему потом пришлось от Марины буквально убегать, а вот спасатели на пляже отреагировали очень положительно. Даже поразгоняли вместе с ним добрые гейские шуточки без намека на агрессию или претензию. Так он узнал, что адекватные понимающие люди у них в коллективе тоже есть, и что такой ничего не выражающий взгляд Арсения как был на вечернем море ему больше не хотелось видеть. Стыдно. Ему теперь стыдно. Диме на его душевные метания было абсолютно плевать, и поэтому он вытолкнул его за дверь комнаты и, повернув ключ в замке, посмотрел на него в очередной раз осуждающе: — Шаст, то, что ты еблан, никак не должно заставлять меня отказываться от посиделок в приятной компании с винишком. Да и вот тебе повод с Арсом помириться, если он вообще на тебя обиделся. С чего ты взял, что он оскорблён? Может, он поржал на самом деле и теперь ждёт просто твоих извинений? Антон лучшему другу конечно же всё рассказал. И что хотел сделать, и что получилось всё через одно место. Дима всегда был тем, кто давал в таких ситуациях лучшие жизненные советы. И пиздюлей. Тоже лучших. Потоптавшись нерешительно на месте, он вздохнул: — Да, стоит извиниться и объясниться. Ты прав. А то он и правда подумает, что я олух последний. Хотя я он и есть. Ладно, пойдём. Быстрее отмучаюсь. — Дурак влюбленный. И второй такой же. Сейчас помирим вас, не переживай. Доверившись чутью лучшего друга, Антон потопал за ним следом к лестнице. В корпус они прошмыгнули на цыпочках — пожелали хорошего дежурства встреченным ночным вожатым, перекинулись с Котом парой слов, зависнув на пару минут с ним в коридоре, а потом свернули к кабинету Воли и тихонечко постучали в дверь. Изнутри раздались оживленные голоса и совсем скоро дверь открылась — на пороге показался Паша: — О, вот и они. Проходите. К огромному удивлению Антона, который ожидал увидеть более обширную компанию, внутри кабинета помимо его хозяина обнаружились только Серёжа с Арсением. На столе уже стояли тарелки с сырными нарезками, несколько еще пустых пока бокалов, а из колонки совсем уж тихо, но играла какая-то электронная музыка. Паша был музыкальным эстетом. — Приветики. А что, еще кто-то будет? Кого-то еще ждём? — Поз протянул Арсению руку, которого редко видел в течение дня, помахал Серёже и обратился к Паше. Тот же в ответ повернул замок на двери: — Нет, все в сборе. Больше ушей — больше слухов, не правда ли? Позвал только избранных. Все же пьют, да? А то я до вашего прихода не стал наливать. Открыв ящик собственного стола, Воля достал оттуда закупоренную бутылку вина и открывашку. — Все, — Арсений отодвинул стул прямо напротив Антона, сел и подвинул в сторону Паши пустые бокалы. — Вам помочь, товарищ начальник? Паша показательно цокнул: — Ты давай мне тут без этого, без должностей. Паша да Паша — кроме нас тут никого больше нет. Метнёшься в каморку? У меня там в холодильнике еще колбаска нарезанная лежит. — Сейчас будет. Пока Дима и Серёжа довольно усаживались рядом, а Арсений встал и ушел на поиски, Антон проводил его взглядом. Тот не выглядел обиженным человеком, но и долгого зрительного контакта с ним будто избегал. А уж разговора тем более. Хотя Антон сам первый начал — стоило ожидать такой реакции. Прежде чем объясниться им точно следовало для начала выпить. Пашка как будто заранее это почувствовал и организовал сабантуй. Кстати. — А почему только мы, если не секрет? — Антон потянулся за соблазнительно лежавшим наверху тарелки сыром-косичкой. — Я думал ты еще кого позовешь из пацанов. — Ты же знаешь — у меня строгий внутренний отбор по принципу душевного совпадения. Вы с Позом у меня давно в фаворе, Серёжа меня доканывает и веселит одновременно каждый день со своими детьми. — А я? — Арсений вернулся к столу, поставив прямо в центре огромную тарелку с ветчиной и нарезкой копченой колбасы, накрытой целлофановым пакетом. — За компанию? — А ты просто интересный. Не, правда, Арс — ты прямо странный в хорошем смысле. Сколько за тобой не наблюдаю в течение смены, столько вопросов. Шастик, конечно, с тобой больше коммуницирует. Ну-ка, скажи вот сейчас, что по итогу — Арс нормальный пацан? У Антона еще толком не прожеванный сыр стал в горле. Он закашлялся под дружеское легкое похлопывание Поза по спине и ехидную ухмылку Серёжи. Арсений же вызывающе ожидающе выгнул бровь. — Ээ, ну, да. Нормальный. Мы же не зря помирились. Может, за это первым и выпьем? Попытка перевести тему разговора вышла нелепой, но эффективной. Они дружно согласились, наполнив за пару мгновений бокалы, и Паша, приподняв свой вверх на правах хозяина, произнес: — За дружбу, получается. ***** Выйти с ним на улицу Арсений согласился без раздумий. Это Антона приободрило — ладно, значит он не так сильно на него злится. Сейчас просто признает свою вину, скажет, что на самом деле дурак и они забудут сегодняшний день. После того как он еще раз сто прокрутит его в голове перед сном. Он не решился плестись до самой курилки — выйдя на крыльцо, просто опустился на первую же ступеньку и достал из кармана шорт смятую пачку сигарет. Всё равно ночь, все равно последние дни смены — Стас наверняка спит, а Паша сейчас в кабинете спорит с Димой по поводу последней игры Реала. Главное, конечно, чтобы к их возвращению спор не закончился поножовщиной. Поз Реал терпеть не мог. Арсений молча присел рядом и неожиданно протянул руку: — Угостишь? Антон от неожиданности вытянулся в лице, но протянул открытую пачку: — Конечно. Бери. Когда с помощью зажигалки зажглись обе сигареты, они почти синхронно затянулись и на какое-то время замолчали. В темноте вместо них горели только два маленьких огонька да где-то недалеко в кустах издавали свои звуки сверчки. — Слушай, я себя сегодня вёл как дебил. Хотел… — Очень смешной дебил. Заготовленная Антоном длинная пафосная речь вынужденно оборвалась еще до своего полного озвучивания и он, отведя в сторону руку с сигаретой, посмотрел на Арсения. На лице у того сияла довольная и лишенная и намека на обиду улыбка. — Подожди, ты не дуешься на меня? — А почему я должен дуться? Это было очаровательно смешно наблюдать за твоими попытками заставить меня ревновать. В случае на пляже даже почти получилось — зуб даю, один из тех спасателей положил на тебя глаз, — Арс в очередной раз затянулся и выпустил в воздух колечки дыма. Антон с горечью хмыкнул: — Честно говоря, тоже так об одном подумал. Но я не хотел заставить тебя ревновать. Задумка была не в этом. Ты сказал утром, что я пал под твоими чарами и мне захотелось тебе показать, что… Ну… Это не в одностороннем порядке… — А почему ты думал, что я об этом забыл? Арсений на секунду нахмурился, и Антон неловко отвел взгляд в сторону: — Не знаю. Я… Мне почему-то так подумалось. — Антон, — он вытянул правую руку и развернул его за подбородок обратно к себе лицом. — Как я там сказал утром? Что ты пал под моими чарами? Но я пал перед твоими точно также. И мне даже не надо об этом напоминать — я знаю, помню, и принимаю это. В груди у Антона будто разом рухнули стальные канаты. Он такой кретин, боже. С чего он вообще подумал так об этом всём? С чего вдруг засомневался? Наружу в неподходящий момент вылезли внутренние страхи, на которые ему точно не стоило обращать внимание. А он чего-то засомневался и всё решил за Арсения. А так точно не стоило делать. — Прости. Я же говорил, что я профан в отношениях, да? Арсений тепло улыбнулся: — Было дело. Это нормально — мы все не без греха. Я тоже не подарок. Но главный смысл же не в этом ведь. Ты мне нравишься, Антон Шастун, и это не какой ни прикол. — Ты мне тоже нравишься. Так сильно, что я забываю думать и тупею. — Звучит нелепо, но очень мило. После он бросил быстрый взгляд по сторонам, а затем сократил расстояние между их лицами и прижался к его губам, мягко целуя. На секунду дольше, чем было нужно в условиях их возможного рассекречивания. Но как раз достаточно для того, чтобы смести полностью в сторону все сомнения Антона. — Кстати, поздравляю, — отстранившись, от лица Арсения, он вспомнил, что наконец-то хотел сказать ему весь вечер. — С победой на кинофестивале. Вы большие молодцы. Ваш фильм был лучшим. — Спасибо. Передам обязательно Кате и детям. Или, может, зайдешь им завтра сам скажешь? — Приглашаешь к вам в гости? — Нуу, — Арсений затянулся в последний раз, а потом затушил сигарету и бросил окурок в мусорку. — Будем считать, что да. Хотя воспитателю точно не нужны приглашения. Но наши ребята будут рады. — Тогда зайду, — он тоже затушил сигарету и поднял голову вверх, бросив взгляд на одиноко горящее окно Пашиного кабинета. — Как думаешь, они там не поубивали еще друг друга? Нам стоит спешить на помощь? — Не слишком верю в то, что Серёга их разнял, так что лучше и в правду ускориться. Они оба рассмеялись, поднялись со ступенек и отряхнулись. Уже заходя в корпус, в последний момент Арсений вдруг оглянулся, уставившись куда-то вдаль и задумчиво протянул: — Два дня осталось.