Там, где зажигаются звёзды

Пока Антон нарезал круги под большой сосной у костровой, та постепенно заполнялась людьми. Старшие отряды подтягивались из корпуса неровными вереницами, переговаривались и гоготали так громко, что наверняка было слышно за ближайшим примыкающим к внешней территории забором. Их вожатые же лениво плелись в хвосте колонны: здоровые лбы точно не разбегутся кто куда, еще и сами себя в случае чего проконтролируют. Не все, конечно: у одного парня ростом почти с Антона мелькнуло в руке нечто маленькое, квадратное и слишком знакомое. Уловив на себе пристальный взгляд воспитателя, он быстро запихал его в карман шорт. Пачка сигарет. Он сам такие курил, знает. Антон безмолвно смерил его максимально осуждающим взглядом, давая понять своё к увиденному отношение. Бритоголовый «ребёнок» вместе с друзьями тут же принялся обходить его стороной по более широкому радиусу, при этом отчаянно мотая головой и руками в качестве извинений. Понял, что спалился и хотя бы не стал наглеть. Можно даже считать, что они договорились — курить внаглую на задних рядах во время просмотра фильмов тот теперь не будет. Вообще, кинофестиваль у них в лагере проводился далеко не каждую смену — в основном, только летом, и то, в лучшем случае, раза два. Обычно их чередовали с чем-то другим — к примеру, танцевальными баттлами между корпусами или конкурсами талантов. Поэтому в последний раз в таком мероприятии Антон участвовал лишь в прошлом году и то еще будучи вожатым участвующего старшего отряда. Его дети тогда не выиграли, но опыт получился интересный. А сегодня вот, еще куда более ответственная роль — член жюри. Именно поэтому, нервничая, он не находил себе места, пытаясь хотя бы сконцентрироваться на мимо проходящих. Вот физрук, припахав несколько рослых пацанов, потащил мимо него на костровую стол — пока те пыхтели, он шёл сбоку и руководил процессом: — Если вы что-нибудь поцарапаете, не дай бог, я вас заставлю пропахать всё футбольное поле носом на четвереньках. Поверьте, приятного мало. Ещё двое ребят, шагавшие следом со стульями в руках, с ухмылками переглянулись: — А вы откуда знаете? Вас тоже заставляли? Комментария в ответ не нашлось — физрук просто метнул в их сторону полный недовольства взгляд. Спустя пару минут мимо потянулся отряд Арсения — все наперебой принялись махать ему и здороваться, несколько мальчишек даже пожали руки. Антон непроизвольно стал выглядывать и самого вожатого — Катя шла впереди одна. Но тот вдруг внезапно появился за его спиной: — И снова добрый вечер, товарищ уважаемый член жюри. Антон, даже не предполагавший его появление с другой стороны, испуганно вздрогнул: — Тьфу, блин. Кто тебя учил со спины подкрадываться? Я чуть от страха не… Арс обошёл его и, встав напротив, блеснул хитрой ухмылкой: — Боюсь даже предположить, чего ты так боишься сзади. Пара долгих секунд понадобилось ему, чтобы наконец-то понять о чём был намёк и вовремя прикрыть рот. Его либо провоцировали, либо воспаленное от жары сознание начинало видеть сексуальный подтекст в каждой второй сказанной фразе. Причем только Арсением. Возмущенно нахмурившись, он с трудом собрался с силами и сменил тему: — Твои готовы к показу? — Конечно. Знаешь какое кино они забацали? Голливуд отдыхает. — Хорошо. Мы уже два сезона не выигрывали в лагерном кинофестивале — пора исправить ситуацию. Голливуд бы нам в этом помог. Жюри сегодня постарается объективно выбрать самую лучшую работу. — Жюри — это ты? Арсений заинтересованно приподнял правую бровь, перейдя при этом почему-то на более низкую слышимость. По рукам Антона пробежали мурашки: — В том числе. Ещё Стас и Ляся с Пашей. Всё как обычно. А ты… Просто так спросил? Я неподкупный член жюри, если что. Арс со смешком встряхнул спутанной после долгого рабочего дня копной волос: — Не переживай, я и не собирался тебя подкупать. Наоборот, хотел убедиться в честности мероприятия во благо своих детей. Но… Уверен, что у неподкупного члена жюри просто не было достойного предложения. — Это какого же? Поднявшись на носочках, он совсем на мгновение прижался губами к уху Антона: — Встретимся сегодня в душевой в два часа и узнаешь. И резко развернувшись на пятках ушел, оставив после себя только взметнувшийся из-под подошв кроссовок столп пыли. Вместе с ним Антона покинуло и душевное равновесие, которое он так упорно выстраивал всю вторую половину дня. И вроде бы даже успешно. А теперь оно положило глаз на Арсения и ушло восвояси, оставив гадать о сакральном значении встречи именно ночью. И месте. Хотя тут не надо было складывать два и два — вряд ли тот собирался читать ему в душевой вслух Пушкина. В горле от осознания вдруг резко пересохло. У него не было секса… ээээ… Года полтора? Два? Он уже даже перестал считать, забив однажды на попытки познакомиться с кем-нибудь за пределами лагеря в выходные. С учётом того, что максимум рано утром всегда надо было быть на работе, чаще всего — к вечерней поверке, а быстрый перепихон не соответствовал его принципам, в какой-то момент он просто выбрал работу и забил. В конце концов, рука всегда была лучшим помощником. И Позов, который не вламывался в комнату без стука, когда он однажды забыл закрыть дверь. Было неловко и стыдно, но не смертельно. Они все-таки знают друг друга с самого пубертата. Хотя почему он сразу подумал именно об этом? Может, в планах у Арсения куда более безобидное времяпрепровождение. Ладно, стоило действовать поэтапно, и для начала разобраться со своими прямыми обязательствами. Кинофестиваль сам себя не отсудит. ***** На сцене на костровой установили большой проекционный экран, на который планировали выводить для просмотра приготовленные конкурсантами фильмы. Таких насчитали десять — несколько не прошли отбор по разным этическим и не совсем подходящим тематике конкурса причинам. Все же те, кто прошли со своими работами в финал, сейчас заняли места на костровой, придя со своими отрядами в полных составах. Главным условием конкурса было соблюдение хронометража — до десяти минут, плюс сама задумка. — Давайте по традиции — всё отсматриваем, делаем пометки по каждому фильму, благодарим коротко каждого участника, а потом после всё обсуждаем и выносим решение. Все согласны? — Стас на творческих конкурсах как-то по-особенному оживал и заряжался энергией. Вот и сейчас он в предвкушении заёрзал на месте, сидя между Антоном и Пашей. — Конечно, босс, — Воля с преувеличенно серьезным видом махнул ему головой, на что Антон едва сдержал смешок. Тот любил потроллить начальника, а Стас зачастую этого даже не понимал. Выходило комично. Договорившись о плане действий, Стас кивнул сидевшему за ноутбуком у сцены Шевелеву — как он влип в эту историю с помощью Антон прозевал — и тот объявил первых участников и включил фильм. Пока они отсматривали каждый по очереди, Антон приятно поразился фантазии детей и их профессиональному подходу к поставленной задаче. Кто-то снял юмористические видео про случаи из лагеря, кто-то очень трогательно-поучительные — даже подключили к съемке тётю Валю, которая ухаживала за цветами на территории. Смысл сюжета был в истории хулигана мальчишки, который пошел топтаться по розам, а потом переосмыслил свой поступок, увидев, какую на самом деле огромную работу проделали взрослые люди по уходу за цветами. Некоторые подготовили для съемки декорации и костюмы, а третий отряд смонтировал фильм так круто, что у Антона на мгновение отвисла челюсть. У них в отряде точно был крутой будущий контентмейкер. Хотя, может, и настоящий — сейчас с этим навыком зарабатывали в любом возрасте. Но как ни парадоксально, больше всего ему понравился фильм, отснятый отрядом Арсения. Они протянули через весь фильм сюжетом историю трех поколений — знакомств трех пар в лагере в разные временные промежутки. В далеком советском прошлом, детстве их родителей и их самих. Ребята очень трогательно отыграли разные пары, заморочились с внешним видом для съемок — подобрать что-то из современного гардероба для ребенка прошлых лет та еще задачка, и сопроводили весь фильм озвучкой с мудрыми словами о важном. И в моменте, когда фильм закончился и все собравшиеся на костровой бурно зааплодировали, он понял, за кого будет голосовать. Просто так совпало, что его сердце своей работой украл не только Арсений, но и их с Катей отряд. С его мнением после старта обсуждения итогов оказались согласны все — Стас и Паша с Ляйсан первым же делом упомянули номер именно их отряда. — Однозначно двадцать второй, — заявил шёпотом Воля, склонившись поближе к ним. — Сильная работа. Думаю, у нас есть все шансы завтра выиграть на фестивале. Это же прямо то, что надо по заявке. Ляйсан, на глаза которой в какой-то момент просмотра проступили слезы, и она тайком утирала их в темноте, кивнула: — Поддерживаю. Тем более, они и так всю смену хорошо себя показывают. Заслужили. Думаю, обсудим завтра их кандидатуру на звание лучшего отряда смены. А вторым фильмом, может, девятый отряд возьмем? Тоже крутая съемка. Антон оказался обеими руками за: — Поддерживаю Лясю. Тоже мои фавориты. На том они единогласно и сошлись. Обсуждение получилось недолгим, и когда Стас вышел с финальной благодарственной речью, дети заинтригованно замолкли. Кто-то держался за руки в ожидании итогов, кто-то просто наблюдал и внимательно слушал, а на задних рядах так вообще растянули плакат в поддержку третьего отряда. Это всегда было так мило — видеть на детских лицах искренние эмоции и поддержку своих соотрядников, которых еще пару недель назад они даже не знали в лицо. В такие моменты приходило осознание, что что-то здесь они точно делали правильно. Стоило Стасу объявить победителей в лице двадцать второго отряда, как костровая в один момент взорвалась аплодисментами. За ребят болели как оказалось многие. Похоже, их работу оценили не только члены жюри. Элина, которую уже обнимали подружки, даже заплакала. Арсений вместе с Катей отбивал своим детям кулачки и обнимал их, но в какой-то момент бросил и в его сторону полный теплоты взгляд. Антон знал — тот понимал, что всё прошло честно и был ему благодарен. ***** Чем быстрее время приближалось к двум ночи, тем сильнее Антон чувствовал преступником вне закона. В коридорах постепенно смолкли голоса и шаги — основная часть вожатых и административного персонала разошлись по комнатам. Кто-то лёг спать, кто-то продолжал болтать, но соблюдал принципы ночной тишины. И, казалось бы, почти не осталось свидетелей, но даже это не помогало не ощущать ползущую по телу от предвкушения чего-то важного дрожь. Он до сих пор не понимал, чего ожидать от Арсения. Вернее, понимал, что чего угодно. Главное, чтобы их не застукали. Но время встречи вроде было назначено максимально правильное — к двум даже в мужской душевой уже никого не оставалось. Только если кому-то не пришло в голову погулять ночью и потом вдруг забежать перед сном освежиться. Поз, улегшись на соседней кровати, засопел еще час назад. Его за сегодня так уморили собственные дети, что они разошлись с Катей сразу после ночной планерки и получаса репетиции танцев. Антону это было только на руку. Устав считать медленно сменяющиеся на экране телефона минуты, он поднялся с кровати без двадцати два, захватил приготовленные на тумбочке принадлежности для душа и решил спуститься прямо сейчас. В конце концов, стоило и правда привести себя в порядок. Подавив на ходу зевок, он вышел из комнаты, прошлёпал в сланцах по коридору в полнейшей тишине и, выскользнув через приоткрытую дверь на лестницу, спустился вниз на второй этаж. В фойе, на которое открывался взгляд с бокового входа, на секунду мигнул свет, и он вздрогнул. Не стоило, наверное, в детстве так часто смотреть ужастики, чтобы сейчас пугаться каждой кинематографичной мелочи. Зайдя в душевую, Антон уже вторым шагом угодил ногой прямиком в лужу. Кто-то мылся с таким энтузиазмом, что ручьи воды натекли по кафельной плитке ко входу. Сморщившись, потому что его всегда бесила такая неосмотрительность, он повесил сменную одежду с полотенцем на крючок и огляделся. Ничьих вещей больше не наблюдалось, да и вода не шумела — похоже, кто-то, просто уходя забыл выключить свет. Отлично. То, что надо. Достав из пакета сменные сланцы специально для душевой, он переобул их, стянул с себя футболку и шорты вместе с трусами сразу, и, повесив на соседний крючок, подхватил полотенце с гелем для душа и направился к дальней кабинке слева. Там всегда шла самая тёплая вода. Закрепив шланг так, чтобы не держать его постоянно в руках, Антон повернул кран, настроил поток воды и, встав под него, со вздохом прикрыл глаза. Это был не самый простой день. Сейчас бы по-хорошему спать в кровати и видеть десятый сон. Все следующие дни будут только насыщеннее. И привыкнуть к ним было невозможно. Но он просто не мог не прийти. А если, ну, вдруг, Арсений его пранканул? И пока он тут ждал непонятно чего, тот сам отсыпался? В рот от сгустка пены залетел мыльный пузырь, и он отчаянно отплевался от него — да нет, вряд ли. Еще на первой неделе знакомства тот мог его так жестко подставить, но не сейчас. Не тогда, у них наконец-то строилось что-то человеческое. Он постарался отогнать все посторонние мысли в сторону и принять растирать по телу выдавленный на руку гель для душа. Именно в тот момент, когда он увлекся процессом и уже хотел перейти к мытью голову, дверь в душевую открылась. — Антон? Ты? Шаст застыл с занесённой над головой рукой: — Да, Арс. Я. Я тут. Как показалось на слух, сначала щелкнула щеколда, а после стали доноситься звуки шороха снимаемой одежды. Он опустил руки, но продолжал стоять под льющейся сверху на него водой и прислушиваться. Когда же раздались шаги и показался Арсений, то дыхание резко перехватило. Тот, полностью обнаженный, с усталой на губах улыбкой без стеснения шагнул к нему за перегородку, оттеснив спиной к стене. Мыться в общей душевой Антон за три года привык — он никогда не концентрировался на чужих телах, да и раньше не особо этим интересовался, хотя навык игнорирования ситуации все равно отточил. А с Арсением, кроме того, первого столкновения больше здесь ни разу не встречался — слишком разные у них были графики. Теперь же ему выпал шанс рассмотреть его полностью. Даже под мощным потоком воды, стекающим по лицу, он почувствовал, как краснеет — взгляд его первым же делом опустился к члену Арсения. Достаточно крупный — почти как у него, красиво симметричный, аккуратный. Не то, чтобы он был экспертом в мужских членах, но… — Честно говоря, не до конца верил, что ты придёшь. Нравится? — А? Антон поднял на него расфокусированный взгляд. Кажется, все его мозги, которых к ночи осталось не так уж много, утекли вниз живота вместе с закручивающимся там же возбуждением. Арсений стоял так близко, что он чувствовал исходящий от его тела жар. — А я не до конца верил, что ты меня серьезно сюда позвал. И да, нравится. Можно…? Он поднес ладонь к его члену и посмотрел ему в глаза теперь уже вопросительно. Взгляд Арсения забегал по его лицу и он, как показалось с трудом, хрипло протянул: — Да. Можно. У Антона никогда не было сексуального опыта с мужчинами. Но всё, чего он сейчас хотел, это коснуться Арсения. Ни внутреннего сопротивления, ни смущения. Всё его естество как будто только и ждало этого момента. И реакция напротив только подстегнула к продолжению. Бережно сжав член, он несколько раз на пробу провёл ладонью по всей его длине, а потом принялся неспеша надрачивать ему, двигая рукой по спирали. Арсений с глухим стоном прикрыл глаза и опёрся левой рукой перед собой о стену. Антон же, искушенный его реакцией, от которой не отводил глаз, подался вперед и прижался губами к его шее: — Ты такой красивый, Арс. Он проложил дорожку поцелуев до ключиц и обратно и жадно прижался к его губам. Арсений откликнулся сразу же — подался ему на встречу и поцеловал, позволив настойчиво вторгнуться языком в его рот. А потом сделал ровно то же самое — опустил руку на его член: — Ты тоже. Много времени, чтобы кончить, им обоим не понадобилось — в какой-то момент Антон почувствовал, как тело напряглось от подступившего оргазма. А парой секунд до него то же самое произошло и с Арсением — он крепко сжал пальцы на его предплечье и рухнул головой на его плечо, тяжело дыша. Ноги подкосились от разлившейся по телу неги, и он полностью откинулся спиной на плитку позади себя и прижал Арса к себе за талию, удерживая на ногах. Надо было перевести дух. Им обоим. Он так давно не был с кем-то. И это… это было слишком. Слишком хорошо. — Ты… Блять, — Арсений громко выдохнул прямо у его уха и, чуть повернув голову, заглянул в глаза. — Ты — пиздец, Шастун. Из уст Антона вырвался смешок: — Надеюсь, это комплимент, а не откат к стадии ругательств. — Дурак, что ли? Ты мне только что подарил ахринительный оргазм, о котором я точно думал в последнюю очередь в этом месте. Прости, что так быстро, я давно не… — Я тоже, — Антон потянулся к нему и поцеловал в губы. — Но это исправимое дело. Если ты не против. Ответишь только для начала на один вопрос? — Постараюсь. О чём хочешь спросить? — Ты сказал, что не рассчитывал на оргазм, но сам позвал меня сюда ночью. Что-то в своих словах не стыкуется, разве нет? Губы Арсения растянулись в хитрой ухмылке: — Может быть, я и слукавил. Что там по совместному душу, а? ***** Арсений пробрался обратно в общежитие на цыпочках первым — благо ни в коридоре, ни в комнатах свет уже не горел. А у них, судя по раскатистому храпу Кота, все давно спали. Дойдя до своей кровати, он сбросил вещи в кучку прямо на пол и, улегшись на спину, уставился в потолок. На лице сама по себе расползлась глупая улыбка. Он влюбился как последний дурак. Если до этого вечера еще можно было опираться на какие-то отмазки по типу «да это наверняка несерьезно», «так влияет атмосфера лагеря», «он просто прикольный» и всё в таком духе, то теперь нет. Всё, конечная. Его остановочка. Для Арсения в отношениях с партнером не последнее место занимал физический контакт — если в сексе не клеилось и не искрило, смысла продолжать отношения он не видел. К чему были эти выстраданные фрикции, с которыми с тем же успехом могли справиться и секс-игрушки? Разницы никакой, а одних моральных сил сэкономлено на год вперед. Ощущение химии с партнером — вот что было важно. Конечно, случалось и наоборот — когда за крышесносным сексом больше ничего не скрывалось. Ни общих интересов, ни тем для разговоров, ни эмоциональной близости. Тут скипать отношения было сложнее и пару раз этот момент он откровенно оттягивал. А потом устал — так же, как и от города, и уже одинакового окружения. И вот — он оказался здесь. Доверившись Серёжиным убедительным уговорам. А теперь смотрел в потолок, прикусывая задумчиво нижнюю губу, и прокручивал в голове картинки получасовой давности. Давно… Нет. Никогда в его жизни еще не было вот так. Горячо, спонтанно, сбивчиво, но в то же время заботливо и так нежно. Часть его, по ощущениям, расплавилась изнутри и так и осталась в кабинке душевой не в силах собраться обратно в одну общую субстанцию. Зовя Антона ночью в душевую, он действительно отчасти дурачился и не верил до конца, что что-то между ними может произойти. Но там, где однажды нелепым образом началось их знакомство, оно же и перешло на новый уровень. Разнеженное от оргазма тело готово было провалиться в сон, а вот голова упрямо отказывалась. Как вообще теперь уснуть? Сбоку скрипнула кровать и Арсений, сначала не придавший звукам особого значения, только через мгновение заметил возникшую над ним тень. На секунду вздрогнув, в темноте комнаты он обнаружил перед собой Серёжу. Подпихнув его в бок в сторону окна, лучший друг дождался, когда он подвинется и прилёг рядом, потерев заспанные глаза с ухмылкой: — Ну, и как? — Что «как»? — Арсений посмотрел на него и тоже понизил голос до шепота. — Ты шланга не врубай — ты же понял, о чем я. Лицо у тебя как у кота сметаной обожравшегося. Я знаю, что оно значит. Как всё прошло? Я так понимаю заебись? Косить под дурака перед Серёжей было бессмысленно — тот считывал его на раз. За годы дружбы их личный радар настроился настолько, что они порой понимали друг друга без слов. Собственно, как и сейчас. Облегченный радостный вздох вырвался из него сам по себе: — Так точно. Я… Серёга, я влюбился. Прижавшийся своим тёплым боком, друг фыркнул ему в ухо: — Что нового бы сказал. — Нет, я серьезно. Прямо влюбился. По-настоящему, кажется. Не на неделю. Что мне делать? Серёжа заерзал на месте и, приподнявшись на локте, удивленно заглянул ему в лицо: — Ого. Ты не шутишь. Да ты правда влип. Ну, я тебя поздравляю. — Спасибо, конечно, но делать-то что? — А что делают влюбленные люди? Встречаться, заниматься горячим безудержным сексом, сосаться по углам, но во внерабочее время. Это главное условие — не позорь меня. Просто радуйся, короче. Ты разве не этого в глубине души хотел, когда убегал со мной из Омска? Арсений обессиленно застонал ему в плечо. Да, это то, чего он хотел. Каждый чёртов пунктик, который перечислил лучший друг. И каждый теперь не воспринимался в его голове в отдельности от Антона. Он хотел это всего вместе с ним и от него. Но… а что дальше? Стоило ли заморачиваться думать наперед? Или, быть может, Серёжа как никогда прав и нужно просто получать удовольствие от происходящего здесь и сейчас? Лето только начиналось и впереди их ждало еще много дней рядом друг с другом. Что он, собственно, терял? Он возьмет от этих дней всё возможное, а всё остальное — проблемы завтрашнего Арсения. Даже того, августовского. — Этого. Наверное, ты прав. Ты же прикроешь меня, если что? Даже в темноте комнаты он увидел, как друг картинно закатил глаза: — Я в западне. У меня нет шансов от тебя скрыться в детском лагере. Так что прикрою. И если вдруг что еще и пизды дам, не забывай. — Спасибо, Серёга. Ты лучший, я говорил тебе это? — Слишком, слишком редко. Можешь повторить, пожалуйста? Арсений ущипнул его за бок и тот ойкнул, после чего они оба как можно тише засмеялись. ***** Проснулся на следующее утро Арсений разбитым, но счастливым. Ему не испортило утро даже то обстоятельство, что Катя отпросилась до окончания зарядки из-за приема у стоматолога — вчера вечером у неё ужасно разболелся зуб и Дима посоветовал ей сходить утром к местному врачу на осмотр. Вряд ли вылечить, но хотя бы осмотреть и сказать в чем причина тот мог. Пока закипал чайник, Комиссаренко, уже сидевший за столом, умывшийся и одетый, подвинул в сторону Арсения тарелку с вафлями: — Арс, угощайся. — Спасибо, Слава. Чего ты такой щедрый с утра пораньше? Вафли были его любимые, ореховые. Комиссаренко посмотрел на него снизу вверх с улыбкой: — Это всё ты такой заразительно счастливый. Тоже радуешься окончанию смены что ли? Напоминание о последних днях смены на мгновение все-таки заставило Арсения словить грустинку. Он так прикипел к своему отряду, что пока плохо представлял, как будет совсем скоро с ними прощаться. Наверное, такие же ощущения испытывали учителя во время выпуска своего первого класса — не зря об этом постоянно говорили в школе. У него уже было несколько идей того, что можно сделать ребятам на память. Стоило сегодня обсудить это с Катей. Хотелось оставить у них на память что-нибудь о совместно проведенных неделях. Может, когда-то они вспомнят его добрым словом. — Да нет, не в этом дело. Просто… День хороший был и будет. И у тебя тоже. Арсений в последний момент соскочил с темы разговора, поблагодарив щелкнувший следом чайник. Он не готов был говорить об этом подробно с кем-то кроме Серёжи. Ну, и Димы с Катей, наверное. Осушив стакан с чаем, он еще раз глянул на себя в зеркало, подхватил на всякий случай с собой ветровку с вешалки — сегодня прогнозировали ветер на вечер, и выскользнул из комнаты первее всех. Возвращавшийся из туалета Серёжа подмигнул ему на ходу в коридоре. Шагнув на лестницу, Арсений на мгновение замер. Почему-то захотелось запомнить именно этот момент — шелест листьев на чуть сгибаемых от ветра деревьев, выглядывающее из-под набежавшей за ночь тучки солнце, и запах свежей сдобы, поднимавшейся из находившейся под ними столовой. Наверняка пекли любимые всеми булочки с маком. Таких утр у него здесь еще будет достаточно, но именно сейчас он поймал себя на мысли, что счастлив. Искренне и без каких-либо условностей. Все-таки иногда лучшие решения — спонтанные. Простояв так с минуту, он еще раз вздохнул полной грудью этот чудесный запах и направился вниз, бодро перепрыгивая через ступеньку. Сегодня нужно было многое сделать и начать стоило до пробуждения детей. Он чувствовал небывалый прилив сил и сегодня точно сможет всё. На их этаже этой ночью дежурил Вадим — когда Арсений поднялся, тот, уткнувшись головой в раскрытый журнал отряда, дремал с зажатой между пальцев ручкой. И по виду спалось ему так сладко, что еще немного и он бы закапал слюной весь лист. Достав телефон из кармана шорт, Арс открыл камеру, сделал пару кадров для похихикать в комнате и, все-таки подойдя к столу, тихонько зашептал: — Вадииик, доброе утро. Однофамилец испуганно подскочил, хлопая сонными глазами. Арсений успокаивающе похлопал его по плечу и усадил обратно: — Тише, тише, это я. Ещё рано, расслабься. — Пиздец, я что уснул? — Вадим потер глаза кулаком. — Всю ночь держался, и под утро сдался. Кажется, заполнять журнал было хуевой идеей. А время…? — Еще полчаса до начала сдачи детей. — А чего ты так рано? Арсений с улыбкой пожал плечами: — Да так, много дел. Хотел документы тоже привести в порядок. Давай распишусь приму своих оболтусов пока? Вадим еще толком не пришел в себя, но кивнул и подвинул ему стопку журналов, среди которых был их. Открыв нужную страницу, они оба проставили время, расписались, и Арсений уже готов был присесть рядом, чтобы и правда перебрать документацию, как за спиной раздались шаги. Оглянувшись, он на секунду растерялся: меньше всего он ожидал увидеть там Антона. Тот не выглядел потрепанным или уставшим — даже совсем наоборот. И Арсений зачарованно замер: — Антон? Ты что тут делаешь в это время? Перед глазами сами по себе замелькали картинки прошедшей ночи и к щекам прилил румянец. Кажется, вряд ли теперь получится реагировать на него по-другому. Тем более, когда в ответ смотрели такие большие, радостные зелёные глаза. — Конец смены, надо хорошо поработать, — он бросил взгляд на сидевшего за столом Вадим и прокашлялся. — Есть вопрос один по поводу закрытия смены, не отойдешь со мной на пять минут обсудить? Вадим, переведя до этого взгляд с одного из них на другого, видимо, понял, что ничего интересного не услышит и принялся наводить на столе порядок. Арсений же кивнул: — Да, пойдём. Сначала было непонятно куда именно тот его звал, но ответ нашёлся очень быстро — на этаже рядом с туалетом для вожатых и персонала находилась за соседней дверью еще и небольшая каморка уборщиц, где те хранили свои рабочие инструменты в виде швабр, вёдер и всего прочего полагающегося. И именно туда, прихватив за плечо, Антон неожиданно затолкал его, закрыв за ними дверь и щелкнув выключателем света. Лампочка над головой два раза моргнула, со стеллажа на Арсения уставились упаковки с моющими средствами, а сам он оказался прижат к ним спиной. Антон, сжав его запястья в своих руках, приблизился к его лицу: — Теперь точно привет. Как ты? — Похоже, так же хорошо, как и ты. Тебе не страшно, что нас тут застукают? — Мы ненадолго. Тем более, Вадим вряд ли думает сейчас о чем-то кроме собственной кровати. Я… соскучился. Это странно, да? Мы же виделись всего пять часов назад. Его правая рука плавно перетекла Арсению на бок, а поглаживающие движения ладони заставили невольно прикусить губу, чтобы сдержать стон. Они виделись настолько недавно, что тело все еще предательски реагировало также, как на дрочку в душевой. — Я бы мог пошутить про это, но дело в том, что я тоже соскучился. И это еще страннее, на самом деле. Ты колдун, Шастун? Скажи честно. Антон звонко рассмеялся и его тёплое дыхание опалило ему губы: — В таком логичнее заподозрить тебя. Но я знаю точно, что с этим колдовством делать. В следующую секунду он коснулся его губ своими, утягивая в глубокий, и мучительно медленный поцелуй. У них было в запасе от силы несколько минут, но теперь Арсений знал наверняка, что день будет не просто хороший. Он будет замечательный.