Осколки

Она втирает яркую магическую гадость наугад — попадает в предплечье. Лампочка, покачиваясь на свисающем с потолка проводе, обреченно подмигивает, готовая то ли перегореть, то ли разбиться, испускает вальсирующий по комнате тёплый свет. Вперёд-назад. Пепельница касается стены лопатками — на подоконнике, оказывается, удивительно много места. Поправляет широкие лямки огромной майки, сгибает в коленях голые ноги. Время обращается липким киселём, от окна тянет холодом. Движение глазного яблока в глазнице пробирает на смех, и она смеётся, пока не вспоминает, что не умеет. Окурок запрыгивает на место рядом и отстёгивает на ладан дышащие протезы. Окурок подползает ближе, устраивается между раздвинутых бёдер. Окурок кладёт ладонь на стеклянное колено, и прикосновение бумажных пальцев кажется приятно родным. Окурок-Окурок-Окурок. — Ты знаешь? Того парня вчера грохнули. Под новый год, прикинь? Он что-то говорит. Она засматривается на снежных ангелов за окном и не замечает движений губ напротив. Безликие служители божьи хлопают крыльями, и Пепельница силится вспомнить, когда в последний раз ей удавалось заснуть. Хлоп-хлоп-хлоп. Дня четыре назад. — А ваще, он той ещё мразью был. И на басу играл отстойно. Окурок стучит по колену пальцами, привлекая к себе внимание. Она ведёт неопределённо плечом, поднимает взгляд и цепляется за мутный блеск в карих глазах. Нездоровое, тупое, пьяное их выражение ворошит что-то настолько глубоко внутри, что обозвать ощущение никак не выходит. Она, наверное, выглядит ничуть не лучше. — Крутая штука, да? Старые заплатки на его груди, животе и остатках обгоревших ног немного отклеились. Найти бы клей да залатать, пока из друга не посыпался табак. Пепельница кивает, не двигаясь с места. Без одежды Окурок кажется жалким и ненастоящим. Не человеком: ожившим куском мусора, в чьей наготе нет ни капли интимности. Тем, кого однажды выбросили, тем, кому не повезло куда больше. Тем, от кого отрёкся сам Бог. И тем, кто в ответ плюнул жестокому Творцу в лицо. Она поглаживает большим и указательным край собственной головы. Гладкий. Плоский. Гладкий. Плоский. Гладкий. Плоский. Она опускает руку и спрашивает, рисуя пальцами слова: «Я реальна?» Окурок моргает сначала одним глазом, затем вторым. Тянет губы в улыбке, ласково гладит стекло под ладонью. — Не реальнее меня. Небо за окном разрезают цветные хвосты фейерверков.