Будь моей

Андрею пришлось добираться до города несколько часов, эти мрази бросили его в лесу и уехали. Невыносимая боль, от которой он несколько раз терял сознание не прекращалась, лучевые запястья рук были раздроблены, пальцы выломаны в разные стороны, открытые переломы локтевых суставов. Сомнений не оставалось, он останется инвалидом. Этот чёртов псих не жалел сил, ломая ему кости он всё улыбался и повторял, что это будет для Осипова уроком не играть в азартные игры. Боль была нескончаема, вероятней всего он бы умер от болевого шока в той глуши, если бы не проезжавшая мимо машина. Водитель остановился только тогда, когда Андрей выбежал на дорогу, в прямом смысле кидаясь под колёса. Мужчина согласился подвезти его до больницы, видя его состояние незнакомец сильно испугался, что парень умрёт прямо в его машине, поэтому жал на педаль газа. Его привезли в ближайшую больницу, врачи сделали обезболивающие уколы, и отнесли Андрея, который на тот момент вновь потерял сознание в ближайшую свободную операционную, ему в срочном порядке необходимо было сделать операцию, чтобы собрать кости и установить их на место. Несколько минут назад он пришёл в сознание после наркоза, врачи установили пластины и спицы для фиксации костей, несмотря на то, что анестезиолог обезболил его травмированные руки, он чувствовал сводящую с ума боль. Кости опорно-двигательной системы рук пульсировали и невыносимо пекли, боль всё нарастала, казалось будто ему по новой ломали кости, снова и снова… Всё тело ныло и прибывало в каком-то странном состоянии, ему было трудно даже повернуть голову, во рту всё пересохло, свет болезненно бился в глаза, казалось даже дышать было невыносимо больно. Осипов не сразу смог различить мужскую фигуру, сидевшую неподалёку от него в кресле, он хмурился, пытаясь сфокусировать зрение. Противный писк кардиограммного прибора раздражал его, он старался рассмотреть мужскую фигуру, молясь, чтобы это не оказался Громов. — Па-ап… — с трудом прохрипел из последних сил Андрей. Мужчина внезапно поднял голову, кажется он немного задремал, в ожидании, когда его ребёнок придёт в себя. Несколько часов назад ему позвонили из центральной больницы, оповещая, в каком состоянии находиться его сын. Владимир винил себя, за свою чёрствость, и глупую принципиальность. Он знал, что нельзя было Андрея оставлять без присмотра, но всё-таки оставил. И вот к чему привело его безразличие. Мужчина едва узнавал своего ребёнка, лицо Андрея было покрыто синяками и отёками, руки были на возвышении, переломы был крайне тяжёлыми. Владимир терялся в догадках, кто мог так жестоко и бесчеловечно обойтись с его мальчиком? Он с жалостью и чувством вины посмотрел на Андрея. Поначалу ему показалось, что услышал его голос, он внимательно смотрел на сына. Парень заторможено моргал, и слишком медленно дышал. Сердце Владимира болезненно сжалось, словно в тисках его сдавливали, и не позволяли ему глубже дышать. Мужчина вскочил на ноги и ринулся к койке, на которой лежал Андрей. — Андрей, я… прости меня. Это я виноват, что с тобой такое произошло, знал же, что не должен был так поступать. Прости меня, пожалуйста, сынок. — выпалил мужчина, в глазах появились несвойственные ему слёзы, он смотрел на своё чадо и сердце его обливалось кровью. Он почувствовал чистую, незамутнённую ярость. Из глубин сознания вырывались чувства, заполняя все мысли гневом. Тот, кто с ним так поступил, поплатиться за свои действия. — Кто? Скажи мне, кто это с тобой сделал? — Н-никто… –простонал Андрей. Он замялся всего на мгновение. Страх вновь вцепился в глотку, не давая возможности вымолвить и стона. — Я сам… виноват. — он прикрыл глаза тяжело дыша. На мониторе датчики показывали учащённое сердцебиение. Андрей тяжело выдохнул вновь, с трудом приоткрыв глаза. Из-за бинтов, которыми было обмотано почти всё его тело, он не мог свободно дышать, говорить и видеть. — Не бойся. Назови мне только имя, я привлеку их по всей строгости закона. Полицейский уже приходил, когда ты спал. Я всё решу, они ответят, за то, что сделали с тобой. — голос отца, стал холодным и раздражённым. Андрей медленно помотал головой. — Нет…я должен был денег…сам виноват, сам. — бормотал парень. Он сглотнул слюну, в горле всё першило. — Что? — переспросил Владимир, он не расслышал, что пробормотал сын. — Это последняя моя просьба… помоги мне, забери меня домой. — слова давались тяжело. Он клялся, что никогда больше не вернётся в отцовский дом, он будет независим от него. Однако это было ложью. Он всегда знал, что ничего не стоит без отцовского покровительства, без его денег, без его влияния. — Я задолжал много денег… Климову Дмитрию, я хотел попытаться снова отыграться. Пожалуйста, помоги мне… я завяжу, и буду лечиться, только помоги. — взмолился Андрей, надеясь, что отец не откажет ему. Хотя бы в этот раз, в последний раз. Яркие картинки прошлой ночи пронеслись перед глазами, ему было страшно вспоминать о том, что с ним делал дружки Громова. На лбу тут же выступил холодный пот, он больно прикусил нижнюю губу, отчаяние и паника накрывали его, внезапно он почувствовал болезненное щипание в глазах, лицо отца расплылось, подступила дрожь, но его трясло изнутри, а сердце бешено билось в новом ритме, от ожившего в груди панического ужаса. Перед глазами появился образ широкоплечего высокого мужчины, одетого во всё чёрное. Он смотрел на него с нескрываемым отвращением и ненавистью. Не было жалости, одно лишь открытое презрение и едва сдерживаемое желание уничтожить его. Андрей благодарен ему, за то, что остался хотя бы жив. Жизнь слишком больно ударила его, восстанавливая справедливость и показывая его место, показывая всё, что он не ценил. Если отец откажется ему, ему больше никто не поможет. — Это Климов с тобой сделал? — осторожно выдал свою догадку отец. — Нет… я машину украл и не справившись с управлением, попал в аварию… поймал попутку, и они отвезли меня сюда. –беззастенчиво солгал Андрей. Эта ложь была во благо. Он боялся представить, что будет с ним, если он кому-то расскажет. Лучше солгать и никому ничего не говорить. Он был в отчаянии, ему откровенно говоря было страшно, хотелось сбежать как можно дальше. Андрей мог бы попробовать начать жить по-другому, исправиться. Но без помощи отца он не сможет, он не выберется отсюда. Климов придёт за ним, и тогда его точно убьют. Громов дал ему последний шанс, изменить свою жизнь. — Хорошо. Я поговорю с твоим лечащим врачом, и улажу все проблемы с твоими долгами. Потом поедем домой. Отдыхай и не думай ни о чём. — сказал Владимир и покинул палату. Он сделал вид, что поверил в ложь Андрея, но продолжил он винить лишь себя. Если бы он раньше обратил внимание на сына, возможно всего этого не произошло, и Андрею не пришлось накладывать швы на лицо и руки, он бы не был похож на ходячий, гниющий труп. Забрать его домой будет лучшим решением, там он будет под его присмотром, может и правда, они смогут вылечить сына. И он сможет наладить свою жизнь, начать жить заново. С чистого листа. *** Максим стоял под душем, размышляя над последними переменами в своей жизни. После разговора с Климовым, его как магнитом тянуло домой. К Яре. Из-за всей этой неразберихи, он не мог тщательно обдумать, что испытывает к ней. Он рвался домой, забывая обо всём на свете. Будто в какой-то момент перегорел предохранитель, будто потерял тормоза, ощутив рядом с ней свежий глоток свободы от собственных правил, он всегда запрещал себе, что-то чувствовать к женщинам. Убеждён был. Все. Всегда. Предают. Громов окружил себя только самыми доверительными людьми, никого, больше не впуская в свой мир. Откровенно говоря, он пользовался женщинами, всегда предупреждая, что с ним у них ничего не получиться, но секс на одну ночь обеспечен. Доказывал сам себе своё превосходство. Его устраивало то, что никто не трогал его сердце. Он не совершал вот таких безумных поступков, не рвался в бой. Но ради Яры он это сделал не задумываясь. Она сводит его с ума. Она казалась ему такой беззащитной, что внутри у него что-то защемило, ему стало совестно, что он то и дело орал на неё, обзывал. Мог бы быть и посдержанней. Он одёрнул себя. Ругался Громов всегда по делу. Да, иногда не сдерживался, но она сама его выводила. Дожили, он ищет оправдание своим поступкам. Зачем он её поцеловал? Потому, что хотел этого, хотел проверить её губы настолько же нежные и податливые как ему казалось. Он возмутился своему поведению, ему были несвойственны все эти поступки. Но если посмотреть с другой стороны, они оказались в очень щепетильной ситуации вместе. Было приятно приезжать домой, где тебя кто-то ждёт. Улыбается тебе, спрашивает, как прошёл твой день. Но несмотря на всю эту ситуацию, они не в тех отношениях, чтобы попытаться понравиться друг другу или узнать друг друга. — А в каких мы тогда отношениях? — пробубнил мужчина, обращаясь к своему отражению в зеркале. Он облокотился руками на раковину и опустил голову, мышцы напряглись. Яра безусловно ему нравилась, это он смог через силу признать, но, что касается её чувства. Он ей нравится? Один поцелуй не мог ответить на его вопрос, да, она ответила ему. Отвечала с такой страстью, словно хотела сама этой близости. Строить с ней отношения сложно, потому что в её голове полный бардак, но какая разница если она ему нравиться. «Чтобы у мужчины появились проблемы — достаточно одной женщины». — он усмехнулся своим мыслям. Умываясь ему подумалось, что девушки все без исключения, безрассудные, шумные, создающие проблемы… но может Стас был прав? Без них намного скучней жить, а так хоть в старости будет, что вспомнить. Яра она какая-то… особенная. Максим не был сторонником нежности и всей прочей лобуды о любви, считал, что любовь — это повсеместная глупость, щедро присыпанная ложью и преувеличением. И как только им наскучит, они бросают друг друга и сдаются. Ссылаясь на то, что не сошлись характерами. Но на самом деле, они прекратили бороться, не хотели больше сражаться за свою любовь. Может он был слишком самокритичен? Слишком суров к окружающим, видя во всех людях своих врагов и соперников? С Ярой с самого начала, было не просто. Но он чувствовал себя рядом с ней не так как с другими. Максим и сам не заметил, когда стал что-то чувствовать к ней, может, когда впервые увидел в казино или, когда приказал следить за ней? Это уже не важно. Нужно решить первоначальную проблему. Климов. А потом, можно и подумать, как наладить с ней отношения. Макс по привычке зачесал влажные волосы назад расчёской. Он замер, посмотрев на халат. Яре вероятней всего будет крайне неловко от того, что малознакомый мужчина будет расхаживать перед ней почти в неглиже. Он раздражённо вздохнул, раньше никогда не волновался, как себя будет чувствовать женщина рядом с ним. Однако мужчина натянул домашние серые штаны и тёмно-синюю футболку. Яру он нашёл на кухне, девушка надела на руку прихватку и присев перед духовкой, достала ароматный пирог. Сладковатый, пряничный запах разносился по всему дому. — Привет, — она улыбнулась ему, когда заметила мужчину в проёме двери. — а я тут… решила немного похозяйничать, и вот приготовила шарлотку. Не знаю, понравиться тебе или нет. Но я старалась. — девушка почувствовала неловкое щекотливое чувство. — Я была в последнее время груба с тобой… и вот хотела отблагодарить тебя таким способом. — она поставила на доску разгорячённую форму. Пирог был, пышущий жаром, ароматный, с восхитительной начинкой, состоящей из жёлтых яблок. — Яра, я не кусаюсь, перестань так труситься при мне, и не бойся. — он подошёл к ней почти в плотную и вдохнул полной грудью аромат пирога. — Я ничего тебе не сделаю, против твоей воли. — он посмотрел в её глаза, напоминающие ему изумруд. — Да нет, я не боюсь. — помотала девушка головой. — Просто хотела вам… тебе выразить свою благодарность. Ты так много делаешь для меня, а я… повела себя в прошлый раз не самым красивый образом. — лепетала девушка, не смотря ему в глаза. Ей всё ещё было сложно обращаться к нему неформально, и время от времени она ловила себя на том, что обращалась к нему соблюдая формальность. И как из запуганного зверька она превращается в дикую, необузданную, готовую сражаться хищницу? Возможно эта черта в ней привлекла его? Он раньше не задумывался, что его в ней привлекает, она нравилась ему такая какая есть. — Правда? — он кинул взгляд на её руки, которые крепко сжимали прихватку. — Непохоже, посмотри, как у тебя руки трусятся. — голубые глаза смотрели на неё с нескрываемой насмешкой. Девушка сжала губы и не смотрела на него. Чувство было такое, будто её пристыдили за какую-то шалость. — Ты ужинала? — Нет, ещё нет. — Может тогда поужинаем вместе, с тебя пирог, с меня чай. — он смотрел на неё выжидающе, словно предложил не поужинать вместе, а что-то более откровенное и интимное. Яра растерянно хлопала ресницами и с удивлением смотрела на мужчину. Она почувствовала, как сердце внезапно пропустило удар, будто бы размышляя биться ли ему дальше. Она отбросила странные мысли и чувства в сторону, стараясь сосредоточиться на внезапном предложении поужинать вместе. Она старалась завтракать и ужинать в одиночестве, лишний раз не попадаясь хозяину дома на глаза, сидела в выделенной ей комнате тише воды ниже травы. Чувствовала себя пленницей, в ожидании своей участи. Однако Громов относился к ней с заботой, будто она была желанной гостьей. Девушка поставила на стол тарелку с нарезанными кусочками пирога. Максим залил кипяток в небольшой чайник, заваривая чай «Лао Шу Пуер». Ему нравилась это внезапное чувство уюта и спокойствия. Он старался не обращать внимания, на смутную тревогу, которая поселилась в глубине его души, сейчас ему хотелось отвлечься от всей этой суматохи, и просто провести время с Ярославой. Он и не помнил, когда в последний раз чувствовал себя так комфортно рядом с другим человеком, хотелось забыть обо всех проблемах и просто поболтать о малозначимых темах. Максим никогда не скрывал, что заглядывается на женщин, но его привлекала отнюдь не каждая встречная. Яра совсем не подходила под его стандарты. Хорошенькое личико, но, определённо, не самое красивое из тех, что он видел. Разве она могла дать ему что-то, что он не мог получить от других? Однако у него появилось желание, которое он долгое время не испытывал, забытый, но издавна знакомый голод. Кожа Яры была такой светлой и нежной, а губы такими пухлыми и мягкими, шею словно не пятнали засосами. Вся она, казалась чистой и незапятнанной. Как лучик света среди грозных туч. Зверю внутри него не терпелось поближе попробовать на вкус её шею, руки, губы, грудь. Самое лучшее украшение женщины, это когда она без одежды. Он откусил кусочек. Тесто было нежное и пропитанное, с хрустящей корочкой, яблоки придавали сочности и сладости к пирогу, а посыпанная поверх сахарная пудра придавала нотки ванили. — Тебе не нравиться? — мягко спросила Яра. Макс не замечал, что всё это время пристально смотрел на её губы. Он посмотрел ей в глаза. — Вкусно. Ты хорошо готовишь. — прочистив горло сказал Максим. Девушка так и не притронулась к еде, в горло и кусок не лез, она крепко сжимала горячую кружку с чаем в руках. — Спасибо. Я приготовила по маминому рецепту. — девушки чувствовала напряжение в теле, Громов же сидел расслабленно, развалившись на стуле. Однако Яра была напряжена, все её мысли занимали возникшие проблемы, она специально удалила свои аккаунты из соцсетей, чтобы исчезнуть по всем фронтам, избавилась от старого номера. Громов этим днём привёз ей новый мобильник с новой сим-картой, номер знал очень ограниченный круг близких людей, она отправила отцу сообщение с нового номера, позвонила Даше. Объяснила приблизительно ситуацию, обходя все подробности, клятвенно обещая, что всё расскажет подруге, как всё закончиться. Даше было жутко интересно, что случилось, однако она решила не допытываться, рассказав, что по старой дружбе Яре оформили больничный, на несколько недель. И попросила держать её в курсе, если, что случиться, она могла рассчитывать на её помощь. — Раньше я очень любил то как моя мама готовила. — неожиданно заговорил Максим о семье. — Раньше? А что изменилось? — Мои родители развелись. — Громов вытер салфеткой пальцы и губы, и немного отпил горячего чая. — Нас со Стасом разделили, я рос с отцом, а он с мамой. Для моего отца огромной слабостью была готовка. Он даже кашу не мог приготовить, она всё время подгорала, и больше похожа была на болотную массу. — мужчина усмехнулся своим воспоминаниям. — А с мамой ты не общался? — она подняла на него заинтересованный взгляд. — Общался, когда приезжал к ней. Но это была большая редкость. Когда отца не стало, я забрал мать и брата сюда. — Сейчас ты с мамой поддерживаешь общение? — Да, конечно. Она живёт в Вене, во второй раз вышла замуж, так сказать нашла свою любовь. — он усмехнулся своим словам. — Мы редко видимся, но часто общаемся по телефону. — Почему так сложилось? — Яра заправила локоны волос за уши, она с нескрываемым интересом слушала Громова. Девушке показалось, что мужчина впервые открывается, и по нему было видно, что ему некомфортно, что-то рассказывать о себе. Максим молчал с минуту, не сводя взгляда с девушки, смотрел таким серьёзным взглядом. Словно, что-то пытался найти в её глазах, какой-то ответ на свои вопросы, которые мучали его и выворачивали изнутри его воспоминания. — Чёрт его знает, — наконец заговор он, всё так же безотрывно смотря ей в глаза. — Как-то так всегда складывалось, что работа отнимает львиную долю моей жизни. Я всегда хотел добиться успеха, стать прочно на ноги. Мне кажется, от меня больше пользы, если я буду помогать ей материально, чтобы ни она, ни мой брат ни в чём не нуждались. -Мне кажется, это неправильно. — спокойно возразила Яра. — У тебя сначала работа, потом всё остальное. Так не должно быть. Иначе вокруг тебя не останется близких людей. Жить тоже надо. Я тоже работаю… и в прошлом году я не поехала на день рождения мамы, всё не могла вырваться с работы. — девушка сглотнула неприятный ком. Мысленно ругая себя за свою откровенность. — В чём проблема? Отправила бы подарок или денег, и всё. Пойми, если бы я бросал работу ради чего-то дня рождения или поездки на праздники к родственникам, то не купил матери дом в Вене, и не было бы этого дома, машины и всего остального. — он обвёл кухню глазами и развёл руки в сторону. — Моя мать не смогла бы путешествовать по миру, а продолжала работать бухгалтером в маленькой конторе за три копейки. –безапелляционно сказал Максим. -Нет, Максим. Я тоже так думала… -она запнулась, обдумывая стоит ли ей рассказывать. –Я всё пыталась заработать, всегда занята, было не до родителей. Иногда не было сил ответить маме на звонок, всё говорила потом мам, потом, я занята. А теперь мама сильно болеет, у неё выявили гипертонический крис. И этот день рождения она провела в госпитале. — Яра обессиленно развела руки в сторону, она нервно улыбнулась. — Я вот теперь сижу и думаю, а могла бы поехать в тот раз, я могла бы поднатужиться и вырваться к маме. Вот на днях мама снова едет в Московский госпиталь, мы надеемся, что ей станет легче, она выздоровеет и мы снова сможет поехать на море. — она перевела взгляд на свои руки, которые крепко сцепила в замок, а потом снова посмотрела на него. — Близкие люди важнее. Деньги — это конечно хорошо. Но они не смогут тебе дать той любви, той теплоты, которые могут дать близкие люди. Максим хотел привести не сколько аргументов, объяснить, что благодаря деньгам, можно обеспечить лечение родителям. Счастье в деньгах! Без них ничего в этой жизни не получиться, хочешь чего-то добиться нужно пахать как дьявол, не жалея себя! Многие мечтают о красивой жизни, но мало кто готов вкалывать до седьмого пота. Если чего-то хочешь добиться, нужно упорно работать, и достигать своих целей несмотря ни на что! Макс посмотрел на Яру и передумал, что-либо говорить. Лицо девушки было такое грустное и одновременно взволнованное, она переживала о здоровье матери. Возможно даже винит себя в том, что она мало времени ей уделяла, винит за упущенное время. Её глаза были печальными без привычной искорки уверенности. Макс вспомнил о свой матери, которая просила его приехать к ним с братом на праздники, провести время вместе. А он всё отмахивается, что нет времени на это, всё время занят из-за своего бизнеса. — В какой-то степени ты права. Но без денег ты не сможешь поехать до родителей или оплатить лечение. Деньги — неотъемлемая часть нашей жизни. В наше время, всё платное. Образование, лечение, питание, одежда, абсолютно всё. — Ты зациклился на деньгах. Всех денег не заработаешь, тебе нужно научиться расслабляться, и хоть на какой-то короткий срок забывать о работе, и отдыхать. Жизнь одна. К сожалению, мы всё время думаем, что время у нас есть, ещё успею, как ни будь потом. А время идёт, и мы не молодеем. Молодость одна. Нужно наслаждаться жизнью. Максим нахмурился, обдумывая её слова, а потом посмотрел на неё и снисходительно улыбнулся. — Может ты и права. — мужчина решил не спорить с ней. Ему не хотелось с ней ссориться. Он не стал напоминать, что только благодаря деньгам, которые у него есть. Он может обеспечить ей безопасность, нанять людей, обеспечить комфортные условия. Без денег в этом мире ты-никто. Поэтому нужно пахать, нужно работать, чтобы всегда мог помочь близким, мог обеспечить им и себе комфортную жизнь. Организовывать путешествия по миру, питаться качественными продуктами, покупать роскошные вещи, о которых он только мечтал в детстве. Мечтал о шикарном доме, машине, бизнесе, и сейчас у него всё это есть, только благодаря его заработку, благодаря его труду. — Ты… не решил проблему с Климовым? — внезапно задала Яра, интересующий её вопрос, стараясь говорить так, чтобы голос не дрожал. От её взгляда не укрылось как его каждая мускула и мышцы напряглись. Он пережёвывал пищу и выпрямившись посмотрел долгим взглядом на девушку. — Не переживай. В моём доме тебе ничего не угрожает. Я решу. — мужчина сделал глоток горячего ароматного чая, с нотками ягод. — У меня кое-что для тебя есть, пойдём. Яра удивлённо вскинула брови, но послушно последовала за мужчиной. Она нерешительно вошла в его спальню, когда мужчина открыл перед ней дверь. Мысли ворохом затрепетались, забегали. Чего он хочет? С чего ему вдруг что-то давать ей? Ей было крайне любопытно побывать в спальне, где обитает хозяин дома. Обустроено было всё со вкусом и в стиле Громова. Просторная комната, широкая кровать, тёмного цвета постельное бельё. Компьютерный стол, вероятней всего за ним работает Максим, на столе лежал ноутбук, несколько записных книжек, небольшой стеллаж с самыми разнообразными книгами, шкаф-купе у стены и дверь, ведущая в ванную. В комнате всё обустроено в стиле минимализма. Яра запретила себе разглядывать спальню. Она остановилась посередине комнаты, не зная куда себя деть, девушка испытывала некую неловкость. Максим достал из ящика стола небольшую коробочку, из которой в последствии достал наручные часы. Они были обычными, и не приметными. — Это часы с встроенным датчиком слежения. — он подошёл к ней близко, и взяв её руку, застегнул на левом запястье ремешок часов. — Ты не должна их снимать. Ни при каких обстоятельствах. Это просто мера предосторожности. –он сжал её ладонь в своей тёплой и большой ладони. — Тебе нечего бояться, я не допущу такой ситуации, что мне придётся использовать часы, чтобы найти тебя. — его голос звучал хрипло и слишком нежно, он переживал за её безопасность, и она это отчётливо понимала. Но единственное, что не могла понять Яра, так это странных чувств, которые будоражили и били словно ток в её теле. Только сейчас до её сознания закралась волнующая мысль. Она наедине с Максимом, в его спальне и, если что случиться ей никто не поможет. А что должно случиться? Почему она чего-то ожидает от него? В её теле зародилось будоражащее волнение. Девушка боялась случайно прикоснуться к нему, боялась того как отреагирует её тело на прикосновения. Она и раньше избегала тактильных контактов с ним, но в последнее время она особенно избегала, даже рукопожатия с ним. Однако от его касания, по телу побежал табун мурашек, они смотрели друг другу в глаза, будто весь мир внезапно замедлил ход, время остановилось, есть только он и она. Отступать оказалось поздно. Её взгляд упёрся ему в шею. Каждый раз, когда Яра смотрела на Максима, оказываясь с ним рядом, её захлёстывало желание. Она остро ощущала его присутствие, в ней начинали бушевать гормоны, неожиданно появлялось желание прикоснуться к нему, обнять и оказаться в его надёжных руках. И желание подойти вместе к краю блаженства и возбуждения. Она не осознавала, почему её тянет к нему как магнитом, хотелось остаться с ним наедине, и забыть обо всём на свете. Почувствовать защиту, в его крепких объятьях. — На самом деле я не такой подонок, каким ты меня считаешь. — тихо заговорил мужчина. Он говорил не громко, словно боялся, что их кто-то услышит. Когда Яра подняла глаза и посмотрела на него, он добавил: — Позволь мне приблизиться к тебе. Яра попыталась отойти, но Максим не дал ей этого сделать. — Давай поговорим о том, что произошло пару дней назад. Глупо делать вид, что ничего не произошло. — Нет. Не хочу. — Почему же? — То, что произошло там было… Она смущённо хмыкнула, обдумывая подходящее слово. — Было шибкой? — подсказал Громов, он прищурился, внимательно смотря на девушку. — Нет, но… это было внезапное помутнение рассудка. Чтобы не видеть его улыбки, Яра опустила свой взгляд на руку, которую крепко сжимал мужчина. У неё не получалось освободить кисть руки от его хватки, он не сжимал её до боли, но и не позволял высвободиться. — Я сделал это потому, что хотел тебя. — она резко подняла на него свой взгляд. –Бессмысленно придумывать оправдание, тому что было. Мы оба этого хотели. — Я просто растерялась… а потом… — она не нашла себе оправдания. Всякий раз, когда Громов был так близок к ней, она терялась, и у неё совсем не получалось собраться с мыслями. — Ты поддалась желанию. В последнее время тебе было не просто. Тебе пришлось столько пережить за несколько недель. А ты не кричала, и не показывала слабости, всё держала в себе. Ты не давала себе возможности расслабиться. Не позволяла эмоциям высвободиться. Всё в себе. А тот поцелуй стал для тебя своеобразным выходом. — подвёл черту Громов. — То, что случилось в тот вечер, никак не связанно с моими эмоциями. — Значит, тебе понравилось? Ты этого хотела так же, как и я. — он прижал её руку к своей груди, настолько крепко, что она могла почувствовать, как бьётся его сердце. — Нет, я говорю не об этом. — она растерянно переводила взгляд с руки прижатой к его груди на мужчину. — Просто так получилось. Я поддалась моменту. — Ты сама этому веришь? — Да. Я не такая девушка. Это не для меня. — прошептала Яра. Макс покачал головой. — И не в моём характере желать чужую женщину. Это неправильно. — он осторожно положил руку на её талию и прижал к себе. — Но я ничего не могу поделать с этим желание, я хочу почувствовать тебя. — Максим накрыл её губы своими. Он целовал нежно, слишком трепетно, губы его были тёплыми, язык ловким, и Яра вновь сдалась. Зная изначально, что проиграла эту игру, не успев вступить в неё. Девушка чувствовала приятное волнение, жар распаляющий их тела. Она даже застонала от негодования, когда Максим оторвался от неё. Он осторожно коснулся глубокой трещинки на её нижней губе. -У тебя есть глупая привычка кусать губы. Я почувствовал привкус крови. Прости, я буду осторожней. Он улыбнулся. Кончиком языка он лизнул её нижнюю губу, нежно поцеловал и вновь захватил её рот. Его рука ласково опустилась на её грудь, ладонь накрыла тонкую материю майки, вырез декольте давал возможности фантазировать, что кроется под одеждой. Ладонь накрыла сосок, и Яра почувствовала, как её тело ответило. Она сильней прижалась к нему, не обращая внимание на неприятную, но терпимую боль в губе. Пальцы её руки сжимали его волосы, пальцы второй рукой она пробрались под ткань футболки, ноготками она невесомо притронулась к накаченному прессу, она отчётливо чувствовала, как его мышцы напряглись и окаменели, по его телу побежали мурашки, он улыбнулся сквозь поцелуй. — Я не могу не думать о тебе, — задыхаясь произнёс он. И прежде чем Яра успела, что-то сказать, хоть как-то отреагировать, раздался мелодия мобильного телефона. Максим не хотя оторвался от девушки, нахмурившись он тяжело вздохнул и посмотрел на экран мобильника. Звонил Стас. Переведя взгляд на Яру, он чуть смягчился, взяв лицо в ладони он тихо сказал: — Подумай над моими словами, и тем что происходит между нами. — он мимолётно поцеловал её в лоб, и покинул спальню, готовясь к неприятным новостям. Ему хотелось больно стукнуть Стаса, впервые он разозлился на брата. Но с другой стороны, он боялся подумать к чему могло привести его безудержность.