Будь моей

Дмитрий смотрел видео на ноутбуке, которое для него сняли его ребята. Он удовлетворённо улыбнулся, зрелище, которое предстало перед его глазами потешило его самолюбие. Ему удалось воплотить свою месть, и это было только началом. Ему хотелось лицезреть лицо Громова, когда тот увидел свой сгоревший отель. Это было его праведным гневом, за попытку угрожать его семье. Да ещё каким способом? Спалить дотла один из его излюбленных отелей. Это будет прекрасным уроком для мальчишки, который недооценивает его. Если Климов брался за дело, то он всегда доводил его до конца, пока враг его не будет повержен. Точно так же он поступил, когда ему было лет четырнадцать. Дмитрий убил разводным ключом мальчишку сироту, который был лучше него во всём. Он нравился всем девочкам в школе, был прилежным учеником, и гордостью многих учителей. Остроумный, с хорошим чувством юмора. Он всегда старался подружиться со всеми одноклассниками, был до отвращения оптимистичным идиотом, видел даже в самом плохом человеке что-то хорошее, светлое, доброе. Как же Климов его ненавидел и презирал. У него было всё чего не было, у самого Дмитрия. Почёт, успех, популярность и любовь окружающих. Он даже учителям нравился, его часто ставили в пример другим ученикам, он выступал на всевозможных мероприятиях, конкурсах, олимпиадах. И всегда занимал первые места. «Пашка». — вдруг вспомнилось ему имя мальчика. Климов удивлённо хмыкнул, спустя тридцать лет после того случая, он до сих пор помнил имя того ни в чём не повинного ребёнка. Каждое воскресенье Паша ходил в церковь на дневную и вечернюю службу, он старался не пропускать молебен. В школе над ним посмеивались, дразнили «святошей» и «херувимчиком», но Паша совсем не обращал внимание на колкие шутки ребят, и упорно продолжал ходить на службы. Даже школьные занятия не могли его отвлечь от посещения церкви. За это Климов особенно часто высмеивал с друзьями «святошу». Пашке часто прилетало от Дмитрия, когда тому не удавалось сбежать. Он всё причитал о смирении, если тебя ударили по левой щеке, подставь правую. И парнишка так и делал, на потеху задирам. Он совсем не умел драться или хотя бы защищаться. Одним своим видом он уже раздражал Климова, потому, что он не понимал его сострадания, которое испытывал к нему одноклассник. Павел даже несколько раз предлагал ему дружбу, за это Дмитрий избил его, а что ему мог сделать сирота, у которого нет ни отца, ни матери? Так он думал в тот самый роковой день, когда его эмоции застелили разум. Климов предложил Пашке прогуляться по небольшому городку, тогда он ещё жил в захолустье с численностью населения всего семь тысяч человек, до которого даже богу не было дела. Паша всё рассказывал о божьих заповедях, о молитвах, и о том, как важно верить в бога. С ним он не чувствовал себя одиноко, он чувствовал на себе божью благодать. Всё говорил о том, как боится грехопадения, боялся, что его душа будет гореть в адском пламени вечно. Дмитрий бесшумно ступал по траве, он осторожно достал из затёртого портфеля разводной ключ, приблизившись к Паше, который снова затирал бредовые мысли о божьем свете, и о том, что видит любовь в каждой травинке, и в каждом лепесточке в этом лесу. Климов высоко замахнулся рукой, которой сжимал ключ. Благо он был выше и крупнее мальчишки, и наконец ударил ключом в затылок мальчика со всей дури что в нём была. Климов не мог остановиться, вскочив однокласснику на спину он всё замахивался и бил, бил, и ещё, и ещё. Зелёная трава была окрашена в цвет крови, светлые кудрявые волосы были полностью измазаны в алый цвет, кости черепа оказались раздроблены, да так, что виднелся мозг. Лицо, руки, футболка, даже джинсы и кроссовки были запятнаны кровью. Дмитрий надеялся, почувствовать страх или даже раскаяние, но ничего подобного он не чувствовал. В его крови бушевал адреналин, и Климов едва не рассмеялся в голос, настолько забавным показалось ему это зрелище. Удовлетворение и чувство власти, вот, что он почувствовал. Но на чувства радости пришли смутные раздумья, что теперь делать с телом? Не мог же он оставить своего одноклассника прям там, поэтому он решил проявить великодушие и похоронить мальчика по-человечески. Соорудив из веток елей своеобразные носилки, Дмитрий уложил труп одноклассника, и потащил его волоком, тело оказалось тяжелее чем он мог предположить. Климову тогда подумалось, что, если он опоздает домой, отчим выпорет его, и снова оставит без ужина. Нужно поторапливаться, он потащил мальчишку ближе к реке. Уже смеркалось, когда Климов предварительно разрезал брюхо «святоши» напичкал его камнями, которые нашёл в лесу. Зашив ниткой и иглой, едва тёплый труп, иглы он украл у матери этим утром, Дмитрий сбросил Пашку в воду, убедившись, что тело не всплыло, мальчик вымылся в реке, грязные вещи решил сжечь в разведённом за ранее костре. Он не мог описать, что чувствовал в тот момент. Как только он преодолел чувство «Вот чёрт, я не могу это сделать», ему стало неожиданно приятно, и даже прекрасно от содеянного. Климову всегда было интересно: Какого это убить человека? Под силу ли это ему? Спрятав все улики, которые могли указать на него, Дмитрий переоделся в специально заранее подготовленную одежду, и отправился в церковь. Он с едва скрываемой усмешкой просил Иисуса спасти его душу, потом он вернулся домой. Сделанное преступление настолько потрясло Климова, что он упивался воспоминаниями лёжа в своей постели. С наслаждением вспоминая как хрустели кости головы «святоши» под его ударами. Паша не вскрикнул, и не издал даже звука, лицо его было таким же светлым, несмотря на то, что обезображивали россыпь кровавых следов настоль милом личике. Придя в школу на следующий день он без какого-либо удивления обнаружил полицейских, следователь рассказывал о возможно появившемся в их городишке преступнике. Климов продолжал жить своей обычной жизнью, в то время, когда Пашку искали от силы пару недель, так и не найдя мальчика город вернулся к прежней, будто бы спокойной жизни. Скорее всего его даже не особо искали, предпочитая думать, что сирота просто сбежал. Хотя несколько учителей и учеников, организовывали его поиски, убеждённые в том, что Паша не мог просто так сбежать. Дмитрий всячески помогал в поисках, но лишь из-за страха, что тело его одноклассника могли найти. Он вёл их по ложному следу, предлагая искать как можно дальше от реки. Равнодушие полиции, в конечном итоге привело к тому, что Климову всё сошло с рук. Именно тогда он почувствовал своё величие, свою силу. Он лучше, умнее и сильнее остальных, и готов это доказать. Дмитрий откинулся на высокую спинку кожаного кресла, когда дверь кабинета клуба с грохотом распахнулась, и в неё влетел злой как чёрт Миронов. А следом за ним его люди, двое мужчин одетых в солидные костюмчики. — Пойдите ребятки отдохните, посмотрите на девочек. — сквозь стиснутые зубы процедил Борис. Серые глаза безотрывно смотрели на Климова и казалось жгли его кожу. Дмитрий закрыл ноутбук и поднял настороженный взгляд на своего старого знакомого. С которым работали рука об руки ещё со времён давно прошедших девяностых. — Ты что творишь? Ты хоть думал своими мозгами, прежде чем поджигать отель этого Громова? — рявкнул Борис, как только дверь за его сторожевыми псами закрылась. Миронов тяжело дыша ударил кулаком по письменному столу, да так, что папки с бумагами слетели и с громким хлопком упали на пол. Высокий мужчина навис над Климовым, с перекошенным от ярости лицом. Дмитрий сохранял спокойствие, качнувшись в кресле, он сцепил пальцы в замок. Он не ощущал никакого страха, как это было при везите Громова. Но всё же было бы безрассудством считать Миронова безобидной овечкой. Стоит Борису только пожелает, Климова могут по щелчку пальцев убрать. Поэтому выдержав разъярённый взгляд политика, он спокойно осведомился: — Что в этом плохого? Ты сам мне дал добро разобраться с мальчишками, которых не научили делиться. Громов со своим бизнесом стал костью в его горле, пришло время его устранить. — Я сказал всё сделать, не поднимая шумихи! Сделать так, чтобы никто, ничего не знал. А ты половину города на уши поставил. — выкрикнул Миронов. Отдёрнув руки от стола мужчина сел в кресло, и скрестив ноги с едва сдержанной яростью он посмотрел на Дмитрия. — Не понимаю, чего ты так переживаешь. Мой человек, искусный любитель взрывов. Не один эксперт ничего не докажет. — с непоколебимой уверенностью заявил Климов. — Да что ты говоришь! — злорадно передразнил его депутат. — А то, что у меня выборы через месяц, тебе не о чём не говорит? Я просил тебя разобраться с этими ублюдками, и сидеть тише воды, ниже травы. Но нет, ты поджёг отель, чем всполошил весь город. Мне едва удалось успокоить прессу, сославшись на неисправность техники. Дмитрий неопределённо повёл бровью. — Вот видишь, всё в порядке. — Нет, Димочка, то, что ты устроил, нельзя назвать порядком. Почему тебе так сложно разобраться с какими-то пацанами? Чего ты медлишь? — Я жду. Месть, это блюдо, которое подаётся холодным. Ты знаешь, что он покусился на мою семью? Он угрожал мне! — теперь Климов ударил кулаком по столу, яростно выкрикнув. — Я хочу поймать его бабу, и на его глазах расправиться с ней. Тем самым я убью двух зайцев. За эту бабу Максим готов костями лечь, так труситься над ней, что даже решил спрятал её в своём доме. Если мои ребята вломятся туда шумихи не избежать, я потерплю ещё немного, пока не пройдут выборы, и тогда я займусь ними. Борис бросил острый взгляд на мужчину, который будто приковал его к креслу. В кабинете возникла напряжённая тишина. В словах Климова слышались нотки логики вперемешку с безумием. Миронов хорошо знал Дмитрия, он словно замедленная бомба, больной ублюдок на всю башку, но своё дело делал всегда до конца, при этом отлично заметая следы, подстраивая смерти под несчастные случаи или самоубийства. Бориса тоже раздражал Громов, который не шёл ни на какие компромиссы, не соглашался делиться прибылью, и всё делал легально, что конечно не устраивало депутата. Всю прибыль с города, с каждого бизнесмена, который действовал нелегально, он получал от них неплохие деньги, за то, что покрывал их, и решал их проблемы. Дмитрий всегда выполнял его приказы, как преданный пёсик, который за своего хозяина готов разорвать любого. Однако Миронов не доверял ему до конца, и давно собрал на него компромат. Если, что-то пойдёт не так, он просто сдаст его полиции, послужив тем самым «верой и правдой» народу. — Если что-то пойдёт не так, и мои рейтинги пошатнуться, ты знаешь, что я с тобой сделаю. — предупреждающе воскликнул Борис, совсем не радостный от безумного замысла друга. — И почему нельзя просто убрать их? На что тебе эта девка сдалась? Можешь её просто отправить в бордель работать, уверен она принесёт нам хорошую прибыль. — он криво усмехнулся. — Ну-у, так будет совсем не интересно. — протянул весело Климов. — На ловца и зверь бежит, Громов сам к нам приползёт, я больше чем уверен, он охотно примет наши условия. Отель лишь моё символичное предупреждение, чтобы он знал своё место. Ибо никто не смеет угрожать мне. — его лицо приобрело ненавистное выражение. — Хорошо. — Борис снисходительно согласился. — Я поддержу тебя, если нужна будет помощь или люди, я найму всех, кто тебе нужен. — Миронов решил возложить всю ответственность на Климова. Он не будет вмешиваться в эти разборки, сейчас ему лучше не привлекать лишнего внимания к себе, это может плохо сказаться на мнении избирателей. Пускай Климов сам разбирается, он отличный друг и верный соратник, но чокнутый извращенец, который помешался на мести. Миронов всегда был осторожен в подборе помощников. Потому что, когда он только пробивался к власти, ему помог Климов своими деньгами, и связями, именно он помогал ему в самые трудные времена. Когда Борис наконец собрал достаточно сил вокруг себя, он начал управлять Дмитрием как марионеткой, указывая с кем лучше провести переговоры, с кем заводить дружбу, открыть бордели была тоже его идея. Всё складывалось наилучшим образом, бизнес процветал, доход был колоссальным, конечно каждый месяц ему приходилось платить генералу полиции, прокурору, налоговой, таможне, информаторам, которые всегда рассказывают, кто и что копает на него, или на Климова. Пару дней назад, его проинформировали, что младший Громов копает на них обоих, и даже узнал, что его покрывают власти, это совсем не хорошо. Нужно разрешить эту ситуацию как можно быстрее, пока это не выросло в огромные проблемы, из-за которых у него могут возникнуть неприятности. Назвать его удачливым человеком нельзя было. Миронов был средним сыном владельца небольшой мясной лавки, кроме него, было ещё четверо детей. Всех их нужно было кормить и одевать, поэтому с самого раннего детства маленький Боря был фактически предоставлен самому себе, он часто разгуливал по улицам родного посёлка в поисках пищи и развлечений. В его доме денег всегда не хватало, поэтому он был поражён, увидев, как многие другие дети могли себе позволить отправиться в райцентр и там пойти в клуб, и попробовать алкоголь. С самого раннего возраста Миронов инстинктивно чувствовал, что его уделом в жизни должны быть величие, и власть. Тогда он не знал точно, как этого достичь, однако никаких сомнений на этот счёт он не испытывал. Он знал, что может рассчитывать только на себя, и на свои силы. Теперь Борис твёрдо знал, какой путь его приведёт к абсолютной власти. Словно наяву он видел перед собой всех тех людей, которые боготворили его, и голосовали за него. Миронов был хитёр, и хорошо понимал, как устроен мир. Молодой Боря начал учиться произносить речи, стоя перед зеркалом или уединяясь в своей комнате, которую ему приходилось делить с братом, Вовкой. Миронов отрабатывал эффектные жесты, он добился того, чтобы его голос звучал, как у диктора на телевидении. Кроме того, он изучал гражданские кодексы, на какое-то время он планировал стать юристом, но его желание исчезло, когда за привычным ужином в семейном круг, отец возмущался и обсуждал с матерью, очередного депутата, которого избиратели выбрали, он был алчным и жадным человеком, он наживался на налогах, не заботясь о том, что может образоваться «дыра» в бюджете государства. Средства политик тратил на личные нужды. После того, как депутату был возложен статус, то в стране возникли строгие ограничения для введения бизнеса, из-за этого отцу Миронова пришлось закрыть торговую лавку. Его отец кричал, разводя руки в стороны, и всё время причитал о том, что депутаты гребут лопатой деньги. Именно это подтолкнуло разгильдяя Борьку, превратиться в прилежного ученика, и прекрасного сына для родителей. Когда ему исполнилось двадцать пять, Борису представился шанс применить свои знания на практике. Он подал пакет документов в местный избирком, толкал речи, что он может и должен помочь стране, и людям как можно скорее выйти на путь стабильности и процветания. Когда народ всё же его выбрал, Борис ещё больше убедился в том, что его ожидает великое будущее. И теперь тридцать лет спустя, он улыбнулся, вспоминая худощавого подростка, чуть не круглый год ходившего и попрошайничавшего у соседей еды, и дравшегося с братьями и сёстрами из-за последнего куска жаренной курицы. Теперь ему готовит персональный повар. У него есть личный тренер, следивший за тем, чтобы изобильная еда не превращалась в жировые отложения в теле. Носил он только костюмы из дорогих тканей, самые популярные бренды были в его гардеробе. Дорогие вещи подчёркивали его безупречное тело. Борис любил своё тело. Ему нравилось ощущать, сильные мускулы. Он мог часами любоваться своим шикарным прессом, и густыми мягкими золотистыми волосами. Старший его брат Вовка, наверное, был таким же красавцем, он уже почти не помнил, как выглядели его родители и братья. Из дома он ушел сразу после окончания школы, и никогда об этом не жалел. Он перебирался от одного друга к другому, менял девушек. Родители несколько раз пытались его вернуть, но Борис отказался, заявив, что никогда не вернётся в нищету. Теперь наверняка его родители уже умерли, но кто-то из братьев и сестёр ещё живы. Мария, его младшая сестра пару лет назад обратилась к нему за помощью, она родила третьего ребёнка, муж часто выпивал, и их дом могли забрать за долги, она надеялась, что старший брат поможет. Но Миронов просто ответил, что ничем помочь не может, он сказал, что отправил запрос в их посёлок, конечно он ничего не отправлял. Он не хотел помогать им, они всегда будут выклянчивать денег сколько бы он им не дал. Ему никто не помогал, когда он жил на одном куске хлеба, почему он должен помочь? Они всегда доставляли ему столько неприятностей, что он буквально ненавидел их. Миронов никому никогда не помогает, если с этого не имел выгоды. Именно тогда в его жизни появился Климов. Борис перебрался в многомиллионный город, но столкнулся с более жадными депутатами, которые не желали делиться прибылью. Миронов решил улучшить положение города, но тогда ему нужны были деньги, большие деньги. Вот тогда он обратился сам к знатному барыге, который толкал подросткам дурь, и занимался мелкими нелегальными торговлями. Предложив выгодную сделку Климову, тот согласился. За одиннадцать лет, что Борис был в палате депутатов, он поднял город на ноги, помогал всем, кто просил. Конечно не прошло без пары тройки устранений конкурентов, теперь всё шло хорошо, даже слишком. Миронов чувствовал своё величие и безнаказанность, ведь у него было достаточно денег, чтобы заткнуть всем рты. Но с Громовым так не прокатит, поэтому он придерживался правила: Нет тела, нет дела. И это нужно скорее решить, так чтобы информация о тесной дружбе между Климовым и Мироновым не всплыла. Пускай он ничего не делал, а только отдавал указания, и получал большую часть прибыли. В таком бизнесе всегда нужно быть предельно осторожным. И как бы там не было, никто не сможет доказать, что он причастен. Улик нет, а значит никто ничто не докажет. Дмитрий взял белый стикер и вывел корявым подчерком несколько имён наёмников на листке шариковой ручкой. — Мне нужно всего восемь ребят. Только найди специалистов, а не тех разгильдяев, которых ты нанял, когда я убирал твоих конкурентов. Миронов угрюмо кивнул и взял в руки листок. — Что там с поставками? — Будут через два дня. Поставщик немного задержался. Борис сверкнул взглядом. — Надеюсь, ничего серьёзного? — Всё в порядке. — А что насчёт того журналиста? — Парни ему всё доходчиво объяснили. Он больше не будет ничего вынюхивать о тебе. — Он сам решил или кто-то его нанял? — сощурившись спросил Миронов. — Нанял, твой конкурент, Демидов. — Отлично. Дальше я сам, если понадобишься позвоню. — Борис хотел было встать, но голос Климова его остановил: — У меня с одной бабой проблемы. — Дмитрий немного замешкался. — С какой бабой? Мне тебе что совет дать надо? — усмехнулся депутат. — Говори, я что догадываться должен? — Кхм … да нет… я переборщил немного, одна шлюха умерла, её сестра приходила уже несколько раз, дотошная такая, всё что-то выискивает. В общем ищет её, мне бы твоя помощь не помешала. В эту секунду лицо Миронова заметно вытянулось в изумлении, мужчина нахмурился. — Та-а-ак, ты ей денег дал? — Заплатил. Климову всегда давалась легко ложь. Он не просто не дал денег, его бойцы поиздевались над девчонкой, чтобы рот свой не открывала, но стало только хуже. Кажется, его методы перестают работать. — Ну и? — В прокуратуру пошла. Жалобы пишет. — Мне что лично с ней встретиться? Если ты такие простые вопросы решить не можешь. Заткни ей рот, дай больше денег. — Я могу… просто… Неуверенно отвечал Климов. — Ну так реши. У меня и без того проблем хватает. — Как решить? — Дим, мне что учить тебя нужно? Меня интересует ре-зу-ль-тат. — по слогам сказал последнее слово Миронов. — Ладно. Понял. — проглотив ком сипло ответил Климов. — Вот и хорошо. А то в стране сейчас кризис, безработица. — Так кризис прошёл. — усмехнулся Дмитрий. — Кто тебе бабки даёт? Кто твой зад прикрывает? Кто? — холодным тоном спросил Миронов. Климов шумно сглотнул слюну, по спине пробежал мороз. Иногда Борька пугал его, будто у него было раздвоение личности. — Ты. — сдавленно выдавил он. — Значит в стране кризис. Понял? — Дмитрий кивнул. — И реши эту проблему с сестрой той шлюхи, и с Громовым, тоже. Желательно до выборов, и без шумихи. Сделай всё тихо и аккуратно. Мне плевать на твою месть, просто реши всё. И как можно быстрее! Ты меня понял? — Понял. *** Яра вскочила с дивана, поставив пустую кружку на журнальный столик, она услышала хлопок входной двери. Максим сегодня припозднился, как собственно и в прошлые несколько дней. В последние дни, он был крайне замкнут и молчалив. Они редко завтракали вместе, и почти не разговаривали. Громов награждал её только долгими внимательными взглядами. Яра чувствовала вину за то, что возможно была слишком резка в то утро. Ей хотелось извиниться, и выяснить причину его странного поведения. Девушка выглянула в прихожую, она улыбнулась, когда увидела Громова. -При-вет. — с запинкой медленно проговорила Яра, когда Максим сделал резкий шаг в её сторону и через несколько секунд он изо всех сил прижал её к своей груди. Девушка ошарашенно замерла, тело её непроизвольно напряглось. Мужчина опустил голову, утыкаясь носом в светлую макушку. В этот момент они оба облегчённо выдохнули. Оба переживали за безопасность друг друга. Кажется, они теперь крепче связаны. Чувствами, мыслями, проблемами. Но они выстоят. Смогут. Пока они вместе всё получиться. Будут помогать, и защищать друг друга. Будут бороться, кто как сможет. Кто как умеет. — Максим, что-то случилось? — Яра нерешительно приобняла мужчину положив ладони на его спину. В ответ Громов лишь теснее, крепче сжал её в своих медвежьих объятьях. — Ничего. Всё в порядке. Теперь всё хорошо. — тихо отозвался мужчина. — Я просто волновался за тебя. Я приехал как смог. — он будто чувствовал вину за своё опоздание. Если бы не этот чёртов капитан со своими формальностями, и подписаниями кучи документов о неразглашении. Оказалось, расписки им мало, нужно было ещё гору документаций заполнить. Голова шла кругом от всей информации, которая словно снежный ком, только увеличивалась с каждым днём. Информация — это сила. Нужно правильно расставить приоритеты, выстроить план. Но не сейчас. Прямо сейчас Максиму хотелось, как можно дольше обнимать Яру, быть ближе к ней. Он боялся упустить время, не успеть подарить ей ту любовь, заботу и поддержку, которой она заслужила. — Я тоже волновалась за тебя. — она уткнулась лбом в его плечо. — Я боялась, что с тобой могло что-то произойти. — Глупость какая, что может со мной случиться? — мягким тоном спросил Максим, он словно окаменевшая статуя, не мог пошевелиться. Готовый душу дьяволу продать, за то, чтобы продлить этот миг. Ему было приятно знать, что она волнуется о нём, переживает. Возможно он не так уж и безразличен ей. Максиму хотелось быть рядом с ней. Сейчас Яра напоминала маленького котёнка, которого хотелось защищать от любых невзгод, показать ей, что её любят и никому не дадут в обиду. — Разве я не поэтому здесь? Потому, что опасные люди ищут меня. А ты непосредственно единственный, тот кто находиться со мной рядом. — девушка сжала в кулаках ткань его пиджака на спине, собирая его в складки. — Прости, — Максим нахмурился, и медленно покачивался словно в танце из стороны в сторону. — Я так этого боялся, не хотел, чтобы всё так вышло. Обещаю, всё наладиться, и я не умру. Я всё исправлю, просто подожди ещё немного, скоро всё закончиться. — Я верю тебе. Громов немного отстранился и внимательно посмотрел ей в глаза. Если бы она только знала, как давно он хотел услышать эти слова. В его груди вновь что-то защемило, она смотрела на него таким тёплым, наполненным доверием взглядом. На него никто никогда так не смотрел. Максим понял бы её если бы она начала плакать, обвинять его, винить Осипова, жаловаться на несправедливость жизни, или просто злиться. Но девушка лишь робко улыбнулась, в её взгляде читалось понимание. Она ни в чём никого не винит. — Правда? Даже не зная почти ничего обо мне? — почему-то этот вопрос сейчас его волновал гораздо больше, чем мысли о надвигающемся затишью перед бурей. — Да. Ты неоднократно показывал, и доказывал, что беспокоишься и заботишься обо мне. Если бы ты хотел причинить мне вред, то давно бы так поступил, разве не так? — Ты правильно мыслишь. — он выдавил из себя улыбку. Усталость внезапно навалилась на него, словно невыносимо тяжёлый груз. Тело будто налилось свинцом. — Но я не могу не сказать, что мне очень любопытно узнать своего спасителя. Ярослава прекрасно понимала, что лучше дождаться, того момента, когда Максим сам захочет рассказать о себе, когда будет готов ей довериться. Но кажется девушка больше не могла ждать, она жила в неизвестности, в шатком положении, словно вот-вот и всё разрушиться, всё исчезнет, и она останется одна покинутая всеми. Отец не рассказал никакой чёткой информации, лишь то, что она может доверять Громову, убеждая, что с ним она в безопасности. Ей не хотелось его торопить, они и так в достаточно непростых отношениях, слишком много недомолвок, тайн между ними, но Яра чувствовала, что уже на грани, с трудом державшись в нормальном состоянии, стараясь не поддаваться панике и пугающим мыслям. — Я не требую рассказать всё, но была бы рада узнать о тебе, хоть какую-то частичку из твоей жизни. — робко добавила девушка. Макс задумчиво смотрел на неё, морщинка между его бровей стала глубже. Он обдумывал просьбу девушки. С одной стороны, его радовал её интерес к нему, но с другой… был весомый риск, что всё может повернуться так, что она сама пожалеет о своём решении. Но есть и третья сторона, это отличный для него шанс обсудить с ней свои чувства и мысли. Была ли вероятность, что она поймёт и примет его? — Хорошо. — нерешительно согласился Максим. — Но, только после ужина. Я ничего не ел с самого утра.