Будь моей

Стас сидел на летней веранде кафе, в которой Даша ему назначила встречу. Из-за всей волокиты с задержанием Климова, он так и не ответил на сообщения и звонки Дашки. Рука его была перебинтована ему наложили несколько швов. Стас посмотрел на наручные часы, девушка не задерживалась, это он приехал раньше, за целый час до назначенной встречи, он не мог усидеть на месте, странная тревога снова поселилась в его груди, зачем она позвала его? Но укол надежды ощущался куда сильнее чем ранение. Мужчина сделал глоток охлаждённой кока-колы. Ему было сложно дожидаться девушку, хотелось сорваться к ней, обнять и пообещать, что будет рядом с ней навсегда. В этот раз он не позволит ей так просто уйти. Теперь, когда всё было решено с Климовым, и он находится сейчас в сизо. Стас старался не поддаваться панике, его брат лежал уже несколько дней в больнице, в реанимации. Он не чувствовал, что всё закончилось, пока Максим не придёт в себя. Стас тяжело вздохнул, мысли его вернулись к Даше, теперь он не мог её отпустить. Возможно это довольно эгоистичное желание, но он ничего не мог с собой поделать. Мужчина увлечённо наблюдал за тем как капли стекают по стакану. Лед в напитке стремительно таил, а до встречи ещё пятнадцать минут. На кой чёрт он приехал так рано? Его беспокоил её звонок этим утром, она дрожащим голос просила его о встречи, казалось ещё немного и она расплачется. — Привет, — Даша смущённо улыбнулась, она нерешительно села на стул, от жаркого солнца спасал их зонт, встроенный в стол. Она немного замялась, не зная, как начать разговор, её взгляд зацепился за бинты на мужской руке. Сердце продолжало грохотать внутри, казалось он заметит, как оно бьётся под платьем, которое облегало её словно вторая кожа. — Ты поранился? — Ага, неудачно консервную банку пытался открыть. — мужчина улыбнулся, наблюдая за девушкой. — Тебе очень идёт эта рубашка. — сказала Даша чистую правду. Одет он был в светло-голубую рубашку, она была расстёгнута на несколько пуговиц, открывая вид на мощные ключицы, бриджи цвета хаки и лёгкие светло-коричневые кроссовки. Девушка с трудом отвела взгляд от загорелой кожи и мускулов, виднеющихся из-под рубашки. Солнечные очки были заведены в чёрную гриву волос. — Спасибо. Ты красивая в этом платье. — Стас запнулся и попытался исправить свои слова: — Я имею в виду, ты всегда красивая, но сегодня особенно прекрасна. Щёки Даши покраснели, она улыбнулась, радуясь тому, что он оценил её платье, которое она специально купила для этой встречи. Девушка отвела взгляд в сторону, она поджала губы. Ей очень хотелось с ним поговорить, но она продолжала молчать. Даша не знала с чего начать разговор. Она старалась не думать о том, как ужасно с ним поступила. — Я позвала тебя сюда, чтобы поговорить. — Вот как? — Да. Я просто… просто я струсила. В общем… я хотела тебе сказать, — взгляд девушки бегал из стороны в сторону, под столом она крепко сжимала пальцы рук. — Тут так жарко, тебе не жарко? — она глупо засмеялась. — Это самое ужасное признание. Стас усмехнулся, она казалась ему такой милой и настоящей даже несмотря на то, что жутко нервничала. — Признание? Ты мне хочешь признаться в любви? — Стасу стоило больших усилий, чтобы сдержать улыбку. — Да… не перебивай меня, иначе я собьюсь с мысли. — сказала она. — Я пытаюсь сказать, что мне лучше, чем с тобой, никогда и не с кем не было. С тобой мне было весело и хорошо… я не хотела начинать новые отношения, потому что боялась, что мне снова разобьют сердце. Я упустила этот шанс, я сама тебя оттолкнула. Я знаю, что сильно ранила твои чувства. — она посмотрела ему в глаза. — Наверное, поэтому ты не отвечал на мои звонки и сообщения. Я испугалась, что больше никогда не увижу тебя, и ты был прав, всё это время я заедала мороженным наше расставание, и кажется даже поправилась… — она замолчала на мгновение, ей хотелось начать биться головой об стол, какой бред она несёт, это совсем не похоже на признание в любви. — Я боялась, но отпустить тебя было самым глупым мои решением, я хочу, чтобы ты остался в моей жизни, и готовил по утрам свои фирменные сырники. — она перевела дыхание, голос её задрожал от волнения. — Стас, мне тебя так не хватает, я так скучала, но понимала, что не смогу быть с тобой если не разорву всю связь со своей семьёй… неделю назад я окончательно приняла решение, что кроме тебя мне никто не нужен. Мне так было плохо без тебя, я осознала, что сладости не сильно утешают. Я натворила столько глупостей, наговорила тебе столько гадостей. Прости, мне перед тобой ужас как стыдно. Я признаю, что ты был прав, на мой счёт. Я просто глупая трусиха, которая сама разрушила отношения. — Ты рассталась с бывшим мужем? — задал Стас вопрос, который его больше всего беспокоил. Он должен знать ответ. Он чувствовал, вот он решающий момент. Сейчас или никогда. — Я окончательно разорвала общение с ним, и моей семьёй. Потому, что они были на его стороне. — слёзы наполнили её глаза. — Мне нужен ты, на всю жизнь, мы могли бы даже как в фильмах встретить вместе старость, если конечно меня не убьёт аллергия на котов. –Даша прикоснулась осторожно к его руке. — Я знаю, я, наверное, опоздала, но, если честно, ты единственный с кем бы я решилась полететь на самолёте. Стас уже не мог сдержать улыбку, он сжал её пальцы в своей ладони, нежно поглаживая мягкую кожу подушечкой большого пальца. Они знали друг друга всего ничего, но ему казалось прошла целая жизнь рядом с ней. Они словно знали друг друга много-много лет, он смотрел на неё, и отчётливо понимал, что нашёл своего человека, которого так долго искал. — Ты не сердишься на меня? Даша не понимала, почему он так спокоен. Он бы мог накричать на неё, сказать, что она разбила ему сердце, что она поступила с ним так подло и низко. — Я не злюсь на тебя. — ответил Стас чистую правду. — Ты меня не обманывала, сказала, как есть. Я ценю это в тебе. И ты мне нравишься. Даже очень. Я сам думал, чтобы предложить встретиться с тобой. Но я был кое чем занят, поэтому не мог тебе ответить. Я не обижен на тебя, и не сержусь. Даша смотрела на него, готовая вот-вот расплакаться, а он улыбается как влюблённый дурак. — Может тогда попробуем ещё раз? Сначала. Без всяких секс-друзей, и всяких там третьих лишних? — Ты читаешь мои мысли. Я хотел предложить тебе тоже самое. Давай уйдём? — предложил Стас. Он расплатился, и вышел из кафе вместе с девушкой. Они прошли куда-то в сторону парка, где людей почти не было. Резко остановившись, Стас взял за руку Дашу, оглядевшись по сторонам, не заметив: ни спортсменов, бегающих по утрам, ни детей, играющих на площадках, он посмотрел в глаза девушки. Их разделяло пара сантиметров, ни больше, и Стас отчётливо чувствовал её запах, тонкий и сладковатый, он дурманил его сознание. Мужчина склонился к её лицу, Даша улыбнулась и прикрыла глаза. Его губы накрыли её, совсем нежным и лёгким поцелуем. Стас был влюблён в неё, так сильно, что готов отдать всё, что у него есть, только бы она была рядом с ним. Даша притянула мужчину за шею, впервые за много-много лет она по-настоящему счастлива, чувства распирали её изнутри, ещё немного она взорвётся. — Твои губы можно целовать вечно. — прошептал Стас и снова припал к её губам. — Ты невероятно красивая. Когда ты рядом, честно я не знаю, как это происходит, но я забываю, кто я есть. Я могу рассчитывать на то, что ты мне не откажешь, и будешь моей девушкой? — Глупый, — только и сказала Даша. — Конечно, да и ещё раз да. — губы её растянулись в улыбке, она крепче прижала к себе мужчину. — Я всё ещё не могу поверить, что ты моя. — Я твоя. Стас не стал ничего отвечать, только крепче прижал её к себе, кажется наконец-то хмурые тучи в его жизни исчезли, и показалось ясное, согревающее своими лучами солнце. *** «Приходите завтра. Пока улучшений нет». Такие пугающие слова, не вселяющие никаких гарантии, что «завтра» может наступить. Яра боялась даже думать, что для Максима завтра может уже не быть. Когда его привезли в больницу, он был в бессознательном состоянии. Он едва дышал, пуля прошла между бронежилетом, выстрел всё-таки задел брюшную полость, но благодаря жилету пуля прошла по касательной и едва не задела жизненно важные органы. Его прооперировали, но к утру его состояние ухудшилось, медики диагностировали кровоизлияние и отёк мозга, перелом рёбер, и повреждение внутренних органов. После операции Громов впал в кому. Врачи уклончиво отвечали на все их вопросы, убеждая что шанс есть всегда, даже в самом плачевном случае. Нужно только ждать. За жизнь пациента они борются в любом случае, за его состоянием следят постоянно. Лечащий врач убеждал, что несмотря на то, что Максим впал в кому, шанс на его поправку есть. Нужно надеяться на улучшения его состояния. Никаких чётких прогнозов не давали, советовали не отчаиваться, и терпеливо ждать. Пока Яра сидела в коридоре больницы, напротив палаты в которой лежал Максим, она перерыла весь интернет в поисках дополнительной информации, перечитывая кучу статей, форумов, и её моральное состояние только ухудшилось от этого, она стала более подавлена. Пока рано говорить о утешительных результатах, возможно завтра, или послезавтра он пойдёт на поправку. А может и нет. Несмотря на наличие опытных врачей, современной медицины, и новейшего оборудования в этой высокооплачиваемой больнице, Яра всё равно не могла мыслить более оптимистично. За эти несколько дней девушка вымоталась от беготни между полицией и больницей. Ей пришлось встретиться с несколькими следователями, дать кучу показаний. Благо с ней всё это время был отец, он буквально водил её за руку, помогал, и подсказывал как себя вести, и что говорить, всегда присутствовал на допросах, поддерживая и подбадривая её. Этим утром ему пришлось поехать на важную встречу со своим другом, Яру он подвёз к дверям больницы и уехал. Так тянулся день за днём, медленной чередой. Дни сливались в одно сплошное однообразие, Яра взяла отпуск за свой счёт, она не могла спокойно работать, все её мысли занимал Максим, она то и дело срывалась к нему приехать в обеденный перерыв. Все её часы, дни, проходили рядом с палатой Громова. Пару дней назад его перевели из реанимационного отделения, но он находился уже вторую неделю в коме, девушка переживала за него, чем дольше он будет находиться в коме, тем труднее ему будет адоптироваться, в будущем восстановление может затянуться. Врач предупредил её о том, что риск последующих осложнений есть, и довольно высок. Это окончательно добило девушку. Ярослава пыталась верить, заставляла себя верить, что Максим выкарабкается. Она запрещала себе думать о мрачных мыслях, находя своё утешение и спасение в отце, Стасе и Даше, которые всячески поддерживали её. Дарья не знала особых делателей, но с несвойственным для неё терпением ждала, когда всё же узнает всё, что там произошло, и из-за чего Максим в коме. Яре пришлось накладывать швы на нижнюю губу, так как удар от рукоятки пистолета глубоко рассёк губу. Врачи сказали, что там останется небольшой, едва заметный шрам. Девушка не могла поверить, в то, что между ними всё закончилось, не успев начаться. Столько пройти испытаний, чтобы всё так оборвалось. Судьба не могла обойтись с ними так жестоко, она не могла этого принять. Яра часто оставалась ночевать в отделении интенсивной терапии, ей позволяли спать в палате Громова, на небольшом диванчике, тело на нём затекало и болело, но это ничего. Главное, что она могла находиться рядом с Максимом. Дверь палаты негромко приоткрылась, из неё вышла медсестра. — Я взяла все нужные анализы, и вколола пациенту глюкозу. Вы можете навестить его, только прошу соблюдать тишину. — Спасибо, — Яра поднялась на ноги. — Скажите, его состояние не улучшилось? Медсестра отрицательно покачала головой. — Но вы не отчаивайтесь, думаю он скоро придёт в себя. За ним следят лучшие врачи, и они делают всё, что в их силах. — Да. Спасибо. Едва медсестра отошла от двери, как Яра вбежала в палату. В просторной палате Максим лежал в постели, медсестра сменила ему бинты, всё его лицо было перебинтовано, к нему были подключены многочисленные трубки, и провода от датчиков. Яра прикусила губу чтобы не заплакать, она столько за этот месяц плакала, казалось её глаза должны высохнуть от слёз, но нет, она почувствовала собирающиеся слёзы в уголках глаз, поставив сумку в кресло, сама она присела на краешек удобного кресла. Шмыгая носом, девушка осторожно взяла его ладонь в свои руки, костяшки сбиты и приобрели багровый и синеватый цвет, ей показалось, что его кончики пальцев рук стали холодными. Она тяжело вздохнула, почувствовав укол вины, если бы не Андрей… если бы она осталась дома, этого не произошло, и сейчас Максим был бы в порядке. Она почувствовала очередной тяжёлый камень, который упал в её душу, на груду других не менее тяжёлых камней. Состояние Макса не улучшалось, но врачи говорили, что уже плюсы есть, состояние Громова не ухудшалось, было стабильным, но пока критическим. — Больше чем кто-либо другой ты заслуживаешь быть счастливым… не оставляй меня, я больше не смогу жить без тебя. — тихо сказала Яра, осторожно и невесомо поглаживая его пальцы рук. — Мы ведь ждём тебя. Стас каждый день приходит к тебе, он, как и я надеяться, что ты очнёшься, и придёшь в себя. — она шмыгнула носом, чувствуя, как слёзы катятся по её щекам. — Мне плохо без тебя. Я многое обдумала, многое пересмотрела в своей жизни. Я была такой дурой… это всё из-за меня, ты в таком состоянии из-за меня. И я не знаю, смогу ли я себя простить, если с тобой… что-то случится. Ты не можешь бросить меня одну. Ты нужен мне. Я думала, что я справлюсь, что я буду в порядке. Но кажется я схожу с ума, я всё время думаю о тебе. Я так скучаю по тебе, ты ведь обещал мне, что у нас есть время, что сможем понять кто мы друг другу. Я не хочу верить, что у нас не осталось времени, когда мы могли быть счастливы. Ты обещал, что мне не придётся волноваться, что мне не будет больно. Ты помнишь? Ты дал мне слово! А как же твои обещания? Ты не сдержал не одного из них. Ты говорил, что всегда выживешь и не умрёшь. Вернись ко мне. — она позволила первому всхлипу выйти наружу, склонив голову к кровати, она совсем тихо заплакала, стараясь не нарушать его покой. — Ты такой лжец. — шмыгая носом она старалась успокоиться, чуть крепче сжимая его пальцы. — Я не оставлю тебя, слышишь?! Поэтому просто возвращайся. Я использовала все свои желание, я хотела, чтобы весь этот кошмар закончился, и ты был в порядке… так что кроме тебя у меня ничего не осталось. — слёзы градом лились по щекам, капали на её руки и на ладонь Максима. — Я устала быть сильной, Максим. Каждый день я говорю, что со мной всё в порядке, улыбаюсь, и продолжаю заставлять себя жить дальше. Оставить меня вот так, это слишком жестоко с твоей стороны. Яра осторожно поцеловала его кисть руки, и встав на ноги открыла окно, чтобы проветрить помещение. Шмыгая носом, она старалась успокоиться, вытирая слёзы с щёк. В палату вошёл Николай, мужчина перевёл взгляд с тела Максима на заплаканную дочь, которая обернулась к нему лицом. Она не сдержалась, сжимая кулаки, на её лице промелькнула гримаса боли и отчаяния, девушка отвернулась к окну и оперившись руками о подоконник расплакалась, тихие всхлипы и работа медицинских приборов нарушали тишину. — Я не хочу в это верить. — простонала она расплакавшись. — Это не правда. — Меня гложет лишь одно чувство, что из-за проваленной тактики спецотряда Максим пострадал, а моя дочь теперь несчастна. Если сможешь простить, то прости нас. — дрогнувшим голосом сказал отец. Николай знал, что всегда есть большая вероятность, что пострадают не только плохие, но и хорошие ребята. Но он надеялся, что Максим не пострадает, что бронежилет его защитит, и спасёт его жизнь, к сожалению, даже он его не спас. Ему было больно смотреть на своего ребёнка, который не жил уже вторую неделю, а выживал. Она пыталась заниматься привычными делами, пыталась как-то прийти в себя, всё больше проводя времени в доме Максима, она говорила, что чувствует себя там спокойней и лучше. Но это было неправдой, она просто пыталась воспоминаниями заполнить свою пустоту, которая медленно разрасталась внутри неё. Яра почти ничего не ела, каждый день, когда ей нужно было на допрос к следователю или в больницу, Николай старался что-то купить ей покушать, и проследить, чтобы она хотя бы треть еды съела. Сердце его болезненно билось и сжималось, когда он смотрел на заплаканную дочь, которая старалась скрывать от него свои слёзы, она была сломлена. И больше она не в силах контролировать свои эмоции. — Я никого не виню, пап. — девушка глубоко вздохнула, утерев слёзы она обернулась к отцу лицом и натянуто улыбнулась. — Главное, чтобы Максим поправился. Это единственное чего я действительно хочу. — она перевела свой опустевший взгляд на Громова. — Скоро придёт Антон, он получил несерьёзные ранения, он сменит тебя. А ты поезжай домой. Тебе нужно привести свои мысли и чувства в порядок, впереди трудный и долгий путь, а тебе нужны силы. — Да. Так и поступим. — дрожавшим голосом ответила Яра. Через два дня, вечером, позвонил лечащий врач. Максим пришёл в себя, и вышел из комы.