Этот Дом...

Раннее утро. Столовая кишит сонными и не очень детьми. Через полчаса начнутся уроки. Одной из комнат не повезло больше всех, ведь первым уроком у них биология. Я выхожу в коридор, сзади меня кто-то роняет тарелку. Она с грохотом разбивается. Все дети аплодируют, а поварихи орут. Я пришел сюда за хлебушком, поскольку в столовой для учителей его не осталось. Направляясь в кабинет, жую не свежий хлеб и думаю о том, как можно предупредить детей о Правилах. За столь сложными мыслями не замечаю, как дошёл до кабинета невезучей третьей группы. Подмечаю в нем грязное окно, неимоверное количество растений и небольшой подоконник. Я сразу же запрыгиваю на него. Правда, пришлось отмахнуться от длинных листьев раписа* и отодвинуть его подальше. О джинсах я не парюсь, все равно они чёрные! Грязь будет не заметна, да и кофта длинная, если что, прикроет зад. Спустя пару минут в комнату заходит парень с длинными чёрными волосами, за которыми еле проглядываются чёрные глазки. Весь зажатый и тихий, но очень красивый. Я прямо засмотрелся. На меня паренёк внимание не обратил, спокойно прошёл к одной из задних парт и тихо, словно маленький птенчик, присел. А вот за ним в кабинет зашёл уже совсем не птенчик. Нет, вы не подумайте, тоже худой и симпатичный парень с длинными, но уже блондинистыми волосами, подведенными чёрными глазами и тростью в руках. Пусть и шёл не сильно хромая (почти незаметно). Он выглядел более статно. Может такое ощущение дала чёрная рубашка, чуть свисающая с него, ведь первый был просто в чёрной большой кофте. Кстати они оба полностью в чёрном, и только зелёные цветы, которые стоят в каждом углу и на каждом подоконнике, а также присутствуют в руках детей, смягчают эту мрачную атмосферу. — Ты — Чума, верно? — блондин заговорил первым, ставя кактус на одну из парт. — Ага, я новенький поэтому ещё вас не знаю. Представитесь? — я знаю, что улыбка моя не дружелюбная, но подругому улыбать сложно. — Стервятник. А это, — он указал на своего состайника, подождал пару секунд (может думал представлять его или нет, а может давал ему возможность представиться), — Красавица. Эта кличка пареньку очень подходит. — Значит твой отец будет вести у нас биологию и химию, — скорее утвердил Стервятник. — Да. И я тут не просто так, — последнее я сказал тихо, скорее для себя. Слез с подоконника, словив в лицо листья этого зелёного друга, и подошёл к новому знакомому. В этот момент в проёме показались новые лица, тоже все в чёрном, я, подумав о разных вариантах, предложил самый адекватный: — Поговорим в более тихом месте? Мы не далеко ушли от класса. Стояли у угла в сильно ощущающемся напряжении. — Возможно я не прав, но ты среди них более… Ммм… Статный (?) — все-таки решил сказать я. В ответ мне тихонько похихикали (хриплый голос парня смеялся слишком зловеще). — Я — Папа Птиц, Стервятник. Если есть дело к стаи, говори. Папа Птиц. Звучит вроде и по-детски, но так важно. — Я не знаю, как вы ведёте себя на уроках, но предполагаю. Поэтому, ради собственного благополучия на уроках моего отца не разговариваете и не занимайтесь иными делами. Это не шутка, — я уже не улыбался. Мой отец психованный. Если мои слова звучали нелепо, то мне все равно. Жёлтые круглые глаза впились в меня, внимательно изучая. Парень будто делал ставки на мою правоту, обдумывая мой совет, не меняясь в лице. Я не дождался ни ответа, ни кивка, просто развернулся и ушел в кабинет, где уже собрались оставшиеся парни 3 комнаты. Мой отец зашёл в кабинет, как обычно, подняв нос и громко шагая. Птицы не кричали и не носились по комнате. Они перешептывались, смотря на нового учителя биологии, поглаживая свои растения в горшках и поглядывая на своего Папу. Который молча сидел в заднем углу класса, видя всё, что происходит в кабинете. Но после громкого приветствия и (не побоюсь сказать) приказа о молчании от моего отца, тишина восторжествовала. Стервятник, видать, передал мои наставления своим ребятишкам, потому что те не двигались. Но передал он их в более мягкой форме, ведь через 20 минут началось копошение. И ладно, если бы оно шло от ребят с физическими проблемами данного плана. Мой отец, как и я, узнал о некоторых инвалидах. Но тишину и спокойствие в классе нарушал длинный и тощий с хвостом светлых волос на макушке парень, перебирая в руках карандаш и не смотря на доску. Если я что-то вам советую без улыбки, то это важно — запомните! Отец быстро преодолевает расстояние меж доской и партой этого идиота. Парень поднимает на него взгляд, карандаш катится с парты. Рука отца в мгновение ока достаёт из кармана железную палочку, не больше ладони, с острым наконечником в виде креста. Наточенный ножик необычной формы вонзается в ладонь бедолаги, погружаясь под кожу и быстро возвращаясь в футляр в руках отца. — Закричишь, продолжишь заниматься ненужными делами или помешаешь вести урок — получишь в двойном размере. И так будет с каждым. Вам не стоит волноваться, никто не решится сделать мне выговор на этот счёт, ведь дети на подобии вас вечно получают садины и ушибы, а я буду первым учителем, который смог вас приручить, — он возвращается к доске со своей фирминой мерзко улыбкой, продолжая вести урок. Птицы смотрят на своего состайника округлыми глазами, крови не слишком много, но это ненадолго. Рана глубокая, хоть и не большая. Если я не ошибаюсь этот наконечник шириной 2 сантиметра. Никто ему сейчас не поможет, кроме меня. Вместе со своей сумкой я подхожу к парте, стараясь не смотреть в сторону отца, поднимаю карандаш с полу. Парень хнычит, он старается подавить всхлипы и слезы. Шок не даёт ему этого сделать, а боль нарастает. Так всегда в первый раз, ему повезёт, если это последний. — Молчи и смотри на доску, — шёпотом говорю я, доставая маленькую сумку на молнии из рюкзака. В ней бинты, антисептики, иголки на выбор, хирургические нитки, ножнички и остальной набор первой помощи. Ватным диском убираю кровь с кожи, обрабатываю рану вокруг, боясь его громких всхлипов от неприятных чувств, и забинтовываю. Последующие 15 минут была гробовая тишина. Отец перед уходом (повезло, что сегодня биология только у этой группы) сказал мне только одно: я сейчас в учительскую, вечером поговорим. Поговорим, блять. Ну всё, теперь у меня крыша едет. Есть три варианта развития событий: первый — я не приду вечером в комнату, и тогда эти «разговоры» накопятся до полного уничтожения; второй — он похвалит меня за работу врача, но проведет тираду о плохом поведении, проверяя на мне все способы противостоять шуму; третье — он «расскажет» мне, что он был прав, а я должен был просто смотреть. Прямо игра: сдохни или умри. Наверно я слишком сильно ушёл в свои не очень позитивные мысли. Ведь не заметил как забился в самый угол подоконника, подобрав колени к груди и уткнувшись в них носом. Из этого состояния меня вывел хриплый голос Папы птиц, стоявшего около меня. Всё это время мои глаза были направлены просто вперёд, но повернувшись к нему я встретил тот-же стылый взгляд, совсем не удивлённый. — Прости, я не слушал. Что такое? — тихонько встряхнув головой, я свесил ноги с подоконника. Встав перед Стервятником, я опять заметил нашу разницу в росте. Он, даже хромая на одну ногу и не держа строгую осанку, был выше меня на сантиметров 7-8. — Я не обратил должного внимания на твой совет и ошибся, — я чуть поёжился от понимания, что даже, признавая свою ошибку, этот человек не теряет достоинства. Я так точно не смог бы, да я и проигрыш не воспринимаю. Папа Птица развернулся, закончив наш недоразговор. После чего ко мне подбежал его маленький птенчик. Ну как маленький, на голову выше меня. Парень, которого я подлечил, аккуратно начал благодарить, но я не сильно вслушивался в слова. Поинтересовался лишь об одном. — Как мне тебя звать? — возможно я его перебил, ну и пусть. — Конь. — Чума, рад знакомству, — Конь покивал, а я также без намёка на улыбку продолжил, — Повязка сейчас затянута туго, через 10 минут сними, приложи вату с антисептиком и перебинтуй снова, но не так туго, — парень продолжал кивать, но по глазам было видно, что выполнить мои указания ему что-то мешает, — Вата, антисептик и бинт есть? — А… Нет, — Конь почесал затылок, видно, постеснялся своей неготовности. — Эххх… Я тебе всё это сейчас выдам, — я начал рыться в рюкзаке, — Ты выполнишь указания, сказанные мной ранее, — выдал парню всего по чуть-чуть (повезло, что антисептик немного в баночке осталось), — А ты в замен, будешь мне рассказывать всё что знаешь, если я спрошу. Последовали ещё парочку интенсивных кивков головой, а я наконец покинул этот кабинет.