Этот Дом...

Всё остальное время я провел на заднем дворе. Ни о чем не думал. Просто провалился в пропасть между реальностью и фантазиями на будущее (быть точнее на вечер). Я даже не разглядел этот двор, не запомнил как выглядело крыльцо, не обратил внимание на погоду. Просто сел на первую попавшуюся лавку, запрокинул голову наверх и закрыл глаза. Только через довольно долгое время в моих мыслях начали появляться строчки песен, текста которых заедают на всю жизнь. После начали всплывать слова менее популярных треков. Кожа покрылась мурашками при несильном ветерке. Пришло осознание, что солнце светит не с верхушки неба, а где-то у горизонта. Я открыл глаза. Вернул взгляд вперёд, разминая рукой затекшую шею. Будто проснулся после сна, причём до этого сна шёл недельный запой. И по всем правилам, первые пару минут смотрел на закат и матерился себе под нос. Встав на ватные от сидения ноги, поперся обратно в серое здание, в предвкушении приближающегося ада. Отдавалось звоном в ушах, периодически ускорялся пульс и сдавливало в груди. А тут ещё и урчание живота, напоминающее о пропущенных приёмах еды. На старом крыльце было две фигуры. Один сидел на ступеньках и уже из далека выглядел не очень, а второй облокотился на перила рядом, повернув в мою сторону свою лысую голову. Когда глаза сфокусировались и расстояние уменьшилось, предо мной встала интересная (для меня) картина. Бледный слепой парень на ступеньках и безрукий лысый парень около него. — Добрый вечер, подскажите, а ужин уже закончился? — начал я, получилось уставше и измучено, но улыбка, вроде, хорошая вышла. — Закончился. Ты же Чума? — отвечает лысый (неправильно, наверно, такое внимание уделять внешности, но я пока не знаю его клички). А ещё я заметил, что у большинства здешних жильцов хриплый прокуренный голос, так что звучат они старше, чем есть. — Верно. А вы.? — Сфинкс, — будто в знак знакомства, кивнул стоящий парень. Потом перевёл взгляд на своего друга, я тоже не сдержался и посмотрел на второго. — Иди, Сфинкс. Тебя, вроде, Курильщик звал, — тихо произнёс парень под пристальным вниманием. Сфинкс, в свою очередь, закатил глаза, видать, никакой Курильщик его там не ждал. Но намёк понял, и ещё раз посмотрев прямо мне в глаза, зашёл в Дом. — Эх, вот и ушёл единственный знакомый человек, — решил намекнуть я на безимянность паренька. — Хм, — издал слепой, подождав пару секунд, — Я Слепой, — парень встал, направляясь в здание, махнул головой в знак приглашения. А я, подметив, что Слепой на самом деле слепой, не заставил себя долго ждать. Завёл этот Слепой меня в какой-то тёмный, необитаемый коридор. Честно, я даже путь сюда не запомнил. Всё время смотрел на босые ноги впереди меня идущего, понимая, что парень знает здесь каждый уголок, от чего становилось нe пo ceбe. Вертясь вокруг и рассматривая противное помещение, я почувствовал запах сигареты, закуренной новым знакомым, и холодный пальцы у себя на плече, неимоверно чётко ощущающиеся через кофту. Я испугался, но не дёрнулся, чтобы не показать страху, а Слепой, зажав сигарету потрескавшимися губами, опустил обе ладони ко мне на лицо. Мне понадобилось пару десятков секунд для осознания происходящего, хотя мог сразу понять: парень таким образом смотрит, видать, ему стало интересно как я выгляжу. Я расслабился полностью, рассматривая в ответ. У меня есть привычка: сравнивать внешность других со своей. Например, помечать сколько внешних факторов у нас с собеседником схожи. В этом случае у нас со Слепым был примерно одинаковый рост (хотя он был босым, а я в кроссовках), также мы оба худощавые. Нет, неверно, это я худощавый, а он костлявый. Самое интересное, что остальное не просто отличалось, а было противоположно друг другу. Его длинные пальцы с острыми неаккуратными ногтями смотрелись намного изящней, чем мои маленькие с короткими чистенькими ноготочками. Его белая кожа была словно мел по сравнению с моей загорелой. Тонкие, также белые, но с красными болячками губы и мои более пухлые, всегда увлажненные бальзамом и иногда искусанные в кровь. Чёрные, прямые, свисающие до лопаток волосы, а у меня — блондинистые, вьющиеся чуть ниже ушей. Обычный европейский вырез глаз с приопущенными веками и мой азиатский звериный. Светлые, даже не бесцветный, а серебристый глаза и моя чёрная радужка, сливающаяся со зрачком. Осмотр друг друга был закончен, но никто уходить не спешил даже через пару минут тишины и бездействия. Пока сигарета не была выброшена в сырой угол, а воздух достаточно напряжен, разговор не начинался. — Что твой отец творит на уроках?..