A Roll of Blood / Свиток крови

— Шэнь Цинцю, — зовет Цзян Аньлу. — Подойди сюда. — Хорошо, шицзунь, — отвечает Шэнь Цинцю, глядя на ловушки боевых братьев, сделанные из лозы и ядовитого плюща. Щелчком пальцев он посылает достаточно духовной энергии, чтобы разбросать их, и слегка кланяется в знак вежливости. Он входит в ее дом и осторожно закрывает за собой дверь, заметив, как на стенах загораются талисманы уединения. — Шицзунь? Цзян Аньлу жестом указывает на место напротив себя. — Присаживайся. Шэнь Цинцю садится. — Преемники должны готовиться к восхождению на вершины. Мы решили провести его через два месяца. Новость будет объявлена завтра, — ее глаза пронзительно наблюдают за ним. — Этот мастер надеется, что она не ошиблась в выборе Повелителя Пика Цинцзин, и что ее ученик больше не подведет свой пик. Сожженный до руин; все ученики, кроме одного, замучены; пугающая смерть и кошмары. — И что ее избранный преемник приведет секту к процветанию. — Этот ученик все понимает и не подведет. — Однако, если Ло Бинхэ вспомнит… — И будет помогать Юэ Цинъюаню в дипломатических обязанностях, — добавляет он, заметив выжидающее выражение лица Цзян Аньлу. — Эта госпожа не ожидает меньшего, — она захлопнула украшенный веер. — Му-шичжи недавно поднял вопрос, с которым Ту-шимэй обратилась лично ко мне. Шэнь Цинцю, недоумевая, нахмурил брови. — Му-шиди? Он избегал всех своих братьев и сестер, если не был с ними на миссии. В последний раз он виделся с Му Цинфаном, когда они занимались обычным сбором трав. — Он выразил беспокойство по поводу особого шрама на груди Шэнь Цинцю. Или этот мастер должна сказать прямо: клеймо? Хотя этот мастер, кажется, помнит, как говорила своему ученику скрывать все свое прошлое. — Клеймо было в значительной степени скрыто культивированием этого ученика, — отвечает он. — И я был бы удивлен, если бы Му-шиди смог распознать его. Цзян Аньлу налила себе чашку чая и отпила из нее глоток. — Он видимо беспокоится о здоровье Шэнь Цинцю. Он удивительно преуспел как в способностях, так и в темпераменте Цяньцао. — Шицзунь. Голубые глаза устремились на любимого ученика. — Этот ученик плохо себя чувствует. Шэнь Цинцю щелкнул своим веером. — Оу? Он уже знал, что он не может просто прийти в Цяньцао с тех пор, как отродья Байчжань разбушевались вокруг секты, в результате чего идиот Юэ Цинъюань решил, что это излишняя головная боль. Он осмотрел хранилища для трав и слегка нахмурился. — У Цяньцао должно быть много проблем с поставками трав, чтобы не поставлять ее другим пикам. Этот мастер не знал об этом, учитывая хорошую репутацию секты. — Шицзунь? Небожители, Нин Инъин звучала жалко. Ее глотка казалась забитой, ее ядро не было достаточно развито, чтобы легко исцелить тяжелую болезнь. — Этот мастер, — приказывает Шэнь Цинцю. — считает, что Мин Фань и выбранный им ученик смогут защитить тебя от зверей. Пик Цяньцао не имеет причин отказать Нин Инъин, если она обратится к ним напрямую. — Было бы неприлично тащить ее на мече, слухи были и так достаточно неприятны. Лично его они не волновали, но он не хотел, чтобы Нин Инъин, подвергая себя опасности, была вовлечена в скандал. — Конечно, — продолжает Цзян Аньлу. — Это означает, что Шэнь Цинцю стоит стремиться сформировать достойные отношения с Му-шичжи. Этот мастер не видит причин, по которым он не сможет этого сделать. Она опускает чашку. — Неделю стой на коленях в Зале Предков в инедии, а после займись всей накопившейся бумажной работой в наказание за неубранные улики. Ее глаза пронзительно смотрят на него. — И этот мастер ожидает, что к завтрашнему вечеру у ее ученика не останется никаких следов, и уж тем более не в легкодоступном для глаз месте. Свободен. Шэнь Цинцю поклонился. — Да, Шицзунь.

Ку Аньван и другие повелители пиков стоят посредине в дорогих одеждах, держа мечи. Лидер секты Цанцюн поднимает меч, и сильный всплеск духовной энергии устремляется в небеса. Люди стоят спокойно, хотя в воздухе чувствуется явное волнение. — Как мы уже говорили вам в прошлом месяце и намекали в течение многих лет, — начинает Ку Аньван. — Мы выбрали именно этот день для вознесения. Но сначала позвольте нам представить наших преемников, которые приведут секту к дальнейшему процветанию, — в его тоне слышится уверенность в предстоящем будущем, также служа предупреждением преемникам. — Юэ Цинъюань, подойди. Юэ Цинъюань подошел к своему Шицзуну и опустился на одно колено. — Этот мастер представляет миру заклинателей своего преемника, Юэ Цинъюаня. Он доказал свою преданность, уважение и силу. Он будет руководить сектой Цанцюн до следующего поколения, секта будет процветать под его руководством, — Его голос ни разу не дрогнул, он говорит уверенно и спокойно, как опытный лидер. Юэ Цинъюань в ответ в последний раз кланяется своему Шицзуну. — Шэнь Цинцю, — позвала Цзянь Аньлу, шагнув вперед. Ее одеяния мягко развеваются на ветру, как у отстраненного бессмертного. Окружающие смотрят на нее с благоговением и завистью. Шэнь Цинцю занимает позицию, преклонив колено. — Этот мастер очень долго выбирала себе ученика-преемника и надеется, что она никогда не пожалеет о своем выборе. По правде говоря, Шэнь Цинцю способен хорошо служить секте и вести Цинцзин к новым свершениям. Он многократно доказал секте наличие у себя сообразительности, ума и мудрости. Для тех, кто не знает, эти три слова имеют разное значение, но все они относятся к избранному преемнику этого мастера. Пусть он займет место Повелителя Пика Цинцзин, второго по старшинству секты Цанцюн, и приведет ее к новой эре благоденствия. Ее небесно-голубые глаза сверкнули в его сторону, и Шэнь Цинцю поклонился. Фан Аньма, владыка пика Ванцзянь, делает следующий шаг и обращается к Вэй Цинвэю, который выходит вперед и преклоняет колени. — Этот мастер смотрит на своего преемника и может с радостью сообщить, что он превзошел этого мастера в нашей форме самосовершенствования. Его инновационные идеи в области духовных клинков и другого оружия помогли в создании защиты от врагов и вооружений для секты, — объявляет он громогласно. — Этот мастер будет наблюдать за ним после вознесения и с гордостью смотреть, как его преемник займет место Повелителя Пика Ванцзянь. Сан Аньхуо поднялся. — Этот мастер пика Аньдин с гордостью объявляет Шан Цинхуа своим заместителем. Шан Цинхуа спешит, почти спотыкаясь, и встает на колени. — Этот надеется, что Шан Цинхуа использует свою сообразительность для успешного ведения финансовых дел и не разочарует этого мастера. — Ци Цинци была объявлена преемницей этого мастера. Пусть ее сострадание… — Какое сострадание? — И свирепость защищает женский пол. Пусть она… Шэнь Цинцю решительно пропустил остаток речи. Ничего важного сказано не будет, и он уже прошел свою церемонию. Он делает лицо таким, что кажется, будто он внимательно слушает, а вместо этого думает о различных рисунках для картин, которые имеют более высокий приоритет, чем бессмысленные звуки. — А мы сегодня вознесемся. Поблагодарите тех, кто помогал нам на нашем пути, и позвольте нашим избранным преемникам вести вас в будущее, — напутствует Ку Аньван час спустя. На аудиторию опускается тишина, повелители пиков и ученики возвращаются на свои места. Цзян Аньлу обернулась и обратила суровый взгляд на Шэнь Цинцю на последнем этапе церемонии, тот стоял на некотором расстоянии от других учеников. — Этот мастер будет разочарована, если ее преемник не предотвратит падение Цанцюн. Затем она скрылась в пещерах, оставив Шэнь Цинцю стоять одного. Чтобы выразить свое почтение, он преклоняет колено на земле до конца дня и до восхода солнца. Двенадцать вспышек света сияют, освещая разные регионы и вызывая благоговейный взрыв в небесах. Через несколько секунд они угасают, и Шэнь Цинцю понимает, что его Шицзуна действительно больше нет. Он возвращается в главное помещение и встает на отведенное ему место. Он взмахивает запястьем, позволяя вееру прикрыть большую часть лица. — Этот взял ношу Повелителя Пика Цинцзин, и ему будет оказано уважение, которого требует эта должность, — оглядев всех с неприязнью, он продолжает. — Этот мастер не ожидает, что к нему будут обращаться как к Шицзуну, поскольку никто не может принять этот титул в настоящее время, этот мастер будет обращаться к ученикам как к шизи. Этот мастер будет обучать учеников, и его будут называть Шэнь-шифу или Шэнь-шибо. Поскольку этот поднялся из положения ученика, обращение шисюн больше не удовлетворяет его. Если мои указания не будут выполнены, последуют наказания. — Да, Шэнь-шифу. — Возвращайтесь к исследованиям и самосовершенствованию. Мы соберемся завтра утром, возобновив расписание Шицзуна. Шэнь Цинцю закрыл веер и ушел в бамбуковый лес. Ученики разбежались. Призвав Сюя, Шэнь Цинцю оценивает стебли, уничтожая несколько из них. Бамбуковую хижину можно было подготовить за один день, Цзян Аньлу уже очистила все и показала Шэнь Цинцю литературу, предоставленную только Повелителю Пика Цинцзин. И все же использование ее места ощущается как нарушение неприкосновенности частной собственности. Но в конечном итоге оно будет вырублено пиком Аньдин из-за нехватки ресурсов. А Ло Бинхэ… его появление все ближе. Шэнь Цинцю уже давно понял, что просто выследить и убить Ло Бинхэ не удастся. Во-первых, печать демона остается нетронутой, найти его без нее невозможно. Во-вторых, Шэнь Цинцю заботится не о своей репутации, а о репутации Цанцюн, которая пострадает, если он убьет ребенка. В-третьих, в глазах окружающих у него нет оправдания убийству. В-четвертых, его поступок больше всего отразится на Юэ Цинъюане, а ему надоели его жалкие, наполненные виной глаза. Он также знает, что должен стать достойным учителем, чтобы предотвратить гибель секты. Но все эти мысли он задвигает на задний план. Несколько часов спустя, когда половина хижины уже была построена, из Цюндина раздался сигнал, созывающий повелителей пиков на совещание. Как раз вовремя. Почему Юэ Цинъюань так долго тянул? Призвав Сюя, Шэнь Цинцю полетел на Цюндин. Он вошел в зал для собрания повелителей пиков. Не обращая внимания на интерьер, Шэнь Цинцю занимает место рядом с невозмутимым Юэ Цинъюанем. — Чжанмэнь-шисюн, — отрывисто приветствует он, не утруждая себя поклоном. Он сузил глаза, наблюдая за тем, как остальные повелители пиков занимают свои места. Почему теперь все кажется гораздо более реальным? — Спасибо всем пришедшим, — начал Юэ Цинъюань, — наши шицзуны вознеслись, и пора начинать еженедельные собрания повелителей пиков. Этот получил поздравительные письма, которые мой ученик должен рассортировать и по окончании встречи доставить каждому пиковому лорду лично. Этот также получил письма с различными заданиями. — Он развернул первый лист бумаги. — Задание от Линь Фу. Недавно сгорела секта, и в ней завелись обиженные призраки. В этом месте произошло одно убийство, или предполагаемое убийство, так как тело найдено не было. — Этим займется Цинцзин, — отстраненно сказал Шэнь Цинцю. Похоже, это задание придется по душе Ба Кушану. — Разрешаю. — Юэ Цинъюань положил письмо перед Шэнь Цинцю. — Далее, у Ми Сон есть проблема со свирепыми трупами, появляющимися по ночам. Их заметили уже более пяти человек. Шэнь Цинцю сузил глаза: — Свирепые трупы? — Да. Пиковый Лорд Цинцзин постукивает пальцами по столу: — Если позволите, я очень сомневаюсь, что это свирепый труп. Он бы убил всех кто его увидел. Более вероятным был бы ходячий мертвец. Или, возможно, заблудившийся призрак. — Что такое свирепый труп? — спросил Лю Цингэ, нахмурившись. — Я раньше слышал только о свирепых ходячих мертвецах. — Этот думал, что Лю-шиди более сообразительный и знает, что эти два понятия — синонимы. Правильная терминология звучит как «ходячий мертвец», но после десятилетий употребления в речи слова «труп», самосоверщенствующиеся изменили первоначальное понятие. — Лю Цингэ лучше знать что такое трупы. С другой стороны, он же просто ходит везде, бездумно размахивая мечом. — Если шиди захочет, этот шисюн с удовольствием одолжит словарь. — Не нужно, — практически прорычал Лю Цингэ. — Байчжань займется этим. Я уже встречал свирепые трупы. — Шиди? — Шэнь Цинцю сделал вид, что задумался. — Невероятно. Такое впечатление, что это часто встречающееся явление. Лю Цингэ сжал кулак: — Я способен сражаться. — Этот шисюн не имел в виду, что Лю-шиди не хватает умений, возможно, ему следовало бы ими обладать. Юэ Цинъюань кашлянул: — Мы могли бы продолжить…? — Оба затихли, продолжая смотреть друг на друга. Лидер секты передает лист Лю Цингэ и открывает следующее послание. — Т… — Сянь Шу возьмет это задание на себя, — перебивает Ци Цинци. — Мои старшие ученицы способны справиться с ним. — Этот шисюн не сомневается в способностях Сянь Шу, — любезно ответил Юэ Цинъюань, постучав по листу, чтобы он приземлился рядом с Ци Цинци. — На этом все задания, полученные этим лидером секты, заканчиваются. Если больше нет никаких вопросов, то на этом собрание закончено. — Всем хорошо известна гордость Ци Цинци. После нескольких минут молчания культиваторы уходят. К полуночи Шэнь Цинцю заканчивает строительство хижины и отправляет Аньдин быстрое сообщение, чтобы Шан Цинхуа снес бывший дом Цзян Аньлу. Жестоко ли посылать требования повелителя пика прямо перед сном? Возможно, но он не испытывает никакого сочувствия, особенно к этому предателю. — Ба-шизи, — окликнул Шэнь Цинцю, прежде чем ученик успел добраться до общежития, — Ба-шизи, Рэн-шизи и Ху-шизи обязаны выполнить это последнее задание перед тем, как покинуть пик и найти собственный путь в жизни. — Он бросил письмо с заданием разъяренному ученику и вошел в свою недавно построенную хижину, развешивая талисманы. Следующим утром оставшиеся ученики устало и неуверенно поглядывали на него. — Мы будем играть на гуцине, — отстраненно говорит им Шэнь Цинцю, — этот мастер знает, что Шицзунь дала каждому ученику по экземпляру подходящих для его уровня композиций. Достаньте талисманы, чтобы не мешать друг другу. Этот мастер будет проверять каждого ученика, чтобы… помогать советами. — Он взмахнул веером. — Приступайте. — Ученики немедленно заняли свои места. Забавно, как власть влияет на поведение других. К сожалению, власть может рухнуть буквально по щелчку пальцев. Он входит в «пузырь приватности» первого ученика и взмахивает рукой. Ученица тут же останавливается и кланяется, страх затуманивает ее зрачки. — Это было просто ужасно. Для правильного обучения шизи должна соответствовать этим положениям рук. — Книга по постановке рук подлетает и опускается на стол. Не обращая внимания на выражение лица ученицы, на которое ему откровенно плевать, Шэнь Цинцю переходит к следующему ученику и начинает размышлять, сколько работы оставила ему Цзян Аньлу. Это не то, это не так, насколько же бездарны эти ученики. Узнав дворянский герб на мантии следующего ученика, Шэнь Цинцю сопротивляется желанию сорвать его. Вместо этого он высказывает несколько полезных предложений и идет дальше. Быть хорошим учителем… откровенно говоря, ужасно, это отнимает много времени. Он не замечает ни маленькой, несформированной искры в груди при каждом замечании, ни странного благоговения в глазах учеников.