A Roll of Blood / Свиток крови

— Цанцюн хорошо выступил на этой конференции Альянса Бессмертных, — объявил Юэ Цинъюань на встрече с пиковыми лордами после их возвращения, — особенно если учесть, что наши ученики тренируются всего несколько лет. Я хотел бы лично поздравить Лю-шиди за то, что его ученик занял 5-е место, и Цинцю-шиди за то, что два его ученика заняли 15-е место. В зале раздались вежливые аплодисменты. И конечно же, Юэ Цинъюань не поздравил своего ученика с попаданием в десятку лучших. Хотя хвалить самого себя было бы непросто. Шэнь Цинцю переводит взгляд на Лю Цингэ и кивает ему, после чего вновь обращает внимание на Юэ Цинъюаня. Его веер, как обычно, трепещет, скрывая выражение лица. Юэ Цинъюань подождал, пока стихнут аплодисменты, и продолжил: — Однако будет невежливо одновременно беседовать и оправдываться за свое отсутствие на конференции. — он прочистил горло, чувствуя себя неловко. — Лю-шиди, Цинцю-шиди… — Мы обсуждали вопрос чрезвычайной важности, — спокойно объясняет Шэнь Цинцю, — Этот понимает, какой этикет нужно соблюдать. — О чем вы говорили? — воскликнула Ци Цинци. — О том, что Лю Минъянь не должна быть на моем пике? — она приподняла бровь. — Это то, что Лю-шиди сразу же сказал, как только вы вернулись. Шэнь Цинцю слегка покачал головой. — Нет. Мы обсуждали спаринг для наших учеников между двумя вершинами. Должно быть, это напомнило ему о Лю Минъянь на пике шимэй. — он пристально посмотрел на нее. — Если шимэй захочет сразиться за честь, этот шисюн с радостью согласится. Юэ Цинъюань вновь прочистил горло. — Пожалуйста, Цинцю-шиди… — Как будто это не Ци Цинци заговорила об этом. — Мы не должны сразу прибегать к насилию, — мягко говорит он, словно уговаривая ребенка. — Если есть вопросы, которые нужно обсудить, давайте поговорим. — Ты поднимаешь вопрос о чести Шэнь-шисюна? — говорит Лю Цингэ, глаза пылают гневом. — Вы оба взрослые люди. Ведите себя соответственно. — Лю-шиди, пожалуйста, успокойся… — Ни в коем случае. Не говори с ним таким тоном. — Каким тоном? — Юэ Цинъюань выглядит откровенно озадаченным. — Я считаю, что просьба не ссориться на собрании должна выполняться. К тому же у Цинцю-шиди был долгий перелет. Лю Цингэ резко оборачивается к нему. — У всех нас был один и тот же перелет и одно и то же время на отдых. — его рука легла на рукоять меча. — Но он… — Юэ Цинъюань, — медленно произносит Шэнь Цинцю, — этот надеется, что в глазах шисюна его будут воспринимать всерьез. — Я больше не беззащитный ребенок. И я выжил. — Цинци-шимей. — Я принимаю вызов, — прохрипела Ци Цинци, доставая меч. Шан Цинхуа бледнеет, представляя все последующие разрушения. Она делает выпад вперед, но Шэнь Цинцю, используя ци, подлетает к ней и уворачивается от ее удара. Двери распахиваются от его веера, который эффективно рассеивает силу, внутрь летят листья. Они заостряются и атакуют ее, но служат скорее для отвлечения внимания, так как Шэнь Цинцю сам тянется вперед, нанося удар в грудь призванным Сюя. Она задыхается, кровь заливает ее одежду. Ей повезло, что я не хочу ее убивать, поэтому вложил немного силы в удар. Она роняет меч. — Шэнь Цинцю! — восклицает Ци Цинци, опускаясь на колени и призывая ци, чтобы залечить рану. Точно, мой удар наносит больше урона, потому что я сильнее ее… Мысль странно крутится в голове, но он сосредотачивается на реальности. Шэнь Цинцю направляет Сюя к ее горлу. — Уступишь, шимэй? — Никогда. Кровь стекает с ее шеи и капает на пол. — О? — говорит Шэнь Цинцю, нажимая на меч. — Этот шисюн победил. Му Цинфан быстро подбегает к нему. — Шэнь Шисюн, ты убьешь ее, если… — он замолкает, когда Шэнь Цинцю опускает меч. — Спасибо, Шэнь-шисюн. — опустившись на колени, Му Цинфан быстрыми движениями начинает ее лечить. — Прикладывай это к ране на груди в течение следующих трех дней, и она хорошо заживет. — взгляды устремляются в сторону Шэнь Цинцю. — У этого, — начинает Шэнь Цинцю, игнорируя свой меч, все еще запятнанный кровью Ци Цинци, — есть предложение. Мы должны еще сильней усилить нашу защиту, и мы, как пиковые лорды, должны дать знать хотя бы одному из нас, если будем вне секты более двенадцати часов. В обществе растет число монстров, что может подтвердить Лю-шиди… — Конечно, он мог бы это подтвердить! — закричала Ци Цинци, ее голос эхом разнесся по залу. — Вы двое занимаетесь парным совершенствованием. Он подтвердит любое твое слово. — от Шэнь Цинцю распространяется убийственная аура, Ци Цинци вздрагивает. — Что ты собираешься сделать? Убить меня на глазах у всех пиковых лордов?! — Слова шимэй неуместны. Попрошу ее немедленно извиниться перед этим шисюном и Лю-шиди, — отвечает Шэнь Цинцю тихим, но угрожающим голосом. — Иначе будут последствия. Юэ Цинъюань поспешил к нему: — Цинцю-шиди, не нужно сердиться. Цинци-шимей… — Считай, наши отношения окончены, если Чжанмэнь-шисюн верит, что этот занимается парным совершенствованием с Лю-шиди, — шипит он, ци гневно пульсирует в его жилах. — Этому может быть все равно на клевету, касающуюся его, но Лю-шиди не будет ее частью. — Сюя сияет. — Нет, нет, — беспомощно отвечает глава секты, — я… я не хотел на это намекать. Просто… Мы все боевые братья и сестры, и должны поддерживать друг друга. — Чжанмэнь-шисюн должен адресовать это заявление Ци-шимэй. — Шэнь Цинцю отвернулся. — Подумайте над предложением этого. Оно послужит на пользу секте. Этот все еще тактик. Лю Цингэ прочищает горло. — Я согласен с Шэнь-шисюном, — объявляет он. Ци Цинци насмехается, медленно возвращаясь на свое место со сжатым в кулак мечом. — На улицах стало больше монстров, и мы должны обеспечить безопасность наших учеников! — он бросает взгляд на Ци Цинци. — Что касается тебя. Не распространяй ложные слухи. — Кто сказал, что они ложные? — Ци Цинци возражает, сузив глаза. — Ты… — Лю-шиди, — говорит Шэнь Цинцю. Их взгляды пересекаются, происходит безмолвный разговор. Они тебе не поверят. Но это не значит, что мы не должны пытаться, — выражение лица Лю Цингэ словно говорит об этом. Он встает. — Я не хочу участвовать во встрече боевых братьев и сестер, которые не верят друг другу и даже распространяют ложные слухи. Шэнь-шисюн, мы уходим. — он берет Шэнь Цинцю за руку и выпроваживает их обоих. Шэнь Цинцю убирает руку, как только они выходят из комнаты. — Не трогай меня, — шипит он ядовитым тоном. — Ты собираешься отклониться от ци. Успокойся. Он невесело усмехается. — Похоже, этому шисюну от судьбы не уйти. Церемония выбора ученика уже завтра. — Пойдем куда-нибудь в укромное место, — предлагает Лю Цингэ, оглядываясь по сторонам. После того как они входят в очень защищенную хижину Шэнь Цинцю, где талисманов вдвое больше, чем раньше, Лю Цингэ заставляет Шэнь Цинцю сесть и берет самые простые листья успокаивающего чая. Он начинает их мыть, что очень забавляет Шэнь Цинцю. — Шиди когда-нибудь мыл чайные листья? — Мои ученики мыли. — О? — Твой чай, — уточняет Лю Цингэ. — Не хотел, чтобы он пропал зря. На вкус он… Он вкуснее, чем большинство других чаев. И он помогает моим ученикам развиваться. — Мясо чудовищ шиди тоже помогло ученикам этого шисюна. Хотя не поощряю их вывешивание над окном. — Тогда где же ты хочешь его забирать? — Лю Цингэ поставил чай перед ними, сделал глоток из своей чашки и поперхнулся. — Горький. Очень горький. — он продолжает кашлять и несколько раз ударяет себя в грудь. — Ужасно. — Теперь этот шисюн понимает, почему ученики шиди не жалуются на чай, — говорит Шэнь Цинцю. — Му-шиди и в этом мире не очень-то благоволит к этому шисюну, хотя в качестве ему не откажешь. А вот горечь осталась. Во-вторых, шиди недостаточно промыл листья. — он встает и достает свои собственные чайные листья. — Эти дают тот же эффект и имеют оттенок сладости. — Шэнь Цинцю решает сам промыть листья и приготовить чай. — Ты уверен, что хочешь видеть Ло Бинхэ на своей вершине? — Да. — Но… — Шиди не изменит мнение этого шисюна. Лю Цингэ хмыкнул. — Я хочу вытащить Минъянь из пика Ци Цинци. — Слишком поздно. Лю Минъянь уже стала ученицей Ци-шимэй. — Шэнь Цинцю делает паузу, прикладывает согревающий талисман и ставит чай на стол. — Пей чай. Он правильно заварен. — его губы кривятся, когда он изящно отпивает. — Хотя этот шисюн не может винить шиди. — Лю Цингэ. — Прости? — зеленые глаза Шэнь Цинцю сосредотачиваются на серых. — Разве шиди теперь не знает своего имени? — Зови меня Лю Цингэ. Мы сговорились. Это было бы… Это более личное, поэтому мы должны называть друг друга личными именами. Наедине. Шэнь Цинцю уверен, что заговоры не так работают, если только они не изменились в этой новой вселенной. А если изменились, то Шэнь Цинцю должен знать этот лакомый кусочек информации лучше Лю Цингэ, который никогда не заботился о приличиях в обществе. Он слегка приподнимает бровь. — Лю Цингэ, — медленно произносит он без привычной злобы, оставшейся с прошлой жизни. — Тогда обменяйся такой же услугой. — для него он будет носить осеннее имя. — Тебе не нравится твое имя. — Оно подходит неотесанному рту Цингэ. — Шэнь Цинцю, — произносит Лю Цингэ без ненависти. Он хмурится, затем снова пробует. — Шэнь Цинцю. — Да, это имя шисюна, — сухо произносит Шэнь Цинцю. На удивление, он не презирает свое имя, прозвучавшее из уст Лю Цингэ. — Цю — это препятствие, которое ты преодолел, — констатирует Лю Цингэ, — Хотя это и жестокое напоминание. — он смотрит на травы Му Цинфана. — Он всегда так делал? — После смерти Цингэ Му-шиди всегда откладывал травы. Мало того, он приносил Цинцзину самые плохие и горькие. Этому шисюну пришлось изучать их, чтобы лечить своих учеников, хотя его мастерство в изготовлении лекарств не дотягивает до мастерства Цяньцао. — Шэнь Цинцю отпил еще глоток чая. — Его нынешние травы и лекарства в Цинцзине, хоть и очень горькие, но высшего качества и могут заживлять раны. Он не стал бы напрямую пренебрегать своей клятвой целителя, не леча раненого ученика или пикового лорда перед ним. — он наливает себе и Лю Цингэ еще чая. — Му Цинфан после событий, произошедших сегодня на собрании, скорее всего, будет относиться к Цингэ так же, как к этому шисюну. Лю Цингэ пожимает плечами. — Я уже сказал, что приму наказание, если только меня не оставят в неведении. К тому же, думаю, у нас есть заботы поважнее, чем горькое лекарство. — он одним глотком выпивает весь чай из своей чашки, после чего опускает и стучит ею о стол. — Цингэ обеспокоен о завтрашней церемонии отбора учеников. — Он будет там, — подчеркивает Лю Цингэ. — Разве я не могу просто убить его мечом? — Очень заманчиво, но нет. Цингэ, наверное, заметил, что теперь каждый пиковый лорд будет внимательно следить за нами обоими. — Шэнь Цинцю хмурится. — Юэ Цинъюань скоро придет. Лю Цингэ следует немедленно уйти. — Собрание владык пика, должно быть, уже закончилось. — Поговорим завтра вечером, когда ученики лягут спать. Я приду сюда. — Лю Цингэ поднимается на ноги и выходит из комнаты, остановившись перед дверью. — На следующей неделе я попрошу о задании. Не мог бы ты…? — Этому шисюну не остается ничего другого, как сопровождать Цингэ, чтобы он безрассудно не ринулся в бой.

***

Шэнь Цинцю медитирует до полуночи. Открыв дверь, он призывает Сюя и накладывает талисман «незаметности» на свой внешний халат. Хотя это не так эффективно, как талисман невидимости (а ему нужно как можно больше ци, чтобы сохранить его план на сегодня), позже ему придется действовать более скрытно. Пока никто не пытается намерено его искать, его не заметят. Быстро летя, Шэнь Цинцю заставляет свет своего меча быть как можно более тусклым. Он приземляется у входа на улицу, в отдельном переулке. Он убирает Сюя и идет так же небрежно, как и другие простолюдины, чтобы не выделяться, скрывая свою силу. Наконец он сворачивает в отдельный переулок, который не показывал Лю Цингэ, и смотрит в дыру. Ее он почти не пытался заделать, и она распространилась до самой земли. Ни один нормальный человек не осмелился бы войти сюда, основываясь лишь на интуиции, в то же время совершенствующиеся обычно не почувствуют отсюда ничего неладного. Поистине, идеальный план для демонов. Он становится на колени на землю, кладя рядом с собой Сюя. Оглядываясь назад, он должен был замаскировать свой меч, но он предполагает, что теперь уже слишком поздно. Не будет же он ждать, пока Ло Бинхэ окажется в секте, чтобы попытаться сделать это первым. Он прокусывает кожу на указательном пальце до крови и капает на самое темное место, где, скорее всего, все и началось. Сменив позу на медитативную, Шэнь Цинцю сосредотачивается на каплях крови и начинает втягивать в них энергию. Вокруг него вьются струйки демонической ци, он одновременно культивирует и устраняет их. Две силы борются за контроль, и на чистом лбу Шэнь Цинцю выступают бисеринки пота. Контролировать. Взять. Стереть. Он концентрируется на этих трех словах, повторяя их как мантру. Он не видит, но чувствует. Он не слышит, но ощущает. Это продолжается до тех пор, пока слова не запечатлеваются в его мозгу и не кажутся почти бессмысленными. Шэнь Цинцю упорствует, давит и давит, чтобы кровь впитала всю остальную энергию и усилила его демоническую ци. Скрип… Его демоническая печать рябит, опасно ослабленная и готовая вот-вот вырваться на свободу. Перед тем как она треснет и станет неремонтопригодной, Шэнь Цинцю удается открыть глаза и вздохнуть. Тьма в этом переулке исчезла, но и вся его энергия тоже. Шэнь Цинцю сомневается, что он вообще сможет сейчас использовать Сюя, ведь вся его духовная ци была насильно преобразована в демоническую ци в ходе процесса. Его ядро не выглядит поврежденным, что не может не радовать. Значит, они функционируют отдельно, но у меня есть возможность менять их местами. Ему повезло, что он специализируется на духовной ци, иначе он мог бы случайно сломать печать и потерпеть неудачу. На данный момент Шэнь Цинцю будет обходиться тем, что у него есть, и будет повторять это время от времени, чтобы отсрочить событие. Откинувшись назад и используя восстановленную духовную ци для запечатывания метки, Шэнь Цинцю лениво наблюдает за восходом солнца. Его тело и меридианы жалуются на издевательства, через которые он их протащил. Как только он достаточно восстановился, чтобы убедиться, что его метка случайно не треснет, если он не спровоцирует ее в дальнейшем, Шэнь Цинцю поднимает Сюя и встает, отмечая, что рассвет уже почти закончился. Выбор учеников! Он торопится, надеясь, что еще не слишком поздно. Придумаю оправдание, когда доберусь.