A Roll of Blood / Свиток крови

Семена тьмы активно, но незаметно прорастают, скрываясь в тенях. Пятна демонической ци, отмеченные Шэнь Цинцю, остаются и не желают уходить, даже если высший духовный заклинатель будет стабильно вливать в это место ци. Шэнь Цинцю приостанавливается и ненадолго касается места расположения своего мощного ядра. Развитие демонической ци, напоминающей Шэнь Цинцю о Бесконечной Бездне, замедлилось с тех пор, как он попытался ее уничтожить. Ее невозможно подавить полностью, только если слегка. Вдохнув, он медленно останавливает поток духовной ци. Совет по выживанию: отложи смерть, даже если знаешь, что она скоро придет. Несмотря на внешнее спокойствие, на лице Шэнь Цинцю грозится появиться горькая улыбка. Даже несмотря на все это, я всего лишь уличная крыса. Он знает, что это не единственное место, где обитает подобная демоническая ци. Несмотря на то, что все области кажутся связанными между собой, каждая из них обладает своей собственной силой, не позволяющей ее изгнать. Он также понимает, что без обретенного демонического чутья не смог бы обнаружить другие места, в которых прорастает это растение. Если бы это произошло в предыдущем времени, никто из них не смог бы этого обнаружить. Сам Шэнь Цинцю редко спускался с горы, разве что для того, чтобы пробраться в бордель или слетать на официальную миссию. Что касается заклинателей, то они обычно избегают темных переулков, если только там не появляется неизвестное существо, которое нужно уничтожить. Нечестивые заклинатели, как правило, пытаются решить местные проблемы за парочку ночей отдыха и несколько теплых обедов. Возможно, именно поэтому подобные ситуации никогда не были замеченными. Напыщенные дворяне. Эти следы демонической ци предназначены не для причинения вреда, а для сбора и открытия портала. А именно — в Бесконечную Бездну. Конечно, Бесконечная Бездна определенно предназначена причинить вред каждому, кто осмелится в нее заглянуть. Может быть, если… Шэнь Цинцю задумался, прежде чем отправиться обратно на пик. Он останавливается у двери, пишет записку для учеников, чтобы они учились у мастеров, и летит к Байчжану. Ученики на пике вздрагивают и кланяются ему. Власть в этом мире значит все. — Приведите этого мастера к Лю Цингэ, — отрывисто приказывает он. — Д-да, Шэнь-шибо, — говорит один из учеников, чувствуя себя неловко под пристальным взглядом повелителя пика. Он поспешно направляется к зданию, Шэнь Цинцю следует за ним спокойным и размеренным шагом. — Ш-шизун там… — какой трус для пика Байчжань. Шэнь Цинцю небрежно отмахивается от дрожащих учеников и дважды стучит в дверь. — Этот шисюн пришел поговорить с Лю-шиди по личному делу. Дверь распахивается. На него смотрит растрепанный Лю Цингэ. — Что? — Этот тоже приветствует Лю-шиди, — сухо произнес Шэнь Цинцю. — Хотя в обществе не очень хорошо воспринимается, когда повелитель пика ведет себя не достойно. Или, по крайней мере, он не должен выглядеть так, будто он сражался с кабаном и проиграл. Возможно, Лю-шиди принесет его в качестве «подарка», который он в очередной раз повесит перед моим окном. Лю Цингэ нахмурился. — Не притворяйся, будто ты не посылал мне каждый день чай, — он скрещивает руки. — Зачем ты здесь? — Этот шисюн помнит, как попросил у шиди личной аудиенции. Это касается вопросов, которые не должны быть услышенны другими. Шиди должен понимать, о чем говорит этот шисюн. Младший бесшумно отходит в сторону, в глазах появляется понимание. Шэнь Цинцю входит, и Лю Цингэ ведет его в комнату, похожую на кабинет. По всему полу разбросаны бумаги. Неудивительно, что ученики не хотят приближаться к этому зданию. Лю Цингэ, должно быть, втягивал их в бумажную работу, язвительно думает Шэнь Цинцю. Несколько слов привлекают его внимание, и он с помощью ци направляет бумагу в руку. — Шиди до сих пор не представил учеников, которых хочет отправить? — спрашивает Шэнь Цинцю. — Шиди ведь понимает, что конференция состоится завтра, верно? — Юэ Цинъюань не потребовал документов? А, впрочем, Юэ Цинъюань в принципе редко бывает требовательным. — Или он не хочет сохранить лицо своего пика? — еще один щелчок — и из рукава вылетают талисманы, ограждающие комнату барьерами конфиденциальности и сигнализации. Я чувствую, что Шан Цинхуа движется к Цюндину. Что он там забыл? Юэ Цинъюань все еще… Ах, да, он, должно быть, завершил востановление стены, которую Лю Цингэ недавно разрушил во время нашего еженедельного спарринга. На лице Лю Цингэ промелькнула еще одна хмурая гримаса. — Никто из них не готов! — О? Можно этому шисюну пример? — спросил он, тихо забавляясь. — Я взял опытных учеников на бой с каменным монстром, и они все время били по камням, а не в промежутки между ними, — он крепче сжимает меч. — Мне даже пришлось вмешаться. Каменные монстры в большинстве своем появляются из лавин. Хотя они и редки, но, конечно, не уникальны. Старшие ученики должны легко справиться с ними, даже если для этого потребуется время. Шэнь Цинцю положил бумагу на стол. — Шиди должен закончить это не позднее сегодняшнего вечера. Чжанмэнь-шисюн, вероятно, не сможет зачислить учеников шиди позже этого срока, — он делает паузу. — Теперь к вопросу о том, что нашел этот шисюн. В нескольких темных переулках были обнаружены следы демонической ци. В ней содержится такая же зловещая аура, как в Бесконечной Бездне, и этот шисюн подозревает, что она вызовет ее открытие, как это было раньше. Она замедлилась под воздействием непрерывной ци этого шисюна, но та слишком сильна, чтобы ее можно было полностью подавить. Поддержка Лю-шиди в предотвращении этого будет бесполезна, хотя он может помочь в подавлении нескольких областей. — Ты думаешь, что кто-то намеренно открывает ее? — Проницательно для грубияна. Этот шисюн сомневается, что в этом замешан кто-то из людей. Дворец Хуанхуа не стал бы заманивать туда своих лучших учеников. Шан Цинхуа не заходил в отмеченные мной места. — Откуда ты знаешь? — возражает Лю Цингэ. — Неужели шиди не думает, что этот шисюн пометил эти места, чтобы предупредить его о нарушителях? — Я должен пометить эти места сигналами тревоги позже. Я же не могу сказать Лю Цингэ, что дал Шан Цинхуа выпить своей крови. — Сделал ли шиди какие-нибудь выдающиеся открытия? — Шэнь Цинцю наблюдал за тем, как Лю Цингэ еще крепче сжимает Чэнлуань, и мысленно аплодировал мастерству пика Ванцзянь. Рукоять обычного духовного меча была бы, по крайней мере, напряжена физической силой Лю Цингэ. — Монстров стало больше. Это происходит постепенно. Наверное, в прошлый раз я этого не заметил. Но теперь это очевидно. Глаза Шэнь Цинцю темнеют от легкого раздражения. — Тогда это могли сделать демоны. Если бы это не угрожало Цанцюну, шисюн бы поаплодировал их сообразительности в этом вопросе. Хотя, должно быть, это дело рук более могущественных сил, ведь даже тысяча обычных демонов не смогла бы создать такое. — Можно посмотреть? — Этот шисюн не откажется показать место шиди после конференции Бессмертного Альянса. Если ученикам Байчжана не разрешат присутствовать на ней, это будет выглядеть очень подозрительно, — еще одним движением руки талисманы деактивируются и убираются обратно в рукава. — Выпей чаю, который вчера прислал этот шисюн, и ты получишь дополнительный заряд энергии без каких-либо последствий, — не дождавшись ответа Лю Цингэ, Шэнь Цинцю уходит, его ханьфу элегантно развивается за спиной.

***

— В этом году, — объявляет с балкона старый дворцовый мастер, — Хуанхуа решил вместо уровня монстра ввести бусины. Чем больше монстров вы убьете, тем больше бусин сможете собрать и присоединить к своему браслету. Кража бусин и браслетов категорически запрещена и может повлечь за собой запрет на участие в конференциях в будущем, — он подождал, давая этим словам осмыслиться. — Да начнется конференция Бессмертного Альянса! Синий портал цилиндрической формы открывается, слегка касаясь неба, и молодые заклинатели устремляются внутрь с духовными мечами наготове. Шэнь Цинцю безучастно наблюдает за происходящим, медленно помахивая перед собой веером. Непрерывно взаимодействуя своей ци с предметом, хотя и достаточно легким, чтобы другие не заметили, он занимается совершенствованием. Он и в прошлой жизни занимался этим. Веера и листья не раз защищали его от засад Байчжана и попыток покушения со стороны братьев и сестер по оружию. Теперь это уже укоренившаяся привычка, вбитая в мозг. Он не удивится, если и в будущей реинкарнации его будет тянуть держать предметы в руках. На этой конференции ничего не должно произойти. Через полчаса придут слуги с угощением. Лю Цингэ схватил Шэнь Цинцю за плечо. — Может, стоит что-то предпринять? Он холодно отвечает: — Шиди знает, что он слишком стар для участия в конференции. — Это не то, что я… — он фыркает, но его медленный мозг улавливает ситуацию. Рука Лю Цингэ неловко колеблется, как бы раздумывая, оставить ли ее на плече Шэнь Цинцю или убрать. В итоге он решает отойти, сохраняя между ними приличную дистанцию. Шэнь Цинцю поворачивается, бормоча под нос «идиот», и выходит в коридор, решив не смотреть на экран. Он уже знает, что только трое из его учеников имеют реальные шансы занять высокое место. К счастью, поскольку в этом году все ученики секты Цанцюн состоят из новичков, секта не потеряет лицо, даже если займет место чуть ниже, чем обычно. Возможно, я смогу воспользоваться этой возможностью и избавиться от старого дворцового мастера… или хотя бы проследить за ним. Задумчиво сузив глаза, он вспоминает, что скоро должны войти слуги с напитками. Однако было бы практически невозможно что-либо подсунуть, если бы не… Скандал. Возвращаясь к смотровой площадке, Шэнь Цинцю придумывает план. Он ужасен, но, если повезет, может удаться. Если это произойдет, то им больше не придется беспокоиться о своем политическом противнике. В последствии его репутация сможет принять на себя основной удар от убийства Ло Бинхэ. Не то чтобы Юэ Цинъюань стал бы возражать тому, что он скажет, и Лю Цингэ поддержал бы его в этом. Кто знает? Может быть, у тебя действительно здесь есть цель, шиди. — Лю-шиди. Этот шисюн внезапно задумался над одним личным вопросом. Это не может подождать. Может ли шиди пойти с этим шисюном, чтобы поговорить? — Шэнь Цинцю направляет все свое внимание на Лю Цингэ, игнорируя не очень-то сдержанные взгляды. Старый дворцовый мастер хмурится, кончики его рта слегка опускаются вниз. — Тебе не нравится конференция Бессмертного Альянса, уважаемый повелитель пика Шэнь Цинцю? — он задает вопрос, в его глазах явно читается подозрение. Его голос звучит убедительно, а харизма и сила сразу же вызывают шепотки. — Это внутренние дела секты, о которых этот мастер забыл упомянуть Лю Цингэ. Если только дворцовый мастер Хуанхуа не занял высокий пост в Цанцюне, он не имеет права вмешиваться в это дело, — отвечает Шэнь Цинцю с безразличием. Отвратительно. Хотелось бы убить его прямо сейчас, но это не сулит ничего хорошего. — Конечно, конечно. Тогда идите и возвращайтесь, чтобы подкрепиться. — Пока дворцовый мастер Хуанхуа не вмешивается в дела секты Цанцюн и не вредит другим, он может делать все, что пожелает, — спокойно ответил Шэнь Цинцю и направился в сад. Лю Цингэ следует за ним с усталым выражением лица. Лю Цингэ заговорил, как только Шэнь Цинцю закончил расставлять талисманы. — Что ты задумал, шисюн? — Этому шисюну нужен шиди, чтобы устроить скандал. — Что? — У шиди есть уши, и он прекрасно понимает слова. У этого отдельная задача. — Подожди, но… — Хотя у шиди нет творческого таланта, ему будет легко обвинить Цинци-шимэй в том, что она не следит за своими учениками, и задаться вопросом, способна ли она позаботиться о сестре шиди, — он делает паузу. — Лю Минъянь опаздывает. Она должна была прийти в секту раньше. Что случилось? — Недавно она пропустила крайний срок во время набора, и я не хотел, чтобы к ней было особое отношение. Кроме того, мне нужно было научить ее этике. Но зачем тебе нужно, чтобы я устроил скандал? — Лучше не вовлекать шиди полностью, чем позволить ему взять всю вину на себя. Тем не менее, Цинци-шимэй вполне может поверить, что этот шисюн вскружил голову шиди ложью, — Шэнь Цинцю нахмурился. Подожди, нет. Возможно, я путаю это с последней временной шкалой. Сейчас мы вежливы друг с другом… я так думаю. Хотя, полагаю, мне не нужна ее благосклонность. — Понимает ли шиди, что он должен сделать? Лю Цингэ упрямо скрестил руки на груди. — Нет, пока ты не расскажешь мне о своих планах. Я больше никогда не буду слепо следовать за тобой. Если ты понесешь наказание, то и я понесу. Шэнь Цинцю сужает глаза, но тот не сдается. Если мы задержимся, они будут еще более подозрительны. — Этот шисюн планирует отравить старого дворцового мастера, — наконец произносит он тоном более резким, чем обычно. Объяснение достаточно близко к правде, мне нужно, чтобы моя кровь попала в его организм. — Будет ли шиди препятствовать этому шисюну или окажет помощь? — Конечно, я помогу, — немедленно отвечает Лю Цингэ, глядя на Шэнь Цинцю так, словно у того выросла еще одна голова. — Почему бы и нет? Причин много, но пока не о чем говорить. — Если кто-то еще из боевых братьев и сестер спросит, то мы говорили о сотрудничестве между нашими учениками для ежемесячных спаррингов, и этот шисюн решил, что это важнее, чем тренировки. Мы не можем помочь с текущим событием, но можем помочь с будущими, — Тот, кто меня знает, не поверит, что это мой мотив. К счастью, в этой жизни я избегал половины своих боевых братьев и сестер и свел к минимуму большинство контактов. С другой стороны… если у них есть впечатления… Это было бы непросто. Впрочем, доказать они ничего не смогут, к тому же спарринги будут взаимовыгодными. — Хорошо. Шэнь Цинцю взмахнул руками, и талисманы снова влетели в рукав. Вдвоем они направились к месту, где собрались все остальные. — Ци-шицзэ, — начал Лю Цингэ, привлекая ее внимание. — У меня есть вопрос. — Какой? — спросила Ци Цинци, бросив быстрый взгляд на остальных, наблюдавших за ними. — Будет ли Минъянь в безопасности на твоем пике? — Конечно, — она сузила глаза. — Что Шэнь Цинцю сказал обо мне? — Ничего. Мы говорили о наших пиках. А теперь, будет ли Минъянь в безопасности? Шэнь Цинцю поборол желание вскрикнуть от недостатка остроумия Лю Цингэ. Он повернулся к старому дворцовому мастеру. — Этот извиняется, что беспокоит дворцового мастера Хуанхуа, но ему нужна уборная. Может ли этот мастер попросить слугу Хуанхуа проводить его туда? Старый дворцовый мастер легко соглашается, подзывает ближайшую служанку и велит ей проводить его в нужное место. Войдя в уборную, Шэнь Цинцю настраивает талисманы конфиденциальности, чтобы сделать невидимым себя для окружающих. Затем зубами отрывает часть кожи на указательных пальцах, чтобы выпустить несколько капель крови. Выделяя ци, чтобы скрыть кровь и исцелить себя, он закрывает глаза и посылает минимальное количество ци, чтобы отправить бусинки крови из туалета на поиски чая. С помощью крови и ци он получает проблески окружающего мира, цвета и фигур. Однако вскоре он понимает, что прохладительные напитки уже прибыли. Слишком поздно. Даже он сам не рискнул бы раскрыть себя подобным образом. При таком раскладе сработает лишь несколько оправданий, и ни одно из них не будет хорошим. Он разгоняет кровь и ци, и они, узнав друг друга, нейтрализуются, рассеиваясь в ничто. Выйдя из уборной, Шэнь Цинцю кивает служанке, чтобы та проводила его обратно. Неудачно. Я бы с удовольствием поэкспериментировал и убил старого дворцового мастера через месяц после сегодняшнего дня, что устранило бы следы странного поведения, так как сильные яды обычно не остаются незамеченными и не ждут так долго, чтобы убить. Его развитие высоко, поэтому люди могли бы подумать, что его недавно отравили. Лю Цингэ бросает на него вопросительный взгляд: «скандал» явно не зашел далеко. — Шиди может сам проверить туалет, если не уверен, как он выглядит, а не спрашивать у этого шисюна. Он вполне приличный, хотя, возможно, не соответствует вкусам шиди, — Надеюсь, что это послание донесет до него «нет», хотя Шэнь Цинцю в этом сильно сомневается. Иногда ему хотелось по-настоящему ударить Лю Цингэ по голове. Может быть, это заставит ее работать лучше. Хуже, чем сейчас, она работать точно не сможет.