Закон притяжения. Сближение сердец.

После случая на зельеварении общение Драко и Амелинды не стало проще. Больше не было этой лёгкой непринужденности, возникшей с первых минут их знакомства. Они никак не общались вне кабинета Снейпа. Почти не пересекались после учебы. Однако факт их общения не мог остаться незамеченным… Гриффиндорцы, отличающиеся гордыми и непримиримыми принципами, восприняли желание Мэл общаться со слизеринцами как личное оскорбление и предательство факультета. Наверное, поэтому отношения с однокурсниками не складывались. Напряжённость, царившую в воздухе, можно было резать ножом. Казалось, малейшее давление и непонимание легко выльются в шквал негатива и агрессии. На завтрак О’Брайен теперь спускалась раньше всех. Это позволяло спокойно покушать почти в одиночестве и привычно потратить оставшееся после завтрака время на изучение замка. Стены древнего Хогвартса молчали, но в этой тишине никогда не было осуждения. С каждым днём маленькое недопонимание все больше перерастало в молчаливое презрение. С ней не общались, не разговаривали, и Мэл не спешила это исправлять. Что может сделать маленький одиннадцатилетний ребенок против вражды, которая формировалась столько лет? Даже некоторые преподаватели не скрывали своего предвзятого отношения к факультетам, что уж говорить о детях. Вот так Мэл и стала отщепенцем, так и не получив ответа от слизеринцев и оттолкнув от себя попыткой общения с ними гриффиндорцев. Мнение толпы страшная вещь. Стоит кому-то выразить его вслух, как молчаливое отношение переходит действие. Так и произошло одним утром, когда проспавшая после бессонной ночи Амелинда пришла на завтрак позже обычного. За столом было шумно, мест почти не было, а просить кого-нибудь подвинуться Амелинде не хотелось. Услышать, что тут занято при наличие свободного места было бы весьма неприятно, а напрашиваться на конфликт Мелинда не любила. Молчаливо пройдясь между рядами, девочка нашла свободные места в самом начале стола. Видимо, желающих сидеть прямо перед преподавательским столом было мало. Однако если О’Брайен рассчитывала спокойно поесть, то у некоторых на этот счёт были совершенно другие планы. Не успела Мэл положить себе на тарелку парочку сырников в клубничном джеме, как рядом, перескочив через скамейку, уселась Фей. Причем весьма неуклюже, толкнув при этом Амелинду под локоть. Сырники, не выдержав подобного пренебрежения, дернулись и слетев с вилки улетели на другую половину стола прямо в Лаванду Браун. Личность не самую приятную для Мэл, да ещё к тому же склонную к истерикам. — Ты-ы! Ты это специально! — начала сразу заводиться Лаванда. Джем от сырников красными пятнами выделялся на белоснежной рубашке девочки. — Мне жаль, что так вышло, но я не виновата, меня толкнули, — пояснила Амелинда. — Может попросить кого-то из старших очистить твою рубашку заклинанием? Извиняться за то, в чем она не виновата, ещё с самого детства претило девочке. Хотя в школе от неё это часто требовали, что вызывало немало проблем. Но тогда рядом с ней был Джейкоб, её верный товарищ в любой затее, который считал, что спорить и ссориться с Мэл может только он и больше никто. — Это все ты виновата! — в глазах Лаванды уже стояли слёзы, нижняя губа дрожала, а голос все больше походил на писк. — Эй, Лаванда, чего плачешь? — Фей, которая даже не заметила, причиной чего случайно стала, оторвалась от разговора с каким-то старшекурсником. Вот кто действительно чувствовал на факультете себе как дома, подумалось Мэл. — Она специально испачкала мне рубашку, чтобы над мною все смеялись! — пожаловалась Браун, которую уже активно успокаивала Парвати Патил, осуждающе смотря на Амелинду. — Это была случайность, меня толкнули, — в который раз повторила Мэл, уже начиная раздражаться от того, что ей приходиться оправдываться за то, чего она даже не делала. Однако её никто не слушал. — Она даже не извинилась передо мной! — словно это был самый весомый аргумент, припечатала Лаванда. — Ну так в чем проблема? Извинись и конфликт будет исчерпан, — пожала плечами Фей, обращаясь к О’Брайен. — Я не буду извиняться за то, чего не делала, — окончательно разозлилась Мэл и едва сдерживаясь, чтобы не накричать на них, сквозь зубы прошипел. — Мне жаль, что так вышло, но я в этом не виновата и уже предложила решение проблемы. Тем более, если уж на то пошло, то это ты толкнула меня под локоть. — Я?! То есть это я во всём виновата?! — вспыхнула от злости Фей. «Кажется, не стоило этого говорить», — запоздало подумала Мэл, но исправить что-то уже была не в силах. Пожар разгорелся. — Я этого не говорила, — попыталась сгладить свои слова Мэл, но безуспешно. — Ты, высокомерная выскочка, ещё смеешь меня в чем-то обвинять? Якшаешься вечно со своими слизеринцами, презирая свой факультет! Ещё и своих обижать взялась? Насмотрелась на этих змеенышей и тоже захотелось ядом поплеваться? — все больше заводилась Фей. — Да с чего ты это взяла вообще? Вы сами со мной не разговариваете! И что за глупые предрассудки? Чего вы все так держитесь за эту тупую никому не нужную вражду? Какая разница, кто на каком факультете, если это совершенно не определяет, какой на самом деле человек! — все, что так долго замалчивала Мэл лавиной выливалось наружу. — Почему в вашем таком “замечательном” волшебном мире так же, как и в обычном, любят делить людей на хороших и плохих. Чем вы тогда лучше?! — А ты не думала, что для всего есть причины? И иметь чистокровных друзей мало для того, чтобы понять весь волшебный мир с его порядками и устоями? Заметь! Стоило тебе поступить на презираемый этим гадюшником факультет, так они быстро от тебя отвернулись. И много стоит их дружба? Уверена, что мы так уж неправы в своей вражде? — буквально шипя от плескающегося в словах яда, говорила Данбар. — Скажи каково это, когда тебя все бросили? Последние слова однокурсницы больно ударили в самое сердце. Ведь в отличие от пустых обвинений, в них была доля правды. Мэл шумно вздохнула и поняла, что её глаза медленно и неотвратимо закрывает пелена непролитых слез. Собрав последние силы, Мэл встала из-за стола и с гордым видом удалилась из Большого зала, так и не позавтракав. За ней с тщательно скрываемым беспокойством следили серебристо-серые глаза. В тот момент казалось, что вражда, стала непреодолимой стеной, разделившей две родственные души. Так спокойная жизнь Амелинды О’Браейн подошла к концу. После того спонтанного спича Фей Данбар, почти весь первый курс гриффиндора посчитал своим долгом ополчиться на неё. Исключением стали лишь Гарри с Гермионой. Если первый просто был свидетелем произошедшего и видел, что Мэл и правда была не виновата, то у второй на все было свое мнение, которое в данном случае совершенно не совпадало с общественным. Травить Золотого мальчика никто не смел, что не скажешь о Мелинде. Но самым неожиданным стало отношение к этому преподавателей. Неужели никто не замечал происходящего у детей беспредела? Так однажды вечером Мелинда возвращалась из библиотеки. За окном уже было темно. В коридорах ярко горели факелы. До комендантского часа оставалось не так много времени. Глаза у Мэл слипались, она устало шла к башне, до этого проведя в библиотеке почти весь вечер за поиском магических свойств краснопыпорки шуршащей. Дело в том, что на прошлом занятии профессор Стебель давала парные задания и Амелинду неожиданно поставили в пару с Лонгботтом вместо Грейнджер. Увлекающийся травологией Невилл уговорил Мэл не откладывать работу в долгий ящик. Поэтому ещё вчера ребята разобрали большую часть задания вместе, разбив остальное на пополам. Как раз свою часть сегодня и доделывала Мэл. Завернув в очередной коридор, Мэл увидела стоящих посередине однокурсниц, одной из которых была Лаванда, за которую так рьяно заступалась Фей. С того самого дня Браун вела себя очень странно, то и дело пыталась задеть Амелинду плечом, проходя мимо, отпускала язвительные и грубые шутки. Иногда Мэл казалось, что Лаванда объявила её своим личным врагом. А потом подумала и решила, что неплохо было бы и остальных настроить против Мэл. «Главное никого не провоцировать», — мысленно повторяла Амелинда проходя мимо, этот день её и так утомил, так что очередная стычка была последним, что ей нужно сегодня. Однако Лаванда кажется так не думала. Стоило только поровняться с ними, как Парвати поставила ей подножку и именно этот момент выбрал профессор Флитвик, чтобы выйти из примыкающего к коридору кабинета. — Добрый вечер, студенты, что-то вы припозднились, — добродушно попенял их Флитвик. — Добрый вечер, профессор, — в один голос пропели сестры Патил, прикрывая собой Мэл, пока Браун рывком поднимала Амелинду, делая вид, что не она только что пыталась её покалечить таким оригинальным способом. — Ну что же ты такая неловкая, — участливо спрашивала Лаванда одновременно, смотря “честными” глазами на профессора Флитвика, вздыхала. — Споткнулась, бедняжка. Вы не волнуйтесь, профессор. Мы ей поможем, правда Парвати? — Конечно, Лаванда, а как иначе, — улыбалась в ответ Патил. — Не трогайте меня, — резко вырвала свой локоть из руки Браун Амелинда. — Не хочешь, чтобы падала, подножки не ставь. — Что же вы так грубо, мисс О’Брайен. Наверное, не выспались? — сочувствующе покачал головой профессор Флитвик. — Ваши однокурсницы хотят лишь помочь. У Мэл даже глаз от такого замечания задёргался. И что теперь, их благодарить за то, что они хотели, чтобы она упала?! — Но профессор! — попыталась объяснить ситуацию Амелинда. — Научитесь принимать заботу от других, мисс О’Брайен, — посоветовал Флитвик и, не дав ничего сказать, продолжил. — Так, а теперь быстро по своим гостиным, до отбоя осталось мало времени. Не советую вам нарушать правила. — Конечно, профессор! — Спасибо, профессор! — Хорошего вам вечера, профессор, — завершила хор голосов сестер Патил Лаванда и, с превосходством посмотрев на Мэл, направилась к гостиной. Подождав, пока их компания скроется с глаз Амелинда, тяжело вздохнув, пошла следом. После этого происшествия наступило затишье, казалось появление профессора Флитвика их спугнуло и заставило передумать. Но это было лишь начало, ведь ощущение вседозволенности часто пьянит и лишает разума даже самые трезвые головы, что уж говорить о детях. *** — Как ты могла его забыть, — укоряющим голосом причитала Гермиона. — Я думала, что положила…, —неловко ответила Амелинда, — Сейчас заберу свиток и пойдем на пару к Макгонагалл. В факультетской гостиной было шумно и людно. То тут, то там раздавался чей-то громкий смех или особо звонкий голос. У окна стоял Перси, что-то выговаривая братьям-близнецам. Они, конечно, пытались делать виноватый вид, но шальные искры то и дело проскакивали в глазах, а рот расплывался в хитрой улыбке. У камина старшие курсы с пеной у рта обсуждали грядущие отборочные в команду по квиддичу. Жизнь кипела и била ключом. — Я тебя тут подожду, — серьезно кивнула Гермиона, с сомнением оглядывая царящую вокруг неразбериху. — Хорошо, я быстро! — крикнула Мэл, бегом поднимаясь по лестнице. Она вчера весь вечер писала эссе по трансфигурации и перед сном оставила его на тумбочке, чтобы высохли чернила. На удивление дверь в комнату была не заперта, хотя Мэл точно видела как их однокурсницы уходили в сторону пары. «Так, надо, наверное, прихватить с собой тетрадь по зельеварению, тогда можно будет сюда не заходить и ….», — мысли Мэл оборвались на полуслове, когда она увидела, что творилось в спальне… Лаванда с Парвати стояли рядом с её кроватью и заговорщически перешептывались. — Эй, вы что там делаете? — удивлённо и немного напряжённо спросила О’Брайен. Девочки вздрогнули и оглянулись, испуг на лицах сменился предвкушением. Лаванда довольно улыбнулась и отошла в сторону от кровати, открывая Мэл обзор, на творившицся на тумбе беспредел. — Ой, как такое могло произойти? — с неискренним недоумением вздыхала Лаванда, с показательно грустным лицом, наблюдая за чернильным пятном, медленно заливающим свиток. — Амелинда, ну нельзя же оставлять чернильницу незакрытой, — сокрушалась Парвати, обращаясь к только что вошедшей О’Брайен. — Что вы наделали! Мне же его сейчас сдавать Макгонагалл… — Мэл сокрушенно смотрела на огромную лужу, скрывшую за собой весь текст. — Мы? Да ничего, оно само, — невинно ответила Лаванда, как бы невзначай пряча испачканные в чернилах пальцы. — Зато теперь у тебя есть повод выучить новое заклинание или закрепить материал, переписав все заново, — поучительным голосом поддержала её Парвати. — А ты такая невежливая, даже не поблагодарила нас за заботу, — высокомерно добавила Лаванда. — Кто бы мог подумать, что тебя так плохо воспитали родители, — осуждающе покачала головой Парвати. — Не смейте так говорить о моих родителях, — почти прошипела Амелинда, она во многом могла промолчать, но никто не смел так высказываться о её отце и матери. — Мэл, ты скоро? Мы же хотели прийти на пару пораньше, — в комнату заглянула Гермиона и, оценив обстановку моментально, уточнила. — Все в порядке? — Абсолютно, — легкомысленно отмахнулась Лаванда. — Ведь так Амелинда? — Да, — через силу ответила Мэл, крепко сжав в руке лямку сумки. Втягивать Гермиону в разборку с однокурсницами О’Брайен не собиралась. У Грейнджер и так на факультете пока не было друзей, не хватало, чтобы из-за Мэл появились враги… — Тогда пошли, — поторопила Гермиона, — мы так не только раньше не придем, но ещё и опоздаем! — Хорошо, — кивнула Мэл и сожалением посмотрела на эссе. Смысла брать с собой его не было, а переписать она не успеет. Может профессор разрешит принести его вечером? — А эссе? — деловито уточнила Герми. — Все в порядке, — отмахнулась Мэл, за что получила в ответ сомневающийся взгляд Грейнджер, но девочка промолчала, так и не озвучив свои мысли. Спустя десять минут Амелинда уже поворачивала в сторону нужного коридора. Гермиона, заявив, что Мэл капуша ушла вперёд, чтобы занять первые парты. «Хотя, кто вообще на них претендует?» — недоуменно подумала Амелинда, ловко лавируя между толпящимися в коридоре студентами. — Эй, смотри куда идёшь, — крикнул кто-то вслед Мэл. Она обернулась на звук, по инерции продолжая идти вперёд. Под ногами промелькнуло что-то пушистое и хвостатое. Раздался истошный мяв и возмущенное шипение. Амелинда запнулась и стремительно полетела вниз. Каменный пол становился всё ближе. Ещё секунда и у девочки были бы все шансы познакомиться с ним поближе. Но в последний момент чья-то рука крепко схватила её под локоть. — Тебе не кажется, что падения становятся твоей вредной привычкой? — раздался голос у Мэл над головой.