в этом мире умирать не ново, но и жить, конечно, не новей.

К концу обещанной недели Бакуго выписали из больницы, но взяли с него честное слово, что если его начнут мучать мигрени, тошнота, потери сознания и памяти, то он вернется в больницу, но кто бы сомневался в том, что Бакуго пошлет их к чёрту. На выписку пришли самые близкие. Ну или те, кто не так сильно бесит, как обычно их называл Бакуго: Денки, Киришима, Шинсо, Мина, Кьёка, Момо. Пришли даже Иида и учитель Айзава. Среди них не было только Деку. Но он же обещал Катсуки прийти. Руки Бакуго сжались в кулаки от бессильной злобы и обиды. Его одолевала грусть и он почти по-детски расплакался бы, если бы не тот факт, что он чёртов Бакуго Катсуки. Стоило ему повыше задрать подбородок, чтобы грусти в глазах не было видно, и нацепить привычную маску холодной неприступности, как на углу соседнего здания он увидел зеленую макушку и сверкающие глаза. Изуку жестом показал молчать и поманил к себе. -Вы вообще какого чёрта все приперлись? Да, я живой. Посмотрели? Убедились? Уматывайте. Мне не нужны няньки, а вашу жалость суньте себе поглубже. Я в силах справиться сам и никого из вас я не звал. Проваливайте! Гомон голосов тут же стих. Первым к нему подошел Учитель Айзава, прохлопал блондина по плечу и проговорил: - Чтож, юный Бакуго, мы рады, что ты здоров и достаточно силён, чтобы так хорошо держаться после всего произошедшего. Но не забывай, что у тебя есть неравнодушные люди и друзья, готовые помочь. Печаль, разделенная с близкими становится легче, - после этих слов профессор простился со своими учениками и ушёл восвояси. следующим был Иида, он подошел, глубоко поклонился Бакуго и понуро проговорил: - Будь здоров, Бакуго, - после чего ушел по своим делам, резко развернувшись на пятках. Движения были скованными и механическими, будто ему физически трудно было передвигаться. Первой из оцепенения вышла Мина. Она заключила взрывного друга в крепкие объятия и прошептала так, чтобы слышать мог только он: -Друзья всегда рядом, ты сможешь обратиться к любому из нас в любое время. И отошла, заглядывая в глаза другу, ища ответы на свои вопросы. Эйджиро не стал ничего спрашивать или просить, он лишь грустно улыбнулся и объявил - Я буду заезжать к тебе раз в несколько дней и проверять тебя. Только попробуй не открыть мне дверь или притвориться, что не дома. Я вынесу её вместе с петлями. Уяснил?- Киришима был неожиданно строг, будто говорил не со взрывоопасным и непредсказуемым товарищем, а отчитывал собственного непутевого сынишку или младшего братика. Окружающие их ребята напряглись, ведь парни смотрели в упор друг на друга и обстановка накалялась. Бакуго очень хотел отделаться от них и очень уж не хотел сейчас возвращаться в эту больницу, поэтому лишь злобно процедил в ответ, чеканя каждое слово: -Отвали от меня. Я не маленький и не больной. Дальнейших разговоров не последовало, так что Бакуго развернулся и последовал в сторону того здания, где его поджидал Мидория. - Каччан, всё нормально?- стоило зеленоволосому увидеть лицо друга, как все сомнения отпали. Ничего не нормально, - что тебя беспокоит? Этот вопрос ввел в ступор Бакуго. Никто никогда не пытался понять его. Так что сейчас ему было бы нелегко даже попытаться заговорить о своих чувствах. Но остыл он моментально, будто задули свечу, фитиль. Дальше они шли в задумчивом молчании, каждый о своем, но вместе. Идти до квартиры Бакуго молча было почему-то странно комфортно. Будто с самим собой. Будто слов между ними не требовалось. -Каччан, хочешь, я поживу пока с тобой, чтобы удостовериться, что с тобой всё будет хорошо? - решил наконец предложить Мидория, когда они вошли в маленькую квартирку Бакуго, находившуюся в не самом благополучном районе. В работе супергероя есть свои плюсы. Тебе не страшны никакие грабители или хулиганы. Когда ты Бог взрывов Динамит, то сам наподдашь любому хулигану тумаков. А порой лишний раз прогуливаешься за хлебом в темное время суток, чтобы познакомиться с каким-нибудь бесстрашным Буратино и подпалить ему нос. -Отвали, чёртов Деку! Я тебе не сопливая девка чтобы за мной ухаживала мамочка! - рычал Катсуки. Его бесило, что все вокруг принимают его за слабака. Повисла тишина. Бакуго быстро понял, что перегнул палку. А увидев боль в глазах Изуку и вовсе почувствовал себя гадко. Перед глазами вновь появился образ безжизненного тела Мидории, и сразу засосало под ложечкой. -Да, Деку, можешь остаться...- Бакуго вздохнул. Его голос был безжизненным. Изуку не стал уточнять, чем вызвана перемена настроения друга, хотя, вероятно, понимал это. -Вот и славно, Каччан, - на лице Мидории не осталось и грамма грусти, что была тут секунду назад. А может это была лишь манипуляция? Эту идею Бакуго откинул сразу. Это же Деку. Его может обмануть любой трехлетка. Словом, хрестоматийный простофиля, - а где я буду спать? - У меня есть футон, либо можешь спать на диване. Но учти, Деку, это ненадолго. Убедишься, что я не падаю в обмороки и не пускаю фонтаны крови из носа, а потом можешь катиться обратно в своё чудо-логово. На самом деле это не самая плохая идея и Катсуки это понимал. Всё-таки досталось ему крепко. Да и такая долгая кома. Кто знает, какие сюрпризы приготовил его хорошенько встряхнутый мозг. Надо быть настороже. - Ну и чем мы будем заниматься весь день, а, задрот? Раз у нас сегодня девичник с ночевкой, - Бакуго вложил всю свою саркастичность и ещё немного. Однако, это не стерло улыбки с лица Деку, - может посмотрит какую-нибудь особо сопливую драму и позаплетаем друг другу косички? А может пойдем готовить поке и моти? Катать онигири и сплетничать, а? Этим ты обычно занимаешься? - Как скажешь, Каччан, - Деку просто непробиваем. Это будет долгая неделя. Бакуго вздохнул и поплелся на кухню, посмотреть насколько за месяц холодильник зарос плесенью. Рейд новых жильцов не выявил, лишь зачерствевшие до состояния кирпича галеты. Надо же, не заплесневели за 3 недели, удивительно. Неужели настолько несъедобны, что даже плесень не позарилась. Катсуки мысленно пометил для себя больше их не покупать. готовить действительно пришлось. Деку к плите допущен не был, потому что а) это дом Катсуки, б) нянек Бакуго не нужно, в) Деку полный профан в кулинарии. И вообще, смотри пункт первый. Кто хозяин, тот и командует. Водитель выбирает музыку, пассажир помалкивает в тряпочку. Рисовый омлет показался самым простым и быстрым решением Хозяину, так что через 20 минут Бакуго уже вертел схватывающуюся часть омлета по сковороде, постукивая по ней. Глаза Мидории горели когда Бакуго опустил перед ним тарелку с ужином, а губы блестели от слюны. Как дитя малое, ей богу. После блондин поставил тарелку себе. Стоило только ему присесть и поднять в воздухе приборы, как Деку задушенно закашлял. Мидория весь покраснел, от чего веснушки перестали быть так заметны. В уголках глаз заблестели слёзы, он дышал через рот, стараясь потушить пожар в своем рту, но это делало только хуже. Когда Бакуго поднял глаза на друга, то замер, рассматривая его. Как же притягательно сейчас выглядели покрасневшие и припухшие губы Мидории. Как же Бакуго захотелось впиться зубами в нижнюю губу, оттянуть её. Действительно, голова пострадала сильнее, чем он думал. Последний раз такие мысли возникали у Катсуки в далекой юности, когда пубертат накрывал гормонами и прыщами, заставляя хотеть всё что движется, а всё что не движется - двигать и хотеть. Как назло тогда мама Изуку часто оставалась на дежурства в больнице, где работала старшей сестрой, так что часто просила маму Бакуго приглядеть за сынишкой. В итоге парням не раз и не два приходилось ночевать вместе. А однажды, когда им было по 17 и Инко снова была на дежурстве, Изуку попал под ливень пока добирался до дома Катсуки. Митсуки отправила зеленоволосого в душ греться, но сына не предупредила, так что произошел небольшой конфуз, когда взрывной блондин ворвался в ванную, где стоял Деку в одном полотенце. Катсуки попал в космос минуты на полторы. Звуки до него не долетали, а ноги стали ватными. Хорошо, что капля слюны тогда не успела стечь по губе. Следующие месяцы стали сладкой пыткой для Бакуго. И хотя собственные предпочтения он принимал спокойно, но такого предательства от товарища по оружию не ожидал. Член предательски твердел при мыслях об упущенной возможности ещё долго, пока гормоны не отступили. Какого черта вообще Деку? Нет, Катсуки любил и девушек. Но ни одна длинноногая и фигуристая нимфа не вызывала такой бури в венах и тумана в голове. На долю секунды Бакуго подумалось, что было бы нормально сейчас подняться и запихать свой язык прямо в рот Деку. От этой мысли Каччан чуть не перевернул стул, поднимаясь то ли чтобы подойти поближе к давнему другу, то ли сбежать от этих мыслей и картин. А потом разум взял верх и юноша просто налил стакан воды и подал Мидории. Но подозрения уже закрались. И как теперь ночевать?