Our miracle

Жизнь была тебе столь в тягость, что даже я не внес и света, малость?

Август Пронесся короткий взвизг восторга, после того, как мощная стихия вновь начала бушевать. Море было не спокойным, предвещая скорую бурю и сметающие волны. Над головами собирались облака, скапливаясь в пушистые кучки, которых Чимин так хотел коснуться. Они вместе с Юнги прогуливались вдоль морского берега, ступая по влажному песку. Их подошв, время от времени касалась белая пена, что все больше покрывала землю, от каждой новой волны. Сильный ветер развевал подолы пальто, в которых кутались парни, сохраняя остатки тепла. Все уже разошлись еще к полудню, когда Чимин смог уговорить Мина на прогулку, так как хотел подышать морским воздухом, особенно в такую неспокойную погоду. Они держались за руки, переплетаясь друг с другом пальцами, поглаживая кожу каждый раз. Не смотря на прохладу и надвигающуюся бурю, на лице Пака была все такая же радостная улыбка, которая была единственной причиной для Юнги, дабы согласится на эту идею. Ветер теребил кончики светлых волос, что выглядывали из под шапки, а щеки с каждой минутой покрывались румянцем. Они дышали свежим воздухом, слушая шум прибоя и ощущая редкие брызги воды на коже. - Море так похоже на человека, не так ли? - Смотря на стихию, спросил Чимин. - Из-за изменчивости? - Они остановились, поворачиваясь к волнам, вдыхая по глубже прохладу. - Да, ведь, оно отображает все наши эмоции, будь то спокойствие или горе. Помнишь, каким оно бывает тихим, когда нет ветров и непогоды? Так же и с человеком, пока нас не пытаются сбить с ног проблемы и невзгоды в виде ветров, мы можем быть спокойны и безмятежны. Но, когда нас что то расстраивает, мы так же бушуем и выплескиваем все как волны. - Ты прав. - Мин обошел его и обнял со спины, кладя голову на плече парня, прижимаясь ближе, словно согревая собой и даря свое тепло. Чимин покрыл его бледные руки своими, прикрывая в наслаждении глаза, наклоняя чуть назад, словно ложась на Мина. Слушая свист ветра и приближающиеся волны, будучи наедине друг с другом, им ничего более не нужно было. Пока все вокруг разбежались, небо над ними разрывалось от туч, а море становилось все яростней, они находились в своем небольшом мирке, где единственное что нужно было для существования, это их тепло. - Но, мы ведь не море, не так ли? - Прошептал Юнги на ухо другому. - Мы с тобой будем как те скалы, - Он указал пальцем на возвышающиеся холмы с обрывом. - Может разразиться хоть сотая буря, море может разбиваться о нас веками, но мы ведь всегда выстоим и будем так же прочны, да? Чимин развернулся в кольце чужих рук, смотря прямо в темные глаза, накрывая холодными руками его скулы. Пак поглаживал тонкую кожу большими пальцами, нежно, как и всегда, улыбаясь только ему. - Да, Юни. Всегда и навечно. - Он приблизился медленно к парню, покрывая чужие губы своими, утягивая в тянущий поцелуй. - У тебя руки замерзли. - Констатировал Юнги, все еще утыкаясь лбами. Он взял его ладони в свои, слегка натирая друг об друга, скрепляя обратно в замки и кладя к себе в карманы. - Ты заковал меня? - Посмеивался младший. - Считай да. Но, разве ты против? - На его лице отобразилась тень ухмылки. - Вовсе нет. Сотню раз нет. - Чимин подошел вплотную, кладя голову на чужую грудь, слушая любимое сердце. Мин опустил подбородок на его макушку, слегка покачиваясь в стороны, почти не заметно, словно в танце. Чимин на это улыбнулся, трясь щекой о прикрытые ключицы, чувствуя как не только руки, но и внутри Юнги умудряется его согревать такими мелочами. Они стояли с обнимку, смотря на завораживающую стихию и слушая раскаты грома, но даже все это не могло заглушить самую приятную мелодию для них. Бьющиеся в унисон сердца.

* * *

Ноябрь - Ты так любил жить, любил все прелести жизни, и даже в грозу умудрялся видеть лучшее. Но, эта жизнь, была для тебя так тяжела для твоей светлой души, что каждый день тебе приходилось бороться хоть за что то, что могло бы вызвать улыбку. Улыбку, что я так любил. Закат уже проявлялся во всех красках, доходя до пика, давая насладиться последними моментами чуда, перед тем как солнце вновь скроется за горизонтом. Проезжающие машины позади, уже начали включать фары, а уличные фонари, освещать дороги прохожим. В окнах домов уже можно было заметить сияющие лампы и включенные светильника. Птицы все реже летали над головами, оседая в укромных местечках и готовясь к ночи. Некоторые люди шли с работы домой, кто то все еще трудился до поздна. Юнги смотрел на все это и вспоминал их первое чудо, а за ним и все остальные. Но, сколько бы он себя не заставлял вспомнить хоть одно ощущение из прошлого - не выходило. Мин не помнил, как пахла свежая трава и морской ветер. Не помнил, того тепла на солнце в июльский день, как и прохлады в бурю. Единственное, что неизменно было в его памяти, и не смело никогда забыться, это он. Его объятия и поглаживания, мягкий голос и касания. Все поцелуи. Каждый до последнего. - Ты жаждал свободы, той самой от которой хотелось парить в облаках и чувствовать легкость. Но, эта земля и вся безысходность, которой она тебя бесщадно одаряла, тянули вниз, не давая даже сделать на поверхности глоток воздуха, в котором ты так нуждался. - Ком в горле не давал излить душу, что так нуждалась в упокоении. Подбородок мелко трясся, смотря на крыши домов. - Каждый раз, пока ты смотрел ввысь, я думал, что все именно так. Но, как же я ошибался... - Ветер вновь играет с подолом его тонкой футболки, обжигая мокрые дорожки на бледном лице. - Ты смотрел на нашу крышу и жаждал ведь одного, не так ли? Ветер вырвал из слабой хватки еще один лист, унося даль, который после разбился бы, как и тот, кому адресованы все строчки. И приходя к стихии вновь, Проливаю я потоки слез. Сдирая руки снова в кровь, Чувствую внутри осколки грез. Помню каждый миг я, до часов, Задумываясь часто и всерьез, Не было ли это - частью снов? И то что ты теперь средь звезд, Не отменяет сказанных мной слов. Хочу чтоб ты к себе меня вознес, Дабы коснуться золотистых вновь, И ты б услышал, как я произнес, Слова прощенья, о моя любовь. Юнги смотрел на то, как он сначала паря, начал медленно опускаться вниз, с каждым разом все быстрее падая, предвещая необратимое. Листик коснулся влажной земли, а после начал поглощаться небольшими лужицами, что смывали все чернила, а с ним и слова, вырывающиеся наружу. - У тебя больше не было сил бороться, не было надежд на исцеление и ты решил наконец почувствовать ее, свободу. - Мин повышал голос, чувствуя как глухие рыдания вновь приближаются. - Но, она забрала, земля даже после всего забрала тебя у меня! Я не прощу ее, не прощу и небо, что смеет существовать без тебя. Я не прощу их, потому что ты так любил все в них, видел лишь лучшее и прекрасное, а они не смотря на то, что глаза твои более не увидят их красот, смеют все еще быть для кого то чудом. Он ненавидел отныне и небо и землю, потому что они не ценили его любви. - Неужели ты не видел выхода в нас? Ты не верил, что я смогу тебя исцелить и подарить ту свободу? - Парень опустил голову, смаргивая большие капли слез. - Ты не верил в нас. Не верил в то, что мы это переживем. Его покрыла волна злости и обиды. Он был обижен на судьбу, что она так поступила с ними. Кончики пальцев, словно прошибло электричество. Челюсть сжалась до придела, а кожа начала стягиваться от высохших дорожек. Сердце вновь заболело, словно его пронзили насквозь. Он приложил ладонь к груди, пытаясь отдышаться и выпрямится. - Я не прощу и тебя... Нам хоть и не суждено быть всегда, но наша любовь останется вечной. Даже после нашей смерти, каждый закат будет помнить о нас. Пока он будет одарять землю лучами, с ними будут расцветать и наши тени. Море будет горевать по нам, по всем дням что когда то должны были стать нашими. Небо будет плакать, сокрушаясь, потому что не только мы его любили, но и оно нас.

Любовь моя.