Гнев проклятых

Величественный город-крепость Гримгейт уже множество веков стоит на пути "Священной Войны" людей и демонов, стоя на последнем клочке земли, объединяющем земли этих двух непримиримых врагов. Этот город, вероятно, самая неприступная крепость на всех осколках, но не смотря на кажущуюся враждебность мрачного камня и боевых орудий на башнях, этот город так же является и центром торговли между расами. Каждый день в городе кипела жизнь от торговых прилавков и портов до стен и казарм, но сегодня был особенный день. Пятисотлетие Разлома и самого Гримгейта, а по тому все жители сползались в великий собор города. Несмотря на то, что даже во время праздника он был жутким из-за горгулий, мрачно взирающих на прихожан, величественных сводов из черного камня, рядом с которым даже великаны почувствовали бы себя ничтожными, и множества стражи, количество прихожан посчитать было почти невозможно, казалось все от горизонта и до горизонта услано верующими. По большей части это все благодаря епископу, любимому даже теми, кто не верит в местное вероучение, и он уже начинал свою речь: - Рад видеть вас сегодня в этом прекрасном месте. - мало кто действительно считал этот собор таковым, но епископ был любителем таких мест - "Священная война" длилась столь долго, что уже никто не помнил как и почему все началось и лишь взаимная ненависть продолжала её, омывая наш мир кровь. И кровь та питала тьму в сердце нашего мира. - Все всегда содрогались от упоминания того ужаса, что таился в бездне под осколками и её верных слуг, Владык, сеющих хаос на их поверхности. - И когда Святой раскол мир дабы остановить войну, тьмы освободилась. Теперь мы, наш Гримгейт, стоит нерушим оплотом не просто против войны, но и против тьмы, подбирающейся к нам. Уже пятьсот лет этот оплот не рушим и простоит до самого конца времен, пока мы будем верить и продолжать усердно работать! Воодушевленные и радостные возгласы наполнили собор, но Епископ быстро успокоил их и продолжил: - Люди, эльфы, орки, змеелюды, кем бы вы не были, помните, что лишь Гримгейт стоит между миром и войной, между светом и тьмой. Так пускай же обозы и парящие корабли бороздят просторы осколков и тьмы между ними, пускай ремесленники и воины совершенствуют свою ремесло, пускай точатся клинки мечников и умы чародеев. Пускай же каждый житель славного нашего города несет слова святого " монета - щит, а труд - клинок" ! И паства вторила ему: - "Монета щит - а труд клинок"! Проповедь завершилась и верующие покинули собор через величественные ворота, а следом, прикрывая глаза, привыкшие к полумраку, его покинул и Епископ. Свет солнца был столь ярким и не ясно, из-за того что уже годы он его не видел или оно и впрямь стало жарче? И пока еще здоровые глаза адоптировались к свету, уши услышали прекрасный голос, столь знакомый, но уже почти стершийся из памяти. Он обернулся и увидел образ, чьи детали покинули разум. Пронзительные глаза, светлые волосы, переливающиеся на ветру и бледная кожа. Его память никогда не покинет то, что с ней случилось, но вот она, живая и здоровая перед ним, вот только не разобрать что она говорит, лишь отдаленные кусочки слов. И всего одно он всегда слышал четко - последний отчаянный шепот: - Гниль близко... И Она явилась в облаке удушливой трупной вони, поглощая все живое, оставляя проклятого епископа одного на чумных руинах города, а потом последние отголоски света поглощает тьма... Он открыл свой последний здоровый глаз и уставился на каменный потолок, проросший мхом. Оглядывая келью, ему не открылось ничего нового, все та же сырость, когда-то серые, а ныне мшистые кирпичи и гнилые книги, которые он изучал месяцами, или годами или уже веками? У него не было ответа. В катакомбах нельзя было сказать точно день сейчас или же ночь и не ясно спал ли ты минуту или месяц, но о прошествии приличного времени говорило одно из немногих сохранившихся чувств: голод. - С пробуждением, милорд. На секунду он потерялся в своих мыслях и почти забыл, что не один, и даже дернулся от скрипучего загробного голоса. Быстро взглянув на своего неспящего товарища он еще раз убедился - это все тот же скелет, закованный в древние останки брони. - Не зови меня так, я же не благ... Вспомнив бесконечные споры с нежитью на тему правильности употребления обращения к разным слоям общества он осекся. - Ладно, забудь. Скелет не отозвался молча "смотря" на своего милорда пустыми глазницами, проглядывающимися в забрале расколотого шлема. -Просто... Скажи мне, что пока я спал никто больше не "пробудился", ладно? - Прошу прощения, милорд, честь и некромантские чары не позволяют мне лгать вам. - Боги... Аргх! Вновь забыв свое положение "милорд" вновь обжог свои губы святым словом и коротко выругался. Это было ироничной судьбой, для бывшего священнослужителя: каждый раз получать священные ожоги за имена тех, в кого он верил когда-то. - Пошли посмотрим, что там за новоприбывшие. Пройдя в дверной проем без двери, бывший епископ с осторожностью ступал по деревянному помосту, а его скелетный спутник, не имея прежней подвижности, неловко переваливался с одного тяжелого сапога на другой. Жителю кельи каждый раз было страшно, что эта бронированная махина рано или поздно развалит помост и придется собирать по щепкам не только подъем наверх, но и самого скелета. С этого возвышения было прекрасно видно все новое убежище "милорда": заброшенный и забытый, как его жители, коллектор. Под высокими сводами помещения скитались мертвецы, с печалью поглядывая на большую яму в центре. Когда-то это был резервуар для воды, но теперь он стал последним пристанищем мертвых, в которых угасла последняя искра "жизни". Медленно спускавшись от своей кельи, проклятый думал про себя о своем проклятье: - За что мне все это, а? Что я делал не так? Разве я заслужил это проклятье? Нет, ладно бы нежить просто пробуждалась, так она ко мне прётся, как будто сквозь стены видит! Мать твою, лучше бы я просто некромантом стал, так нет же! Я даже не контролирую этих мертвецов. Нежить-нежить-нежить... Хм, Никогда не задумывался до всего этого как она разнообразна. Все эти скелеты, призраки, упыри и прочие. Но больше интересно с какого перепуга кто-то "живет" недолго и дополняет гору костей в этой клятой яме, а кто-то со мной проводит годы... Как по сценарию, в момент размышления о долгоиграющей нежити она дала о себе знать: Отряд скелетов-легионеров из двенадцати "человек" поднялся, отдавая честь "милорду". Их командир, сопровождающий проклятого, жестом указал им вернутся к своим делам. Вместе с командиром, который почему-то был единственным говорящим в отряде, этих скелетов было тринадцать. Как обычно, наблюдая полный состав отряда, их невольный "милорд" недобро усмехнулся и прошептал: -Чертова дюжина... Хоть с одной стороны он и был благодарен им за помощь, да и несмотря на несогласие с этим, но все же проклятый чувствовал на себе какую-то ответственность за отряд, который видит в нем своего господина, но с другой, эти скелеты были первыми, кто восстал из мертвых из-за проклятия на бывшем епископе и были еще одним напоминанием, на которое было так больно смотреть. И до того, как он смог вновь погрузится в свои мысли и еще раз вспомнить о том, что проклятье помимо невольной некромантии наградило своего носителя и постепенным обращением в мертвеца, поток сознания был прерван окликом: -Эгей, милсдарь! - раздался голос, источник которого было сложно найти из-за эха. Владелец коллектора, хоть с этим и поспорили бы городские службы, огляделся но не нашел говорящего. - Проклятье на твою голову! Я тута, наверху. Подняв голову, проклятый встретился взглядом с еще одним мертвецом, задержавшимся в этом мире. Это был призрак, в богатых одеждах и мудреных очках. Вероятно, на нем были бы еще и отличные сапоги, коли было бы на что их надеть. Этот мертвец жил много веков назад и по этому его речь часто бывает странно и не ясной. Он был главным архитектором Гримгейта и пробудившись около года назад он каждый день был в ужасе от состояния коллекторов, в которых скитался. Пожалуй, было даже хорошо, что он не мог их покинуть, иначе бы оказавшись в самом городе он, скорее всего, умер еще раз, уже от возмущения, а не несчастного случая. Сегодня архитектор был в негодовании от повреждения потолка. - Хлядь сюда. Вишь эту трещину? Коли ты не возьмёшься за голову свою пустую, а потом за работу, то при первой клятой тряске нас всех завалит к чертовой матери! А я, коли хочешь знать, не хочу помереть из-за чужой безответственности, уж не второй сраный раз так точно, да и тебе не советую. Бывший епископ с надеждой посмотрел на своего "телохранителя", но найдя в глубине пустых глазниц черепа лишь темноту, он, тяжело вздохнув, морально приготовился к очередной словесной битве с призраком. - Ну и чем ты мне предлагаешь её чинить? - про то, что призрак не умрет, обрушься потолок хоть сотню раз, он напоминать еще раз не стал. - Как это чем-чем? Цементом естественно - ответил не задумываясь архитектор. Оглядевшись на показ проклятый заявил - Вариант отличный, только я тут не наблюдаю нужного нам материала. - Что же, хляжу тебе придется сия сокровище найти наверху. - Класс, а как ты представляешь себе транспортировку груза? Я конечно не был стражником... О! -воскликнул он, когда ему на глаза вновь попался командир "чертовой дюжины" - Вот скажи, тебе как стражнику показался бы подозрительным полутруп, таскающий цемент в катакомбы? Скелету потребовалось не много времени что бы обмозговать вопрос, что было странно, учитывая отсутствие мозга у него, после чего последовал ответ - После пробуждения меня сложно удивить, но при жизни да, я бы определенно доложил об этом, милорд. - Видишь? - спросил с торжеством "милорд" - А это еще я не упомянул то, что этот цемент придется еще и воровать, потому что первое: денег у меня нет, второе: никто торговать с полумертвым не будет, будь у меня их хоть гора! Призрак с минуту расстроенно взирал на собеседников и наконец обижено ответил - Ну и прекрасно, счастливой смерти под за... - отводя голову от обидчиков он что-то увидел в другой части помещения и резко перевел тему - Нет-нет-нет! Это еще что хадость?! Так не пойдет. А пока архитектор рассматривал новый источник своего негодования, проклятый молча удалился рассматривать новую партию пробудившейся нежити. Пускай ему не были понятны все причины различного срока "жизни" нежити, но какие-то общие черты найти за эти годы он смог. Основным показателем была причина смерти. Те кто умерли естественной смертью, как правило, восстают на короткий срок, а ужасающая или несправедливая смерть заставляет мертвеца задержатся в нашем мире. Неоконченные дела тоже были важны, хоть и это растяжимое понятие. Под это могут подойти как какие-то обещания, имеющие вес для мертвеца, так и некий долг, да и неразрешенные обиды тоже. Как считал некромант, именно из-за этого пункта "чертова дюжина" и архитектор остаются в этом мире. Из разговоров с командиром-скелетом проклятый узнал, что они не смогли защитить своего господина и найдя в "милорде" нового, пытаются защитить его, ну а архитектор умер под завалами в катакомбах, так и не завершив работу над своими проектами в городе. Еще одним важным фактом можно было назвать сохранение личности у нежити, ведь если мертвец уже просто груда слоняющихся костей, то все прошлые пункты вряд ли сработают. По этим признакам самоназванный эксперт по нежити отмел несколько старых скелетов, какого-то утопленника и полусгнивший труп, оставив в кандидаты на долгую "нежизнь" только одного из новоприбывших. Это был грустный, человек в черно-белых одеждах шута, который сел на пол, опершись спиной о стену. Казалось, что он даже не понимает как и зачем сюда пришел, и просто сидел в раздумьях. На боку корсета были заметны колотые раны, которые вероятно и убили шута, а кровь окрасила всю левую часть костюма, что была ниже ран. Подходя ближе и продолжая осматривать шута проклятый подумал, что стоит сказать отдельное спасибо мертвецу-фонарщику, который на автомате освещал этот коллектор ежедневно, иначе разглядеть даже собственную вытянутую руку было бы крайне сложно, хотя большим вопросом остается откуда он берет топливо для фонарей, да и откуда вообще у него фонари. Мысли о фонарях были быстро вытеснены из головы новыми деталями, которые всплывали с приближением и делали облик шута все страннее. Длинные уши выдали в нем полу-эльфа и... Что-то еще было не так. Потребовалось чуть больше внимания, что бы понять что бубенцы на шапке не издавали звуков. А еще было странно само наличие шута, ведь это было бы свойственно для какого-нибудь королевского замка, а не города-крепости, которым управляют солдаты. Когда шут увидел приближающиеся фигуры и различил в одной из них человека он попытался что-то сказать, но голос его пропал. Только откашлявшись и что-то сплюнув он оживился и заговорил, показав свое лицо с хорошо сохранившимся гримом. -О, ха-ха! Дружище! - лишь стоило ему начать говорить, та печаль испарилась, как и не было - Слушай, что за местечко такое, а? Я сюда как-то по наитию при... -когда лицо проклятого выплыло из мрака на фонарный свет, шут отшатнулся, но не замолк- Ох тыж.. Что с тобой за приключилось? Как будто проглотили, переварили, и отрыгнули! Некромант отшутился, подходя на комфортную для разговора дистанцию - Да не поверишь. Ходил в "Рубиновый закат"? - Ха, а кто же не ходил? - ответил со смехом шут - Ну так вот, есть у них там девка, Лидой кличут, так она меня этой херней да заразила! - закончил свою шутку про самый популярный городской бордель епископ, странно осведомленный об этом месте. - Та ну на хуй! - завопил удивленный шут- Сука! Так может я из-за неё и помер? Проклятый, едва сдерживающий смех, указал на бок клоуна и сказал - Если честно, то тебя скорее это убило. И про заведение твое любимое я пошутил. - Про бок это верно, а вот про заведение не угадал. Мне больше "Черная кошечка" нравится. Со вздохом некромант ответил - Мог бы ты не посвящать меня во свои вкусы? - Хм... Да, пожалуй тебе и правда незачем это знать. А вот я бы кое-что хотел узнать... - Задумчиво сказал шут, но, увидев лицо собеседника, искаженное отвращением, посмеялся и исправился - Ха-ха-ха-ха, нет-нет, не на эту тему! - Тогда слушаю тебя. - Собственно... - Сказал шут, указывая на ранение - Я помер, да? -Ты наблюдателен, этого не отнять. - Ага, так вот. А какого хрена я тут делаю тогда? - Артистично развел руками мертвец. Со вздохом учителя, который в сотый раз объясняет одно и тоже, что было не далеко от правды, проклятый объяснил о своем положении, впрочем умолчав о опыте работы епископом, проклятье и всем, что не нужно было знать шуту. - Мда. Звучит как будто мы персонажи дерьмового рассказа, не находишь? - Есть такое. -ответил рассказчик. - Слушай, а тебя как звать вообще? - Это... Есть ситуация. Как я сказал, мы не можем произносить имена... - Пытаясь найти путь для обхождения слов "святой" и "бог", некромант прикрыл глаза и начал щелкать пальцами, будто вспоминая забытые слова. Скелет указал пальцем на верх и помог "милорду" как мог - Ну этих, на небе. Удивленный шут, забывший о спутнике нового знакомого, подпрыгнул и сказал - Охтыж, оно говорит! - Ага, привыкнешь. - ответил проклятый - Его кстати Олаф зовут. Олаф, услышавший свое имя впервые за долгое время, кивнул шуту. - Аен. Аен Игма - назвался шут и вернулся к своему вопросу - Так а тебя-то как зовут, повелитель водостока? - Ну не могу я имя свое назвать, оно... Ну ты понял! Аен прыснул от смеха и придумал новый вопрос - Ну а называть-то тебя как тогда? Как-то же твои кореша подгнившие зовут тебя? - Легионер меня называет не иначе как "милорд", его подчиненные молчат, а призрак всех милсдарем зовет. - Я тебя понял. Потом разберемся. - Если не упокоишься. - Ха-ха-ха, конечно! Если не упокоюсь. На этом долгая беседа с мертвым шутом окончилась и тот ушел слоняться по коллектору и докапывать мертвецов, а некромант отправился на свое постоянное развлечение: гуляние по катакомбам. Пускай это звучит как не самое веселое занятие, но за неимением вариантов вы будете наслаждаться и этим. Пожалуй самым опасным в заключении под землей является не голод, не какие-то враги, а безумие, что подбирается к тебе из темноты углов и падает каплями влаги, источник который ты даже страшишься представить, с потолка. Каждый справляется с ним как может и один из самых эффективный путей - разговор. Благо у "безымянного" некроманта был собеседник. Однако возможность беседы пропала с появлением звуков хлюпанья тяжелых ботинок по мокрому полу. Даже не смотря друг на друга проклятый и скелет поняли, что это стража, последний даже на опыте подметил, что их всего двое. Было не ясно другое, что же они тут забыли? Прежде чем они успели что-то придумать, стража прошла мимо их туннеля, не обратив на него внимания. Некромант решил взглянуть из-за угла, куда же так торопятся стражи. Тихо подкрадываясь к углу, он услышал, что стража остановилась и начала с кем-то разговаривать на повышенных тоннах. Выглянув из укрытия, ему открылась интересная картина: два стражника, один с арбалетом и коротким мечом за спиной, а второй с небольшим копьем, стоят в темной туннеле, редко освященном тусклыми факелами, а дальше по нему кто-то шел им на встречу. Теперь было слышно, что стражи требовали остановится и назвать себя. Неизвестный не ответил стражам и продолжил идти к ним. Когда тот сделал еще несколько шагов и вошел в свет факела, наконец можно было разглядеть хоть что-то. Это была девушка в плаще с капюшоном, закрывавшим её лицо. Можно было заметить несколько рыжих прядей, свисавших ниже неясного нечто, одетого на шею, по блеску было лишь ясно что это металл. На поясе, кажется, была книга, на которой незнакомка держала руку. В темноте под капюшоном сверкнул блеск и она ускорила шаг. Не понятно, увидели ли больше деталей стражи или просто перенервничали, но арбалетчик выстрелил в её сторону. Некромант не успел посочувствовать девушке, как она резким движением руки, скрытой под плащом отбила болт, потушив им факел. Теперь во мраке загорелись красные глаза и бросились на стражей. Копейщик попытался пронзить противника, но она уклонилась от оружия и полосонула стражника по горлу, после чего тот повалился на пол с хрипом. Арбалетчик уже почти зарядил свое орудие, девушка выкрикнула что-то на незнакомом проклятому языке, и красный снаряд пронзил второго стражника. Покончив с ними, девушка посмотрела прямо в душу некроманта. Тот вернулся за угол и лишь успел посмотреть в сторону легионера, как неожиданно тяжелая рука утянула его по ту сторону. Девушка прижала перепуганного некроманта к стене. Капюшон упал и теперь он мог детальнее рассмотреть её лицо. Заостренное лицо с острыми чертами было покрыто прямыми и длинными рыжими волосами, через которые проглядывали заостренные уши, чуть длиннее людских, но меньше даже полу-эльфийских. В её приоткрытом в отдышке рту были видны удлиненные клыки, а в плечи проклятого впились крепкие когти. Её яркие красные глаза в тени густых бровей, сочились злобой, источник которой пока был неведом ему. Закрыв поток этой эмоции веками, она быстро обнюхала своего "пленника" и вновь резко открыв глаза разозлилась еще сильнее: - Ты, жалкое, сгнившее ничтожество, отвечай, зачем ты это сделал? - С-с-сделал что? - отвечал дрожащим голосом некромант - Будто ты не знаешь, падаль! - продолжала она гневаться, все сильнее сжимая собеседника - С-с-слушай, слушай! Если бы я знал ч-что я сделал, то после представления с теми р-р-ребятами - нервно сказал он кивая в сторону растерзанных стражников - не стал-л бы так тупо отпираться, да? Загадочная девушка, похоже, согласилась с аргументом проклятого и ослабила хватку, но не отпустила его. - Твоя некромантия. Её свечение пробудило меня от спячки... Какой сейчас год? - П-п-пятьсот пятый год после раскола. Собеседница несколько секунд впала в прострацию, видимо ожидая совсем другую дату. Скоро она растеряно прошептала себе под нос: - Триста лет... Я... Я их не слышу. Где все? Почему так тихо? В момент растерянности противника скелет-легионер атаковал из-за злополучного угла, ранив девушку в ногу. Та, с ревом раненого кабана, полосонула когтями шею противника, отпустив некроманта, упавшего на пол, но распорола лишь воздух, на месте где раньше была плоть. Олаф среагировал и разорвал дистанцию с противником, приготовившись к бою. - Стойте! - крикнул освобожденный некромант. Оба вопросительно посмотрели на него.- Довольно кровопролития. Давайте решим ситуацию мирно. С молчаливого согласия незнакомки, которую, кажется, не волновало ранение, и легионера, которого не волновала возможность упокоится обратно, бывший епископ продолжил. - Извини за рану. - сказал он, обращаясь к девушке - Позволишь объяснить ситуацию? Раздраженная дама медленно кивнула. - Видишь ли, я проклят. Уже довольно давно. Из-за этого проклятья я выгляжу... Ну сама видишь. - он начал говорить быстрее, видя нарастающую злость собеседницы - И главное, из-за него вокруг меня восстают мертвые, хочу я или нет. Мне не под силу это контролировать и, похоже, именно это тебя пробудило. Да и свежепробудившиеся, как я понял, идут ко мне где бы я не был, вероятно, так ты меня и нашла. У меня целый коллектор мертвецов уже. Девушка некоторое время просто стояла, тяжело дыша и поглядывая то на проклятого, то на скелета, толи раздумывая как разорвать парочку на куски, толи ища причину этого не делать. Наконец, с тяжелым вздохом, уже не усталости, но недовольства, она ответила. - Ладно. Ты упомянул коллектор, ведите меня туда, и не дай Владыка этому оказаться ложью. По просьбе девушки, скелет пошел первым, следом она, а после некромант. Однако через несколько минут пути, последний поравнялся с новой, теперь крайне задумчивой, и, казалось бы, не такой уж и опасной, знакомой. Наконец, ему далось посмотреть на неё поближе и разглядеть детали облика. Её плащ оказался кожаным, что было странно, раз она проспала три века. Он явно был её, потому что сидел на ней идеально. "Нечто на шее" оказалось каким-то элементом брони, как и то, что было на руке, где-то от локтя. Эти кузнечные изделия не были похожи на латы, больше казалось, что это произведение искусства, столь хорошо они были изготовлены. Ботики отличного качества оказались окованы железными вставками, а на поясе, похоже из той же кожи, что и плащ, весела книга. Она тоже была кожаной, только вот эта кожа была другой, более светлой, по сравнению с той, из которой была её одежда, и сделано это изделие было менее аккуратно, были видны нити и повреждения кожи, напоминавшие шрамы. Бывший епископ толи и правда не понимал с кого была спущена эта кожа, или же просто не хотел этого делать. Будто бы слыша его беспокойные мысли, девушка наконец посмотрела в сторону спутника и тот, под её неодобрительный взгляд, завязал диалог. - Послушай... У меня к тебе вопрос. Вздохнув она ответила - Валяй. - Ты очень подозрительная знаешь? - не обращая внимание на вопросительно поднятую бровь собеседницы, он продолжил - Спишь триста лет под городом, разматываешь стражей, не замечаешь пронзенной ноги... - рефлекторно посмотрев на место ранения он увидел лишь порванную одежду и следы крови - Ладно, по поводу ноги другой вопрос теперь... Девушка-загадка перебила его - Тц, ладно слушай внимательно, проклятый, повторять не буду. Тебе о чем-то говорит название Скархия? - Да, это парящий остров где-то на севере, на нем еще Владыка Крови и ва... Погоди, ты что... Опять перебив она продолжила - Да-да, вампир-чародей, скархийский вампир, адепт крови и все прочие названия что вы нам придумали. Так что ты знаешь о нас? - спросила она, подняв бровь. - Ну... Вы вампиры. И... - Ясно. Первое: нас зовут вампирами чародеями, потому что у нас есть особые чувство, вроде зрения или нюха, которое позволяет нам чувствовать потоки манны. Именно из-за этого я и проснулась, потому что ты, ублюдок, светишься для меня как костер под пару сотен ведьм. - Мне жаль... Не обращая внимание на него, вампирша продолжила - Второе: мы чувствуем друг друга на приличном расстоянии. Скажу тебе вот что, в городе нет мне подобных и это странно, потому что их тут должно быть много. - Хм... Ты начала мне доверять, но даже не назвала имени? В ответ она рассмеялась и ответила - Ха-ха-ха-ха-ха! Мое имя Аскара Фон Мессакюр, но ты можешь и будешь звать меня исключительно госпожа Мессакюр. И нет, я не доверяю тебе. - она посмотрела на проклятого взглядом хищника, смотрящего на свою жертву, с которой играет перед обедом - Просто ты столь ничтожен, что будь у тебя хоть легион таких как этот - сказала она, кивнув в сторону скелета - ты бы все равно не смог бы меня убить. Скорее всего, это было преувеличением, но откуда об этом было знать некроманту? - Я все еще не вскрыла тебя, лишь потому что мне стало интересно глянуть на твое проклятье. Так что не разочаруй меня, проклятый... Кстати, как звать тебя? Некромант опешил от вопроса, но на помощь подоспел скелет - Ни проклятые, ни нежить не могу произносить имена сошедшие с неба. Вампирша немного подумала и сказала - А фамилия-то у тебя есть? Тут опешил задумался уже проклятый. Через пару секунд он встал как вкопанный и "госпожа" вопросительно посмотрела не него, после пары шагов. Наконец он заорал: - Вот сука! Фамилия! Сука! Пять лет! Пять лет без имени, твою мать! Вампирша засмеялась так громко, что это, наверняка, было слышно на половину катакомб - Ха-ха-ха-ха-ха-ха! О Владыка! За что мне эти идиоты? Ха-ха-ха-ха-ха! С прибытием обратно в коллектор, как ни странно, все пошло своим чередом для некроманта, который наконец-то додумался представится по фамилии - Грейхарт. Конечно пришлось сначала познакомить Аскару с местной нежитью, выделить ей чернила и бумагу, пережить её негодование по поводу качества предоставленных материалов, а еще следить что бы она не отгрызла голову шуту, который так и норовил её взбесить, но в целом все слилось во едино, как и обычно. В этом потоке времени вампирша обычно сливалась с тенями в углу кельи проклятого, занимаясь лишь ей понятными делами, но не проходило и дня, что бы её голос не долетал до него: - Грееееейхарт! Пойди сюда! Это не сулило бывшему епископу ничего хорошего, каждый её призыв выливался в добровольно-принудительные просьбы или ряд вопросов. Иногда ему казалось что девушка вовсе не спит, хотя, как он узнал позже, это было нужно скархийцам, хоть и в меньшей степени. Для вампирши он был полезным помощником и интересной загадкой, хоть она и понимала что его помощь обоснована страхом, хотя... ей даже казалось что его страх постепенно угасает. Все чаще Аскара делилась чем-то в ответ и так уже скоро Грейхарт узнал что остров Скархия находится далеко на севере, о величии Владыки Крови, захватившем его и давшем жизнь новым скархийцам, впрочем судьба первых скархийцев ускользнула от него. Да и особенности анатомии скархийцев проскакивали в разговорах, особенно когда проклятый умудрялся найти алкоголя для своей соседки, так её высокомерие отходило на второй план и она даже рассказала что упомянутое при знакомстве "чувство манны" работает благодаря особому органу, который люди зовут "синее око". Бывший епископ затруднялся сказать сколько времени прошло, то ли дни, то ли недели, пока вампирша не уговорила его взять её с собой, когда тот решит выбраться на поверхность вечером, посмотреть что там творится. Тем более сейчас шел какой-то новый церковный праздник, который должен был отвлечь внимание от двух подозрительных людей в толпе, вот только он так и не понял откуда она узнала о нем. Пройдя по катакомбам, двое теней выскользнули в город, который сегодня вечером святился не тусклее, чем когда его днем освещало солнце, ну или так казалось после катакомб. Фонари украшали улицы, контрастируя свои теплым свечением с холодным серым камнем, как люди, обычно скрытные и молчаливые, сегодня выглядели обратно своему обычному состоянию. Сложно сказать, повлияла на них так атмосфера праздника, или же праздничные маски, скрывающие лица. Повсюду слонялись предприимчивые торговцы, успешно впаривующие подобревшим жителям всякое барахло от, якобы, целебный припарок, до съестного разной степени качества и тех самых масок. Веселье катилось по городу лавиной и лишь немногие оставались "тенями Гримгейта", как называли горожан приезжие, среди теней были и проклятый со своей спутницей. На удивление, "теней" было не мало, видать праздник был не всем по душе. Бывший епископ уже хотел поинтересоваться о чем-то у прохожих, но был остановлен Аскарой. - Ты свою морду видел? Пожалей людей, изверг! Хм... - девушка призадумалась и сказала - Маску бы тебе купить... Деньги есть? - Я похож на человека с деньгами? -Ну да, поняла тебя. Встань в угол, как будто тебя маменька наказала, и не отсвечивай. Я что-нибудь придумаю. С этими словами вампирша ушла в толпу. После слов девушки Грейхарт впервые за долгое время призадумался о своем внешнем виде. Девушка-то подходила к этому празднику жизни, даже несмотря на старомодность одежд, это все еще были приличные штаны, рубашка и корсет, под плащом. Несмотря на то, что это была та же одежда, в которой они впервые встретились несколько дней назад, под светом ярких фонарей, а не тусклых факелов, она уже совсем не была похожа на кровожадное чудовище, порвавшее двух стражников. А сам некромант? За годы жизни под землей у него остались лишь старые лохмотья черных балахонов. Прежде чем он понизил свою самооценку еще сильнее, проклятый заметил, как в темную подворотню проскользнули два силуэта, пара минут и, утирая рот, оттуда вышла Аскара, вернувшись к своему спутнику с небольшим мешочком монет. - Что ты...? - Ну есть два варианта событий. Какой тебе больше нравится? - Ни один... - Тогда и помалкивай. - похлопав проклятого по плечу, она продолжила дразнить его - Ну что, мальчик? Какую масочку хочешь? Тот уже хотел возразить, но прикинув что по сути и является для неё мальчиком, просто сказал - Возьми на свой вкус. - Как хочешь! Протянув последний слог она вновь скрылась в толпе, появившись в причудливой маске спустя пару минут, протягивая такую же проклятому, но не успел он её натянуть, как по городу разлетелся колокольный звон. С его ударами все люди устремились к главной площади. Наспех надев маску, он начал продвигаться в потоке людей к заветной цели верующих, он слышали слова о сожжении ведьмы. "Неужели казнь принесла эту радость городу?" - думал Грейхарт. Приблизившись к площади, заполненной людьми, он немного отошел столпотворения, но голос оратора настиг его и тут. Перед тем, как обратить на него внимание, проклятый встретился взглядами масок с вампиршей, которая начала продвигаться к нему. - Слушайте-слушайте, граждане и гости Гримгейта, и не говорите что не слышали! - вещал оратор - Мы переходим к заключительной части праздника очищения! Толпа взорвалась ревом, будто в Колизее, и оратору пришлось выждать немного, что бы закончить. - Приветствуйте же гордость Гримгейта, епископа Грейхарта! Услышав фамилию проклятого, Аскара не понимающе посмотрела на него, будто тот утаил от неё тайну, но тот и сам был в замешательстве. "В этом городе осталось лишь два Грейхарта" - думал тот - "И если это не я, то...". Не дав ему закончить мысль новый епископ Гримгейта ступил на трибуну, пока толпа приветствовала его, и начал свою речь: - Братия и сестры мои! Я рад принести благую весть! Ровно пять лет минуло с казни моего проклятого брата, бросившего тень на весь город... Бывший епископ провалился в свои мысли, он не мог поверить что его родной брат Армарос был на стороне обвинителей, так несправедливо обвинивших его в тех грехах, что он не совершал и объявили на него охоту, от которой пришлось скрываться в катакомбах. И... Кого же тогда казнили? Значит ли это что охота закончена? Что бы сказал о тебе отец, брат? Ты и вправду оправдал свое имя, павший ангел... Когда проклятый наконец вновь начал слышать окружающий мир, тема речи сменилась, а рядом с трибуной уже стояли двое стражников, которые держали закованную в кандалы женщину. В толпе то и дело были слышны крики про ведьму. Неужели, это то, о чем я думаю? - пронеслось в голове проклятого? -Я слыша вас, братья и сестры, - продолжал свою речь епископ Грейхарт - но мы не дикари, что бы сжигать людей заживо. Проклятый выдохнул. - Да, эта грешница была уличена во связях со тьмой. Без сомнения, она ведьма! Но боги милостивы! Так будем же милостивы и мы. Снять брезент! Стражи стащили брезент, стоявший ранее в тени. Когда они зажгли дополнительные факелы, зрителям предстала огромная, искусно сделанная деревянная виселица с церковными мотивами в узоре. Мало кто заметил это, но само существование этого чудовища было сплошным противоречием. Когда же мы стали убивать за веру? - думал некромант. Увидев то нечто, что ждет её, ведьма начала вопить, молить о пощаде, а когда её голова уже оказалась в петле из её уст полетели проклятья на голову каждого, кто видел это и не решился помочь. - Гнев величайший из грехов, братья и сестры! - продолжал епископ - Как вы видите, эта грешница - говорил он, показывая рукой на болтающуюся в петле женщину - способна источать лишь грех. Не бойтесь ибо, небеса защитят нас. Пред ними проклятые бессильны, но помните, что самый страшный гнев, гнев бессилия! Проклятый стоял в оцепенении и мысли метались в его голове, в конце концов придя к выводу: "Все во что я верил. Любовь. Семья. Друзья. Его церковь, прихожане. Ха, небеса?. Все это ложь. Да брат, ты прав. Во мне полно гнева, вот только в одном ты ошибся..." - Ха-ха-ха, я не бессилен. - когда он возвел руку к эшафоту, казалось что в нем сгинули убеждения о смертном покое, прощении, вселюбви - Не теперь... Ха-ха-ха! Уходя в сторону спуска в коллекторы, он уже не слышал за своим смехом как кричит напуганная мертвецом в петле толпа, не слышал звука раздираемой плоти палача, не видел как стража неуклюже навалилась, не видел сколько людей пострадало в панике и не видел одобрительного взора вампирши, скрывшейся в тенях...