молчание

тойя живёт дома почти неделю и шарахается любого отражения. непривычно было видеть себя… как себя с этими белыми волосами. он впервые капризничал и не давался в руки ни отцу, ни младшему брату, но это было необходимостью, чтобы попытаться преобразить злодея в «отпуске». дома решили, что ещё рано его объявлять живым для всех остальных и шото занимался тем, что подбирал подходящий вариант для парня, как его ещё сильнее изменить. отца снова часто не бывало дома, он долго разъяснял комиссии по безопасности, что даби мёртв. даже какие-то доказательства нашёл, полностью заморочив им голову. шото вечно сидит рядом, кажется совсем забыл об учёбе, но оставлять вернувшегося брата не хотел, рисковать его новым побегом тоже. хватит с него. — тойя… — младший хочет говорить с ним, видит в бирюзовых глазах океан печали и пытается… просто пытается. — шото, — в том же тоне отвечает парень и это звучит так, будто дальше и слова не будет. он сидит на кровати, ему и заниматься в этом доме нечем, как тупо читать какие-то познавательные книжки. — прости… гетерохрома это удивляет. тойя извиняется? но за что? — ты чего? — студент подбирается близко, садится рядом на кровать и гладит по колену. невинный жест с его стороны, но старший алеет бледными щеками и чуть рвано выдыхает. — за то, что я сделал с тобой, — «двуликий» поднимается рукой выше и чувствует, как дыхание брата становится горячее от его действий. — прости~и~их… тойя прикрывает рот рукой из-за вылетевшего стона, тодороки-младший трогает его совсем не невинно. он хочет вернуться к тому, что было ранее. смущаться шото кажется тоже не умеет и кладёт вторую руку на бедро парня, слегка поглаживая. у тойи много причин чтобы «не», но он молчит и позволяет делать младшему, что хочется. — тойя, неужели тебе противно со мной? — шото глядит прямо и узнаёт знакомые жесты, вот он немного треплет скобу и уводит взгляд в сторону — хочет солгать. — а помнишь, что ты мне сказал в день, когда сбежал? если нет, то я напомню. «можешь съесть меня»… и я собираюсь сделать это. шото шепчет в ухо жарким дыханием, целует скулы. одежда легко поддается ловким рукам и тойя остаётся нагим, чему очень не рад. — дождался хотя бы ночи… — тойя слегка ворчит, отводит взгляд и снова натыкается на отражение, шарахаясь от этого вида. шото целует ключицу и закрывает глаза брату. — мне без разницы: есть они или нет. мне важен ты, — у тойи так же много причин, чтобы отказаться, перестать подставляться под ласкающие кожу руки, прекратить задыхаться в глубоких поцелуях и остановить весь процесс, но… но он не может. что-то с невероятной силой тянет его расстегнуть все эти прилежно застёгнутые пуговицы, забраться под ткань брюк и слегка касаться напряжённой плоти брата. — не заставляй себя, если не хочешь. я могу подождать ещё немного времени, пока ты адаптируешься с новым положением. тойя не слушает, это ни к чему. он садится на пол и снимает с него брюки окончательно, проводит языком влажную дорожку по бедру, это вызывает муражек на коже гетерохрома. его глаза плавятся от ощущений шершавого языка на чувствительных местах. тодороки-старший слегка кусает головку, зализывает её и снова кусает. шото запускает пальцы в белые волосы и перебирает их, чуть толкаясь и подстраиваясь под темп парня. тойя всё так же продолжает облизывать член, изредка проходясь по всей длине, и шото этого не достаточно. он блядь слишком возбуждён, чтобы заниматься оральным сексом так осторожно и медленно, да и парень, что вновь на коленях, обычно любил пожёстче. шото тянет его голову на себя, член упирается в стенку горла и дальше не проходит. он повторяет это действие раз за разом, пока тойя не расслабляется, пропуская его внутрь. шото спускает белесую жидкость бывшему злодею на язык, наблюдает за тойей пару мгновений и глубоко целует его, переплетая языки в пламенном танце. грубо оттраханный в рот тойя, выглядит крышесносно: покрасневший, с тяжёлой одышкой и расплавленный. готовый на всё, что только не захочет шото и это ему пиздецки нравится. студент тянет его в кровать, нависает над ним. кровать скрипит от тяжести двух тел, но они не обращают на это внимания. шото подтягивает его бёдра кверху и проходится влажной рукой по члену беловолосого, спускаясь ниже к плотно сжатому колечку мышч, пальцами аккуратно проникая внутрь, хотя о какой аккуратности могла идти речь, если парень под ним выгибается навстречу? шото сменяет пальцы членом и толкается сильнее, ощущая, как тойя сжимается от удовольствия, обнимая гетерохрома коленями. — можешь двигаться сильнее, я не развалюсь, — тойя царапает плечи любовника, двигая тазом навстречу. у шото перехватывает дух, когда бирюзовые глаза закатываются. — мх~а~ах… — чёрт, тойя, — половинчатый вдавливает его в кровать всем своим весом, втрахивая ритмично под скрипучую мелодию и тихие срывающие стоны. — Я сейчас совсем с ума сойду… тойя целует его губы, обнимает за шею, чуть царапая её. он внутренне сжимается, пока шото судорожно поднимает брата, усаживая на себя. он, вгрызаясь в злополучное целое от ожогов плечо, кончает и тяжело дышит. кусает за шею, целует кадык, проходится языком по стыку двух кож и приникает к шершавым губам. бывший злодей продолжает толкаться бёдрами и в действительности сводит младшего брата с ума. с кровати они до ночи не выползают и даже на глаза не появляются, спешно заявив отцу, что тойя чертовски хорошо помогает разбираться с домашкой, после конечно проблемно зайти в душ, особенно подгорелому — ноги не держат вовсе, и шото тихо проносит его в ванную, где они долго сидят под контрастным душем в полной тишине. им говорить сейчас не о чем. за них всё скажут действия. и тодороки с этим молчаливо согласны. правда после душа им приходится разойтись по комнатам. не дело это — спать братьям в одной постели. и это до пиздеца расстраивает младшего тодороки. это его не устраивает и парень готов отстаивать свои права на отдельное проживание с братом. правда, не стоит говорить, что подобный опыт у него был. отец не поймёт, но шото готов пожертвовать чем угодно, чтобы вновь вернуться в свой мирок, где его ожидал злодей. и шото надеется, что тойя согласится уйти вместе с ним.