молчание

неожиданно для обоих отец разрешает им жить вместе, понимая, что так они наверстают упущенное время. тойя не пытался больше мстить герою, осознав, что опять-таки зря старался. старший тодороки несказанно радовался тому, что старший, некогда любимый до ужаса, сын жив, но если он что-то и говорил, то только по делу. тойя отвык от общения с ним и просто молчал, иногда кивая головой соглашаясь или же наоборот. а вот когда они вновь вернулись в квартиру, напряжение буквально искрило между ними. теперь установив длительный зрительный контакт, шото чувствовал, что просто сидеть напротив брата и слушать что-либо не получается. ему до судорог в руках нравятся васильковые глаза, что так красиво пылают в моменты страсти. каждый грёбанный раз, сталкиваясь с этим взором, у шото перехватывает дыхание. и это если не учитывать того, что бесстыдный брат ходит по дому только в одежде младшего. до жуткой дикости тойе полюбился спортивный костюм юэй и стянуть с него одежду было проблематично.  — тойя, он мне сегодня понадобится, — шото давно прижал брата к стенке, старший и не против, но раздеваться? ни за что!  — Не~е~ет, ты можешь и без него, — хитрый план по задержанию гетерохрома почти удался. шото тянет свои штаны вниз на чужом теле и истерично матерится в мыслях, когда одежды на парне вовсе не остаётся. тойя стучит скобами на руках по полу, прежде чем оказаться в постели и накрыться покрывалом. — вот когда я ослепну, можешь раздевать меня когда захочешь, но не сейчас, пока я вижу весь этот ужас.  — ты не ослепнешь, дурак, — он целует старшего в лоб, слегка гладит обе щеки и загорается от очередного контакта глаз. поцелуй выходит слишком горячим, что внутренности возгораются и плавятся от неуёмного желания. тойя подаётся вперёд, очерчивает рельефные мышцы и трогает-трогает-трогает. у шото не получается сдержаться, он переворачивает старшего на живот и в спешке обливает проход смазкой, горячими пальцами набирая нужный темп. белые волосы чуть синеют от лёгкого пламени, что приходится его притушить, примораживая затылок и опускаясь на ягодицы ледяными пальцами. тойя поднимает бёдра выше, принимает входящие внутрь пальцы и тихо скулит в подушку. даже если он полностью готов принять член в себя, шото собирается помучать брата и это выходит просто потрясающе. тойя дрожит под его руками.  — хочу твоё тепло ещё глубже чувствовать, — тойя погибает от этих ощущений, гетерохром едва входит напряжённой головкой внутрь и тут же чувствует — старший кончил. это поднимает настроение больше чем любой другой подарок. размеренные толчки вытягивают из тойи стоны перемешанные с хрипотцой и шото продолжает. руки скользят по выступающим лопаткам и давят на них. тойя любит жёстче — это помнит гетерохром и приподнимает бёдра чуть выше, вталкиваясь активнее. — блядь, ещё, братик… тойя убивает этими словами младшего. сердце в груди отбивает сумасшедший ритм и шото вытрахивает мольбы с уст брата. «ещё-ещё-ещё-ещё-ещё-ещё-ещё — превращается в заклинание какое-то, но оттого гетерохром не останавливается. шото заламывает обожжённые руки за спину, так удобнее — держать ситуацию под контролем. трахать брата, когда он так выпрашивает, напрашивается на наказание и всё же получает. Резкий шлепок по бледной ягодице вырывает соблазнительно-сладкий стон. стоп-слова у них не существует, оно не нужно, особенно зная, что тойя не захочет остановиться, даже если совсем заебётся, он будет продолжать и получать то самое больное удовольствие от их связи. шото садится на бёдра бывшего злодея и входит до конца, вызывая трепет в ногах тойи от ахуенной заполненности. стоны сдирают горло, напоминая парню, чтобы он меньше игрался с сигаретами. у тойи почти открытые конвульсии от последних рывков брата. внутри становится горячо, ужасно горячо, прямо адская бездна и шото вновь обжигает его спермой изнутри. девушка ожидала многого, но не этого. фуюми пытается отойти назад, перестать пытаться понять, кто там ещё в постели и почему он так похож на мёртвого брата, а главное — почему они вместе в кровати, но вместо того, чтобы тихо выйти, скидывает с тумбочки лампу. она разбивается ужасно громко. страх, который испытал шото, можно было обнимать руками. их видели. и не какой-то там человек проходящий, а сестра и это лютый пиздец.