Храм наших тел

Сенджу ступает осторожно, словно ходит по минному полю. Один неверный шаг — взрыв. За ошибку придется расплатиться телом. Сенджу не готова к такой цене. Если быть откровенной: она не готова к этому дню, к созерцанию лица своего суженого, к будущему, которое обязана связать с ним. Бамбуковый паркет скрипит под босыми ступнями. Сенджу робко присаживается чуть поодаль от мужской сгорбленной фигуры. Ее же спина идеально прямая. Не от воспитания, но от напряжения, что срослось с ее костями. Заброшенное место. Неприятный собеседник. Это безобразие творится в храме Сэнсо-дзи. Древние традиции следует чтить. Без надлежащего уважения тебя сочтут невеждой и не захотят иметь общих дел. Ей, главе Брахманов, не должно проявить пренебрежение к культуре. Даже у гопников есть кодекс чести. Если ему не будут следовать лидеры, то подчинённые и подавно. Власть в руках того, кто делает вид, что прислуживается точно так же, как и остальные. Притворяется, что над ним стоит кто-то выше — будь то император или бог. Это даёт народу иллюзию равенства между собой и правителем. Многие чиновники твердили, что они рабы своего звания. Но человеческую природу не искоренить. Человеческую гниль если вырывать, то с корнем. Немногие способны на радикальные меры. Чиновники — и подавно. Мелочные, трусливые существа. Казнокрадство и ложь — их вечные спутники. Рассуждая так, Сенджу ставила себя выше предмета своих осуждений. Она установит неподдельный порядок во всем Токио. Брахманы станут единственной группировкой, а она — гордой, мудрой королевой. Но этот человек… путает все планы. Сенджу скосила глаза на безмолвную фигуру. Его жуткое присутствие ощущалось каждой клеточкой тела, отдавалось зыбкой дрожью в руках. Светлые, небрежно собранные в низкий хвост волосы. Тело, источающее мощь и опасность. Угроза в том, как он держит чашечку для сакэ. Подносит к губам. Медленно отхлебывает. Она нервно сглатывает не в силах отвести взгляда от его губ. Очень скоро эти губы будут гореть на ее шее. В мире, в котором соулмейта встречаешь в Судный день, Сенджу чувствовала себя комфортно. Судный день казался таким далёким, ведь колокол над головой пробьет нескоро. Большинство соулмейтов за несколько дней до встречи с истинным чувствуют, что это произойдет. Им необходимо довериться интуиции. Зов крови приведет их в один из храмов. Ослушаешься — обречешь на себя кару небес. Сенджу давит в горле глухой смешок, когда голова истинного полуоборачивается к ней. Она видит его красивое лицо, стеклянные, ничего не выражающие глаза — и ей хочется схватиться за живот и рассмеяться. Хочется, чтобы реальность обратилась в злую насмешку судьбы. Эта насмешка не злая, а горькая — поправляет себя Сенджу и одергивает рукав юкаты. Брат принарядил ее. Вручил ароматные масла и украшение — заколку, передающуюся в их семье по женской линии на протяжении нескольких веков. Тронутая ржавчиной, заколка была старомодной и безвкусной, но ее присутствие придавало Сенджу необъяснимое спокойствие. Поскольку волосы ее были слишком коротки, она приложила заколку к животу и обмотала поясом-оби в тайне от Такеоми. Выдавив дружелюбную улыбку, Сенджу завела речь: — Не думала, что ты явишься по первому зову крови, Манджиро Сано. Ты — человек, бросающий вызов миру, разве не так? Стоило необдуманным словам слететь с губ — Сенджу поняла, настолько оплошала. Она ущипнула себя за бок. «А ещё глупее начать разговор не могла? Что же сразу не спросила его, удивлен ли он, взволнован? Рад? Да это не просто глупость, а провокация! Мне конец!» Пока Сенджу лихорадочно соображала, как выйти из неловкого положения, Манджиро невозмутимо поддержал беседу: — Что ещё ты обо мне надумала? «Он не обратился ко мне по имени», — неожиданное облегчение, что вызвала эта мысль, несколько расслабило ее. — Ничего, что бы ты о себе не слышал. Не предложишь мне сакэ? Манджиро безучастно подвинул к ней поднос с кувшином и ещё одной чашечкой. Она налила себе сакэ и, глотнув, возненавидела слезы обиды, закипевшие под верхними ресницами. Судьба — дура. Они с Майки были знакомы с детства, но о том, что они истинные, она узнала лишь сейчас. Это несправедливо. Но высшим силам плевать на проблемы обычных людей. Неизменный порядок вещей. Сенджу морщится, но допивает. — Зачем мучаешь себя? Значит, он всё-таки заметил, что пить для нее в тягость. Манджиро безэмоционален, но во взгляде, которым он лениво скользит по складкам ее кимоно, она отчётливо читает слабый, совершенно естественный интерес к своему соулмейту. — Я… хочу, чтобы этот день был приятен нам обоим. — Ты не спешишь сделать мне приятно. Уголки губ Сенджу прорезает ядовитая улыбка, полная праведного возмущения. — Я же сказала: нам обоим. Сенджу оскорбленно выпрямилась и отвернулась, не совладав с эмоциями. Сердце будто бы колотилось отовсюду: в висках, на корне языка и на дне желудка. Ее слова можно было счесть за оскорбление, ведь тем самым она подчеркнула дистанцию между ними. Манджиро издал непонятный звук, похожий на глухой смешок. Сенджу не была уверена, послышалось ли ей, но уточнить не решалась. Вместо этого отложила чоко со словами: — Раз уж мы оба здесь, ты не против обсудить дела? То, что мы соулмейты, серьезно усложняет назревающую войну трёх небожителей. Беда заключается в том, что соулмейты не могут причинить физический урон друг другу. Будь один из них под наркотиками или в неуравновешенном психическом состояние — его тело заблокирует удар. Довольно удобно. Но не когда вы гопники по разные стороны баррикад. Невозможность сразиться сильно усложняет задачу. Даже если они притворятся, что дерутся, опытные бойцы тотчас заметят, что их сражение — не более, чем танец. Стиль Сенджу позволяет простить ей это, но Майки… он дерётся грубо, беспощадно, не оставляя противнику и шанса на победу. Ломая кости, если потребуется. Его фальшь разоблачат в два счета. Притворство на глазах сотен человек опасно. — Распусти Брахманов, — Манджиро бросает это небрежно, без уважения. Настолько сильно он ее поражает, что у нее трясутся пальцы. В голове заседает стойкое отвращение. Да что он о себе возомнил? — Никогда, — цедит она сквозь зубы, — ты не дождешься этого. — Я слушаю. Твои варианты. Сенджу смущена его податливостью, но не упускает возможность: — Я не настолько глупа, чтобы требовать от тебя того же, но… Я предлагаю заключить между бандами временное перемирие, пока мы не разберемся, что делать дальше. — Хрупкий мир, — Манджиро опускает голову — лицо его скрывают свисающие пряди. Сенджу остро ощущает потребность потрепать его по плечу, но она душит этот порыв на стадии зарождения. Майки не заслужил ее утешения. Он чудовище. Она помнит. — Хрупкий мир всегда лучше войны, — она почти умоляюще протягивает ему руку. Он пожимает ее ладонь недостаточно сильно, чтобы причинить боль, но достаточно, чтобы сказать: если бы я мог навредить тебе, я бы сделал это. И она прекрасно понимает, что если бы их мир работал по другим правилам, то Майки бы силой вынудил ее принять правила его игры. — Ты должна кое-что сделать для меня, — бескомпромиссно заявляет он. — Будь со мной. — В плане?.. — Я не переношу одиночество. Будь со мной столько часов в сутки, сколько мне необходимо. — У меня есть условия. — Диктуй. Он слишком легко соглашается. — В чем подвох? — вырывается у Сенджу прежде, чем она успевает подумать. Обычно она тормозила себя; в этот раз все по-другому, а значит и последствия будут более тяжёлыми. — Узнаешь, когда придет время. Говори, пока я не передумал. — Я хочу, чтобы ты представил меня своим людям. Хочу, чтобы ты показал им, как со мной следует обращаться. С уважением. — Ты многое о себе возомнила, — он говорит без укора, но с предупреждением. Гордыня погубила Люцифера — погубит и ее. — Нужно извлекать из всего максимальную выгоду. — У тебя неплохо получается. Я принимаю твои условия, но… Но?.. — Твоя власть всегда будет вторичной. Сначала я, затем — ты. Сенджу не возражает, когда он оставляет собственнический поцелуй на ее шее. Она остаётся в храме одна-одинешенька, нервно теребя пальцы. Манджиро Сано раскусил ее сразу. С ним будет непросто. Но она совладает, чтобы не быть вторичной. А пока... На ватных ногах Сенджу подходит к святилищу и низко кланяется. Она благодарна судьбе за истинного. Она не упустит возможность отыскать слабость Манджиро Сано, чтобы победить в войне.