Нужно травить, гадину

      Пара доехала до квартиры Куприной мигом. Пробок почти не было, все уже давно ужинают дома. Ире было плохо, она искренне не понимала что происходит. Ощущения такие будто тело существует отдельно от разума. Мозг думал о том, что хочется вновь расслабиться, но тело было таким ленивым и тяжёлым, что даже выходить из авто не хотелось.       Макаров решил никуда не уезжать, остался у Иры. Напичкал её какими-то таблетками от головы, в этот раз всё легально, спать уложил. Мужчина стал рассматривать интерьер, так и не скажешь, что здесь вообще кто-то живёт. Место было необжито, пустое. Помнится как однажды они после очередной прогулки залетели в её старую квартиру. Там было очень мило, особое настроение которое девушка придавала той жилплощади, ощущалось всем телом, а здесь, как в больнице: белые стены, тёмная мебель. Единственный интересный элемент декора который майор заметил, так это рамку с фотографией. Забавная фотография, даже удивительно, что сохранилась. Единственный новый год который они смогли встретить вместе, новый дветысячи тринадцатый, на квартире с друзьями. Ира ещё будучи белокурой бестией радостно улыбается и держит в руке бенгальский огонь, а рядом он, давольный, как мартовский кот, оба пьяненькие, но такие счастливые.       Паша упал на диван и нажав на кнопку, включил плазму. На экране показалась реклама:       — Здравствуйте это операция Тайд или кипячения. Это тяжелый труд, это не увлечение...       — Идиотизм. — Макаров переключил канал.       Ближе к двум часам ночи послышались странные звуки. Майор пробудился из полудрёма, сначала даже не понял что произошло, но в комнате за закрытой дверью, что-то упало.       — Твою мать...— прошептала женщина, пытаясь ухватиться за ручку кружки, но та предательски полетела на пол.       Странные ощущения присутствовали в теле. Было холодно, адски холодно, будто в комнате было открыто окно, а от туда метель. Глаза немогли сформулировать картинку, а пальцы на руках почти не сжимались в полную силу. Начался этап отходоза. То, что дали Ире в "больнице", сильное средство и вызывает привыкание за несколько дней. Организм не может жить без "подзарядки", а если её не происходит, то он начинает попросту бунтовать. Хотелось закричать, но голосовые связки оказались слишком слабы.       — Что делаешь? — неожиданно прозвучало со стороны двери.       — Чего здесь делаешь?       — Сон твой охраняю, что случилось? — Макаров прошёл внутрь.       Из-за открытой двери бил свет, теперь когда зрение хоть немного стабилизировалось, Куприна увидела, что чашка разбилась.       — Мне плохо. — честно призналась брюнетка, ещё сильнее укутываясь в одеяло. Голос всё так же подрагивал. — Пожалуйста...дай мне ещё одну таблетку, всего одну...       Стадия торга, самая страшная, именно с неё люди вновь срываются. Адская боль в конечностях не заканчивалась, "прекрасные спасательные суспензии" могли стать единственным помощником.       — От одной ничего не будет, я просто посплю. — умоляла Ира.       — Нет.       — Макаров, это моя жизнь! Я что хочу то и делаю!       На ватных ногах, коллега пошла прочь. Полностью укутанная в огромное одеяло, добрела до кухни, а затем открыла ящик. Там хранились разные таблетки. Перебирая упаковки, найти нужную не удалось. От очаянья хотелось разрыдаться. Всё вокруг, как будто фильм очень плохого режиссёра.       Павел Сергеевич наблюдал за происходящим, стараясь не лезть. "Пусть покричит, по психует, успокоиться", но когда руки потянулись и стали открывать все пачки подряд, вынимать таблетку одну за другой, Макаров занервничал и подошёл ближе.       — Это не выход.       — Выход. — как озабоченная твердила Ирина. — Отстань от меня! — сорвалась на крик майор и почти схватила пипюпи в охапку.       Мужчина не сдержался схватил девушку за талию и поднял над полом. Понёс по направлению к спальне.       — Что ж, ты делаешь, Ирка? — причетал Паша.       — Отпусти! Мне это нужно! Нужно!       — Не нужно!       Уложив даму на кровать, она неожиданно заплакала, видимо от безысходности. Горькие крокодильи слёзы покатились по щекам. Она сама себя сейчас ненавидела. Зубы стучали друг о друга, от холода, будто температура под сорок. А голова и всё тело было в три раза тяжелее обычного.       — Тебе нужно поспать, если станет хуже я в больничку повезу.       — В наркологичку, да? Я же больная.       — К знакомому, прокапает тебя. — Павел уже собрался закрывать дверь, но Ира остановила:       — Не уходи, мне холодно. Ляжешь со мной?       Ничего не оставалось. Макаров сам ненавидел себя за эту слабость. Куприна сразу же легла рядом и крепко обняла, будто без него умрёт, положила голову на руку и наконец успокоилась.       Странная связь, без звонков, свиданий, без веры, надежды и уж тем более общего дома. Странная связь многоточий и точек. Странная связь таких непохожих, очень близких людей. Странная связь с элементом излома.       Он пропал, никто уже не поможет. Только рядом с ней и сапфировыми глазами было тепло и уютно, такую попробуй забудь. Эту женщину будто по ниточкам соткали колдуны-фониры. Невозможно отпустить. Так и не скажешь, что почти десять лет друг от друга порознь были.       Всю оставшуюся ночь Макаров не мог сомкнуть глаз. Лежал и тихо дыша, наблюдал за особой лежавшей рядом. Боялся, что может вновь её потерять, поэтому каждые полчаса поворачивал голову проверяя дыхание. Глаза закрылись лишь когда за окном стало светать.       Сон как рукой сняло, когда Паша не нащупал рядом с собой ещё одного тела. На кровати никого не оказалось, только одеяло скомкано лежало, свивая к полу. Собравшись с силами, борясь с недосыпом мужчина встал и вышел из комнаты, боясь увидеть страшную картину, но всё оказалось лучше чем могло быть.       Ирина молча взбивала что-то венчиком, на плите грелась сковородка. Девушка одета уже не в тёплую одежду, а в тонкий домашний халатик, да и цвет лица уже не такой бледный.       — Доброе утро. — произнесла брюнетка и обернулась.       — Доброе. Хорошо себя чувствуешь?       — Да, уже намного лучше...       Женщине было стыдно за своё поведение, она сначала даже не вспомнила проснувшись, почему Макаров спит с ней в кровати. Когда решила сходить в душ, то под струёй горячей воды, голову посетили воспоминания. Вспомнила как кричала, плакала, а когда на кухню вышла, воспоминания подтвердились. Таблетки так и лежали разбросанными по столешнице.       — Спасибо и извини, Паш. Я натуральная дура.       — Не за что извиняться. — Павел Сергеевич подошёл ещё ближе. — Тем более и моя вина в этом всём есть, а ещё у тебя сейчас подгорит.       — Ой! — Ира испугавшись вновь повернулась к сковородке.       Телефон зазвонил, на экране высветилось: "Саламатин". Паша нехотя принял звонок и поднёс гаджет к уху.       — Да, Виталий Леонидович, только вас вспоминал.       — Рад, Макаров. Мне тут сверху позвонили, сказали через час аблава Белова будет, спросили не хотите поучаствовать. Я Ире ещё не звонил, ты первый попался.       — Белова? Конечно мы приедем, такое шоу пропускать мы не можем. Обязательно приедем.       — Мы? Приедем? Лёд тронулся? — поинтересовался начальник. — Ладно, передавай Ирине Алексеевне "привет", буду ждать вас в отделе.       — До встречи.       Отложив мобильник, Макаров поднял голову и взору открылась Ира, стояла с двумя тарелками и ожидала, что скажет мужчина.       — Что?       — Накрывают Белова сегодня, нас пригласили в шоу поучаствовать, видимо мы не единственные кому он поднасрал.       — Тогда нужно есть быстрее, во-первых остынет, а во-вторых я не успею собраться.