Hold you tight

      Незаметно для Питера наступает декабрь.       Он приносит с собой дожди и слякоть. Время забыть об аномально снежном ноябре, снова достать свой зонт и непромокаемую куртку. Патрули становятся тяжелее, противнее и намного грустнее. То ли погода так влияет на Питера в эти дождливые дни, то ли отсутствие Мишель в его повседневной жизни.       Работы под конец года становится неимоверно много, Коннорс явно на пороге очередного прорыва, поэтому Питер целыми днями пропадает в его лаборатории, помогая с расчетами. Это абсолютно лишает его возможности провести хоть немного рабочего времени с ЭмДжей. Не говоря уже о том, что почти каждый вечер и все выходные он проводит вместе с Майлзом: их тренировки участились, малыш все чаще помогает с патрулями, знакомясь с городом с другого ракурса. А если у Питера и выдается свободная минутка, он тратит ее на помощь FEAST.       Нет, он не избегает ЭмДжей. Просто…       Просто Нед прав, Питер не может причинить ей вред, он просто не имеет права снова портить её жизнь. Зачем втягивать её в свою супергеройскую драму, тащить за собой в это болото?       Этот круговорот мыслей и сомнений преследует Питера уже который день к ряду, и как в этом разобраться — он понятия не имеет. Он не знает, как выбраться из этой воронки самоуничижительных мыслей, особенно когда все факты говорят за то, что его жизнь стала лучше. Он сам стал лучше. Он теперь справляется куда успешнее, научился заботиться о себе, прислушиваться к себе и другим.       Нет, Питер не избегает ЭмДжей. Просто ему нужно время разобраться в себе. И, возможно, ему нужно немного помощи.       И так он оказывается к квартире Бетти промозглым воскресным утром в начале декабря. Это их еще одна традиция, но уже перенятая от Мэй: в начале последнего месяца года брать свои накопленные деньги и идти закупаться подарками для празднования рождества в любимой благотворительной организации.       Так что Питер берет любимый кофе Бетти, сэндвич крок-мадам и выдвигается за советом к лучшей подруге. Он даже не знает, с чего начать, когда стоит у её двери, они об отношениях то почти не разговаривали никогда. Все, что Бетти знает о его личной жизни — крах, что произошел с Гвен Стейси. Она всегда подначивает его завести отношения, открыться кому-нибудь, да друга хотя бы завести кроме нее.       Она заботится о Питере. Бояться нечего.       Поэтому он собирает волю в кулак и стучит в дверь. Улыбается и протягивает кофе заспанной Бетти, когда та открывает дверь, и проходит в квартиру. Питер не упускает из виду виноватую улыбку подруги, которую та отчаянно пытается выдать за искреннюю радость угощениям.       — Знаешь, обычно ты уже готова к выходу, когда я прихожу, — Питер сбрасывает ботинки у входа и накидывает куртку на вешалку подальше от сухих вещей подруги.       Она молча идет на кухню, лишь напевает что-то вроде согласия с его утверждением. Перекладывает свой завтрак на красивую тарелку, садится за стол и усиленно не обращает внимания на Питера.       На самом деле так даже лучше.       — Бет, честно говоря, мне нужен твой совет, — застенчиво начинает он. Бетти лишь вопросительно поднимает бровь с полным ртом еды, — Ты знаешь, что я не очень то справляюсь со всей этой романтикой.       Брант поднимает на него полные удивления глаза и быстро проглатывает свой завтрак.       — Это ты так считаешь, — хмурится она.       — Да, верно, неважно, — отмахивается он, — в общем, как ты знаешь, я не обладаю каким-то опытом в этом деле и понятия не имею, что делать.       Бетти перестает жевать и уже с лукавой улыбкой смотрит на Питера. От прежней вины на ее лице не осталось и следа.       — Да не смейся ты надо мной так! — восклицает Питер, но почему-то сам начинает смущенно улыбаться. — Я к тебе пришел за советом, а ты меня тут высмеиваешь.       — Я не высмеиваю, Пит. Просто радуюсь, что ты, наконец, готов, — она вытирает несуществующую слезу у правого глаза и притворно сладким голосом продолжает, — Детки так быстро растут.       — Ой да ну тебя, злая женщина! — Питер строит обиженное лицо, тычет в нее пальцем, — Ничего тебе не скажу.       Бетти вздыхает, убирает пустую тарелку в мойку, берет свой кофе и садится рядом с Питером на диван, подогнув ногу и повернувшись к нему лицом. Она ставит стакан на столик, берет руку Питера в свою, чисто успокаивающий жест, который она любит использовать с близкими людьми. Сжимает немного, ласково почти.       — Ну давай, рассказывай, чем ЭмДжей тебя спугнула в этот раз, — улыбается тепло, по-домашнему почти, и не хочется даже возмущаться её проницательности.       — Не она.       Питер набирает воздух в легкие, собирается с силами. Честно говоря, было бы неправильно рассказывать про тот разговор с Недом. Но не изложив всю картину, он не сможет понять, что ему делать дальше.       — Нед попросил не причинять ей боль, Бет, — он слышит вздох своей подруги, но не поднимает глаз. Так будет проще продолжить, — И я понятия не имею, как сдержать это обещание. Часть меня твердит, что единственный способ держать её в безопасности — это исчезнуть из её жизни.       — Часть? — она сжимает его руку еще раз легонько, обращая внимание на себя. Он поднимает голову и видит искреннюю и обнадеживающую улыбку подруги, — Что говорит тогда тебе другая часть?       — Что в этот раз я могу справиться лучше, — и что удивительно, он действительно в это верит.       Рука на его руке исчезает, но вместо отстранения Питер получает лишь крепкие объятья.       — Ты даже не представляешь, как я рада это слышать, боже, — в её голосе слышится облегчение. Будто она действительно рада за него, — я так рада за тебя, Питер. Конечно ты должен попытаться!       — Но Нед… — все же пытается возразить Паркер.       — Нед — курица-наседка, которых еще надо поискать, — отпускает Питера из объятий, но все еще светится как рождественская ёлка, — Они с ЭмДжей как сиамские близнецы. Их узы сильнее, чем у многих настоящих братьев и сестер, и они многое пережили вместе.       — Да, Нед упоминал, — комок в горле возвращается на свое законное место, — о том, что было в выпускном классе.       — Выпускной был тяжелым годом, — улыбка тускнеет, на смену ей приходит легкая задумчивость, — они выглядели как два брошенных котенка под дождем. Оба вечно на грани, чтобы не разрыдаться. Ушли с головой в учебу. Я не знаю, что тогда с ними произошло, но примерно в это время они и сплотились.       Бетти встает, потирает затекшую ногу, словно не зная, как действовать в этом разговоре.       — Нед хороший парень, очень. И он сильно беспокоится об ЭмДжей. Они оба многое потеряли и где-то на этом пути действительно стали семьей, — Бетти начинает улыбаться обнадеживающе, — Поэтому не принимай его слова в штыки, ладно? Когда он узнает тебя получше, вы подружитесь, обещаю. И я скорее всего даже начну ревновать.       Питер смеется с её заявления сквозь боль в сердце от слов «узнает получше». Но это теперь его жизнь. Странный знакомый своих лучших друзей. С этим просто надо смириться.       — Спасибо, Бетти.       — Всегда пожалуйста, — она еще раз улыбается, но в следующее же мгновение словно теряется в пространстве, не зная, что делать дальше.       На мгновение наступает неловкая пауза, и Питер вспоминает, почему он здесь прежде всего.       — Эй, Брант, а чего ты до сих пор в пижаме? Нам идти уже пора, пока в магазинах еще можно протолкнуться.       Она корчит виноватое лицо и не успевает даже ответить, когда усиленный слух Паркера дает о себе знать.       В дверь вот-вот позвонит Мишель Джонс.       — Боюсь, в этом году за подарками ты пойдешь не со мной.

***

      — Итак, Бетти, видимо, пытается нас свести, не находишь? — Мишель улыбается, держа в руках плюшевого зайца с огромными ушами. Рассматривает со всех сторон и кладет в тележку рядом с остальными подарками.       Питер старается не обращать внимание на то, как горят его уши. Как при виде ЭмДжей в этой почти домашней одежде с небрежным пучком на голове и широкой улыбкой у него трясутся колени и чертовы насекомые роятся внизу живота.       — Держу пари, сама она не осталась дома в одиночестве, — он лукаво улыбается, сбрасывая с себя ее магическое очарование — Возможно я видел, а может и не видел уведомления от некоего Неда Лидса на ее телефоне.       Мишель перестает разглядывать новогодний набор Лего с Гарри Поттером и медленно поднимает глаза на Питера. В её глазах осознание, через мгновение сменяющееся на понимающую и даже немного хитрую улыбку.       — А я думаю, какого черта они оба слились! — она восклицает и отходит от прилавка с конструктором, чтобы посмотреть список Питера с характерами детей и взрослых приюта.       Питер отдает ей тетрадь, полную имен людей и их забавных привычек, любимых шуток, различных предпочтений, мимолетом сделанных фотографий и краткой биографии. Они с сотрудниками ведут её именно для этого дня — дня выбора рождественских подарков. Чтобы каждый получил то, что ему бы точно понравилось.       Мишель находит нужное ей имя: пятилетний Томас обожает мир Гарри Поттера и очень любит играть в шахматы. Так что набор с волшебными шахматами Лего падает в быстро наполняющуюся тележку.       — На самом деле я не удивлена, что они так сблизились за последний год, — ее голос задумчив, но на губах играет легкая улыбка, — Скорее удивлена, что они не сделали этого раньше. У них же уже был опыт отношений, ты знал?       — Это как? — он поворачивает голову, чтобы посмотреть на ЭмДжей, и с улыбкой замечает, что ему все еще немного нужно поднять глаза, чтобы встретиться с её взглядом.       — Если ты когда-либо расскажешь кому-либо, что мы с тобой обсуждали это, то мне придется тебя убить, — она щурится хитро, и её глазах и улыбке больше нет намека на привычное озорство, скорее немного опасности.       Питер делает жест, что его рот на замке и подавляет желание расстегнуть пару пуговиц своей рубашки в тщетной попытке хоть немного остыть.       — Я не шучу, ты же понимаешь, да? — он кивает, все еще млеющий под ее взглядом, — В общем, они с Бетти встречались во время нашей поездки по Европе перед выпускным классом.       Питер пытается изобразить удивление и неверие, хотя прекрасно помнит самый неловкий курортный роман в мире.       — Это был самый неловкий курортный роман, который я видела, — и теперь Питеру даже не приходится изображать удивление, он в натуральном шоке от точного совпадения мыслей. Его лицо, очевидно, забавляет Мишель — О-о-о, поверь, так и было. А я видела очень много дерьмовых романтических фильмов на эту тему. Мне есть с чем сравнить.       Они смеются, когда подходят к отделу с игрушками, связанными с наукой и начинают набирать наборы юных ученых согласно списку.       — Я понятия не имею, как они пришли к этому. Они садились в самолет простыми одноклассниками, а вышли из него самой сладкой парочкой, — она добирает наборы, связанные с физикой, — Представь мое лицо, когда я увидела, как эти двое переписываются друг с другом, сидя буквально друг напротив друга!       — Бетти? Бетти Брант, самая прагматичная женщина, которую я знаю? Мы о ней говорим? — Питеру даже не надо притворяться, когда его лицо корчится в притворном отвращении. Он прекрасно помнит, что ловил их на том же самом.       — Ну, сделаем поблажку на семнадцать лет, но да, — Мишель смеется все еще тихо, снова аккуратно поправляет уже торчащие во все стороны коробки и снова ведет Питера под руку к следующему отделу, — Я думала, что от их приторности у меня к концу поездки разовьется кариес на всех зубах.       — И что же случилось? — Питер проглатывает кислый привкус обмана и проставляет галочки рядом с последним ребенком из списка на подарки и направляет их к кассам.       — Понятия не имею, — она пожимает плечами, — но противоположно тому, как было с дорогой в Венецию, вылетали они из страны парой, но в США они сели, снова став лишь одноклассниками.       — Честно говоря, это звучит как прекрасный тост на свадьбу, чтобы жених и невеста определенно почувствовали всю твою любовь, — Питер улыбается и краем глаза наблюдает за смеющейся ЭмДжей, запечатлевая в памяти то, как открыта она стала, как легко показывает свое веселье.       — Это отличная идея, я определенно включу это в свою речь на свадьбе, если в этот раз они будут немного взрослее.       — Думаешь, у них есть шансы? — он улыбается, нисколько не расстраиваясь из-за огромной очереди перед ними, осознавая, что это значит еще несколько лишних минут рядом с ней.       — Если быть честной, то я готова поставить всё на то, что они будут вместе до конца своих дней, — Мишель не отпускает Питера, напротив, она лишь немного, словно неосознанно, сжимает его руку своей.       И когда Питер соглашается с ней, когда начинает лихорадочно обдумывать, что значит её мимолетное сближение с ним в этот момент, он не может не начать думать о том, что весь этот разговор был построен на его лжи.       Все его отношения с ней строятся на лжи.       И если Мишель и замечает смену его настроения, то она ничего не говорит.

***

      Путь до приюта они проделывают в тишине. Еле как поймав такси с грудой пакетов из магазинов, Питер и Мишель садятся на заднее сидение старенького Форда. И пока ЭмДжей просто блаженно растягивается на сидении, откидывая голову назад, Паркер не может перестать обдумывать этот разговор. Мэй всегда учила его быть честным, показывала на своем примере, что это правильный путь. И вот так Питер продолжает ее дело? Лжет лучшим друзьям, обманывает хороших людей в своих эгоистичных интересах?       Не таким человеком она его растила.       Но как выкрутиться из этого беспорядка? Даже если он попытается рассказать все, как было, поверят ли они ему? Или посчитают психбольным и сбегут? А если и поверят, то простят ли?       Он определенно больше не может так продолжать. Мало того, что он терпеть не может ложь, так он и не умеет-то лгать. Пока что ни у кого особо нет к нему вопросов, никто не спрашивает у него в лоб ничего. Бетти так вообще, кажется, довольна тем, что знает главный секрет Питера и особо больше не лезет в его жизнь, поразительно тактичная для своей профессии. Знает его полуправду: что он сирота, что у него была тетя и она погибла, что он с Брант ни разу не встречался до этого, потому что жил в другом районе и ходил в другую школу. Этого, кажется достаточно для всего окружения Питера Паркера, никому особо он не важен настолько, чтобы хотеть узнать его.       Только вот проблема в том, что он впервые за долгие семь лет хочет стать важным для кое-кого. Он хочет, чтобы его узнали. Хочет этого так же сильно, как и боится.       Питер смотрит украдкой на Мишель и с замиранием сердца замечает, что она уже смотрит на него. Он отворачивается стремительно буквально на автопилоте, потому что пусть и желающий открыться ей, он не может сделать этого. Только не сейчас, когда он в полном раздрае.       Но она толкает его коленом о колено в безмолвном вопросе, он его хорошо помнит. Тот вопрос, который семнадцатилетняя ЭмДжей спрашивала у него в особо темные осенние дни, когда они столкнулись с огромным миром в самом начале своих отношений. Та неопытная и скрытная версия ЭмДжей не знала еще, как правильно проявлять свою заботу, поэтому делала это в понятном ей слегка агрессивном стиле.       «Все хорошо?» — всегда спрашивала она. Питер тогда твердо и с улыбкой отвечал «да».       Сейчас же, честно говоря, Питер готов расплакаться.       Он прячет глаза от нее в тщетной попытке скрыться от этого пристального и проницательного взгляда. Кивает нервно, делает пару глубоких вдохов в тщетной попытке привести нервы в порядок и проглатывает накатывающиеся слезы.       Он определенно ее не заслуживает. Вообще никого не заслуживает.       Мишель никак не комментирует его маленькую истерику.

***

      Прятаться от ЭмДжей в приюте оказывается намного проще, чем думал Питер в такси. Они разбирают подарки, упаковывают их с помощью волонтеров и прячут как от детей, так и от сотрудников. Дел так много, что по большей части Питер и не думает о том, что произошло ранее. Единственное, что он замечает — взгляды Мишель через половину комнаты. Но если раньше она улыбалась ему, то сейчас словно не видит. Словно смотрит сквозь него на проблему, брови снова хмурит и нижнюю губу поджимает. Ни о чем хорошем это не говорит Питеру, но он уже так устал, что даже не обращает внимания на все знаки.       Он действительно устал. Устал лгать, притворяться, играть в незнакомцев. Натурально больше не вывозит. Ему бы в лес забиться, да не попадаться никому, но у него город под защитой и юный герой рвется в бой.       Чертовски выматывает.       И по итогу уже поздним вечером, когда все дела завершены, и почти все люди разошлись по домам, он проходит мимо мемориальной доски в главном фойе и просто не может не сесть на лавочку прямо напротив фотографий. В частности напротив фотографии Мэй. Она по центру находится, да и размером превосходит все остальные. Питер каждый раз горько улыбается, когда вспоминает, что Мэй бы это выделение среди остальных точно не понравилось бы. Но её тут больше нет. Не ей решать, как именно по ней нужно скорбеть. Что за чертов мир.       Питер даже не замечает, что рядом садится ЭмДжей. Чертова ее способность, быть для его паучьего чутья одновременно главным локатором и невидимкой. Он не осознает, что она рядом, пока она не кладет свою руку поверх его. Теперь она не смотрит на Питера, он понимает. Она тоже смотрит на Мэй.       Питер хочет что-то сказать. Хоть что-нибудь, хотя бы простое слово «спасибо». Но собственный рот его просто не слушается. Питер весь застыл, словно дикий зверь на свету. И не потому что напуган; не потому что слишком жаждет ее прикосновений. Нет, все куда прозаичнее. Ему после смерти Мэй только ЭмДжей с Недом и успели посочувствовать. Только они тогда были рядом. Пришли к нему, горевали с ним. Только они знали Мэй также, как знал ее Питер. И теперь, снова чувствовать ее теплую ладонь, явно в сопереживающем порыве предложенную ему. Это уже слишком.       Из ступора его выводят собственные слезы.       — С… спасибо, — он, наконец, выдавливает из себя заветное слово, и Мишель коротко сжимает его ладонь в качестве ответа.       — Мой отец умер несколько лет назад, — ее голос отстранен, но легко уловить в нем боль, ее Питер хорошо знает, — и со временем, конечно, стало легче. Но не так сильно, как мне бы хотелось.       — Иногда мне кажется, что я в порядке, — он коротко смеется, носом шмыгает, потому что чертовы слезы, — но потом вижу ее любимое шоу по телевизору, замечаю на улице похожую женщину с транспарантом, знаешь, вот это вот все.       Он чувствует, как Мишель кивает. Как она еще сильнее сжимает его ладонь и не ослабляет захват.       — Потом я вспоминаю её и просто не знаю, как справиться с этим горем, — слезы больше не слушаются его и капают на пол. — Сижу тут часами и просто пытаюсь снова начать дышать.       — Я все еще иногда звоню отцу, когда у меня есть какие-то переживания или новости, — Питер даже рад, что Мишель не утешает его, а рассказывает о собственной боли. Он переворачивает руку и переплетает свои пальцы с ее собственными, — Потом я вспоминаю, что он больше не возьмет трубку… И не всегда удается принять это спокойно.       Как же он ее понимает. Как же часто первые несколько лет он, заходя в квартиру, на автомате кричал «Мэй, я дома», а потом рыдал в тесной сырой комнате. Как же часто он порывался ей позвонить, только чтобы в следующее мгновение понять, что звонить больше некому.       — Мне жаль, что так произошло, — он вытирает свободной рукой слезы, — это дерьмово - терять близких.       — Мне жаль, что ты потерял свою тетю, — она кивает, ерзает немного, — и жаль, что сегодня я не смогла отвлечь тебя.       Питер вопросительно вскидывает бровь, повернувшись к Мишель. Но она все ещё неотрывно смотрит на фото Мэй. Фото, где указана и дата ее рождения, и дата смерти.       — Мне тоже тяжело не только на годовщину, но и некоторое время после. А тут ещё и Рождество на носу, чертов семейный праздник, — ее усмешка на последних словах полна горечи, и Питер понимает.       Отлично понимает, что такое семейный праздник без семьи.       Только вот на грани истерики он был далеко не поэтому. И может сейчас ей рассказать? В этот самый откровенный момент, когда в здании почти пусто, когда они итак уже обнажили свои мысли перед друг другом. Взять все и выложить? А там будь что будет.       Он даже на нервах поворачивается к ЭмДжей всем телом, немного пугая ее. Руку сжимает легонько, вдох делает глубокий. Сейчас он все расскажет, сейчас он раскроет правду, и все переменится.       В его кармане начинает трезвонить телефон.       И идеальный момент разрушен.       Он виновато тупит глаза и разрывает контакт, чтобы вытащить телефон и ответить на звонок Майлза.       — Да, малыш, чем обязан? — он придает своему голосу максимальную беспечность, но в следующий же момент маска спадает.       В трубке он слышит панические вздохи. Он слышит страх.       — Ми… мистер П-п-паркер, помогите.       Черт.