Волчья ягода

      

Тогда:

      Он трезв и жутко зол. Драко барабанит в дверь её маленького белого дома на окраине Лондона, зажав в кулаке газету с объявлением об их с Поттером свадьбе.       Гермиона открывает нехотя. Видит его, и на её лице появляется изумление, смешанное с испугом, а в руке — волшебная палочка. Он швыряет этот чёртов «Ежедневный пророк» ей под ноги. — Ты и он! — рычит Драко. — Грейнджер, что происходит? Скажи, что это грёбаная шутка! Этого не может быть.       Она стоит перед ним в домашних шортах и длинной красной футболке с номером семь. Это же квиддичная форма Поттера! Малфой заводится ещё сильнее, словно красный цвет является катализатором его ярости. Он пытается ворваться к ней. В его планах разгромить её дом и уйти, оставив Грейнджер такой же поверженной и несчастной, как и он. — Драко… — её голос срывается, она не пускает его, угрожающе вытянув руку с палочкой вперёд. — Чего ты хочешь от меня?       Этот вопрос Гермиона уже задавала и не раз. Плевать на её вопросы! Малфой не обращает внимания на её палочку. Он толкает ведьму внутрь и заходит. Грубо хватает за футболку Поттера и начинает сдирать её с Грейнджер. — Драко, я прошу тебя! — ошеломлённо кричит она, когда он прямо на ней рвёт эту дурацкую красную тряпку. — Что ты творишь, чёрт возьми?! Хватит!       Её палочка вместе с испорченной футболкой Поттера летят на пол. Гермиона бьёт Драко кулаком куда только может дотянуться, закрывая обнажившуюся грудь другой рукой. Она без лифчика, и от её голой кожи, гнева и сверкающих негодованием глаз у него внутри всё переворачивается. К паху приливает кровь. У него встаёт на неё, такую яростную и дикую.       «Моя! Ты только моя!» — кричит его взбешённый разум.       Драко бросается на Грейнджер, хватает за руки и толкает к стене. — Чего я хочу? — шепчет он, захватывая губами мочку её маленького ушка.       Её грудь упирается острыми сосками в его рубашку, и Малфой трётся об неё всем телом, хватает её упругие холмики в ладони. Гермиона покрывается мурашками от этого пылкого прикосновения. Он мнёт и ласкает пальцами её соски. Она тихо вскрикивает. Мотает головой. Хнычет. Пытается оттолкнуть его. — Драко… Не надо… Не надо, прошу… — в её глазах сверкают слёзы.       Пусть плачет. Пусть. Ему тоже больно. — Как ты думаешь, чего я хочу? — шепчет он ей в губы. — Я не знаю! — её горячее дыхание касается его. — Скажи мне! Скажи!       Он не скажет…       Драко грубо и глубоко целует её, прижимая к стене. Насилует её рот языком, пожирает. Дёргает её за бедра вверх, усаживая на себя. Сжимает её задницу до синяков. Гермиона придушенно стонет ему в губы. И сдаётся. Обнимает его. Хватает за волосы, с готовностью принимает его язык, заставляя Драко немного сбавить темп. Расслабиться.       Так было всегда. Она поддаётся ему, плавится, не может совладать с его животным напором. Не хочет бороться. Теряется в его прикосновениях.       Малфой сажает её на высокую тумбу и целует — нещадно, много, везде. Сдёргивает с неё шорты, решительно раздвигает её стройные ноги. И жадно, как оголодавший, приникает губами к её горячей промежности. Когда он делает первые движения языком, она шумно всхлипывает и сжимает его волосы пальцами. Тянет назад. От себя.       Бешеное дыхание вырывается из его груди. И Гермиона дышит так же часто — словно Драко гнался за ней, как тогда в Хогвартсе, когда они играли в «охоту». — Драко… Не надо! — просит она дрожащим хриплым голосом: он поднимает на неё осоловелый взгляд. — Я выхожу замуж за Гарри… Это правда! Пожалуйста, хватит… Хватит!       Он облизывает губы, приходя в себя и собирая остатки гордости. Смотрит на неё, как в последний раз — на её прекрасное тело, раскрытые бёдра, потрясающую киску, сверкающую смазкой от желания. — Ты говорила, что Поттер тебе как брат… — медленно произносит он, всё ещё не позволяя ей спрыгнуть с тумбы.       Она сидит перед ним, как на пьедестале, и Малфой думает, что всё так и есть. Она всегда выше него. Лучше него. — Драко… — Гермиона, красная от смущения, закрывает руками грудь. — Дай мне одеться…       Прекрасная… Его сладкая лесная ягода… Опьяняющая и желанная… — Ты делаешь это мне назло? — Малфой чувствует, как его сердце рвётся, покрываясь кровавыми ранами. Он почти слышит треск разрывающейся плоти внутри своей груди.       Гермиона кусает губы, тяжело выдыхает. — Ты помнишь, о чём мы говорили две недели назад? — спрашивает она, притягивая при помощи беспалочковой магии порванную футболку и закрываясь от наглого взгляда Драко.       Он плохо помнит. Они ссорились. Как обычно. Он был пьян и слышал в её причитаниях лишь капризы избалованной девчонки. — Помню, — врёт он. — Нет, ты ничего не помнишь. — На её щеках появляются две мокрые дорожки. — Гермиона… — он хватает её за лицо.       Стирает солёную влагу со щёк. Грейнджер вырывается, не хочет на него смотреть. Не хочет его прикосновений. Она крепко сжимает пальцами его запястья и убирает руки со своего лица. — Ты не помнишь. Потому что я не нужна тебе. — Она толкает его и спрыгивает на пол. — Ты привык к тому, что я бегу к тебе по первому твоему зову. Ты щёлкаешь пальцами, и я уже рядом. Я чувствую себя твоей игрушкой! Жду, как дура! Бегаю, переживаю, умираю от беспокойства за тебя! Я всегда любила тебя. А ты лишь позволял мне любить!       Грейнджер плачет, толкая его к дверям: — Я больше так не могу! Не хочу… Не хочу больше видеть тебя! Две недели назад я сказала, что ухожу от тебя навсегда! Ты слышишь? Навсегда! Мы расстались! По-настоящему!       Она бросала его и не раз. Никогда это не было настолько серьёзно — Гермиона всегда возвращалась. Но сейчас в её лице столько решимости и страдания, что Драко просто разбит. Он молчит и пятится. Держит за зубами слова, что хотел бы сказать ей, внушая себе, что так будет лучше. Для неё. Ей без него будет лучше. Она права, он не может ей ничего дать, кроме боли. — Мы никогда и не были вместе по-настоящему! Пожалуйста, Драко, просто уйди из моей жизни! Я больше не выдерживаю! — Гермиона рыдая закрывает за ним дверь.       Слёзы душат его. Малфой уходит с намерением больше никогда не беспокоить её. И не беспокоит. Ни разу за эти полгода.       Хотя его душа так рвалась к ней, что, наверное, уже состоит из одних клочков.

Сейчас:

      Драко всё ещё уверен, что ей будет лучше и спокойнее без него. И в противовес таким пессимистичным мыслям отчаянно хочет быть с Гермионой. Разрывается от сомнений. Не знает, куда бежать. К ней или от неё?       Чёрт!!!       Драко стоит во дворе школы и рвёт на себе волосы. Как же ему быть? Что ему делать?       Хоть бы какой-нибудь знак с небес, пожалуйста! — Гермиона вышла прогуляться, — слышит он голос за спиной.       Джинни сидит позади на скамейке и тоже смотрит на вечернее красноватое небо над Запретным лесом, как и он секунду назад. — Спасибо за информацию, — Драко закатывает глаза, отворачивается, но не уходит.       Ждёт. — Ты любишь её? — вопрос ударяет в спину, и он почти сражён его прямотой.       Малфой молчит. — Ты любишь её, — заключает рыжая более тихим голосом, делая свои выводы из его молчания.       Драко проходит к ней и садится рядом. Тёплый июньский ветерок играет с синей лёгкой тканью на рукавах её воздушного платья. Молодая миссис Забини гладит свой круглый живот и продолжает говорить: — Все это знают. — Я не люблю никого, кроме себя, — говорит он, с тоской понимая, что звучит это ужасно. — Я не подхожу ей. Я никому не подхожу, потому что притягиваю одни проблемы. Не знаю, как она выдерживала меня так долго… — Она любила тебя и продолжает любить! А ты говоришь ерунду! Почему ты всегда хочешь выглядеть хуже, чем есть? — Джинни толкает его локтем в бок, но Драко это не возмущает.       Если для его лучшего друга мелкая Уизли любимая жена, то для него она «свой парень». А парни не говорят о чувствах, и Малфой отмахивается от неё. — Я такой, какой есть. Прекрати, рыжая.       Она фыркает и ударяет его ладошкой по колену. Больно. Драко сердито потирает ногу с мыслью, что ему надо отсесть от Джиневры подальше. Кажется, беременность совсем свела её с ума. — Ты и Пэнси, вы оба огромные, невероятные, тупые… — начинает Джинни и зло усмехается, видя его нахмуренные брови. — Хорошо. Скажу проще, вы с Пэнси самые глупые чистокровные засранцы, которых я знаю! Что ты, что она, вы оба боитесь открыться, боитесь дать слабину, боитесь себя! Мерлин! Вы оба такие страдальцы, что хочется просто выпороть вас! Разочек всыпать по вашим аристократическим задницам, чтобы вы наконец поняли, что пока вы считаете себя недостойными тех, кто вас любит, страдать будут все!       После такой разъярённой тирады она шумно вдыхает воздуха в лёгкие, чтобы продолжить: — Руки так и чешутся задать вам обоим трёпку, Малфой! — Драко не перебивает её, желая понять, что же Джинни пытается донести до него. — Вы с Паркинсон знаете несколько языков, танцуете бальные танцы, как боги, виртуозно играете на фортепьяно! Да, дракл тебя разорви, я восхищаюсь вашими талантами и воспитанием! Но чему вас забыли научить, так это тому, как открыто говорить о своих чувствах, сомнениях, проблемах с теми, кому вы действительно нужны! И кто вам дорог! Вы боитесь, что эти люди услышат вашу правду и сбегут от вас, заметив слабину! Посчитают вас жалкими. Но вы уже жалкие! Ваше молчание и гордость тащат вас ко дну как камень на шее! Драко, ты должен дать себе шанс и, наконец, простить себя! Разреши себе жить! Перестань уже быть таким драматизирующим идиотом, прислушайся к нему!       Она тыкает Драко пальцем в грудь, где взволнованно бьётся его раненое одинокое сердце. — Ты должен сказать ей! Ответить, наконец, на её валентинку! — давит Джинни.       Драко непонимающе качает головой: — Что, о чём ты? Какая ещё валентинка? — конечно, он помнит.       И помнит то слово, что было написано чёрными чернилами посреди бумажного сердца:       «Люблю».       Её первое признание. — Ты уверен, что не знаешь, о чём я? — сердитая миссис Забини немного пугает Драко своим нахохлившимся видом: того и гляди, достанет прут из рукава платья и сделает то, о чём совсем недавно говорила. — Рыжая! Это наше с ней дело! — рявкает он. — Ваше с ней дело?! — он знает, что эта Уизли-Забини точно не оставит его в покое, пока не вывернет мозги наружу: и как её терпит муж? — Ты эгоист, который думает только о том, как плохо ему! Это давно не ваше с ней дело! Не после того, как они с Гарри решили пожениться, лишь бы забыть вас с Паркинсон!       Драко скрипит зубами, сдерживая ругательства. Джинни давит на больное, чёртова стерва! Внутри всё сопротивляется её словам, хотя он признаёт, что в чём-то она права. Он всегда думал только о том, что он делает всё ради искупления своих грехов, забывая об окружающих, любящих его людях. О Гермионе. Он всегда считал, что делает многое ради неё, но при этом никогда не видел себя вместе с ней.       Не достоин. Не имею права. Ничего не получится.       Неуверенность захватывала его, когда они с Грейнджер начинали ощущать что-то похожее на счастье. — И если ты сегодня ничего ей не скажешь, не объяснишься, не признаешься, я точно устрою тебе взбучку! — рыжая угрожающе прищуривается, и Драко уверен, что она не шутит.       Его спасает Блейз. Он появляется внезапно и садится рядом — по левую руку от жены. — Не устала, любимая? — произносит он, ласково приобнимая Джинни за плечо. — Этот негодяй докучает тебе? — он подмигивает Драко, который с интересом следит за ними, словно они удивительные животные Полумны Лавгуд.       Любимая… Драко никогда не называл так Гермиону. Он даже в мыслях боялся произнести это слово. Боялся привязаться и показать свои истинные чувства. Бежал от неё, но при этом ещё сильнее жаждал вернуться обратно, под её уютное крылышко. Какой же он идиот!       Мысль, кажущаяся правильной, резко приходит ему в голову, заставляя подскочить с лавки: — Куда она пошла? — спрашивает Малфой, вглядываясь в горизонт.       Со школьного двора видны лишь лесные просторы и горы у Чёрного озера на востоке, покрытые вечерним сумраком. — Не знаю. Но ты же помнишь ваши тайные местечки?       Он оборачивается к чете Забини и видит, что они оба одинаково, с надеждой смотрят на него. И так же одинаково улыбаются подбадривающими улыбками. Два сапога пара.       Малфой качает головой, внутренне усмехаясь и радуясь тому, что эти ребята так хорошо спелись. — Ладно. Хорошо. Я сам найду её, — Драко прикрывает веки, концентрируется и… на глазах у всех превращается в огромного серого волка. — Малфой! Когда ты рассказывал, что стал анимагом, ты не говорил, что твой зверь — волк, — восклицает Блейз, ошарашенно вытаращившись на него. — Я думал, хорёк…       Какая-то маленькая школьница в бальном платье, случайно заставшая его превращение, в ужасе громко визжит.       Драко трудно говорить в анимагическом образе, но он умеет. Не зря же полгода скрупулёзно изучал тайны анимагии на дополнительных курсах в Аврорате, заполняя пустоту в своей жизни дополнительной работой и учёбой. — Не бойся, я не съем тебя, Забини! — рычит он. — Да, лучше меня не есть: мне надо сменить трусы! И той малышке тоже! — хохочет друг.       Джинни с восторгом аплодирует: — Славной охоты, Малфой!       Драко отворачивается от восхищённой его новым видом парочки и поднимает голову, чтобы втянуть носом воздух. Он самый настоящий волк с феноменальной способностью чувствовать людей с дальнего расстояния, видеть каждый их шаг, находить, словно ищейка. Он уже не раз пользовался своими новыми способностями в поисках правонарушителей.       Малфой умеет быстро погружаться в другой, более тонкий мир. Сквозь лавину тысяч запахов он мгновенно чует её. Знакомый аромат её лёгких духов, смешанный с нотками малинового вина, нежная сладость кожи, солёный привкус слёз, капля крови. Сумасшедший коктейль, рассказывающий о Грейнджер абсолютно всё.       Кажется, она поранилась и плачет…       Драко срывается с места. Мокрая земля комками летит из-под его мощных волчьих лап, пока он несётся по её следу. Преображаться в волка чертовски здорово. Это опасное дикое животное, вызывающее страх даже у самых смелых. Ещё тогда, на восьмом курсе в момент «охоты» Малфою понравилось ощущать себя этим зверем. Он и был им в душе. По крайней мере, чувствовал себя таким. И сделал всё, чтобы найти способ менять своё обличье на волчье.       Он оглядывается, услышав у Чёрного озера вскрик Паркинсон. Находит острым глазом её мелкую фигурку в красном в объятиях Поттера, краем уха улавливая, что они спорят. Разберутся сами. Паркинсон давно пора было перестать бегать от своего ухажёра. Драко мысленно желает очкарику удачи с самой упрямой и несносной слизеринкой на их курсе.       Малфою будет на руку, если Пэнси наконец сдастся Потти.       Никаких больше Поттеров между ним и Грейнджер!       Драко мчится вперёд, не упуская ни одной мелочи. В его мозгу складываются призрачные картинки передвижения Гермионы. Видение из недавнего прошлого, состоящее из запахов и следов, показывает, что она медленно спускалась к домику лесничего, немного посидела на крылечке, поплакала, а затем побрела к Запретному лесу.       Он бросает взгляд на потемневшее небо — солнце спряталось за горами, и лишь немногочисленные розовые облачка намекают на последние лучи. Скоро территорию школы и Запретный лес полностью накроет темнота. И в свои права вступит лунный свет.       Только Грейнджер могла догадаться пойти гулять в ночной волшебный лес, полный опасностей.       Драко оглядывает почерневшую чащу. Алое пятно её платья мелькает среди стволов, как манок. Он старается быть бесшумным, чтобы не напугать Грейнджер, ведь она ещё не видела его таким. Настоящим.       Он пробирается между деревьев, не отрывая взгляда от её тонкой фигурки. Она его огонёк среди темноты. Слышно, как подол её длинного платья рвётся об острые торчащие корни и колючие кусты, но Гермиона, не замечая этого, идёт куда-то вперёд. Что-то ищет.       Драко неслышно следует за ней, намереваясь понять, что именно.       Гермиона приподнимает платье, перелезая через корягу, делает ещё несколько шагов и оказывается там, где они впервые поцеловались по-настоящему. Где он впервые коснулся её, как мужчина касается женщины.       В темноте он чётко видит, как её бледные ладони ложатся на ствол, и она нежно гладит дерево, у которого стояла одной памятной апрельской ночью, когда он доводил её до экстаза.       Грейнджер всхлипывает и кусает губы. Упирается в шершавую кору лбом, и до его слуха доносится её прерывистый шепот: — Драко… Драко… Что же мне делать с тобой? Что делать… Я не знаю… Я не могу без тебя…       В её тихом голосе столько горечи. Малфой стонет про себя, понимая, что это он — причина её страданий и слёз. Всегда только он.       Это нужно изменить, он больше не хочет молчать. Джинни права, пришла пора ответить на валентинку Гермионы. Ему есть что сказать и что предложить ей. — Гррррейнджер… — тихо рычит он. — Прости меня…       Она вскрикивает и, увидев среди чёрных стволов зверя, поворачивается к дереву спиной, одновременно вынимая из бисерной сумочки свою волшебную палочку. — Кто ты? — Гермиона пытливо вглядывается во тьму, подрагивая от нескрываемого ужаса, а Малфой стоит, замерев в ожидании, пока она поймёт, кто перед ней.       Он чувствует её страх. Почти видит, как мозг шевелится в её светлой умной голове, соображая, как же спастись от лесного хищника, и произносит громче: — Герррмиона… — её имя из волчьей пасти звучит, как мурлыканье. — Д-драко? — Грейнджер качает головой, не веря своим глазам. — Это ты?       Он, наконец, сдвигается с места и, ломая тяжёлыми лапами сухие ветки, осторожно подходит ближе к ней. В её взгляде больше нет испуга, Гермиона опускает палочку. Тянется к нему пальцами, а в глазах откровенное восхищение. — Какой красивый волк…       Малфой прикрывает глаза, когда её ладонь дотрагивается до его морды. Он жаждет её ласки, почти урчит, как кот, от тёплых прикосновений. Вдыхает её сладкое дыхание.       Как же он скучал…       Сквозь ресницы Драко видит, что её слезы высохли, и Гермиона еле заметно улыбается, зарываясь пальцами в его густую серую шерсть на шее. Она расслабленно водит рукой по его шкуре в каком-то медитативном трансе, думая о чём-то своём. Грейнджер, как всегда, не видит в нём чудовища. Не боится. Любуется. Он замечает свежую царапину на её запястье и проводит по ней своим длинным мокрым языком, чтобы залечить. Гермиона не одёргивает руку, только удивлённо ахает, глядя на его раскрытую пасть: — Драко, что ты… Спасибо. Поцарапалась о куст. Всё пройдёт… — тихо усмехается она. — Волк… Да… Это ты. Дикий, невозможный. Не приручить тебя и не забыть. Мой Серый волк…       На слове «Мой» она неуверенно запинается. Они сталкиваются взглядами. Гермиона тяжело вздыхает и отворачивается, убирая ладонь. Оставляя Драко без такой нужной ему ласки. — Грейнджер, а ты всё так же бесстрррашно гуляешь в тёмном заколдованном лесу? — приглушённо рычит Малфой. — И рррразговариваешь с незнакомцами… — Ты не незнакомец… — она опирается спиной о дерево и сползает по нему, чтобы аккуратно усесться в мягкий мох у корней. — Я знаю тебя слишком хорошо. Слишком.       Они какое-то время молчат. Драко собирается с мыслями, Гермиона смотрит в ночную тьму перед собой и вздрагивает, когда он делает ещё один шаг к ней, ложится рядом и кладёт свою огромную мохнатую голову на её колени. Он вновь вдыхает её запах и с удовольствием отмечает, что от неё не пахнет Поттером. Она чиста, как слеза единорога.       От этого на душе становится так легко, что Драко вновь повторяет, как заклинание: — Геррррмиона, прости меня…       Она удивлённо поднимает брови, будто не верит в услышанное. Грейнджер какое-то время изучает его. Её грустные глаза, отливающие медью, вновь полны слёз, но она проглатывает всхлип, а потом её пальцы ложатся ему на лоб. — Разве можно отказать такому красивому пушистому серому волку? — она слабо улыбается, облизывая пересыхающие губы, и проводит рукой от кончика его носа и до ушей.       Она не верит ему… — Я серьёзно, Грейнджерррр… — Малфой поднимает морду на уровень её лица. — Не надо, Драко… — она отодвигается. — Я давно простила тебя, потому что не могла не простить. В память о том прекрасном, что было между нами. На этом всё. Давай не будем ворошить прошлое.       Он злится. Ему не нравится, каким тоном она это говорит. Гермиона как будто смирилась с тем, что они уже не вместе. Привыкла жить без него. И всё это звучит ложью на фоне её слёз и неровно бьющегося сердца. — Я не могу без тебя… — так она шептала совсем недавно.       Драко рычит и тут же возвращается в свой прежний человеческий облик. Чтобы Грейнджер могла увидеть его настоящее лицо и искренность в глазах, чтобы поняла раз и навсегда, что он не шутит и не намерен больше её отпускать. Игры кончились! Малфой стоит перед ней на коленях в мокрой траве в своём сером костюме и как никогда готов на всё, чтобы остаться рядом. — Ничего не в прошлом! — бросает он, в гневе повышая голос. — Я хочу всё изменить, я хочу… Хочу быть с тобой!       Гермиона ошеломлённо отклоняется от Малфоя. Оглядывает его, реального. Того самого Драко Малфоя, которого бросила полгода назад и ушла не оглядываясь к Поттеру. Она резко поднимается с земли. Её глаза сверкают от негодования и слёз. — Нет! — кричит она в ответ. — Поздно, Драко! Всё давно кончено! Не трогай меня! — она отталкивает его, но он хватает её за талию и тянет за собой на влажную лесную траву. — Ты врёшь… Врёшь, Грейнджер… — Драко обвивает её своими длинными руками и ногами, наслаждаясь тем, что может снова быть так близко к ней и сжимать в своих объятиях.       Он дышит ею. — Нет! Я вот уже полгода как Поттер! И я не хочу тебя! — Гермиона борется, выскальзывает из его рук благодаря шёлковому платью и своей юркости.       Она вскакивает на ноги и бежит от него в темноту леса. Спотыкается, и Малфой ловит её в два счёта, спасая от колючих кустов. Разворачивает, прижимает Грейнджер к себе и целует в шею. Она пытается сопротивляться, но он сильнее. Внутренний огонь желания вспыхивает, как сухая листва. Драко ни за что не отпустит её. Он целует Грейнджер в порозовевшие скулы, щёки, нос, убеждая и умоляя остаться, простить. — Врёшь! Ты не замужем и ты хочешь меня! Хочешь, моя любимая маленькая обманщица! — горячо шепчет он ей в губы.       Она плачет, теряя волю и всё слабее отбиваясь, стонет под его губами. И Малфой вдруг ярко чувствует запах её возбуждения. Это окончательно сносит ему крышу. Его пронзает электрическим разрядом, взрывая мозг и посылая импульсы в пах.       Грейнджер — его афродизиак, его ягода, и он хочет съесть её. Разодрать эту дурацкую красную тряпку, скрывающую её прекрасное тело, и взять Гермиону прямо здесь, в лесу!       О,       боги,       помогите! — Любимая моя… — сжимая её талию, шепчет Драко и повторяет вновь и вновь: — Любимая, любимая моя женщина… Моя… Лю-би-мая… Моя Гермиона…       Его дыхание сбивается от прилива какого-то невероятно светлого чувства. Как будто внутри, в районе его сердца от этих нежных слов трескается толстая корка и загорается небольшое солнце. А Гермиона вообще перестаёт дышать. Драко чувствует, как под его пальцами трепещет её тело. Они поедают друг друга глазами, в которых все эмоции как на ладони. Он читает её. Изумление, любовь, счастье, недоверие, надежда… — Любимая! — повторяет он с ещё бóльшим чувством и вглядывается в её заплаканное лицо. — Я хочу всё изменить. Всё исправить… Выходи за меня.       Он давно должен был сказать ей эти слова.       Ведьма изумлённо выдыхает. Её прическа распалась, и Гермиона выглядит совсем юной с растрёпанными кудрями и удивлённым, раскрасневшимся личиком.       Милая малышка, заблудившаяся в дремучем лесу. — Что? Драко… Ты… — она встревоженно трогает его лоб. — Ты в порядке? Или это анимагия на тебя так странно влияет?       Малфой тихо смеётся и целует её ладонь. Идёт ласкающими влажными поцелуями выше по запястью: — Я в порядке… Более чем… — его шёпот сливается с порывом ветра. — Выходи за меня, Гермиона…       Он готов повторять это, пока она не скажет «да». — Н-нет… — неуверенно отвечает Грейнджер, следя за его ртом, мягко переместившимся на её плечо. — Я хочу услышать другой ответ! — Драко гладит её дрожащее тело, скользя по шёлку на бёдрах и талии, и целует всё увереннее, иногда покусывая бархатную кожу. — Драко, нет… — хнычет Гермиона, упираясь ладонями ему в грудь и мотая головой: создается ощущение, что она из последних сил борется, но не с ним, а с собой. — Я не могу… Всё будет так же, как раньше… Я не хочу снова ждать тебя и бояться, что ты не вернёшься. Чувствовать твою холодность. Твою отчуждённость. А потом снова тонуть в твоей любви. Драко, я устала от этих ужасных качелей… Они лишают меня сил и сна! Пожалуйста, не мучай меня!       Его губы касаются краешка её нереально нежных губ, язык облизывает розовую кожу.       Малина… Вино… Её вкус… Её сладкое дыхание… Малфой тихо стонет. — Я знаю, что был невыносим… Знаю, прости меня. — Он медленно целует её в другой уголок губ. — Но вспомни, как нам было хорошо вместе. Я знаю, что портил это хорошее своими же руками. Теперь всё будет по-другому! Я пару месяцев работаю в другом отделе, Гермиона. В отделе поиска пропавших. Это не опасно. — Под его ладонью оказывается её грудь: Драко обхватывает рукой аппетитное полушарие, покрытое красным шёлком, и начинает не торопясь двигать большим пальцем там, где ощущается твёрдый сосок. — Я никогда ничего тебе не обещал, потому что не люблю зря болтать. Я был… — он прикрывает глаза, шепча ей на ухо признания, которые держал в себе долгое время: — Я не был уверен в себе, в своём будущем… В нашем общем будущем. А сейчас я обещаю, что сделаю всё, чтобы ты не плакала. Только если от счастья. — Грейнджер выгибается и хватает его за пиджак, позволяя ему и дальше ласкать её грудь. — Выходи за меня… Гермиона… — Нет… Я больше не могу верить тебе… — шепчет она в ответ, дыша открытым ртом. — Поверь, любимая, — Драко неожиданно для себя замечает, что ласковые слова гипнотически влияют на Грейнджер и делают её слабее: почему он раньше не говорил ей этого? — Я твой… Я только твой, всегда… — он оставляет ещё один лёгкий поцелуй на её губах. — Полностью, без остатка… — ещё один поцелуй, более настойчивый. — Проси всё, что хочешь… И выходи за меня замуж… — Гермиона чуть не плачет, её пальцы давно сжимают его плечи, царапая серую шерстяную ткань. — Т-ты действительно обещаешь мне…? — Да… Обещаю и выполню. Соглашайся, соглашайся, любимая… Ты нужна мне… Всегда… Гермиона… Моя любимая…       Его тихий голос пропадает в их страстном поцелуе. Драко целует её со всей своей любовью, которую он жадно прятал в глубине своего сердца. Показывая, как сильно он скучал всё время их расставания. Она громко всхлипывает, вжимаясь в него. Малфой уверен, что Грейнджер хорошо ощущает силу его возбуждения. В подтверждение его мыслей она тут же проворно обхватывает пальцами его твердокаменный член через ткань брюк и сжимает. Проводит вверх-вниз, другой рукой больно дёргая его за волосы на затылке.       Вряд ли она понимает, что творит с ним. Драко рвано стонет прямо ей в губы, чувствуя, что больше не сможет сдерживать себя. Всё вокруг и между ними слишком наэлектризовано. Его тело почти взрывается от прилива крови в пах. — Хочу тебя… — Ты сводишь меня с ума…       Произносят они в один голос. Гермиона нажимает на застёжку на талии, и её платье падает в траву алым покрывалом, оставляя хозяйку в одних трусиках телесного цвета и чёрных туфлях на высоком каблуке. Соблазнительная! Драко, не отрывая взгляда от её изящного тела, скидывает пиджак и резким грубым движением раскрывает рубашку, не щадя мелкие пуговки. Гермиона смотрит на него, кусая губы, и вдруг — о, Мерлин! — грациозно опускается перед ним на корточки, и её проворные пальцы начинают расстёгивать ширинку.       Драко тихо рычит сквозь зубы, когда она случайно — или нет — задевает его эрекцию.       Грейнджер касается прохладными руками его напряжённого члена, освобождая из плена штанов, и он не сдерживает возгласа: — Чёрт!       Гермиона плотоядно облизывается, глядя Драко в глаза. В её пламенном взгляде — бездна доверия и желания. Она гладит его твёрдую плоть и вдруг мягко проводит своими невероятными розовыми губами по головке, налившейся кровью, быстро высовывает язык и слизывает каплю, говорящую о его крайнем возбуждении. Драко вцепляется в кудрявые локоны своей ведьмы дрожащими руками.       Ох, что же ты делаешь со мной, милая? Он тяжело сглатывает, когда она начинает ласкать его ртом, глухо постанывая и заставляя Драко терять голову ещё сильнее. — Подожди, детка, я сейчас кончу… — хрипло бормочет он, еле сдерживаясь.       Драко нехотя останавливает Грейнджер и встаёт перед ней на колени.       Зрачки её глаз увеличены, и она словно изнывает от желания. Драко помнит этот взгляд: Гермиона и сама на грани. Он кивком головы просит её встать. Целует в плоский живот и зубами медленно стягивает с Грейнджер трусики до колена. Шумно вдыхает, скользя носом по лобку с тёмными кудряшками. Губами проводит дорожку от одной тазовой косточки до другой, крепко сжимая пальцами её ягодицы. Его прекрасная девочка! Вкусная… Сладкая… Гермиона не даёт ему сполна насладиться запахом своего возбуждения. Она с хитрой улыбкой отталкивает Драко. Изящно склонившись, снимает ненужные трусики. Незаметным движением превращает его пиджак в большое шерстяное покрывало и удобно укладывается на него, чуть расставив ноги в стороны.       В одних чёрных туфлях на шпильках… Чертовски великолепная ведьма! Драко хочется взвыть, когда она начинает соблазняюще гладить себя, а затем манит его пальцем: — Иди ко мне, мой красивый зверь… — Гермиона, я сейчас съем тебя! — и он почти не шутит.       Драко срывается, набрасываясь на неё.       Они погружаются в новый поток неистовых поцелуев. Малфой властвует над ней. Его губы впиваются, жалят прекрасное бархатное женское тело, твёрдые соски, упругую грудь… Пожирают, словно Грейнджер — изысканный деликатес. Ей остаётся только расслабиться и отдать ему себя полностью, царапать его спину ноготками и наслаждаться его пылкими ласками. Мир вращается вокруг них, сливаясь в одно тёмное пятно. Запретный лес становится для них укрытием, их логовом, где прекрасная нежная девушка стонет под сильным напором влюблённого парня. Драко целует её так пылко и жадно, что они, погружённые в этот сумасшедший жаркий транс, не замечают ничего вокруг себя. Ни страшной окружающей их темноты, ни уханья сов, ни ветра, гудящего между скрипящими деревьями, ни бодрящей ночной прохлады. Им хорошо в объятиях друга друга.       Драко метит её идеальную кожу укусами, неумолимо ласкает пальцами горящую жаждущую плоть между её бёдер, целует… Целует… Целует… — Драко… Пожалуйста… — в отчаяньи просит Гермиона. — Конечно, любимая… — шепчет он, хорошо понимая, чего она хочет.       Малфой укладывает Грейнджер боком, спиной к себе и трётся о её упругую задницу. Играет с её грудью. Их любимая поза, кожа к коже, его руки везде, где только возможно. И они снова делают это так, как нравится им обоим. — Драко! — всхлипывает она, нетерпеливо извиваясь и пытаясь насадиться на его член самостоятельно, и Малфой, наконец, с удовольствием погружается в её горячее, податливое тело.        Долгожданное наслаждение пронизывает их острой стрелой. Они громко вскрикивают. Гермиона томно стонет, когда он начинает двигаться в ней.       Как же он скучал по этому ощущению! Быть в ней, вместе с ней, слышать её стоны, целовать… — Любовь моя… — рычит Малфой, вбиваясь в неё всё хаотичнее. — Драко! Да! — сипло кричит она.       Гермиона вцепляется в его зад ногтями, словно подбадривая трахать её быстрее и сильнее. Драко переворачивает ведьму на живот. Раздвинув и приподняв её бедра, он продолжает вколачиваться в неё, стоя на коленях. Он чувствует, как близка его кульминация. Её круглые ягодицы сверкают в темноте, подаваясь к нему навстречу, а тонкие пальцы мнут шерстяную ткань покрывала, на котором они лежат. Потрясающее зрелище, которое частенько снилось ему одинокими ночами.       Он кусает губу, чтобы не кончить раньше времени, склоняется к её спине, целует в шею. — Давай, Гермиона, хочу услышать тебя… — шепчет он, сжимая её грудь и пощипывая соски. — Моя любимая, давай! Будь со мной!       Грейнджер тонко вскрикивает его имя, и Драко чувствует, как сильно сжимается её лоно, когда оргазм сотрясает изящное женское тело в его руках. Он позволяет и себе нырнуть в эту ошеломляющую волну. Драко дрожит и рычит сквозь зубы, совершая последние фрикции. Тяжело дыша, он падает на обмякшую под ним девушку.       Моя… Моя… — Да… Твоя... — шепчет Гермиона, медленно приходя в себя. - Всегда твоя...       Он снова целует её в шею, скатывается на покрывало спиной и переворачивает Гермиону на себя. Находит её сладкие губы и покрывает их нежными ленивыми поцелуями. Как же хорошо с ней. Даже лёжа вот так на земле в диком лесу, когда через шерстяную ткань ненавязчиво покалывают сухие ветки деревьев. Грейнджер лежит на нём голая, жмётся к его разгорячённому телу, позволяя гладить себя от ягодиц до шеи. Кудрявые мягкие локоны приятно щекочут его плечо. А сердце заходится от её близости, её ягодного вкуса и запаха и всего того душевного тепла, что она дарит ему. — По-другому и быть не могло. — Драко с довольной улыбкой чеширского кота кутает обнажённую ведьму в свою рубашку, которую так и не снял с себя.   — Какой самоуверенный… — Я умею уговаривать… — по-волчьи ухмыляется он.       Гермиона тихо смеётся, скрывая лицо у него на груди. Её мягкие губы оставляют несколько тёплых поцелуев на его коже. — Это уж точно. Но… Драко, я не понимаю… — она обнимает его за шею. — Почему именно сейчас ты решился на такой серьёзный шаг?       Он задумчиво кусает её за мочку уха.       Сказать ей всё. Сейчас. Признаться. Быть честным до конца. — У меня было время понять, что я не могу без тебя... — Ведьма приподнимается над ним, чтобы смотреть прямо в глаза. — Я хочу видеть тебя счастливой, но не с кем-то другим. Нет. Только со мной. Я знаю, что эгоистичен и слишком горд иногда. — Гермиона тихо смеётся и шепчет: «Часто». — Да, возможно, слишком часто. Прости. И я не хочу, чтобы ты снова вышла за кого-нибудь замуж, пока я мучительно долго исправляюсь и отмаливаю грехи. — Драко… — она сжимает губы, стыдливо краснея.       Вскакивает с него со смущённым видом. Ищет трусики, натягивает красный шёлк. Малфой следит за ней уже сидя. Застёгивает ширинку, встаёт, не понимая её странной реакции. — Что… — начинает он, направляя на себя палочку, чтобы очиститься от лесной грязи и вернуть на рубашку пуговицы.       Гермиона хватает его за руки: — Мерлин, я… мы с Гарри совсем не… Он мне как брат… И он по уши влюблён в Пэнси… Мы с ним…       Драко сжимает челюсти, не желая даже думать о том, чем они с Поттером занимались все эти полгода. — Нет, молчи! — прерывает он её, грубовато прижимая к своей груди. — Не хочу ничего знать! Я понимаю одно - ты хотела этим лжебраком избавиться от меня? Но у тебя ничего вышло. И не выйдет! Потому что ты моя!       Гермиона просовывает руки под его локти, крепко обнимая за торс. Нежная улыбка появляется на её красных зацелованных губах: — Что бы я ни задумала, у меня всё получилось. Ты дал обещание сделать меня счастливой. Ты сказал, я могу просить всё, что захочу.       Драко знает, в этот раз ему не отвертеться: — И чего же ты хочешь, любимая?       Гермиона жмурится от счастья: — Хочу, чтобы мы поженились в начале августа. — Почему именно в августе? — В августе самый сезон малины… Ты же любишь её. Мы устроим красивую летнюю свадьбу в лесу. — Она мечтательно склоняет голову и вдруг замечает его взгляд. — Что, почему ты так смотришь на меня?       Его Грейнджер… Его милая Грейнджер… Она вновь по привычке думает лишь о том, что нравится ему, заботится о нём. Всегда была и будет такой — отзывчивой и доброй. Малфой больше не переживает, что делает что-то не так, и отвечает на её валентинку спустя три года: — О чём ты? Какая малина? Я тебя люблю. Ты моя самая любимая ягода, как бы это приторно ни звучало. — Он с улыбкой покрывает её щёки и глаза чувственными тёплыми поцелуями. — Мне кажется, я всю жизнь ошибался и шёл в каком-то не том направлении, делал что-то не так. Я всё ещё уверен, что недостоин тебя… — Все мы иногда ошибаемся, Драко. Просто останься со мной, и это будет правильно, — шепчет Грейнджер. — Я теперь от тебя ни на шаг, — он тихо смеётся, голодно облизывается, разглядывая укусы на её шее, и, понизив голос, игриво рычит: — Серый волк нашёл свою маленькую смелую Красную шапочку и будет преследовать её всю жизнь. — Звучит угрожающе… Но мне нравится, мой волчонок. — на её лице сверкает счастливая и дерзкая улыбка. — Мама учила меня помогать незнакомцам, которые блуждают в темноте. И она была права.