Волчья ягода

Сейчас:

— Потти не устроит тебе сцену ревности? — спрашивает Драко, сухо усмехаясь.       Гермиона даже не смотрит в сторону мужа. Она всё так же поедает взглядом Малфоя, кружась с ним под волнительные звуки музыки школьного оркестра.       Нет, всё это ерунда… Малфоя волнует только девушка в красном платье, схватившаяся за его ладонь и плечо как за спасительную соломинку. — Это имеет для тебя значение? — спрашивает она и качает головой, отвечая на свой же вопрос: — Тебе же всё равно на меня и мою жизнь. — Почему ты так решила? Если я не спросил, как твои дела, это не значит, что мне всё равно. — Драко ставит себе высшую оценку за холодные нотки в голосе. — Я и так хорошо осведомлён обо всём, что происходит в твоей жизни… — Из газет? — она осторожно передвигает пальцы на его плече ближе к шее, и он чувствует, как от этого простого движения в теле просыпается желание. — Тогда я тоже знаю, как весело тебе живётся… Поздравляю с отменой помолвки. И, кстати, я была в том клубе год назад… Хорошее заведение. — Было хорошим… Я немного подпортил им дизайн интерьера, — хмыкает Драко.       Гермиона смеётся, и вдруг они замолкают, понимая, что снова разговаривают. Как раньше. Вот так просто. Понимают, что они снова кружат в объятиях друг друга, словно ничего не кончено. Как будто не прошло больше полугода с тех пор, когда их губы сливались в единое целое, а обнажённые тела сплетались в совершенно других танцах. — Я… — Малфой хочет рассказать ей, как сильно скучает по тому времени, но замолкает, заметив боль в её глазах. — Драко… — Гермиона кусает нижнюю губу, и он осторожно гладит её ладонь большим пальцем. — Я бы хотел… — Нет, пожалуйста, не надо, — она опускает голову, почти упираясь лбом ему в грудь, и Драко больше не видит её лица. — Гермиона, я… — Нет, молчи… Я не хочу ничего слышать… Отпусти меня… — Грейнджер почти отталкивает его от себя. — Ты убегаешь, — констатирует он ей в спину очевидный факт.       Гермиона разворачивается и с тихим отчаянием восклицает: — Я всегда… Всегда! Ты слышишь? Я всегда бежала только к тебе! Но тебе это было не нужно! Я была не нужна тебе! — Грейнджер…       Она качает головой, запрещая ему продолжать.       Она нужна ему. Но Драко, как всегда, не скажет Гермионе об этом. Молча наблюдая за её удаляющейся фигурой в красном, Драко замечает, с каким недовольством смотрят на него их общие друзья.       Чёрт…

Тогда:

      Малфой целует первый. Он наклоняется к её раскрасневшемуся лицу, и его рот оказывается на её мягких тёплых губах.       В тёмном лесу раздаётся приглушённый стон. Её или его — непонятно. Они оба так увлечены новыми ощущениями, что им всё равно на то, кто из них не может сдержать свой восторг.       Грейнджер подаётся к нему всем телом. Руками обхватывает за голову, ныряет пальцами в волосы. Её бархатный язычок нежно и ласково танцует по его языку. Драко отвечает грубее, с напором и жадностью, будто что-то доказывает. Он сжимает её кудри в кулак, тянет, двигается, прижимая хрупкое девичье тело к стволу дерева. Его колено нагло толкается между её бёдер, а вторая рука обвивает талию.       Его губы на её губах пробуют, хозяйничают, властвуют.       Драко сходит с ума от неё. На ощупь и вкус Гермиона сама нежность. Её хочется мять и трогать. Вдыхать и пробовать на вкус. Вечно. Маленькое сладкое наслаждение.       Он лихорадочно целует. Пожирает. Отклоняется на миг, чтобы увидеть, как она прекрасна в этот момент. Растрёпанная и дикая, а в больших карих глазах сияет неприкрытое голодное желание, как будто она тоже хочет съесть его. — Ещё… Драко… — хнычет ведьма, и Малфой с упоением продолжает терзать её губы, подбородок и шею.       Движение его бедра между её ног заставляет Грейнджер выгнуться и вцепиться в его спину. Он всё ещё чувствует запахи глубоко и ярко — по-волчьи. Гермиона хочет его. Течёт, и аромат её возбуждения опьяняет Драко. Он рычит, обнимая её податливое аппетитное тело ещё крепче.       На весь лес разносится девичий тонкий стон, когда он ладонью сжимает её промежность через джинсы. Член распирает его брюки, наливаясь кровью всё сильнее. Грейнджер тоже нужна ему сейчас. Такая страстная, горячая. Откровенная и несдержанная. Он выпускает каштановые локоны из хватки, продолжая целовать её и спускаясь ниже. Другая его рука скользит по её груди. Он оттягивает чашечку лифчика вниз, и его губы оставляют несколько чувственных поцелуев на бархатистой коже у розовой ореолы. — Драко! — громко откликается Грейнджер, когда его пальцы ловят её твёрдый, упругий сосок.       Гермиона всхлипывает от наслаждения, но пытается убрать его руку с груди. — Подожди… Драко… Не здесь… — Тихо, Грейнджер, я хочу… — шепчет он, захватывая ртом чувствительную вершину. — Хочу тебя… — гуляет влажным языком, глубоко всасывает, слушает её тихие вскрики.       Вторая его рука скользит между её ног вверх по джинсовой ткани — к поясу. Пуговица рвётся, и Драко резко стягивает её штаны вниз вместе с трусиками. Его пальцы погружаются в горячее влажное средоточие её желания. Невозможно мокрая… Гермиона дрожит от первого ласкового прикосновения. Вспыхивает смущённым румянцем, кусает губы.       Но это поначалу… — Тихо, Грейнджер… Расслабься… Ты такая приятная на ощупь, такая горячая… —  его руки сами по себе творят с ней что-то невероятное.       Ласкают до исступления. — М-мм… Малфой… — Гермиона откидывает голову назад, подаваясь к его пальцам ещё и ещё. — Да! Да!       Беззащитная девичья шея сверкает перед ним бледным пятном. Он облизывается, планируя напасть на неё с поцелуями. Продолжая сминать её грудь и дразнить соски другой ладонью, Малфой приникает губами к её ключицам.       Он не даёт ей сдвинуться. Не даёт задуматься о том, что он делает с ней. О том, как сладко кусает её нежную кожу, оставляя красные следы от зубов. О том, как умело, не зная пощады, управляет её телом, ведя к неизбежному взрыву. Драко и сам заведён до предела. Он тяжело и прерывисто дышит, не прекращая двигать пальцами в её самом сокровенном местечке. Кружит вокруг, скользит внутрь неё. Его член болезненно дёргается, когда Гермиона замирает и вдруг вскрикивает, распугивая ночных животных. Задыхается, рассыпаясь на части. Её бьёт мелкая дрожь, когда она кончает прямо на его руке и цепляется за него пальцами со страдальческим выражением лица. — Драко… Драко… О боже… — Грейнджер чуть не плачет от удовольствия, которое он ей доставил. — Серые волки не так уж плохи? — тихо шепчет он ей в ухо, пока Гермиона приходит в себя.       Драко не думает, что после этого последует продолжение. Приключение закончилось. Холод апрельской ночи окутывает их, заставляя прийти в себя. И пока она, смущённая и тихая, натягивает джинсы и кутается в мантию, Драко, отвернувшись, мечтает о том, чтобы поскорее сбежать от неё. Чтобы она не заметила, насколько сильно он возбуждён.       И насколько сильно нуждается в ней.       Маленькая ладонь хватает его за руку и тянет за собой. В темноте видно, как колышется красная мантия и мелькают белые кроссовки. Драко не против держаться за руки. Он крепко сжимает тонкие холодные пальцы Гермионы, молча следуя за ней. — Куда мы… — он видит, что идут они не к замку. Драко спотыкается о корень, и Грейнджер подставляет ему своё плечо, удерживая от падения. — Хагрид уехал до сентября к своему брату. Его домик в моём полном распоряжении… — он замечает её многозначительный задорный взгляд.       Драко хлопает глазами, соображая, что она задумала. И вдруг усмехается, понимающе вскидывая бровь: — В нашем полном распоряжении, ты имела в виду?       Она смущённо, но при этом дерзко улыбается ему: — Всё правильно… Ты пойдёшь со мной в дом лесника? — Это же не дом охотника, значит, мне ничего не грозит. — Он скалится, рыча, как зверь, и вдруг поднимает её на руки.       Это значит для него одно — его Красная шапочка хочет соблазнить его по полной программе. По крайней мере, он надеется на это.       Они, целуясь, врываются в дом лесника, отстроенный заново после войны. Он пахнет чистотой и свежим деревом — кедром. Камин и кровать. Медвежья шкура на полу. Стол. Драко плевать на обстановку. Всё, что ему нужно, это Грейнджер, и желательно голая.       И когда она снимает с себя последнюю вещь и доверчиво встаёт перед ним совершенно обнажённая, Малфой понимает, что эта девушка — нечто большее, чем развлечение на одну ночь. Она не из тех, кого быстро забудешь после расставания. Она вообще не из тех, с кем можно расстаться… Драко, тоже обнажённый и дико возбуждённый, укладывает Гермиону на чистые простыни и входит в неё, наполняя собой. Он не может остановиться, двигаясь размашисто и быстро. Их первое соитие прекрасно. Грубое и неистовое с его стороны и податливое, отдающее — с её. Гермиона стонет в экстазе, принимая Драко, крепко сжимая бёдрами его талию и обнимая ладонями за плечи. Смотрит своими медными озёрами, вглядываясь в серую темноту его глаз, словно хочет запомнить каждый миг их жаркого взаимодействия. Всхлипывает, когда Драко склоняется к её груди. Сдавленно стонет, когда он страстно целует и посасывает её чувствительные соски. Теребит их пальцами. Кусает в шею, лижет. И самозабвенно трахает её. Трахает так, что оргазм приходит резко, как вспышка, которая ослепляет его на миг.       Он хрипло рычит, судорожно вжимаясь в неё. И она стонет, извивается под ним, пульсируя и сжимая его член, вливаясь всем своим существом в общую волну блаженства.       А после они лежат рядом на огромной кровати полувеликана, откинувшись на большую подушку, потные и разгорячённые. Тихо улыбаются. Смотрят вверх, считая деревянные балки на потолке. Её тоненькие пальцы в его ладони. Её шёлковое бедро прикасается к его бедру. Они слушают, как трещит огонь в камине, и молча пьют из больших кособоких кружек. — Как тебе домашнее вино из лесной малины, которое делает Хагрид? — спрашивает Гермиона, отпивая глоток.       Малфой облизывает губы, раздумывая над её вопросом: — Неплохо… Хорошее послевкусие, приятный ягодный аромат…       Драко поворачивается к Грейнджер и выливает немного ей на грудь. Ароматная жидкость заливается в ложбинку, струится рубиновым ручейком по её плоскому животу и успокаивается в ямке пупка. Малфой проводит ладонью, растирая малиновое вино по её телу, гладит небольшую, призывно торчащую упругую грудь. Сжимает. — Что ты делаешь? — Гермиона кусает губы, ахает, смеётся и забирает нелепую кружку из его рук.       Отставляет её в сторону и ложится ему на плечо, приклеиваясь липкой сладостью напитка к его боку. — Привет, — нежные губы с привкусом малины касаются его губ. — Я Красная шапочка и, кажется, я соблазнила волка.       Драко, ухмыляясь, закусывает губу. Погружается пальцами в её всклокоченные волосы. — Привет, — отвечает он, лениво перебирая пряди. — Это какая-то новая сказка. Для взрослых. Но мне нравится…       Ему нравится Грейнджер. Её улыбка, глаза, наполненные искренним теплом, нежные пальцы, которыми она проводит лёгкие линии по его щеке и носу. Он сам тянется к Гермионе и, целуя её пухлые красивые губы, вдруг понимает одну интересную вещь. — Грейнджер… Ты что, выпила вина, прежде чем поцеловать меня тогда после квиддича? — он точно помнит, что тогда её губы были такими же сочными, малиновыми…       Опьяняющими…       Она закрывает глаза ладонями и тихо смеётся. Драко подозревает, что Грейнджер скрывает от него свой румянец. — Признавайся! — он щиплет её ниже талии, и она, ойкнув от неожиданности, хихикает. — Да, да! Драко! — пищит Гермиона, отбиваясь от его руки, гуляющей по её круглой заднице в попытке ущипнуть ещё раз. — Я выпила для храбрости! — Ты выпила для храбрости? — он не верит своим ушам. — Я испугалась… — признаётся она, и теперь Малфой точно видит её румяные щёки: Гермиона вздыхает. — Я испугалась, что ты сильно покалечился. А когда мне сказали, что ты в порядке и только ногу сломал, пришла сюда и выпила целый бокал. И решила, что просто обязана поцеловать тебя… И… — она качает головой, — … и поцеловала.       Он смеётся вместе с ней. Переживала за него… Выпила для храбрости… Хотела поцеловать… — Я тоже целовал тебя, когда порезал… Помнишь? — спрашивает он и берет её за руку, чтобы посмотреть, как зажил порез.       На её ладони остался лишь тонкий длинный шрам, пересекающий линии жизни, любви и судьбы. Гермиона прерывисто вздыхает и закрывает глаза, когда он проводит по нему пальцем, а потом мягко целует в центр её ладони. — Я помню… Я всё слышала… — шепчет она. — Иди ко мне… — просит Малфой.       Гермиона с тихим стоном обнимает его, прильнув ещё ближе. — Прости меня за то, что поранил тебя… — шепчет он.       Драко давно должен был сказать ей эти слова, но что-то удерживало его. Наверное, он боялся, что тогда всё изменится — станет таким тёплым, открытым и радостным, как сейчас. Сделает его счастливее.       Драко сжимает губы, задумчиво глядя на пылающий камин. Достоин ли он счастья после того, что пережил и в чём принимал участие? Он был немым свидетелем ужасающих зверств и ничего не сделал, чтобы это прекратить. Его оправдали, но он не мог себя оправдать. Ведь своим молчанием и бездействием он давал согласие на всё это. Это он позволил пытать её тогда в своём доме. И как после этого думать о счастье… В пламени ему видится что-то дьявольское, злобное, хохочущее над его наивностью. Счастье? Только не для тебя, Малфой! Ты сгоришь в аду! — Ты ни в чём не виноват… — Грейнджер снова нежно целует его, переключая внимание на себя. — Ты неспециально.       Он бросает на неё изумлённый взгляд и видит перед собой чистейшее создание. Как она может быть с ним? Как может прощать всё, что он делал? Это непростительно! — Виноват, — угрюмо хмыкает он. — Конечно же, виноват. Во многом. Я даже не буду просить прощения за это. Я не знаю, почему ты… Почему ты так добра ко мне. Почему заботишься. Присылаешь валентинки… Помогаешь… Это неправильно. Так же неправильно, как небо, упавшее на землю. Как снег посреди лета. Как Красная шапочка, гуляющая под руку со страшным серым волком, — последнее он произносит со злой горечью и отворачивается, чтобы не видеть её больших понимающих глаз. — Перестань… — Гермиона трогает его за подбородок, тянет к себе. — Не надо так говорить. — Ты сама знаешь, что это правда… Правда в том, что мы не можем… Мы… — Её ласковые пальцы ложатся на его рот. — Нет… Мы можем всё, что захотим… — она обнимает его крепче и целует, заставляя забыть все слова и тяжёлые мысли.       Гермиона умеет убеждать, и он снова хочет её. Ещё. Много. Пока это возможно.       Она подаётся к нему всем телом, гладит его горячими ладонями и садится сверху. Берёт его руки и кладёт их на свою грудь. Гермиона сама насаживается на его эрегированный член. Её глаза закатываются от удовольствия.       В домике раздаётся стон в два голоса — хриплый мужской и низкий женский.       Грейнджер начинает двигаться, увлекая за собой. Она умоляет, берёт и отдаёт. Драко остаётся только сдаться. Утонуть в идеальном ритме её бёдер, поддаться страстной атаке, завороженно следя за тем, как соблазнительно прыгает её грудь.       Он хочет, чтобы это не заканчивалось никогда…       Но всё заканчивается в тот миг, когда прилетает Патронус её рыжей подруги. — Где ты, Гермиона? Мы потеряли вас с Малфоем! Надеюсь, он не обидел тебя! Пожалуйста, откликнись, а то мальчишки на взводе, — взволнованно кричит полупрозрачная кобылка голосом младшей Уизли.       Они возвращаются в Хогвартс, держась за руки, но у самых дверей Драко вдруг расцепляет их пальцы. Он не знает, правильно ли поступает, но всё же предлагает: — Скажем, что мы просто гуляли и разговаривали. Хорошо? — и опускает взгляд в пол.       Ему стыдно от своей трусости. Ведь это трусость — врать, что ничего не было. Не настаивать, чтобы Гермиона стала его девушкой после всего, что случилось в домике лесника. Молчать, что он хочет этого больше всего на свете. — Так будет лучше для тебя, — уверенно добавляет он. — Хорошо, — соглашается она, и в её хриплом голосе слышится тихое разочарование. — Для меня так будет лучше… Ты прав.       Драко знает, что именно в это мгновение он всё портит. Ломает то прекрасное чувство единения, что проросло, как хрупкий цветок на месте их долгого молчания и хождения вокруг да около. Он снова отталкивает её. Грейнджер входит в гостиную первая, натянуто улыбается ожидающим их ребятам и молча убегает в свою комнату. А на него нападают с вопросами: — Что произошло? — Что ты сделал, Малфой? — Ты обидел её, белобрысый урод?!       В гостиной только участники игры. Все какие-то растрёпанные, помятые, поцарапанные. Блейз с синяком под глазом, Джинни не может скрыть засосы на шее под гриффиндорским шарфом, Уизли осторожно поглядывает на Асторию, а та, в свою очередь, закусывает опухшие, раскрасневшиеся от поцелуев губы. Драко замечает, что у Поттера расцарапана щека, а у Паркинсон на запястье отпечаток пальцев. И она сверкает злобным взглядом в сторону очкарика. — Вы бы посмотрели на себя сначала. Придурки, — и Малфой быстрым шагом уходит к себе.       Нечего объяснять. Всё переворачивается с ног на голову этой ночью. Всё становится сложнее.       И прекраснее.       Он уже не может без Гермионы. Словно попробовал запретный плод со вкусом лесной малины и подсел на него, как на сильный наркотик. Драко делает всё, чтобы вновь оказаться вместе с ней в той огромной кровати. И потом так же усердно делает вид, что не нуждается в Гермионе, не принимая её доброту и заботу.       Та весна запоминается ему запахом домашнего вина, долгими томительными ночами вместе с ней в домике лесничего, жаркими поцелуями и объятиями. Её слезами. Их ссорами. Разговорами до утра. Смехом. И снова ссорами.       Казалось, им не по пути.       Но даже после Хогвартса жизнь постоянно сталкивает их. Как будто Магический мир не больше территории школы. Они то сходятся, то расходятся. Гермиона убегает от него, говоря, что больше не выдержит его дрянной характер, и всё равно возвращается, как примагниченная. И каждый раз ему так сладко от малины на её губах и теле и так же горько от её слёз и своей злости.       Работа аврором наполняет его жизнь новым смыслом. Он пропадает на заданиях, берёт самые трудные дела, теряет напарника, получает ранения, но ему всё мало. Он лезет в самое пекло. Так надо, так он чувствует, что делает что-то полезное, искупает свою вину. Чтобы быть достойным её.       Но его работа является спасением только для него, она встаёт между ним и Грейнджер каждый раз, когда они снова сходятся. Гермиона учится в Магической академии на адвоката. Ей хочется покоя и стабильности, а от того, что Драко попадает в переделки, их жизнь, по её словам, становится похожей на ад. Малфой понимает Гермиону. Вытаскивать его из маггловской полиции, навещать десятки раз в Мунго, терпеть его депрессию по поводу гибели авроров, которых он не успел спасти, попадать под проклятья озлобленных преступников, когда гуляешь в парке на таких редких свиданиях, — это любого сведёт с ума. Она тысячу раз, как и Нарцисса, настаивает на том, чтобы он бросил работу. Заботится о нём, переживает. Драко обещает, что это было последнее опасное дело, но всё повторяется…       Гермиону это каждый раз доводит до слёз. Драко не любит её расстраивать, и чувство вины с ещё большей силой гложет его.       Он знает, что она хочет спасти его. Остановить его самоистязание. Вывести из темноты, в которую Малфой каждый день вглядывается и блуждает, как в диком лесу. Обнять и оставить рядом, но он уверен, что это невозможно. Он проклят. Он чудовище. Дикое животное, зверь, которого не приручить.       Грейнджер не понимает, зачем он всё портит.       Всё просто — он такой человек. Он не достоин её. И когда это наконец доходит до Гермионы, она выходит замуж за своего лучшего друга.

Сейчас:

— Что вы опять не поделили? — возмущённый голос героя войны заставляет Драко вздрогнуть.       Он стоит задумавшись у стены. В руке бокал с недопитым вином. В голове полная неразбериха. Несколько капель пятнают рубашку красным, как будто это кровь из его сердечных ран вырвалась наружу. Малфой оборачивается на Поттера и молча заливает остатки напитка в горло, почти не чувствуя вкуса. Смотрит на очкарика с холодным презрением. Чтобы скрыть зависть. Чёрную, как ночь в лесу.       Счастливчик. Вот уже больше полугода Грейнджер и Поттер живут вместе как муж и жена. Наверное, трахаются, как кролики. Малфой до скрипа сжимает челюсти и проглатывает комок, заставляя себя не думать об этом. Потому что от этих мыслей ему хочется взвыть и броситься на Потти, вбить его круглые очки прямо ему в мозг, оторвать руки, которыми тот трогает женщину, принадлежащую только ему — Драко. Сломать его уродливый нос, чтобы он больше не мог вдохнуть запах её волос. Или разгрызть и вырвать трахею из его горла, чтобы вообще не смел дышать с ней одним воздухом! И самое главное, содрать с геройского лица это грёбаное выражение превосходства. — Не поделили? — уточняет Малфой, скривив губы в ухмылке. — Может, ты спросишь об этом у своей жены? Как по мне, мы давно уже ничего с ней не делим.       Поттер краснеет, понимая намёк на то, что у них с Грейнджер было что делить. Он почти одного роста с Малфоем и отвечает ему прямым сильным взглядом. Хренов придурок! — Не подходи к ней, ты понял? Не смей снова появляться в её жизни! — в зелёных глазах змеится ненависть. — Даже не смотри в её сторону.       И, словно по приказу, Драко поворачивает голову, чтобы найти её, но взгляд ловит только Паркинсон в красном платье, наблюдающую за ними с тревогой на побледневшем лице. Она кусает губы и теребит свою маленькую сумочку, качая головой из стороны в сторону. Как будто пытается внушить Драко не совершать того, о чём он пожалеет.       Поттер тоже смотрит на Пэнси, и его глаз заметно дёргается. Она тут же становится похожей на статую, замирая от взгляда своего бывшего. — Может, тебе надо было сначала разобраться с ней, прежде чем лезть в наши с Грейнджер отношения? — с насмешливой миной хмыкает Малфой, наблюдая за их игрой в гляделки.       Поттер быстро меняется в лице. Раздражённо шипит, поднимая палец к лицу Драко: — Я тебе сказал, не трогай больше Гермиону, даже словесно! И не лезь к ней! Вы никогда не были по-настоящему вместе! Всё, что ты сделал… Ты втоптал её чувства в грязь!       Драко не выдерживает. Бросок и указующая рука героя в его кулаке. Малфой дёргает за неё, встряхивая Поттера: — Ты ничего не знаешь! — Я знаю если не всё, то многое! — Гарри с силой вырывает руку из его пальцев и нервно поправляет свой чёрный смокинг. — Поэтому заткнись и исчезни!       Значит, она всё ему рассказывала, делилась своими горестями с этим придурком. Жаловалась на Драко. Он снова и снова ищет её лицо в толпе. Гермиону нигде не видно. Паркинсон оказывается рядом, взволнованная и удивлённая: — Вы с ума сошли?! Я не против того, чтобы вы друг другу повышибали мозги… Но на вас смотрят дети! И профессора!       Поттер утыкается взглядом в пол. Драко оглядывается и видит, что их маленький конфликт был замечен. Дети глазеют на них с испуганным изумлением, а Макгонагалл с укором. Не хватало ещё получить нагоняй от директрисы. Спустя три года после окончания учёбы. Он с виноватым видом разводит руками, и она, недовольно сжав губы, качает головой.       Драко хочет покинуть эту дурацкую вечеринку. Он знал, что так и будет. Знал, что парочка молодожёнов по фамилии Поттер выведет его из себя. Малфой склоняется ближе к Потти и зло бросает напоследок: — Если она или я… если мы захотим пообщаться, ты нам не помешаешь, понял? Ты уже её муж, вот и довольствуйся этим…       Крепкая рука не даёт ему сделать и шага: Поттер отвечает так же тихо, чтобы слышал только он… и Пэнси: — Я не должен был тебе говорить… Но ты всё равно узнаешь, — он скрипит зубами. — Мы развелись с Гермионой. Неделю назад.       Драко непонимающе пялится на него, наверное, целую минуту. Переводит взгляд на Паркинсон, тревожно наблюдающую за ними. — Ты знала?       На её глаза накатывают слёзы, и она пожимает плечами. — Я подозревала, потому что… — Пэнси исподлобья смотрит на своего гриффиндорца. — Потому что он никогда бы не стал изменять ей со мной…       Поттер всё ещё держит Драко за локоть. Сжимает сильнее, призывая снова посмотреть в его глаза за стёклами очков. — Тебя это не касается, Малфой! — чётко произносит он. — Да, мы развелись. Но это ничего не меняет! Ты сейчас же уйдёшь и вообще пропадёшь из жизни Гермионы! Ты понял? Она растеряла всю себя в погоне за человеком, который её не ценит! Оставь её! Дай ей просто спокойно жить.       Драко отталкивает его. Новость, что они с Потти продержались вместе так недолго, неимоверно радует его и одновременно пугает.       Она свободна… Значит, ему нужно будет принять решение…       Его дыхание набирает темп. Драко не помнит, как выбирается из Большого зала. Он хочет найти Грейнджер. Спросить, зачем она сделала это, зачем бросилась в брак со своим лучшим другом. Малфой знает, что он не мог требовать от Гермионы хранить себя для него, но он всё ещё помнит сильную боль, которая пронзила его грудь в тот день.