Поворот не туда

Дадли захотел праздновать день рождение сына в том самом ненавистном доме в номер четыре по Тисовой улице. Сам Литтл Уингинг ни капли не изменился с последнего посещения Гарри. Всё те же однотипные дома, все те же подстриженные газоны. Многие здания обветшали, кроме дома тети Петунии, который кузен заботливо отремонтировал. Дадли много раз рассказывал, как хотел убедить мать переехать в город, но та отказывалась, мотивируя это тем, что в Лондоне никого не знает, не хочет быть обузой. Гарри стоял у порога с длинным черным свертком, из-за которого его остановили в метро целых три раза. Ровно сорок лет назад его принес сюда Дамблдор, раньше Гарри жалел, сейчас же испытывал смирение. Закончив Хогвартс, Гарри начал размышлять над всей ситуацией с Дурслями. Через пару лет после выпуска дядя Вернон умер, Дадли прислал нетипичное письмо, где просил его прощения за всё. Предлагал помириться. Со временем Дадли рассказал, что немного завидовал ему, а отношение его родителей к Гарри явно плохо влияло на него. Лет шестнадцать назад, Дадли приехал на крестины Джеймса, сказав ему: «Знаешь, после того случая с тварями я не поблагодарил тебя, извини за всё, брат». Тогда Гарри полностью простил кузена и, возможно, обрел осколок той семьи, которую он заслуживал ещё сорок лет назад. За дверью, слышались крики детей. Гарри нажал на кнопку звонка, внутри раздался мерзкий звон. Через пару секунд дверь отворилась. Перед ним появился Дадли, настолько огромный, что загораживал весь дверной проем. Его рубашка поло хорошо обтягивала бицепсы, казалось, что ещё чуть-чуть и они вместе с грудью порвут ткань рубашки. — Гарри, наконец-то, — кузен крепко обнял его. — Привет, Дадс. — Проходи, давай. Они вошли в прихожую. Маленькое помещение заставило вспомнить не самые приятные моменты из жизни. Дверь, ведущая в чулан под лестницей стояла на том же месте, все того же цвета неприятного кремового цвета. Гарри стиснул зубы, хоть со временем у него появилась комната в доме Дурслей, чулан все так же вызывала в нём ненависть. — Почему ты решил праздновать тут? Гарри не любил дом Дурслей. Обычно Дадли собирал семью в своей Лондонской квартире, огромной, уютной, не вызывающей желания сжечь её. — Мама настояла. Возможно, ей лениво ехать? — он пожал плечами. На кухне, Гарри немного опешил, но смог выдавить из себя: — Привет, Джеймс. Сын кисло улыбнулся. — Привет, па, — неохотно произнес он. Гарри не ожидал увидеть сына на празднике. Пару секунд они смотрели друг на друга, пока на заднем дворе бесились Марк и Роза, дети Дадли. Марк — точная копия отца в детстве, только худее. Роза в свою очередь пошла в мать. — Привет, Гарри, неплохо выглядишь, — женский голос разбавил неловкое напряжение. Жену Дадли звали Мисти. Высокая, ростом почти со своего мужа, внешне она чем-то напоминала Петунию, разве, что волосы короче. — Привет, Мисти. Ты первая, кто так сказал. — Потому что никто тебя не видел в Лондоне три дня назад, — Улыбнувшись, она подмигнула. «Именно тогда я напивался с Крэббом», — вспомнил он. Гарри вышел во двор, Марк и Роза сразу же побежали к нему с криками: — Дядя, Гарри! Он широко расставил руки, прижимая обоих к себе. — Ты дашь мне палочку? Я теперь волшебник, — гордо заявил Марк, демонстрируя письмо. — Нет, Марк, палочку тебе купят, когда будешь поступать, пока держи инвентарь на будущее. Гарри вручил ему сверток, Марк начал быстро его разворачивать. Внутри оказалась метла. Прошлогодняя модель Нимбуса, денег на новую ему не хватило, на старую тоже, хорошо, что вещдоки всегда пополняются. — На ней летают? — неуверенно спросила Роза. — Да, очень крутая метла. «Нимбус S21 Ультра» — крайне быстрая и мощная, на уроках полета в Хогвартсе твой брат будет самым успешным. Марк улыбнулся, ещё раз обнял его. — Огромнейшее спасибо, дядя Гарри. он побежал в дом хвастаться Джеймсу и Дадли новым подарком. — А мне? — грустно спросила Роза. Дадли так часто вспоминал о Марке, что Гарри совсем забыл купить ей подарок. — Я, эм… — Понятно. Она посмотрела в ноги, девочка с трудом сдерживала слезы. — Хочешь дам поиграть с палочкой, — быстро сообразил Гарри. Роза сразу же повеселела и запрыгала от счастья. — Только тихо, Марку не слова. Гарри достал старую добрую палочку из остролиста. Он отдал её Розе, она побежала, размахивая и кричал какие-то свои заклинания. Он присел на крыльцо, глубоко вдохнул в его мыслях крутилось: «Спокойно, хорошо, безмятежность летнего дня съедает тоску». Солнце падало на его лицо, теплый ветер отводил жар, создавая приятную атмосферу. Гарри вспоминал, как Добби превратил сестру Вернона в шар. На его лице проступила улыбка. — Смотри, чтобы Марк не увидел. К нему подсел Дадли с двумя банками гиннеса, одну он протянул Гарри. — Спасибо. Долго не церемонясь, он отпил из банки немного живительной жидкости. Гарри не пил целых два дня. Трезвый мир омерзителен, но не так плох, как он ожидал. Старый добрый горький гиннес стал их фишкой. Дадли обожал гиннес, а Гарри пил за компанию. Он настолько привык к ритуалу, что вкус пива невольно начал ассоциироваться с семьей. — Кстати, Джеймс сдал макроэкономику, — радостно сказал Дадли. — Эм? Он немного задумался. Макроэкономика звучала как что-то магическое, но на деле таковой не являлась. Гарри вспомнил, Джинни его как-то пилила: «Придурок, ты вкурсе, твой сын решил просрать свое будущее? Он пошел заниматься магловскими науками вместо Хогвартса, хотя вот ты доучился, а все равно стал куском дерьма». Дадли увидел, как Гарри тупо смотрит на него, пытаясь понять о чем он говорит. — Он уже два года берет дополнительные уроки в экономической школе при Кембридже, — учтиво напомнил Дадли. — Зачем ему туда? — в голосе Гарри сквозила нотка недоумения. — Он, эм, как бэ помягче выразиться, — Дадли помял край рубашки. — Джеймса не хочет повторять твои ошибки. «Сука Джинни наверное такое ему рассказывает за моей спиной», — он стиснул зубы. — Как же Хогвартс? — Он планирует его бросить, точнее, он уже, как год туда не ходит. Я его устроил на подработку в своей фирме, знаешь у него талант к организации и управлению, — Дадли неловко улыбнулся. — Мда, думаю из него не вышел бы путный волшебник, в его возрасте, я уже стал капитаном сборной по Квиддичу. Дадли хотел закончить разговор, поносить Джеймса, выслушивая всякое дерьмо от Гарри ему не хотелось. — Да, слушай, давай накроем тут все на улице. Сейчас пожарим сосиски, котлеты, нальем пивка, — он хлопнул Гарри по плечу. Через час стол накрыли, члены семьи начали подтягиваться. Из дома вышла Петуния. Несмотря на возраст, она выглядела счастливой, преисполненной жизненной энергией, женщиной. В ней не осталось той прежней мегеры. — Гарри, как я рада тебя видеть, ты так изменился, — дружелюбно сказала Петуния. Она обняла Гарри. На секунду ему показалось несправедливым, что всю его подростковую жизнь Дурсли вели себя, как абсолютные твари. Им понадобилось целых двадцать два года для осознания ошибок. Мог ли он их винить во всем произошедшем? Отчасти да, но большинство решений, принятых им, завели его на дно жизни явно не из-за Дурслей. — И я рад тебя видеть, тетя Петуния, — он обнял её в ответ. Удивительно, но после развода Петуния всячески пыталась поддерживать Гарри. На время она стала для него тем, кем должна была стать сорок лет назад: матерью. Тетя признавалась, что вымещала на Гарри свою зависть к сестре. Она не раскаивалась, как Дадли, но для Петунии подобное было прогрессом. Если бы всё произошло по-другому, он действительно мог быть их сыном. На него накатывала обида: «Почему она не могла быть нормальной?». Тогда бы он точно стал счастлив. Полноценная семья, барбекю, дружба — могли сделать его мягче, не допустить ситуации с Малфоем. «Наверное, стоит ещё раз извиниться перед ним», — подумал Гарри. Он понимал, извинения детский способ для такой ситуации. Они уселись за стол. Дадли раскладывал еду по тарелкам. Стол, заполнился бургерами и хот-догами, из напитков стояли только бутылки липтона, ящик гиннеса, где-то даже спрятался небольшой чайничек с черным чаем. — Джеймс, расскажи нам, как у тебя успехи, — начала Петуния. Гарри радовал момент превращения Петунии в прекрасный образец бабушки. До развода с Джинни тетя с удовольствием брала нянчить их детей. Джеймс, Альбус и Лили были без ума от своей бабушки. После инцидента с Джеймсом, Джинни перестала общаться с Дурслями. Петуния, грустила, вспоминая, как они с детьми ходили в океанариум и зоопарк. — Эм, всё хорошо, недавно мы проходили реформы Тэтчер, их влияние на современную экономику Англии, ока… Гарри с трудом слушал абсолютно скучные вещи, он отключался почти всегда, когда кто-то начинал рассказывать о своих достижениях или о прошедшем дне. Отчасти поведение Гарри стало толчком для развода с Джинни, он не вникал в её проблемы, только кивал головой. Дети также не любили его из-за этой привычки. Как-то он решил стать примерным отцом: подарил детям подарки со смыслом. План состоял в наглядной демонстрации его участия в семейных делах, ведь ему не все равно, так он думал. Альбус, в отличие от Лили и Джеймса, не оценил одеяльца. Он обозвал Гарри из-за чего тот в свою очередь залепил сыну затрещину. Произошел жуткий скандал, заставивший Джинни начать развод. Не удивительно, что шляпа засунула Альбуса на Слизерин, он явно неадекватный. — Таким образом закрепление лейбористов во власти вполне легко объясняется, — закончил Джеймс. «Мерлин, он всё время говорил, какой ужас». Гарри откусил хот-дог, вкус сосиски оказался невероятным: во рту смешалась острота, приятные нотки чеснока с фирменной мясной приправой Дадли. Кузену всегда удавалось отличное барбекю. Феерия вкусов немного помогла выдержать бессмысленную болтовню. — Я уверена, Джеймс, ты всё сдашь. Так хорошо историю Англии не знает никто, — Петуния улыбалась. Гарри радовался, ведь у Джеймса поддерживали родные, которых самому Гарри не хватало всю жизнь. — Молодец сын, конечно это не то, чем ты должен заниматься, но я рад за тебя, — поддержал Джеймса Гарри. Джеймс скривил лицо, на нем читалось: «Ну ты хрен, батя». Секунду подумав Гарри добавил: — Ты не думал продолжить учебу в Хогвартсе, знаешь у тебя могло бы открыться ещё больше возможностей. — Нет, — твердо ответил Джеймс. Гарри посмотрел на стекающий с сосиски жир, наверное так выглядели его отношения с детьми: вязкие, мерзкие, расползающиеся по белой пластиковой тарелке. — Давайте обсудим эту вашу школу, не просто так мы тут собрались, — громко сказал Дадли. — Как вообще там выжить? — он громко засмеялся. Гарри начал рассказывать, он любил находиться в центре внимания. Во времена школы он хотел ото всех спрятаться, со временем же понял, как ему не хватает того самого внимания. Ведь о его победе над темным лордом говорили всего лет пять. Из мальчика, который выжил, он превратился в Гарри Джеймса Поттера, значок семь ноль два пять. Осознание пришло после ухода Рона, Гарри остался совсем один. Он мечтал вернуть былую славу, вкалывал на работе сутками, не виделся с семьей и друзьями. Думал, крупные дела помогут ему вновь стать той самой звездой, но они лишь загнали его на дно. Хотя звездой, в свете нынешних событий, он всё-таки стать сумел. — О, я обязательно стану капитаном команды по Квиддичу и попаду в Гриффиндор, — гордо заявил Марк. — Я буду учиться в Когтевране, — сказала Роза. — Ведь я очень умная. — Зачем оно вам? — спросил Джеймс. — Магия не больше чем ребячество. — Ты не прав, Джей, магия это круто, можно летать на метле, стрелять из палочки, звери, факультеты, — Марк начал тараторить будто автомат. Джеймс закатил глаза, но не стал спорить. Все получали удовольствие, в том числе и Гарри. Солнце начало перебираться за горизонт, Литтл Уингинг накрывала пелена тьмы. Перед самым уходом Дадли подошел к Гарри. — Брат, я знаю, у тебя сейчас трудная ситуация, если ты захочешь отдохнуть, а может даже поступить, как Джеймс, то я всегда тебе рад, — Дадли сунул Гарри визитку «Граннингс». Дадли оказался грамотным бизнесменом: смог из небольшого магазинчика отца сделать крупную сеть, торгующую стройматериалами и техникой для строительства. — Спасибо, Датс. Они крепко обнялись на прощание. Гарри взял свою метлу, которую он оставил недалеко от дома, сел на неё, глубоко вздохнув. «Может путь Джеймса самый адекватный из всех возможных?», — подумал он, оттолкнувшись, взлетая ввысь. Он поднимался всё выше и выше, пока огни Литтл Уининга с Тисовой улицей не превратились в темное месиво, освещенное парочкой фонарей.