Границы дозволенного

      Когда Вардо зашел в комнату Марка, тот сидел на подоконнике, а не за компьютером, как обычно, обхватив левой рукой кисть правой руки.       Заметив вопросительный взгляд Вардо, Марк быстро пояснил:       — Болят запястья и кисти. Слишком много времени провожу за клавиатурой.       Марк задумался на мгновение, а потом повернулся и сказал:       — Но есть идея.       — Ай, Марк, осторожнее, — веревка перетягивала бедро чуть сильнее, чем требуется. Только Марк мог решить разминать руки путем вязания узлов, и с чего-то он решил вязать эти узлы на Эдуардо.       — Шибари — японское эротическое искусство связывания, — серьезно сказал ему Марк.       — З-зачем тебе это? — От волнения Эдуардо слегка заикался. Слово «эротическое» и Марк плохо сочетались вместе, по крайней мере, по своей сути.       «Но не по ощущению», — подумал Вардо и вздрогнул. Волна вожделения накатила внезапно, стоило лишь ему представить, как Марк подходит сзади и накидывает на него веревку.       Марк все делал осторожно и старательно — практики у него не было никакой, только теория по книжке. Черт его знает, реально он таким способом развивал мелкую моторику и тем самым чуть облегчал себе боль от тоннельного синдрома, или просто не смог придумать, как логически обосновать свое внезапное увлечение.       Как бы то ни было, Вардо было на это плевать. Марк подошел сзади, сделал глубокий вдох и прижался к спине Эдуардо. Он осторожно накинул веревку и начал связывать его — сначала сверху, торс, плечи, руки за спиной. Потом спустился на бедра и ноги. Марк был очень внимателен не только к узлам, но и к Эдуардо — проводил рукой по его груди, осторожно выдыхая в затылок, гладил бедра, прежде чем опутать их веревкой. Марк все время проверял температуру рук Эдуардо и периодически аккуратно целовал его в плечо. Вардо вздрагивал от любого прикосновения, но не потому, что боялся — просто чувствительность кожи обострилось до крайности.       Эдуардо старался не думать о том, что это выглядит как-то уже совсем не по-дружески. В какой-то момент он закрыл глаза и просто подчинился Марку — его рукам, его воле.              Снимая брюки перед сном и аккуратно вешая их на спинку стула, Эдуардо заметил небольшой синяк на внутренней стороне бедра. Воспоминание захватило его с новой силой, кровь прилила к лицу.       В какой-то момент Марк осторожно поцеловал его. Очень нежно, аккуратно касаясь губами. Тысячи мыслей проносились в голове Эдуардо в этот момент: и что это неправильно, и что у Марка есть девушка — он рассказывал, и что Эдуардо не хочет, чтобы Марк останавливался. Перетянутые веревкой бедра немного ныли…              Так вот откуда синяк.       Поцелуй не продлился слишком долго — Марк отстранился и хриплым голосом проговорил, что на первый раз достаточно, Вардо пора развязывать.       Может, он торопился с этим немного больше, чем следовало. У Вардо не хватило духу спросить, что это было, потому что больше всего он боялся услышать, что это была ошибка.       Марк молчал, но дыхание у него восстановилось еще нескоро. В глаза Эдуардо он не так и не посмотрел — быстро сложил веревки и отвернулся.       — Спасибо, — как-то чересчур сухо проговорил Марк. — Руки у меня болят меньше, извини, что побеспокоил.       Эдуардо ушел так быстро, как смог. Марк не ответил бы ему сейчас, Эдуардо знал об этом. Может быть, он вообще никогда не пояснил бы, и это было бы так в духе Марка.       Вардо смотрел на небольшой синяк на бедре еще некоторое время, пока не решился. Он достал телефон и сфотографировал его. Быстро, чтобы не успеть передумать, Вардо отправил Марку фотографию и отключил телефон, сам не зная, чего он больше боялся — получить ответ, или же не получить.       Он выключил свет и просто сидел в темноте на кровати, так и не сняв рубашку.       Минут через двадцать в дверь постучали. Вардо открыл — прямо так, в одной рубашке и не включая света.       За дверью стоял Марк. Он неловко переминался с ноги на ногу. Когда Эдуардо открыл ему дверь, Марк поднял взгляд и неуверенно спросил:       — Больно?       Сердце Эдуардо забилось быстрее.       — Уже нет. Ты проходи. — Эдуардо смутился, впуская Марка в комнату.       Марк был здесь впервые. В отличие от Марка, у Вардо не было соседей по комнате, он жил один. И сейчас это осознание захлестнуло Эдуардо с головой — они остались вдвоем совсем одни. У Марка с собой даже не было лэптопа, в который он мог сбежать.       Эдуардо включил настенный светильник и только сейчас понял, что на нем по-прежнему нет брюк. Смущаться еще сильнее, казалось, было уже некуда, но Вардо это удалось. Марка же, напротив, это не смутило — он подошел к нему ближе и уставился на голые ноги, спросив будничным голосом:       — Где синяк?       Вардо сел на кровать, и сгорая от неловкости, показал пальцем на синяк на внутренней стороне бедра.       Марк вытащил из кармана странного вида тюбик и окрутил крышечку. Выдавив на пальцы что-то вязкое и вонючее, он очень аккуратно прикоснулся этими пальцами к синяку. Марк наносил мазь очень нежно, тщательно и дольше, чем следовало. Наконец, он прекратил — так же внезапно и резко, как делал все, и встал на ноги.       Все это время он стоял на коленях. Эдуардо поморгал, смахивая непрошенные картинки того, как Марк целует его бедра, и тоже поднялся с кровати.       — Я пойду, — сказал Марк. Взгляд он по-прежнему отводил.       — Да, конечно, — Эдуардо закрыл за Марком дверь и выдохнул.       Что, черт возьми, происходит?       Вардо понял одно — как бы это ни называлось, Марк тоже не знал, что с этим делать. И это общее незнание немного успокаивало Эдуардо.