запрети мне вспоминать тебя

      — Да блять!       Антон снова промочил ноги. Ливни не прекращаются уже несколько дней, нагоняя тоски. Недавно наступила весна, пора бы уже гулять по парку, принимать солнечные ванны и покупать сладкую вату, ларьки с которой вот-вот должны появиться по всему городу. Обычно так поступают люди, когда зимняя депрессия сменяется весенней. Вместо этого парень идет домой от друга, отказавшись брать зонт (— Да ладно тебе, Серег, у меня капюшон). В наушниках Нойз говорит, что пройдет, пройдет как этот дождь, и Антон ему охотно верит. На улице пусто, гудят машины, ведь людям за рулем не страшна непогода, заставляя парня держаться подальше от края дороги, ведь так можно получить порцию воды на пока что еще сухие джинсы.       Разговор с лучшим другом помог разобраться в себе и решить, что Антона уже все заебало. Хотя, по правде говоря, он и так это знал. Мокрый экран телефона не реагирует на касания холодных пальцев, так что приходится протирать его о ткань джинсов. Палец завис над иконкой в виде телефонной трубки, но всего на мгновение. Нет времени думать. Все уже решено. Гудки прерываются шуршанием с той стороны и знакомый, но такой надоевший голос обеспокоенно приветствует.       Пара минут мучений, и Антон кладет телефон на кухонный стол и облегченно выдыхает. Он потирает уставшие глазницы и откидывается на спинку стула. Все. Теперь все. Наконец-то он смог это сказать. Он расстался с парнем, которого совершенно не любил. Да что уж там, совершенно ничего к нему не чувствовал.       С Данилом он познакомился примерно полгода назад. Все начиналось с обычного общения, потом переросло в романтические отношения. По правде говоря, Антону просто было скучно, поэтому он в это влез. Даня заставил чувствовать себя снова живым, с ним было местами весело, местами грустно, но все это были эмоции, которых в жизни Антона так не хватало. Шастун даже начал думать, что влюбляется, но это оказалось лишь приятным послевкусием одного из немногих хороших дней, проведенных вместе. Данил все чаще стал упоминать о каких-то высоких чувствах, намекал на совместную жизнь, строил планы, а Антон уже понимал, что долго не сможет это терпеть. Он устал ото лжи самому себе и осознания, что ничего не испытывает к этому человеку, кроме раздражения. Можно сказать, что Антон просто использовал его, но тогда это будет звучать слишком плохо, так что не будем говорить. Было сложно расстаться, ведь, само собой разумеется, что Дане будет больно это принять. Но жить с этим Антон уже больше не мог, так что позвонил и принял, как оказалось, лучшее решение в своей жизни.       Шастун по натуре своей очень мягкий, боится задеть чувства других и ставит их выше своих. Сережа говорит, что это пора менять. Сережа прав.       Антон провел свой почти праздничный вечер один, ел оставшиеся со вчерашнего дня недоеденные чипсы и смотрел любимый сериал.       — Это вкус свободы! — сказал сам себе парень, закидывая в рот чипсину.

***

      Следующие несколько месяцев прошли замечательно. Антон усердно работал, даже получил похвалу от шутливого начальника Паши. Паша нравился Антону. Он был примерным семьянином и хорошим руководителем. Много шутил и без умолку болтал о свой семье и о том, как он любит свою жену. По офису даже шутки пошли.       — Воль, ты так часто о ней говоришь, что мне кажется, что я уже тоже люблю Ляйсан.       Тем не менее, без работы Воля не оставлял и крайне тщательно следил за ее выполнением. Он не был злыднем, но требовал много и вовремя.       Шастун находил время и на своего друга Сережу, но тот не всегда находил время на Шастуна. После встречи с Оксаной, Сережи стало крайне мало.       — Шаст, прости, сегодня я занят: Окси снова тащит меня в театр на какой-то спектакль. Пойдем с нами, там мужики в колготках, тебе же такое нравится?       К колким шуткам Антон привык и не обижался на лучшего друга, но в театр не ходил, а давал время Серому побыть вместе с любовью всей его жизни. Ну, Антону казалось, что Оксана — любовь всей жизни Сережи, раз смогла как-то уговорить его ходить в театры и на выставки. Антон представлял, что на выставках наверняка много женщин в длинных цветастых юбках и мужчин в обтягивающих штанах. Женщины, наверное, носили береты и очки, а мужчины шляпы и узкие шарфы, перекинутые один раз через шею. И подтяжки. О да, у них определенно есть подтяжки! Наверное, все они задумчиво стоят перед условным Квадратом Малевича, вглядываются и потирают подбородок с умным лицом. Ну, или ходят по залу, всплескивают руками перед инсталляцией из переработанных бутылок и видят глубокий смысл в куче мусора. Наверное, у таких людей много друзей, таких же психов, как они сами, с которыми они собираются в каком-нибудь кафе с интерьером в стиле арт-хауса, и обсуждают свои впечатления за стаканом свежевыжатого апельсинового сока. Они наверняка сортируют мусор и не пользуются пластиковыми пакетами.       Жизнь идет своим чередом. Антону это нравится. Нравится не думать, что он обидит Данила, если выложит в инстаграм новую фотографию из бара. Даже выкладывая обычное селфи, Антон чувствовал вину.       — Он увидит, что я не так уж и занят. Ему будет обидно. Ответь на его сообщение. Оно висит в непрочитанных уже почти два дня.       Казалось, ничего не может испортить жизнь, которая только начала вбирать в себя новые краски, воспоминания, приятные моменты, пустоту в мыслях и отсутствие вины. Нашлось вдохновение снова играть на гитаре, стоявшей в углу между шкафом и стеной, покорно ожидающей пальцы хозяина на своих струнах. Антон даже выучил какую-то мелодию по видео из интернета, предварительно сняв кольца с левой руки, что мешали ставить баррэ.       — Нужно будет сыграть Сереже. Ему нравится, когда я играю на гитаре.       Предвкушая встречу с другом, который должен прийти вот-вот, Шастун поставил чайник, но взглянув на закрытый кухонный шкафчик, таивший за своими стенками пару бутылок кое-чего погорячее, парень щелкнул выключатель чайника обратно. В следующий момент Антон уже неуклюже нес два стакана и бутылку бурбона в гостиную.       — Чай — это хорошо, но виски — в сто раз лучше!       Входная дверь издала звук (парень никогда ее не запирает), означающий начало веселья, а это значит, что пришел Матвиенко.       — Ну, привет, ценитель искусства. Я приготовил нам вискарь, но, может, теперь ты пьешь только заварной чай с лепестками роз и смузи из капусты? — Шастун улыбался во все тридцать два, мысленно гладя себя по голове за такую смешную шутку, пока Серый угрожающе-предупреждающе замахнулся ботинком, который снял с ноги.       Бутылка опустела наполовину, но «была наполовину полна» — как сказал бы новый Сережа. Шастун весь вечер стебал своего искусствоведа и приравнивал его чуть ли не к хиппи, но после подзатыльника остывал на пару минут. Вечер прошел отлично, голос немного охрип от пения районов кварталов и батарейки четыре раза подряд. Парни поделились новостями, Антон взял с Сережи обещание не рассказывать о тысяче опер, на которые он сходил со своей девушкой, выпили за шастуновское одиночество и за Мону Лизу (Шаст не силен в искусстве, но пошутить же нужно).       — Как меня заебали все эти театры и выставки! Шастун, я ничего не могу сделать. Если откажусь, то она обидится, ты же знаешь. Я там хожу как лох, пока она восхищается каким-то Ваг Ногом или как его.       — Ууу, — театрально протянул младший, — ложь в отношениях — не к добру. А если она узнает, что ты на самом деле тупой, а просто прикидывался умным?       — Да иди ты!       Все на своих местах.

***

      Сережа ушел, а Шастун уже который десяток минут не может уснуть, переворачиваясь с одного бока на другой. Антон посмотрел на время: 03:22. Вставать через каких-то четыре часа и даже если прямо сейчас уснуть, то утром встать получится с огромным трудом. Парень уже взвешивает все «за» и «против» того, чтобы отбросить попытки уснуть и посмотреть еще ровно 4 серии своего сериала, как в дверь кто-то позвонил. Антон вылез из-под одеяла и пошел навстречу дураку, которому что-то потребовалось аж в 3 часа ночи. Он думал о монстрах и приведениях, о злом маньяке, который пришел мстить за то, что Антон курит в подъезде. Он уже представил взъерошенную соседку, у которой что-то прорвало или сгорело. Ну или ей просто понадобилась соль. Он дернул ручку и так незапертой двери. Хватило мгновения подумать, что если это маньяк или воры, то они бы не стали звонить в звонок, а приведение могло бы пройти сквозь дверь. Значит волноваться не о чем. Или есть.       — Не разбудил?       На пороге стоял высокий парень, черты лица которого заставили нижнюю челюсть Шастуна стремительно опуститься вниз. Это его бывший (если его вообще так можно назвать). Но не тот, с которым он расстался несколько месяцев назад.       — Пока я шел к двери, то надеялся, что тут не призрак. Оказалось, все куда хуже.       — Призрак из прошлого, ты хотел сказать? — парень улыбнулся, наклонив голову и туловище вперед, кидая взгляд исподлобья.       — Арс, что ты…       — Можно войти? — перебил брюнет, не дав договорить такой очевидный в этой ситуации вопрос.       — Входи.

***