запрети мне вспоминать тебя

      — Напомни, почему ты решил, что можешь прийти ко мне в 3 часа ночи, не предупредив? — Антон разливает горячую воду по кружкам. Все-таки сон отменяется. Сериальчик тоже.       — Потому что знаю, что ты не откажешь мне в приеме, — хитро, даже нахально улыбается Арсений, заваривая один чайный пакетик на двоих. Все как в старые добрые времена.       Арсений помнит, что Антон любит только зеленый чай. Помнит, что разбавляет кофе наполовину молоком, так как не любит крепкий. Помнит, что кладет две ложки сахара без горки.       — Давай ближе к сути, — Шастун поднимает глаза на незваного гостя, отпивая чай из кружки. Чай на вкус, как будто Антон сам его налил. Вы замечали, что никто не может налить вам чай в точности такой, каким вы его обычно пьете? Даня, например, никогда не готовил вкусный чай. Он добавлял слишком много сахара и делал его слишком горячим. Приходилось терпеть или переделывать самому. Антон не винил Данила. Антон сам никогда не наливал Данилу вкусный чай. Антон даже не знал, какой чай Данил предпочитает. Ему было не до этих подробностей. По правде говоря, ему было плевать. Вот из таких мелочей состоит забота: он помнит, сколько ложек сахара ты кладешь в чай, помнит твой любимый сок, помнит, на какую еду у тебя аллергия и так далее. Арсений все это помнит.       — Антон, я соскучился, — взгляд Попова смягчился, с лица пропала нахальная ухмылка на одну сторону: она сменилась еле заметными поднятыми уголками губ. Возможно, Арсений и выглядел как дурачок сейчас, но знал, что Антону нравится его «светлая» сторона. Особенно в такой домашней и уютной обстановке, когда вы ночью сидите на кухне, небо заливается ярко-оранжевым цветом, как будто кто-то опрокинул банку с краской и она медленно растекается по еще недавно черному звездному небу.       С другим человеком такая встреча была бы абсурдом; Антон бы не пустил никого на порог. А этот самый «кто-то» не пришел бы к нему ночью, просто потому что скучает. Вся эта ситуация кажется несуразностью, но только не этим двоим. В их отношениях такое в порядке вещей. Они могут не общаться годами, избегать друг друга, заблокировать во всех социальных сетях, но жизнь рано или поздно столкнет их вместе. Всегда сталкивала. Даже если оба для себя решили, что не хотят видеться, то все равно рано или поздно это происходит. Вот такая шутка от жизни, хотя больше похоже на проклятие. А сейчас Арсений, спустя семь месяцев молчания, просто так приезжает в другой город ночью без вещей и всякого предупреждения. Просто так едет к Антону, просто так звонит в дверь, ведь знает, что ему откроют, его впустят, ему будут рады.       — Мы же поклялись, что больше друг друга не встретим. Почему ты здесь?       Глупый вопрос. Антон его задает уже в сотый раз, ведь уже сто раз их клятва была нарушена. Из них двоих чаще нарушает Арсений, а Антон этого ждет.       — Если ты так сильно опираешься на наши обещания, то почему без раздумий пригласил войти?       1:1. Ничего не скажешь.       — Я слышал, что ты с Данилом расстался. Расскажешь об этом? — чай в кружках уже закончился, солнце, поднявшееся уже достаточно высоко в небе, начало светить в глаза, вынуждая подставлять ладонь, создавая тень. Антон вспомнил, как красиво выглядят руки Арсения под лучами утреннего солнца. Да вообще весь Арсений выглядит красиво, не только под солнцем.       — Я понял, что мне с ним скучно, — на выдохе произнес Антон, скользя глазами по всем поверхностям, лишь бы не смотреть в синие глаза напротив, которые всегда так красиво блестят на солнце. Глаза Арсения Попова — восьмое чудо света, которое легко бы превзошло и Пирамиду Хеопса, и статую Зевса. Серьезно, любое из семи чудес света проигрывает удивительности и красоте этих глаз. Обычно они темно-голубые, глубокие, смотрят на всех холодно и равнодушно. На всех, кроме Шастуна. Только он видел, как море в глазах Арса волнуется, как на него обрушивается шторм, как наступает затишье, как оно покрывается толстым слоем льда, а потом начинает таять. Вот как сейчас. Но тает лед не от яркого и теплого солнца в небе, а от солнца, которое сидит напротив и упорно делает вид, что ему все равно. Оба знают, что это ложь. Оба подыгрывают.       — Скучно? И это все? — Арсений выдыхает и улыбается, глядя испуганное лицо, что означало, что Антона Шастуна только что поймали на лжи. — Я знаю, что ты этого не скажешь, так что скажу я, хочешь? — риторический вопрос, но Арсений все же дождался неуверенного кивка своего собеседника и продолжил. — Ты с ним расстался, потому что не нашел в нем черты, которые находил во мне. Потому что он недостаточно похож на меня. А сошелся ты с ним знаешь почему? Потому что заметил в начале вашего общения, что он напоминает тебе меня, а потом бросил, так как ошибся. Можешь ничего не говорить, я знаю, что я прав.       — Звучишь слишком самовлюбленно, сбавь обороты.       — Звучишь слишком неуверенно, вдави педаль газа посильнее, малыш, — особенно выделив последнее слово, выпалил брюнет, самодовольно откинувшись на спинку стула.       Раздражает. Вся эта напущенная самоуверенность, наглость и упрямство. У Антона зубы скрипят, когда Арсений говорит в таком тоне. Сил нет просто! Антону не нравится, что Попов всегда прав. Каждое слово — горькая правда, которую так упрямо отказывается видеть Шастун. Да, он в каждом ищет Арсения. Да, в каждом Арсения недостаточно для того, чтобы влюбиться хоть на половину также сильно, как Антон любит этого упрямца. Все это беспрестанно действует на нервы.