As a Charlotte Child

~ 41 год назад ~ Дайфуку (7 лет) Вот некоторые вещи, которые люди должны знать о самых старших детях семьи Шарлотта. Перосперо может быть исполнителем и артистом в душе, но он всегда будет стараться выполнять свои обязательства, когда это необходимо. Компот была внимательной и разумной, предпочитающая держать руки в чистоте и всех подальше от неприятностей. Катакури, хотя и родился с лицом изгоя, в конечном счете был оптимистичным перфекционистом, который иногда воспринимал свою роль слишком всерьёз. Овен, с другой стороны, был беззаботен и имел тенденцию следовать инструкциям своих братьев и сестер, а не принимать решение за себя. Поэтому, оглядываясь назад, неудивительно, что из пяти старших детей в их пиратской семье Шарлотта Дайфуку был первым, кто совершил преступление. Он, вероятно, должен начать эту конкретную историю с самого начала. Двадцать детей семьи Шарлотта жили на этом весеннем острове в коттедже на берегу уже больше года, и к тому времени они привыкли к какой-то повседневной рутине. Дайфуку и Катакури просыпались перед рассветом, чтобы принести свежей воды из ручья, и они вместе молча наблюдали за восходом солнца, завтракая фруктами и остатками мяса. Каждое утро в течение прошлого года они обязательно смотрели на мерцающие океанские приливы, твердо веря, и ожидая пиратского корабля, под гордо развевающимся знакомым флагом. И все же их мама не вернулась. Вскоре после этого их братья и сестры просыпались, готовясь к новому дню. Сестра Компот продавала свое домашнее варенье на рынке, брат Перос нашел работу в кондитерской в городе, где продавались сладости в самых изысканных дизайнах, а Овен был взят в качестве дешёвой рабочей силы в пекарню через улицу. Это оставило бы Дайфуку и Катакури обязанности собирать еду из леса и вести все домашние дела. Обычно это означает, что Дайфуку будет охотиться в сопровождении кого-то из сестёр-четверняшек или братьев-пятерняшек, в то время как Катакури позаботится об оставшихся детях. Это была идеальная договоренность, потому что Дайфуку был равнодушен к детям, в то время как Катакури абсолютно любил их. Он особенно наслаждался игровыми тренировками с молодым Крекером, который увлекся фехтованием, как рыба чувствовала себя в воде, и в возрасте четырех лет тот уже не отставал от Амандо и Аше - шестилетних девочек, более талантливых бойцов на мечах. Во второй половине дня ровно в три часа все братья и сёстры Шарлотта возвращались с любой работы, которая у них была в тот день. Огромные часы в центре городской площади прекрасно служили им средством для определения времени. Они вернутся в коттедж, и у них будет небольшая вечеринка. Семейная традиция, к которой все они привыкли, должна продолжаться, как только они, наконец, вернут свою жизнь на какое-то подобие дорожки. Это было также важно для девочек-близняшек, потому что Брюле и Брое не росли под материальным комфортом маминой заботы. Как ответственные старшие братья и сестры, они должны, по крайней мере, предоставить им всё это. Хотя, конечно, ничего у них такого необычного, как то, что было дома на корабле, не было. Брат Перос собирал некачественные пирожные и конфеты, которые в противном случае "пропали" бы в магазине. Овен приносил остатки теста из пекарни. Они делали чай из любых трав или цветов, которые они могли найти, и наслаждались всем этим в течение получаса. Им было весело. Во всяком случае, этот конкретный день начался как любой другой. Дайфуку привел Эффиле и Кабалетту на охоту утром, поймав двух чудовищных волков и огромного крокодила. Амандо уже закончила сдирать шкуры с добычи со вчерашнего дня, поэтому после позднего обеда Дайфуку привязал шкуры животных к своей алебарде и отправился в город, чтобы продать их обычному покупателю. Что изменилось, так это то, что он столкнулся с парой подозрительных подростков постарше по пути туда. Эти подростки нависли над Дайфуку, выше него почти на три метра, преграждая ему путь. Они принадлежали к группе местной банды и не были заинтересованы в том, чтобы позволить маленькому ребёнку с такими ценностями свободно разгуливать. Они думали, что у них лёгкая добыча. Они не знали, что Дайфуку ежедневно боролся со своими братьями и сестрами и с животными размером с маленький дом в течение последнего года. Он не был слабаком ни в каком смысле, несмотря на его гораздо более низкий рост. Только когда Дайфуку прижал одного из них, а двое других отступили, он вспомнил, что он был ребёнком напористой матери-пирата. -Нам очень жаль, - захныкал подросток под ним. -П-п-пожалуйста, отпусти нас. Дайфуку торжествующе ухмыльнулся. "-Выворачивай карманы, сейчас же! Я не буду повторять это дважды". Они повиновались. Это было великолепно. . К полднику этого дня Дайфуку принес клубничные красные бархатные чизкейки для всех и шоколадный глазированный пончик для Катакури. Это были его деньги, поэтому он мог делать с ними все, что хотел, и видеть, как его обычно стойкий брат разрыдался из-за простой выпечки - это того стоило. У бедного парня не было такой дозы уже больше года. У всех них был отличный полдник. Так было до тех пор, пока брат Перосперо не решил напрасно забеспокоиться. -Где ты взял деньги, чтобы купить всё это, маленький брат? Дайфуку пожал плечами, довольно равнодушно. -Я ограбил нескольких парней, - ответил он с беспечной честностью. "-Мы должны быть пиратами, брат Перос. И я делаю всё, что хочу". Перосперо моргнул, а затем внезапно рассмеялся. -Конечно, перорин, - искренне согласился он. "-Конечно". Аше и Эффиле посмотрели друг на друга, прежде чем как один повернуться к своему старшему брату. -Ты такой классный, брат Дайфуку! – воскликнули они, в их глазах было видно восхищение. Так началась новая рутина для Шарлотты Дайфуку. Он все еще охотился и выполнял свой семейный долг, но всякий раз, когда находил повод посетить город, Дайфуку угрожал случайным прохожим своей любимой алебардой, иногда подключая к себе Аше или Эффиле, и они получали дополнительные деньги. Грабёж был более эффективным способом заработать необходимые дополнительные деньги, чем любая респектабельная работа. Затем однажды, как будто ведомый рукой судьбы, Дайфуку устроил в закоулке засаду не тому человеку. Это был какой-то парень с заметной татуировкой змеи на предплечье, и Дайфуку получил от него предупреждение. "-Ты хоть представляешь, на кого я работаю, сопляк? На контрабандиста "Поджога" Серпентайна, ты слышишь меня! Однако угроза раненого была в конечном счете проигнорирована, и он был оставлен кашлять кровью на тротуаре, потому что почему такой ребенок, как Дайфуку, мог бы придумать чего-нибудь лучше? В то время Дайфуку чувствовал себя прекрасно. Когда он вернулся в коттедж в тот день, он принёс с собой полученный у парня бесценный фрукт с извилистыми зловещими завитками. Дьявольский плод. . Опера (5 лет) Вот некоторые факты о пятилетних пятерняшках семьи Шарлотта. Шарлотта Линлин обычно хорошо выбирала своих мужей. Влиятельные принцы и короли, могущественные люди, талантливые повара. Однако пятерняшки были редким исключением - они были пьяным несчастным случаем. Когда мальчики родились, они уже были больше, чем обычный средний человеческий младенец. В результате этого их старшие братья и сестры никогда не держали их на руках в детстве. Когда двадцать детей Шарлотта были высажены на этот весенний остров, пятерняшки были физически самыми большими, намного больше, чем даже старшие братья-тройняшки, поскольку они еще не достигли того скачка роста, который сделает их наполовину гигантскими монстрами в будущей взрослой жизни. В этот момент мальчики - пятерняшки были самыми большими. Они занимали слишком много места, потребляли слишком много еды, и у них не было никакого сродства к стилизованному бою или оружию. Их старшие братья и сёстры никогда не жаловались, но Опера знал, что от них часто бывает больше проблем, чем пользы. Мысль всегда была на задворках сознания Оперы, зная, что в великой схеме вещей он не имел значения. Ах... что бы он не отдал, чтобы быть немного более полезным. Для своей семьи, для себя. Затем однажды брат Дайфуку принес пурпурно - красный дьявольский плод. Дети Шарлотта были потеряны из-за того, что делать с ним. Дьявольский плод мог принести огромную цену на чёрном рынке, и это решило бы все их денежные проблемы, но в данный момент у них не было средств продать его. Хранение его в течение любого периода времени может привлечь нежелательное внимание, но выбрасывать его было бы пустой тратой времени. Никто не мог придумать решение. Когда старшие братья и сестры спорили, мысли Оперы не могли не прийти к воспоминаниям о душках Зевсе и Прометее, всегда находившихся рядом с мамой, как пара непобедимых телохранителей. Он действительно хотел быть таким, как они, поэтому в акте чистого эгоизма он пошел за спину своей семьи и съел дьявольский плод, пока никто не видел. На вкус он был просто ужасен. Опера закрыл рот, случайно вызвав шум в кухонном шкафу. Дверь хранилища скрипнула из - за внезапного беспокойства глубокой ночью, и брат Перосперо появился с ножом в руке. "-Опера? Почему ты находишься здесь так поздно, маленький брат? - спросил Перосперо с беспокойством. Он убрал оружие, когда убедился, что никакого злоумышленника здесь нет. "-Не можешь заснуть?" "-Мне очень жаль! Прости-фа! - воскликнул Опера, подняв руки от стыда. В его состоянии эмоционального смятения кремово-белое вещество хлынуло из его пальцев, как фонтан. Дьявольский плод оказался фруктом Кури-Кури. Опера стал Кремовым человеком, получив способность создавать и манипулировать бесконечным количеством сливок. Перосперо сразу заметил недоеденный фрукт у своих ног. Опера ожидал, что его жестоко накажут за его проступок, но затем Перосперо продолжал удивлять своего младшего брата, быстро присев на корточки, чтобы окунуть тонкий палец в жидкую субстанцию на полу и попробовать. Вместо того, чтобы разозлиться, Перосперо был в восторге. Опера лишь слегка был отруган за его корыстный проступок, и уже на следующий день его отвели в кондитерскую, где работал его старший брат. Вместе они сделали небольшое состояние с его новообретенной способностью производить неограниченное количество любых видов сливок. Крем-фреш, крем-флеретт, топлёные сливки, сметана, двойные, густые сливки, крем половина-на-половину и взбитые сливки. Опера узнал так много о десертах и своих способностях под усердным обучением брата Перосперо. Кастард и Ангел обожали его за сладости, которые он мог создать из ничего, и его братья-пятерняшки так же восхищались им, как и завидовали ему. Это было лучшее время в его жизни. . К сожалению, это так долго не продлилось, и все это произошло из-за, казалось бы, несущественного инцидента. Мускулистый мужчина посетил кондитерскую в полдень, когда Опера кропотливо работал со своим старшим братом, пытаясь придать торту идеальную форму. Мужчина был вооружен кастетом, а на его голой груди была вытатуирована извивающаяся змея. Перосперо сразу же насторожился. Он жестом велел Опере спрятаться за прилавком. "-Перорин~ сэр, чем я могу вам помочь?" - Перосперо изобразил вежливую улыбку. "-Проваливай, шлюшка. Мы не хотели бы повредить твоё красивое личико, - прорычал враждебно настроенный мужчина. - Мой босс "Поджог" Серпентайн хочет разобраться с этим жирдяем позади тебя. Ублюдок лишил нас огромных денег". Дружелюбная улыбка Перосперо превратилась в хмурый взгляд. Он знал из неудачных личных обстоятельств, что в девять лет он был смехотворно прекрасен для мальчика. Его стройная фигура с тщательно подстриженными синими волосами до плеч, полированными маникюрными ногтями и нежным оттенком губной помады, подчёркивающим черты его лица. Но вот в чем загвоздка. Перосперо мог быть женственным и симпатичным, но он не был слабым, и ему определенно не нравилось, когда его обзывали унизительными именами почти так же сильно, как ему не нравилось слышать, как его младшему брату угрожают. На прилавке стоял радужный леденец размером с ребенка как часть съедобных украшений магазина. Это было твёрдое, тяжелое и самое близкое под рукой, чтобы служить оружием, поэтому Перосперо схватил его и ударил им в правую коленную чашечку мужчины. Леденец треснул, сопровождаемый звуком ломающихся костей и воем от боли взрослого мужчины. -Не смей больше беспокоить моего младшего брата, - прошипел Перосперо раненому. Он быстро увёл Оперу, они не собирались опаздывать на семейный полдник. . В ту же ночь всё пошло к чёрту. Не было ни знака, ни предупреждения. На мгновение воцарилась тишина, но в следующее мгновение коттедж, в котором крепко спали двадцать детей семьи Шарлотта, внезапно загорелся. Все они проснулись в состоянии ужасного безумия, окруженные палящим жаром безжалостного огня. Опера был ближе всего к двери, но, повернув ручку, обнаружил, что путь к отступлению был заблокирован снаружи неизвестными врагами. Старшим тройняшкам пришлось потратить драгоценные минуты на поиски оружия в удушливом дыму, опасаясь обрушить все здание, если они попытаются пробить крепкое дерево грубой силой и кулаками. "-Отойди, Опера!" - Катакури закашлялся, поднял трезубец и прорезал широкий выход на ближайшей стене. "-Брат Перос, бери Брюле и Брое! Все, ВЫХОДИТЕ! Крекер, Кастард, следуйте за мной". "-Держись за руку, Цукотто. Девочки, сюда!" - Сестра Компот позвала, ведя за собой трёхлетнего мальчика, когда она поспешно вытолкала четверняшек перед собой из дома. "-Скорее!" Когда они наконец выбрались из пылающего огня, они обнаружили трех мужчин, стоящих во весь рост на открытой поляне перед коттеджем. Дайфуку узнал в одном из них парня, которого он ограбил несколько дней назад, другого Опера знал как агрессивного клиента из магазина - это было последнее, что они могли рискнуть предположить. Контрабандист "Поджог" Серпентайн - у него были подняты кулаки, раскалившиеся до угольно-красного цвета, а в его глазах плясали языки пламени. Пользователь дьявольского плода. Вот почему коттедж загорелся так безумно быстро. Но им придется иметь дело с надвигающейся угрозой позже, потому что прямо сейчас старшие братья и сестры Шарлотта должны были сначала убедиться, что все в безопасности и на месте. - ... Кантер, Каденца, Кабалетта, Гала - Катакури быстро подсчитывал численность группы. "Крекер, Кастард, Ангел... Ангел? ГДЕ АНГЕЛ? – закричал Катакури, когда понял, что не может найти младшую из тройняшек. Он бросил трезубец и уже бежал обратно в горящий дом. "-Катакури!"- закричал Овен вслед своему брату, тоже мчась за ним назад в пылающее пламя. Половина крыши начала проваливаться. Опера мог только смотреть, окаменев в оцепенелой панике. Его братья и сёстры собирались умереть, и он ничего не мог сделать. Почему он был настолько бесполезен даже в такое время? . Ангел не могла найти выход из коттеджа, потому что тяжелый дым затуманил ее зрение. На ее предплечьях образовались волдыри, она не могла дышать, по щекам текли слезы. Она хотела закричать своим братьям и сёстрам, но смог забил ее лёгкие. Деревянная балка раскололась над её головой и сломалась, прежде чем упасть. Ангел собиралась умереть. Этого не произошло. Брат Катакури и Брат Овен были рядом с ней, держа и отталкивая тяжелую балку голыми руками, все время сдерживая болезненные стоны, когда огонь обжигал их ладони. Они помогли ей подняться, но выход был всё ещё слишком далеко. Дом собирался развалиться. Бежать было некуда. Но затем что-то мягкое и сладкое окутало их троих. . Впервые Опера был благодарен за свой физический размер. Поскольку в этот решающий последний момент он был достаточно большим, чтобы он мог держать потолок, создавая из руки кремовый купол, и при этом легко дотягиваться до своих братьев и сестры с помощью вытянутой другой руки. Из последних сил он отбросил их подальше от неминуемой опасности. Последнее, что Опера увидел, была его семья, которая была в полной безопасности, прежде чем горящее здание, которое он держал, рухнуло на него. . Катакури (7 лет), Дайфуку (7 лет), Опера (5 лет) Катакури никогда в жизни не чувствовал себя таким разъярённым. Развалившийся коттедж продолжал гореть. Кабалетта и Гала убежали с девочками-четверняшками набрать воды, чтобы потушить пламя. Кантер и Каденца тем временем пытались раскидывать куски горящего дерева голыми руками, в отчаянной попытке спасти своего пойманного в ловушку брата. Овен был там, чтобы спасти двоих пятерняшек от вреда, разрезав упавшие балки своим опаленным лезвием нагинаты. Сестра Компот и брат Перос держали девочек-близняшек, тщетно пытаясь успокоить их страх, а Цукотто дрожал в отчаянии позади них. Крекер и Кастард крепко обнимали раненую и хрипевшую Ангел, которая была покрыта кремом. Они были сильно потрясены наступающей потерей своих ближайших родственников. Дайфуку говорил. Но Катакури мог слышать только протяжный визг белого шума. Его семья была в смятении и травмирована, и те ублюдки, которые устроили пожар, смеялись над их отчаянием. Как они смеют! Катакури не помнил, как дотянулся до упавшего трезубца, его тело двигалось само по себе. Затем он прыгнул в воздух и отрубил кому-то из троих голову. . Возможно, никого не удивило, что Шарлотта Дайфуку был первым ребенком Шарлотта, совершившим преступление. Однако для всех участников было шокирующим и пугающим, что именно Шарлотта Катакури в конечном итоге убьёт первым. Катакури, возможно, родился с ужасным разорванным ртом с острыми зубами и достаточно нечеловеческой силой, чтобы разломать бетон, но в глубине души он был искренне добрым и терпеливым и—по честному мнению Дайфуку—слишком хорошим для этого дерьмового мира. Это был его обычно мягкий брат, который в этот момент двигался как молния и продвигался как гроза, и который отказывался отступать, даже когда преступник замахивался на него кулаками, раскалёнными с помощью силы дьявольского плода. Это напомнило Дайфуку о том, как он видел старые розыскные листовки мамы в каюте шеф-повара Штрейзена давным-давно на корабле, собранные как пыльный фотоальбом. Шеф-повар сказал ему, что самое старое фото было сделано, когда маме было всего семь лет. Тихий сдержанный Катакури в этом единственном случае выглядел как мстительный демон из ада, с кровью на щеках и малиновыми глазами, сверкающими в свете костра. Тихий сдержанный Катакури, который, возможно, больше всего в этот момент походил на их дикую маму. Когда все кончилось, на земле лежали три изуродованных трупа взрослых, и никто не смел пошевелиться. Кроме Дайфуку, который подошел и осторожно обнял брата, прижимая его к себе. -Всё в порядке, - прошептал он, как мантру, крепче обнимая его. "-Всё в порядке, Катакури. Всё в порядке. Всё в порядке. Всё в порядке...". Все началось из-за него, неделю назад, с небольшого мелкого преступления. И это закончилось здесь - безвозвратно измененным Катакури. . Когда Оперу наконец спасли из-под обломков дома, более девяноста процентов его тела было покрыто ожогами второй и третьей степени. Он был без сознания к тому времени, когда его родные младшие братья доставили его в городскую больницу, и он вскоре впал в гиповолемический шок на грани смерти. Опера прошёл через несколько операций на этой неделе. Это было чудо, что он выжил. Потребовалась еще неделя, чтобы его состояние стабилизировалось настолько, чтобы вывести его из медикаментозной комы. Когда он это сделал, его братья и сестры были рядом с ним. Однако это были не постоянные улыбки, потому что доктор сказал детям Шарлотта, что у их брата Оперы больше не было достаточно здоровой кожи, покрывающей его тело, чтобы защитить себя от внешней среды, а это означало, что с тех пор Опера мог жить только в контролируемой дезинфицированной среде. Никакой свободы, пойманный в ловушку в теле, сделанном из уродливой сырой плоти, забинтованный с головы до ног. Это звучало для всех как длительный смертный приговор. Опера уставился на свои руки, изуродованные и загубленные. Как его ноги, как его тело, как его лицо. Его возможности были ограничены, но разве дьявольские плоды не должны были иметь безграничные потенциалы? Опера был Кремовым человеком, он мог сделать множество десертов из ничего, но ограниченные его воображением. Поэтому он подумал, что он собирается воссоздать свою собственную плоть и кожу. Он собирается помочь себе выжить под солнцем. И Опера это сделал. . Позже, когда дети собирали еду в погребе из-под сгоревшей шелухи коттеджа, который они отказались называть своим домом, они нашли еще один дьявольский плод. Он лежал невинно среди обугленных фруктов и овощей, как будто он не просто так случайно возник, а как непрекращающееся проклятие. Что касается Катакури? После этого горького испытания он начал спать только сидя - прямо и бдительно, длинный трезубец никогда не покидал его руки. Он тренировался и тренировался, пока малейшая аномалия в ночи не пробуждала его к бодрствованию, его осознание окружающего становилось настолько острым, что он всегда был начеку, когда его семья отдыхала. В конце концов, это стало привычкой. И в конце концов, младшие из его братьев и сестер начали забывать, что Катакури когда-то тоже спал на спине, как и все остальные, но это была другая история.