Коле просто стало скучно

Коле стало скучно.

      Скучно дрочить на девушек, порно или с помощью шлюх на пару минут. Господи, как же однотипно, монотонно, отталкивающе! И нет способа этого изменить, исправить или заменить. Начать с кем-то встречаться что-ли? Если бы смысл был в этом, думаете он бы недавно завёл уже давно кого-нибудь? Ну конечно же нет. Как говорилось уже — в мире есть миллионы шлюх, на коих и передёрнуть можно, и всунуть. Да, грубо. Но Некоглаю похуй, плевать, всё равно. Он просто хочет нормально подрочить. Единственное, что он помнил — его возбуждает то, что его враги признают свои ошибки. Кажется, это всё. Скучно.

***

      В один из таких вечеров Коля забрался с ногами на кровать, ставя рядом колу и какую-то левую закуску. В руках телефон, в ушах наушники. Какой фильмец глянуть? Порно, может? Ха-ха-ха. — М-м, хм. Романтику глянуть? Стандартно, не смотрю такое. Ужасы? Вечером? Скучно. Детектив? В жизни этого хватает. — парень вздохнул и, прикрывая рот рукой, зевнул. Глаза отчего-то уже слипались. Может, пойти лечь спать? Ещё немного пошарив по каналам, пабликам и инсте, постя парочку сторис о том, что сидит и шикует, запивая чипсы ванильной колой — идентична обычной, кстати, да отписавшись отборным матом Катане, что тот не может найти тому нормального фильмца, чужому взгляду вдруг попалась платформа Твича. Оу… Ну, такими смехуёчками Лебедев не промышляет. Даже не подписан ни на одного шлягера. Но! Но Николай очень и очень любит издеваться. Знаете же, да? Ну вот сейчас и зажгём! Удовлетворим, так сказать, свои эмоциональные потребности. Нет, кое-что другое он тоже не против удовлетворить, но опустим по причине: скучно. И, потирая ладошки, король Твича ака 39к онлайна, с грохотом распахнул платформу Твича. Вернее, приложение открыл, хи. Полностью довольный собой, Колька начал листать. В рекомендациях не было ничего такого интересного, одно аниме да недовебкамщицы, что обнаглели в край! Что за омерзительная фигня? А, это Амина, ой. Некоглай загоготал в голос. Какой же он юморной бывает иногда. Вернее, всегда. — Так-с, эдак-с и хуякс. Что это? Evelon 192 ведёт прямую трансляцию вместе с Жожо? М, эксклюзив. Скучно. С Жожо я, к сожалению, уже помирился. — парень сделал новый глоток из банки газировки, продолжая вводить в строку поиска популярных стримеров. — О, а может, к Амине вернуться, и до неё доебаться? А че? Парень оскалился, и затыкал клавишами. Стандартные смайлики. Ничего нового. — Ну и, какова будет ваша реакция, дорогая бывшая? — но затем его наглое выражение лица с лица слетело, и Коля раздражённо закатил глаза, сразу же вылезая из чужой трансляции. Кола в баночке опасливо задрожала. — Снова в слёзы, ну Тендерлибайо! Скучно. Такого гения, как я, надо со стонами встречать! — данное высказывание Лебедев также накатал в чатик, но удосужился от Мирзоевой только среднего пальца и отрицательного покачивания головой. — Нет? Ну и пошла ты нахуй. Работа пошла дальше. Ещё до многих успел доебаться псих, много чего наворотить. Скоро тупые паблосы начнут выкладывать его комментарии, а противный Рома Мокривский постить своё никому не всратое мнение в свой никому не всратый паблик. Ску-чно. — А кстати! До Ромика то я не доеба-ался! — у Некоглая на лицо поползла какая-то ну слишком тупая улыбка, да настолько, что тот скорее поспешил её убрать. — Ой, хатьфу. Что это со мной? — тиктокер сморщил нос, а затем снова оскалил зубы, но уже не так сильно, как до этого. — Сейчас повеселимся! Если Мокрица, конеш, онлайн… Ан, нет, Колян. Не повезло тебе. — Вот ты белобрысая, недоступная дрянь… Ладно, подождём! Гении умеют ждать! А затем, допивая остатки ванильного питья в виде колы, и хрустя вредной гадостью в виде чипсов, да сухариков, Некоглай стал выжидать. Положил на колени подушку, заглянул в чужой тг, с радостью заметив отчёт Ромы о том, когда же тот, наконец, проведёт стрим — слава богу, один, без этих всыких Юычик — и принялся считать минуты, коротая время ещё парочкой приёбов к каким-то видеоблогерам. — Блять, Московский, пидор! Уже минута как трансляция обещанная не идёт. — через час Коля, всё же, трансляции дождался, но что-то Рома врубать стрим не спешил. — Ах ты наёбщик! Ну ничего, я те ботов накручу, лицо убогое. Так, ну, за глаза то можно похейтить? А так Мокривский ничего такой, экхм-экхм… Опустим. Лебедев быстро похлопал себя по мягким щекам, отгоняя какую-то хуйню из крашенной башки, вслед за этим действием выкидывая телефон из рук, уже полностью соглашаясь с сумбурной идеей накрутить наёбщику Мокрице дохуя ботов, как — сотовый пиликнул, и Коля, потянувшись через кровать за печально брошенным устройством, снова открыл взору любимую платформу родного денежного дохода — ну Твича, короче. А затем увидел это… — О, да. Mokrivskiy начал стрим. Ну что, погнали? Уха-ха-ха-ха-ха. Покажем всем шоу, Ром-а? Проговорив последнее слово, клоун замер. Затем повторил его ещё раз. Затем ещё, смакуя и распробывая. Чёрт, классно звучит! — Сейчас ты, Рома, получишь. Раз на встречи не хочешь, сходишь на приём к психологу. А я оплачу! — снова захихикав в кулак, Лебедев приготовился к пиздецу. Ну щас устроим! Щас перестанет быть скушно! Некоглай поспешно начал тыкать в экран, нервно кусая губы в предвкушении, но, когда уже почти-почти нажал на профиль Mokrivskiy, отчего-то замер… — Блин. Он же разоблачение делает… Если я щас начну его дразнить, он не взбесится ещё больше? Разозлится же, сука… — пальцы сжали сотовый сильнее, чуть его перекидывая из руки в руку, но затем плюнул: — Ай, ладно! Похуй. Пусть че хочет пилит. Хоть сотню таких же! Трансляция открылась, и парень увидел, что Мокривский читает донаты и чатик. О-отлично. И король Твича застрочил по клавиатуре, в привычной для себя манере кривя рот в дикой ухмылке, попеременно скользя по губам языком. Всё это происходило в таком бешеном такте, что уже через несколько секунд щёки начинали болеть. Вот же блять! Коля передёрнулся, но улыбку не стёр. Наоборот — улыбнулся шире. — Рома, Рома, Рома. Так-с. Спросим, где вторая часть разоблачения или снова смайликами пидорасу въебашить? Или и то, и то, может? Нет, скучно… что же придумать? — Некоглай чуть наклонил телефон в бок, внимательно вперившись в бледное лицо человека с экрана. Надо поторопиться, иначе Рома закончит трансляцию, и так и не заметит его! И поржать не получится. Лебедев решил много не думать, и написать первое, что придёт в голову.

N3koglai: Ром, ты дрочешь?

— Так-с, отлично. Ну-ка, ну-ка, че я там ему настрочил? А затем тиктокер перечитал своё сообщение. И шокировано дёрнулся, чуть не ударившись больным локтём об кровать, при этом всё же сбивая недопитую до дна колу, что полетела вниз, прямо на белый ковёр, параллельно с этим громко стуча и прыгая. Некоглай наклонился, дабы посмотреть это, и недовольно простонал. — Бля-ять! Вот же я свинота! Спасибо мне за криворукость. — после перевёл взгляд на валяющуюся рядом тарелку. — Сука, и ты туда же?! Всё замарал, блять! Позвоним тогда Катане потом, пусть срач убирает… Тёмные глаза взметнулись в сторону экрана, глядя на чат и Мокривского. Что он, проебал ответ, да? — Бля, он мне ответил или нет? Чёртова кола… Ладно, второй заход. Терь нормальное… Парень снова застрочил по клавиатуре. Нет, сегодня его настроение просто обязано будет подняться!

N3koglai: Го на свиданку, придурок: >

— Ага. Аг-… Блять, что?! Что за хуйню я пишу? На этот раз ответ от Мокрицы он услышал. — Некоглай, ты если пьяный, иди доебись до кого-то другого, не позорься перед моими зрителями. И свои улыбочки смехуёвые при себе оставь, клоун жалкий. Аналог Джокера! Брысь, зая. — Зая? Брысь?! Другого?!!! — Лебедев кричать уже начал. Что тот возомнил о себе? Надо ему по пятое число всыпать, чтобы разоблачитель не зазнавался! Рома продолжил говорить что-то про Твич, Ютуб и накрутку, а Коля принялся издеваться дальше. Если это можно назвать издевательствами, ибо что-то здесь себя дурачком чувствует именно Николай.

N3koglai: Мне другие не нужны.

— Су-ука. Я его хочу. Я понял. — тиктокер хлопнул ладонью себя по лицу, изображая этим фейспалм и, озлобившись на себя и на свою тупость, со всей яркостью смахнул волосы с красного от стыда лица. Чёртова, блять, гормональная недостаточность! — Напишу последний раз, и что-то нормальное… Так, че там эта крыса пиздит то? —-… ну я в курсе, что ты уже до всех, кроме меня, доебался, но че-то у тебя странные комментарии. Не подкатывай, по-братски, стрёмно. — Рома нахмурился, и показал средний палец в камеру. Амина два. К счастью, Мокривский не его бывшая. Ну это пока… Блять!

N3koglai: Я к тебе не только подкачу, я тебя ещё и на хуй накручу, долбоёбка ты ебаная.

— О Господи, пора отсюда убираться. Чёт меня совсем понесло… — окончательно закрывая лицо руками, Коля бросил телефон на колени, и обречённо в них замычал. В голове билась лишь мысль о том, что он хочет теперь под землю закопаться, лишь бы этот свой позор забыть и не видеть потом в дешёвых пабликах дешёвые статьи о том, что «стример и тиктокер Некоглай снова угрожает стримеру Мокривскому ака Мокрице ака…» Ладно, мечты, мечты. Новый конфликт с Ромой… Чёрт, интересно, а что тот сказал? Потом обязательно же в тт увидит! Ладно, плевать. Не хочет он этого знать. И вообще: больше такой фигни лучше не морозить... Совсем подавленный и расстроенный из-за неудавшейся недавно шутки, Коля хотел уже было окончательно бросить телефон на кровать (либо в стену), как тот приятно завибрировал. — Чёрт, кто же там мне так хорошо сейчас делает? Надеюсь, этот человек поможет мне и удовлетворить себя чем-нибудь, м? Аха-ха. — крыша уже от всего этого поехала. Опять он несёт хуету… Ну и куда в таком состоянии разговоры вести? Номер был незнакомым, что казалось из-за недавней ситуации довольно странным, но Коля — по своему обыкновению, этому значения не придал. Ну номер, как номер. Звонит и звонит. Сейчас вот и узнаем, кто звонит. — Алло, Некоглай на связи? — А голос то не пьяный. Совсем ебанулся там, клоун? Хочешь слухи распустить, тебе скучно что-ли? О мой Бог. Сам Рома Мокривский соизволил ему позвонить! Как же охуенно это звучит… — М? — Лебедев немного подвис, плывя, и думал о том, что чужой голос довольно-таки приятный, и залез обратно на кровать, незнамо зачем чуть расширяя ноги. Но об этом тиктокер подумает позже, определённо позже… — Ты слушал меня? Я тебе говорю — тебе скучно? Что за доёбы? Я же говорил, что не буду разоблачение пилить, и вообще о тебе замолчал. Так зачем в моё абсолютно адекватное чати-о свои вбросы с угрозами постить? Накрутит на хуй меня он. — на том конце провода послышался смешок. Тон у Ромы был чуть высокий, с немного зажатой дикцией, но таким мягко-мурчащим, что у Коли начала голова кружиться. Ещё больше слов, пожалуйста… А ведь и не думал, что будет так реагировать на слова, да и вообще на голос своего врага. Ну а рукам было на его думал-не думал похуй абсолютно, поэтому Некоглай, решив не обращать на то, как напряглось его тело, принялся отвечать на вопросы. — Да, скучно. Да, доебался до вс-всех, поэтому ты один и остался. И это не угрозы, это ты своим разоблачением… — Лебедев скосил глаза вниз, замечая, что руки проникли в шорты уже до середины, и заткнулся, позволяя продолжить диалог своему оппоненту. Хотелось больше этих осуждающе-недовольных ноток… — Ну, что дальше то? Продолжай, продолжай, не стесняйся. Подавляя первый стон, Коля чуть прикрыл тёмные глаза, еле касаясь пальцами вставшего органа. Не хотелось бы, чтобы придурок Мокривский это услышал. — Давай ты лучше. Думаю тебе, Ром, много чего есть про меня сказать. — данное высказывание клоун постарался сделать максимально твёрдым, чтобы не дай бог – !!! –стример ничего не заподозрил. Рома на том конце, в своей комнате, недоуменно уставился в трубку. Почему Некоглай хочет его обвинения услышать? Это зачем ещё? — Ну… Ты заебал в своём тг жаловаться на свою несчастную душеньку, заебал трогать моих друзей и заебал просто потому, что заебал. Доволен? Что, ещё надо? Вообще, меня всё в тебе бесит: твои волосы, твоё лицо, твоя мимика, твои глаза, ты, твой голос, твои шутки, твоё чувство юмора, кстати — ужасное, и сам ты говнарь ещё тот, да и вообще-… Кажется, Рому понесло. Да и Колю, вроде как, тоже… Чем больше стример говорил, тем сильнее его тело возбуждалось, а это периодическое Коля, что Рома сразу же старательно заменял на Некоглай, оно всё просто… Заводило так безумно, что глаза к потолку сводило. Он встрепенулся, чуть приподнял бёдра, и сильнее обхватил уже липкий член тонкими пальцами, поглаживая да массируя круговыми движениями вдоль. Хотелось громко дышать в трубку, хотелось, не сдерживаясь, простонать в голос, дабы стример, наконец, услышал его маленькую шалость, и узнать его реакцию на это, стараясь этим самым даже Рому возбудить, но Некоглай сдержался. Позже — не сейчас. Сейчас он только начал. Они только начали. — И у тебя ник даунский, какая-то Неко-девка, блять, крашиха миллионов, и… Але, фрики на связи? Коля! — Что? — от неожиданно-громкого обращения Лебедев опомнился, и чуть осадил двигающуюся по основанию руку. — А может, теперь ты расскажешь, чем я тебя так бешу? — Мокривский ухмыльнулся, ожидая порцию угарных фактов от клоуна, и выпрямился на стуле. Интересно же со своими врагами разговаривать — он и не знал даже. Если бы знал, давно бы Мяте первым делом позвонил и та-акое накатал… — Что, что? А… — Коля больно закусил губу. Он давно не был на такой грани между реальностью и удовольствием, и желал сейчас просто плотно подрочить, а не говорить стримеру, что-то то-то, что его там в нём не устраивает. Нету у него на такое ни возможности, ни времени! Да и ничего такого вообще нет. Всё устраивает. — Ром, а ты не мож сам как-нибудь, а-а? Тебе это зачем? Отъебись. — А, окей, сбрасываю тр-… — Не, не, не, всё хорошо! — Коля быстро начал Рому успокаивать, ибо, блять, когда ещё такое у него будет то? — Ну, давай. Отдрачивай меня по полной. — Скорее, дрочи на… Так, ладно, экхм. — клоун вновь вернул руку в бывшее положение, затем обхватил член ещё плотнее, и принялся нести всякую ерунду, попеременно дроча себе при этом, пока ещё может. — Ты: бесишь меня т-те-ем. — пальцы что-то уж больно скользко по головке прошлись. — Так, тем, чт-… Ох…ну-… — У тебя в горле член? Нормально давай! — недовольно пробубнили на том конце телефонного разговора. Похоже, Роме тоже нравился голос Некоглая, нет? — У тебя скоро будет… Я прямо говорю: бесят меня твоё, твои, эм… э… Глаз-за-а. — ладошка резко накрыла рот, сжимая тот посильнее, и Коля рвано выдохнул. По телу прошлась слишком, слишком сладкая истома, чтобы вообще что-то говорить. — Т-ты… Коль, ой, Некоглай, что с моими глазами то? Тиктокеру показалось, или чужой голос стал глубже? Боже, как же возбуждает… До ручки доводит… До тремора дикого… — Они… слишком голубые, ты так свою ориентацию показать пытаешься? — а вот эти слова Николай уже протараторил быстро, чтобы таким способом отогнать любые от себя подозрения, кои у стримера — возможно таки, имеются. Рука случайно съехала с траектории, вырывая из чужих губ рваный вдох. Коля облизнул мокрые от набежавшей в уголке рта оные, и обхватил себя снизу поплотнее, потерев уздечку, что тем самым привело уже к более сильной реакции. Стало так жарко… А голос Ромы был таким сладким… — Ты кого там голубым назвал? — Роман пытался сделать свой голос недовольным, дабы тот звучал твёрдо и злобно, но получилось лишь смущённо пролепетать, что у Лебедева вызвало усмешку. Что, что? Мокрица его боится? Испугался, милый? И чего? А Мокривский у себя на стуле уже десять раз извертелся от того, что слышал в тонком тембре Коли какие-то странные, тихие звуки. Вот знаете: колёсики в часах крутятся? Вот также и тиктокер… Стоны пытался скрыть будто. — Меня ещё не устраивает твоя чёлка, что-то больно длинная, лицо прикрывает. Но для натягивания на хуй хорошо подход-… — А те лицо моё зачем? — Красивое… И Некоглай снова же — абсолютно не понял, что сказал. Его мозг сейчас был сосредоточен на двух вещах: какой же глубины голоса Ромы стала сейчас, и на своих жарких действиях в серых оверсайз шортах. Как же хотелось того возбудить. Парень приоткрыл рот слегка, и позволил себе первый негромкий стон. Совсем негромкий, но даже это стримера напрягло. Напрягло и заставило уши чуть вспыхнуть — не от смущения, просто — от возмущения. Рома сейчас Некоглаю всё выскажет! С надеждой на то, что голос у самого не будет предательски дрожать… — Коля, скажи честно: чё ты т… там, — Мокривский судорожно сглотнул, остервенело сжимая мышку и телефон в руках. — Делаешь? По факту. Без пиздежа. Коля зажмурился. Неужели просёк, сука? — А что ты хочешь, чтобы я дел…– м… — делал? Какие-то пож-желания у нашего… дорого… разоблач-… чи-… чит… — кажется, что он скоро придёт к разрядке. И если до этого момента не сбросит трубку, то обязательно проебётся! –…еля? — Стони в голос. Хватит мучить меня. Твою мать. Как грубо… Как твёрдо… Холодно… Звучит, как приказ. — Можешь тогда говорить? Боже, Ром, ты и понятия не имеешь, какой у тебя пиздатый голос. — А у тебя пиздатые стоны. И Рома, откладывая телефон в сторону и ставя трубку на громкую, сжал колени поплотнее. До жути приятно. Но как-же стало приятно, когда Коля голос подал — вы не представляете! Слишком тонкий… Слишком громкий… Даже в песнях этот лживый мальчик не стонал так, как сейчас, Мокривскому Роме в трубку. Некоглай стонал своему лучшему врагу в трубку. Кажется, от такого и кончить не грех. У Ромы крыша съехала. Как же здорово, что он решился сегодня позвонить объекту своей влюблённости. И нервно дрожащие пальцы Романа Мокривского рефлекторно потянулись к бугорку через ширинку брюк, что оттягивал сладко вставший член. — Коль… — Рома… — Блять… боже… — У т-тебя так го-олос дрожит, ты тоже дроч-чишь? — смешок. — Да, н-не м-могу больш-ше терпеть это-о. Издательства у тебя хорошо получаются. После последнего утверждения Некоглай простонал уже в голос. И так гулко, сладко и протяжно, что у Мокрицы застучали от возбуждения зубы. Раз. Движение по основанию выше. Два. Стример, вслед за новыми стонами, набрал темп размашистей да чаще, оттягивая пальцами головку, и опёрся на компьютерный стол. Стало так тяжело, так сложно дышать, что Рому закружило. Перед голубыми глазами пронеслись безумные блики, прыгая и вертя зрачки как только можно. Парень зажмурился. Пальцы резже по члену прошлись, мокро пачкая руку сочащейся смазкой, что начала литься под рукав, марая и портя вещь. Юечка его точно убьёт. — Ром… Я сейчас кончу. Не мог бы ты… Но стример его просьбу опередил, стоня уже сам, и клоуну этот миг показался самым охуенным за все те минуты, кои наполняли голос Мокрицы да громкое дыхание Некоглая. Сжать, обхватить сильнее. Прижать к груди подушку. Мокрые зелёные пряди слиплись на лбу. Махинации быстрее, а стоны громче и всё надрывнее и надрывнее. Коля уже задыхается. Телефон буквально из мокрых, потных пальцев выскальзывает, и Лебедев, окончательно забивая на него хуй, откидывает трубку и запрокидывает шею выше, языком бедные, истерзанные губы облизывая. Зубы так и норовят обхватить нижнюю, до крови прокусывая, дабы ощущения острее сделать. И Коля себе позволяет. Рома замирает. Сейчас — да, вот сейчас. И надо что-то уже сказать, а то как-то не особо культурно выходит. — Эй, Коля? — А? — лениво пропищал тиктокер, уже не заботясь о том, чтобы нормально рот открывать, и просто дрочил, ни разу не разобрав, что там тот сказал. — Я пиздец люблю тебя. У Мокривского волосы на голове поднялись, когда он это произнёс. Признался. Наконец-то. Боже, как классно… По руке потекла горячая жидкость, пачкая у Коли простыни, а у Ромы все брюки. Липко, тягуче разлилась по пальцам, бья жутким оргазмом не только по коже тела, но и по внутренностям, заставляя задрожать так мелко-мелко, и так сладко-сладко, что начинали слипаться ресницы и уголки губ. — Долбоёб, так что ты до этого то не сказал? — Приедешь? — Ну конечно да. А затем, попеременно трясясь от недавнего оргазма, парни засмеялись друг другу в трубки, чуть ли не до слёз передразнивая стоны, что недавно вместе издавали.