***
Эндрю привык не получать желаемого. Привык к тому, что Судьба всячески имела его. Взять хотя бы тот факт, что
он близнец, которого Тильда отдала на усыновление, после чего последовала длинная цепочка кошмарных приемных "семей". Наконец он нашёл то, что считал домом с Кэсс Спир, а затем появился
Дрейк, чтобы всё разрушить, разрушить
его. В колонии для несовершеннолетних его навещали только Кабан Хиггинс и раздражающий Лютер, а после Эндрю уехал в Колумбию.
Там стало лучше, не так ли? О нет, там были Тильда и Аарон, ещё одна новая проблема — Ники, что пытался исправить положение, и ночь на стоянке Райских сумерек с вытекающими оттуда последствиями. Это был Эндрю, который снова взялся за Экси, который сидел в колонии, чтобы избежать некоторых обязательных сеансов терапии
, и продолжал играть. Все пытались проникнуть в его голову и под его кожу, все пытались контролировать его. Это была попытка присмотреть за Аароном, что и привело к тому, что к нему наведалась кучка надоедливых птичек.
Ему было плевать на стипендию, на Эдгар Аллан, на лучшую команду НССА первого дивизиона, на обещания славы и богатства, когда единственное, что поднимало его каждый день, при принятии лекарств, — обещание, которое он дал своему брату. Тем не менее, высокомерный Рико Морияма и требовательный Кевин Дэй привели с собой симпатичную тень с рыжими волосами и язвительной ухмылкой, с татуировкой «3» на левой щеке — некого Натаниэля Веснински. У Эндрю сложилось впечатление, что он был там как человек более близкий к его возрасту, так как парень ещё не закончил учебу и не был "официальным" Вороном, хотя на нём была дурацкая метка Свиты Короля и последние несколько лет тот жил в Эдгаре Аллане.
Всё, что он знал, что был в ужасном настроении. «
Отвали и пошёл на хуй» к Морияме и Дэю, когда Веснински придвинулся немного ближе, и тогда
это произошло; они оба напряглись, небесные глаза Веснински немного расширились, но на лице Эндрю всё ещё была широкая улыбка, когда третий номер схватился за своё левое предплечье, а Миньярд потёр пульсирующее место, скрытое под повязкой.
На тёмном пятне кожи, которое никогда не удавалось срезать, как бы он или кто-либо
Дрейк ни пытался, была метка его души, в конце концов, она ждала, когда его «вторая половина» найдет его, чтобы показать свою истинную форму, сообщить, что их пути, наконец, пересеклись. Дрейк сначала был огорчен тем, что метка не изменилась после него, а затем насмехался над Эндрю, что этого не произойдёт, ведь его родственная душа никогда не захочет его.
Веснински быстро опустил правую руку, как и Эндрю, но Морияма заметил это и с довольной ухмылкой схватил рыжеволосого за левое запястье.
— Неужели это наконец случилось? У тебя есть, что нам показать, Натаниэль? — спросил он слишком бодрым голосом, в то время как парень вздрогнул от легкого движения. Пальцы Рико впились в предплечье младшего, когда он одернул рукав черной рубашки, обнажив яркую черную отметину на коже, испорченную тем, что выглядело как несколько тонких шрамов, — символ бесконечности с северной звездой в центре. — Это что-то новенькое, — сказал Морияма, повернувшись к Эндрю, а Веснински покачал головой.
— Я… Это ничего не значит, — попытался возразить Натаниэль, чем удивил Миньярда, ведь все, почти все
, так стремились найти свою вторую половинку. Слова третьего номера заставили Дэя в шоке посмотреть на него.
— Нет, ты только что нашёл свою родственную душу! — Морияма несогласно цокнул языком. Он одарил Эндрю резкой улыбкой. — Твоя родственная душа — наш новый вратарь, разве это не прекрасное совпадение? — говоря это, он ещё сильнее впился пальцами в предплечье Натаниэля, пока парень не сглотнул и не закрыл глаза, словно перенося боль… Но он не отстранился и не попытался дать отпор.
Эндрю никогда не хотел родственную душу. Он отказывался верить, что кто-то был "его", что он был привязан к другому человеку из-за какого-то глупого поворота судьбы, что им суждено быть вместе из-за какого-то глупого знака на их телах, когда он едва мог прикоснуться к кому-то на его определённых, слишком сложных условиях, когда он
знал, что никто не захочет выбирать кого-то столь сломленного и испорченного, как он сам.
Тем не менее, он подписал контракт с Эдгаром Алланом, согласился стать их вратарем на пять лет, подписал контракт на проживание с питанием и стипендией, и даже добился стипендии для Аарона. Они никак не могли допустить его брата в команду, не при его уровне мастерства, но если Аарон будет успевать, он сможет получить степень бакалавра по биологии без необходимости влезать в долги, а затем поступить в медицинскую школу, чего он в конечном итоге и хотел. Эндрю дал обещание своему брату, и Ники наконец-то смог вернуться в Германию к Эрику, так что все, кроме Эндрю, были счастливы.
Он думал, что Рико Морияма согласился на его условия только для того, чтобы потуже затянуть его поводок, и как только они оба закончили учебу, Эндрю отправился в Эдгар Аллан для начала тренировок, и любые иллюзии улучшения его жизни рухнули.
Несмотря на то, что у Воронов был хороший большой этаж в кампусе, они жили под замком Эвермор, знаменитым стадионом Экси. Он полагал, что Тэцудзи Морияме так легче контролировать их. Также для совместного проживания и тренировок их объединяли в пары, велели почти всё время держаться вместе… Или что-то ещё. Эндрю
ненавидел это, ненавидел необходимость делить пространство с другим человеком, постоянное наличие кого-то рядом с собой, когда ему говорили, что он должен полагаться на этого человека, доверять ему;
этого не произойдет.
Он ненавидел, что это был не Натаниэль. Но это не должно было его волновать.
Ему не нравилось, что Веснински был в паре с Жаном Моро, номером «4» в Свите, ещё одним защитником. Ему все равно,
черт возьми.
Он ненавидел то, как Натаниэль смотрел на Моро — с таким доверием и нежностью. Когда они вечно бормотали друг с другом по-французски, темная голова Моро склонялась, поскольку он возвышался над Натаниэлем по крайней мере на фут, будучи ростом 5 футов и 2 дюйма. Ему было
все равно, черт возьми, это были просто наркотики.
"Напарником" Эндрю был Бен Андерс — вратарь-второкурсник в команде, хотя его ранг был намного ниже — «21», а не «10», как у Эндрю. Судя по всему, Дэй и Рико спорили об этом, поскольку Кевин хотел, чтобы Миньярд состоял в свите, а Рико заявил, что Эндрю должен «доказать» это. Поэтому компромисс был достигнут.
Андерс не был ужасен, он, кажется, понимал, что должен дать Эндрю некоторое пространство и не прикасаться к нему, но он все ещё был все время
рядом и… И он не был Натаниэлем
. По-видимому, все Вороны знали, что Эндрю был родственной душой Ната, — он подозревал, что за это ему следует благодарить своего капитана,
— и бросали на них странные взгляды всякий раз, когда они находились рядом друг с другом, будто ожидая какого-то признания, но Веснински не хотел этого. Он обращал внимание на Эндрю только тогда, когда тот выходил на площадку и стоял в воротах.
В любое другое время его внимание было приковано к Моро, Рико и Дэю, к тому, что Тецудзи — «Хозяин» — приказывал команде делать, инструкциям по тренировкам, схваткам или упражнениям. Несмотря на свой невысокий рост, Натаниэль был более чем способен сражаться с игроками вдвое крупнее его: загонять их в угол и выхватывать мяч, чтобы передать его Дэю, Рико или кому-то ещё, кто в данный момент был в нападении. Те несколько раз, когда Эндрю был в воротах, они хорошо работали вместе: им удавалось добиться странной «синхронизации», и он мог передать мяч Натаниэлю без каких-либо усилий.
А потом третий снова будет гоняться за Моро, как только схватка закончится. Будет сидеть рядом с ним и о чем-то болтать, такой оживлённый и взволнованный, пока Моро улыбается ему. Эндрю этого не понимал, тем более, что из того, что он видел в душевых, у Жана была собственная метка души — волнообразная линия, перекрытая геральдической лилией.
Моро принадлежал кому-то другому, кому-то не из Воронов, так что Натаниэль был зациклен на ком-то, кто никогда не будет его. Был зациклен на человеке, который не был его родственной душой.
Из того, что мог сказать Эндрю, немногие из Воронов имели знаки родственной души — он сам, Натаниэль, Моро, Дэй, Лау и Хебиг. Он и Нейт были единственными, кто был связан друг с другом, и они едва говорили друг другу больше нескольких слов. Тем не менее, каждый раз, когда во время тренировки Миньярду становилось хуже, Рико улыбался ему и постукивал по левому предплечью, прямо там, где под повязкой Эндрю была спрятана метка души.
Однажды утром он ухмыльнулся в ответ этому уроду и намеренно проигнорировал все удары по воротам в тот день, измученный коротким сном, воспоминанием о руках Дрейка, тем, что он не мог покинуть проклятое Гнездо и уйти, прогнать ужасные чувства внутри него и тем фактом, что он отчаянно нуждался в сигарете, выпивке и десяти
чертовых минутах в одиночестве. Какое значение имело то, что «Хозяин» побил его, как Линкольна на днях, за то, что он испортил тренировку? Эндрю привык к боли.
Ухмылка Рико превратилась в жесткую яркую полосу на его лице, когда Натаниэль появился на следующее утро с двумя синяками под глазами и разбитой губой, едва способный ходить из-за боли, ковыляя на корт с клюшкой в трясущейся руке. Моро посмотрел на Эндрю взглядом, полным отвращения, когда тот занял место рядом со своим партнером, а Веснински игнорировал блондина весь "день".
Несмотря на свои многочисленные недостатки, Эндрю быстро учился и после этого не расслаблялся. Он знал, что будет только хуже, когда начнутся занятия и появится Аарон. Миньярду пришлось сопротивляться желанию срезать чертову черную метку на руке, вытащить ножи и пустить их в ход.
На его руках было множество шрамов от того, что он так или иначе пытался остановить боль, но ни один из них так и не зажил на
этом участке кожи. Судьба действительно была насмешливой сукой. По крайней мере, страдания в течение нелепых шестнадцатичасовых дней занялось тренировками, повторениями глупых упражнений и тратой времени на корте, что означало отсутствие времени отвечать на надоедливые звонки Ники. Нет, он просто глотал таблетки и считал дни до начала занятий, когда снова мог увидеть Аарона и напомнить себе о том, почему он не может ударить ракеткой по голове Рико или Моро.
Летние тренировки подходили к концу, Рико, Дэй и Моро ушли на какое-то мероприятие для СМИ, и тогда Эндрю наткнулся на Натаниэля в одной из комнат отдыха, пока брал себе кофе. Что-то перевернулось внутри него, когда он увидел, что защитник одет в толстовку с именем и номером Моро на спине.
— Знаешь, ты мог бы стать частью Свиты, если бы немного постарался. — Натаниэль на мгновение посмотрел на него, а затем снова уставился в кружку с чаем, которую заваривал.
— "О, он говорит, какая честь". —
И, конечно же, речь шла об
Экси. Эндрю фыркнул, поставил кофейник обратно на плиту и тщетно обшарил шкафы в поисках сахара. Ещё одна причина ненавидеть «Гнездо».
— Ты никогда не думал, что есть причина, почему я этого не делаю? Почему бы тебе не постараться… — Это вызвало у него кислый взгляд, когда Натаниэль выбросил чайный пакетик.
— Мне все равно. — Миньярд вскинул левую руку, прекращая эту бессмыслицу.
— Но ты подписал контракт и приехал сюда. Ты играешь в Экси, как тебе может быть всё равно? — Теперь Натаниэль казался расстроенным.
— Это средство для достижения цели, — сказал Эндрю, достав немного миндального молока и поморщившись, прежде чем добавить его в кофе. — Не всем есть дело на этот дурацкий вид спорта. — Как кто-то может быть таким глупым?
— Он не дурацкий, — возразил Натаниэль. — Так ты делаешь это из-за своего брата? Пустая трата таланта. — Эндрю бросил на него многозначительный взгляд, прихлебывая свой ужасный кофе, страдая от вкуса кофеина, единственного порока, который ему, вроде как, позволяли. — Ты мог бы получить так много, если бы просто попытался, — продолжил Натаниэль, его чай был забыт на столе, левая рука потирала татуированную щеку, а рукав слишком большой толстовки закатился, обнажая метку. — Мог бы попасть в профессиональную сборную и...
куда угодно. Мог бы получить всё, что хочешь.
Он звучал ревниво и немного задумчиво.
—
Нет, — отрезал Эндрю, опуская кружку и пристально глядя на Натаниэля. Кажется, он так и не получил того, чего хотел, не так ли? Ни дом с Кэсс, ни брата, ни родственной души с великолепным лицом, большими голубыми глазами и ярко-рыжими волосами. Впрочем, ничего страшного, он уже привык.
— Я не… — казалось, потребовалось некоторое время, чтобы это дошло до Натаниэля, который отступил к прилавку вместе со своей кружкой. Он покачал головой, потирая левое предплечье, прямо над запястьем, где ненавистная черная отметина вонзилась в его кожу. — Это не имеет
значения, не так ли? Это ничего не значит, не означает, что мы действительно созданы друг для друга, — звучало так, будто он пытался убедить в этом только себя. — Это не значит, что мы будем счастливы или влюбимся, — Нейт выплюнул эти слова так, словно они были самыми мерзкими на свете. — Это просто бессмысленный символ, предназначенный для того, чтобы причинить нам боль, предать нас, я
знаю и не попадусь на эту уловку.
Это прозвучало почти так, как будто он повторял эти слова по памяти.
Часть Эндрю хотела рассмеяться. Представьте себе — есть кто-то, ненавидящий метку так же сильно, как и сам Миньярд. Кто тоже думал, что это — чушь собачья. Каковы были шансы, что это будет
его родственная душа? Было ли это еще одним признаком того, что Натаниэль «предназначен» для него?
О да, Судьба действительно ненавидела его, не так ли?
— И что, ты думаешь, что сможешь просто игнорировать это? — спросил он с широкой ухмылкой, хотя сам собирался поступать аналогично. — Ты думаешь, что сможешь найти кого-то другого, кого-то, кто проигнорирует это? — Когда эта едкая эмоция снова наполнила его, когда она стала горячей и сильной в его груди, он наклонился немного ближе, и Натаниэль вздрогнул. — Думаешь,
Моро проигнорирует это?
— Ты
ничего не знаешь, — сказал ему Веснински угрюмым тоном и с настороженным выражением лица.
—Я вижу, как ты на него смотришь, хоть ты и не его солумейт, — усмехнулся Эндрю, когда внутри него еще сильнее вспыхнула едкая эмоция, достаточно яркая, чтобы прожечь кайф от лекарств. — Как ты бегаешь за ним, словно жалкий щенок. Скажи мне, для него тоже метка ничего не значит? — Его улыбка стала шире, когда собеседник замолчал. — О-хо, бедная маленькая птичка, тоскующая по тому, кто никогда не будет его. Бьюсь об заклад, он терпит тебя, потому что ты его сосед по комнате, его напарник, жалкий ребенок, за которым Тэцудзи сказал ему присматривать, и теперь даже лучше, ведь ты заклеймен как чей-то про...
— Да пошел ты! — Миньярд пригнулся, когда тот бросил в него кружку с чаем. Натаниэль закричал, его лицо сменила маска ярости и страха. — Ты такой же, как
он! Я
ненавижу тебя! Я бы сжег это, если бы мог! — крикнул парень, выбегая из комнаты отдыха.
Нет, Эндрю так и не получил того, что хотел. Хотя в этот раз… В этот раз казалось, что именно он был одной из причин.
Он оставил недопитую кружку кофе и вышел из комнаты отдыха, проходя мимо различных Воронов в коридоре, которые обходили его стороной. Ещё несколько дней, и Аарон будет там; он будет должен ему достаточно, чтобы достать немного алкоголя, по крайней мере, делая пребывание Эндрю в «Гнезде» терпимее.
Как бы терпимо это ни было, застрять с родственной душой, которая его ненавидела и которой у него никогда не было — ещё одна вещь в длинном списке того, чего он хотел, но никогда не мог получить.
Он не знал, кого сейчас ненавидел больше: себя или Моро.
Или Натаниэля. В тот момент он правда, правда
ненавидел Натаниэля.
***
Эндрю почувствовал, как безумная лекарственная улыбка расползлась по его лицу, когда Аарон решил не садиться рядом с ним на уроке «Введение в биологию», на который они оба записались. У парня возникло искушение швырнуть ручку в голову своего близнеца, прежде чем он рухнул на свое место и почти не обратил внимания на то, что было для него ненужным уроком. Как только прозвенел звонок, он вышел за дверь и стал ждать в коридоре, пока выйдет Аарон. Когда его брат осторожно вышел наружу, он схватил Аарона за левую руку и потащил в сторону.
— Что, сегодня никакой братской любви? — спросил Эндрю с яркой
фальшивой ухмылкой. — Я воняю? Клянусь, я принял душ после утренней тренировки.
Другие ученики обходили их стороной, особенно когда увидели черно-красную спортивную куртку Эндрю, которую все Вороны должны были носить за пределами Гнезда.
—
Слушай, так будет лучше, ладно? Просто оставь меня в покое, — сказал Аарон на немецком, качая головой.
—
Почему? — Глаза Эндрю сузились, когда он подумал о Рико. —
Тебе кто-то что-то сказал?
Аарон провел правой рукой по своим волосам, которые были более лохматыми, чем у Эндрю.
— Кто-нибудь из других студентов разговаривает с тобой? Садится рядом с тобой? — когда Эндрю посмеялся над этим, Аарон нахмурился.
— Это не потому, что ты мудак, а потому, что все здесь оставляют Воронов в покое, как будто ты часть какой-то особой клики, и им не нравится, когда кто-то нарушает статус-кво, даже если он брат Ворона. Так что просто… Позвони мне или что-то в этом роде, может быть, мы встретимся на выходных где-нибудь за пределами кампуса, но я не могу потерять эту стипендию. Мне очень жаль, — Аарон небрежно помахал ему когда уходил.
Эндрю постоял на месте с минуту — его наполнила горечь из-за того, как легко Аарон отшвырнул собственного брата в сторону, как всегда сосредоточившись только на себе. Не имело значения, что Эндрю пересёк всю страну ради него, рисковал собственной жизнью, чтобы избавиться от Тильды ради него, присоединился к Воронам… Ну, отчасти ради него.
Этот мудак ещё даже не успел раздобыть для него алкоголь.
Он опоздал на следующий урок американской истории, но профессор и глазом не моргнула, хотя на прошлой неделе она отчитала другого студента за то же самое. Эндрю снова почти не обращал внимания на то, о чем говорили, уверенный, что его мозг всë запомнит, как всегда.
Как только пара закончился, пришло время вернуться в Гнездо. Какая радость. Эндрю столкнулся с Беном по пути на стадион и практически все время игнорировал своего «напарника». Бен уже давно к этому привык и казался счастливым, когда они встречали других Воронов, которые действительно разговаривали со второкурсником.
Перед дневной практикой они проводили время, работая над классными заданиями, которые Эндрю всегда выполнял. Остаток перерыва он провел, читая нелепо длинное электронное письмо, которое прислал ему Ники, и просматривая статистику Северо-восточных «Хаски» — команды, с которой «Вороны» должны были сыграть в следующую пятницу. «Хаски» не входили в тройку лучших первого дивизиона NCAA, но они были в регионе «Воронов», поэтому эта игра считалась важной.
Ну, для всех, кроме Эндрю.
Тренировка была обычным испытанием: Рико вёл себя так, будто он был боссом для всех, когда выкрикивал упражнения и игры, ожидая, что ему бросят мяч, как если бы он был единственным нападающим на площадке. Тэцудзи наблюдал за всем своим бесстрастным взглядом-бусинкой, как будто он был голодным стервятником, быстро набрасывающимся на жертву тростью при малейшей ошибке. Натаниэль вёл себя так, будто Эндрю вообще не существовало.
Миньярду так и хотелось послать их всех к черту и покинуть кампус в поисках ближайшего винного магазина, но он не хотел рисковать тем, что Нат появится на следующий день снова избитым, а Аарон потеряет стипендию.
Его не заботило, что Рико или Тэцудзи трахаются с ним, он был более чем достаточно силен, чтобы справиться со всем, что они в него бросали, но отказывался позволить другим быть наказанными вместо него.
Вместо этого он остался в воротах и заблокировал почти все удары Рико по ним, лишь бы насолить засранцу.
Ему показалось, что он увидел улыбку Натаниэля, когда Рико в гневе удалился, но мгновение спустя это выражение лица исчезло.
Остаток недели Тэцудзи и Рико подталкивали «Воронов» к совершенству
или почти к этому к пятничной игре, заставляя их запоминать статистику «Хаски» и предыдущие игры. Учитывая, что это была всего лишь вторая игра в сезоне, Эндрю начал смотреть на метку души, спрятанную под его левой повязкой: он не верил в сожаления, не совсем… Но у него были довольно негативные мысли о Рико и Дэе, которые взяли с собой Натаниэля, когда пришли завербовать блондина.
Кампус был украшен чёрными и красными гирляндами, а студенты были одеты в майки Воронов. Большинство носило одежду Рико и Дэя, но Эндрю закатил глаза, когда увидел, что Аарон щеголяет своими: придурок коротко помахал ему и кивнул в знак признательности, а затем пошёл сидеть с группой, казалось бы, новых друзей.
Ему так приятно.
Эндрю почувствовал, как его губы дернулись, а затем снова растянулись в безрадостной ухмылке, когда свободные рукава черно-красной майки, которую носил Аарон, показали, что черная отметина на левом предплечье Аарона все ещё была бесформенным пятном, что его близнец не нашёл свою вторую половинку. Ах, значит, пока что только на Эндрю было наложено это конкретное проклятие, хотя Аарон был похож на Ники и на самом деле с нетерпением ждал встречи со своей «второй половинкой».
Дурак.
Достаточно быстро пришло время вернуться в «Гнездо», вытерпеть ещë один обзор игроков «Хаски» и вероятной стратегии игры перед быстрым обедом, а затем был приказ готовиться к игре. Эндрю заметил, что Натаниэля в этот раз не было с командой, и ему удалось сдержать свое любопытство, пока он не заметил человека, похожего на молодого защитника (его родственную душу), шагающего вдоль внешнего кольца: он был одет в дорогой костюм, который был сшит на его мускулистую фигуру, его темно-рыжие волосы были стильно коротко подстрижены, его глаза были такими же захватывающе бледно-голубыми, как и у Натаниэля. И все же они были совершенно лишены эмоций, когда взглянули на двор… и, казалось, на несколько секунд задержались в направлении Эндрю.
— Кто это был? — спросил Эндрю, толкая Бена в левую ногу.
— Э? Кто? — Бен выглядел ошеломлённым тем, что ему задали вопрос. Он взглянул в сторону, в которую Эндрю кивнул, и нахмурился. — О, это отец Нат, он появляется здесь время от времени, обычно в день большой игры. Приходит до ее начала и всегда уходит сразу после. — его хмурый взгляд усилился, когда он посмотрел на свою ракетку. — Я не думаю, что они хорошо ладят: Нат всегда замкнут после
таких визитов и…
— И? — Эндрю сам нахмурился.
— Я бы ничего не сказал, но ты его родственная душа. — Бен немного подпрыгнул от его вопроса и понизил голос. — Ты видел его шрамы. — челюсти Эндрю сжались от этого заявления. — Иногда после визита отца у него появляются новые. — после этого Бен многозначительно отвёл взгляд.
Эндрю потребовалась минута или две, чтобы ощутить желание пойти за мужчиной и ударить его по голове своей клюшкой, но то, что он был под контролем, и тот факт, что за жестоким ублюдком следовали телохранители, лишь немного помог.
Это также вызвало вопросы о том, кто, черт возьми, был отцом Натаниэля, что он делал в замке Эвермор, и почему Тэцудзи позволил ему оскорблять одного из своих самых талантливых игроков?
Миньярд отвлекся от мыслей о насилии, когда Тэцудзи приказал Воронам разогреться и принять участие в тренировках, пока Эвермор медленно заполнялся нетерпеливыми фанатами. Это было не совсем так, поскольку он чувствовал склонность разбить свою ракетку о прихорашивающегося Рико Морияму, занятого грабежами внимания камер и фанатов, и снова задавался вопросом, насколько некомпетентен был доктор, назначивший ему его
прекрасные лекарства.
Может быть, Аарон мог бы добиться от него хорошего судебного иска, в конце концов «щёлкнув», когда бессмысленность всего этого, наконец, заставила его разбить всем головы.
Мальчик с тяжёлой палкой, кучей проблем, и постоянно растущими ими новыми в управлении гневом, мог мечтать, не так ли?
На самом деле он был благодарен за то, что чертова игра началась, просто потому, что это означало, что скоро она закончится. Эндрю должен был охранять ворота во втором тайме, поэтому ему пришлось скучать на скамейке запасных, пока по площадке бегала кучка идиотов.
По крайней мере, до тех пор, пока запасной нападающий Хаски номер «17», Дональдсон, юниор, казалось, не разозлился на Моро, блокирующего его от ворот «Воронов», и не ударил своей ракеткой в сторону защитника, прямо под тем местом, где заканчивалась защитная набивка. Часть Эндрю кивнула, одобряя неприятный и эффективный удар, в то время как другая была раздражена тем, что не он нанес его.
О, и что это задержало конец игры, пока Моро был задержан и унесён с корта.
Было ясно, что «Хаски» надеялись воспользоваться тем, что «Вороны» потеряли своего лучшего защитника из-за травмы, но команда состояла из одних из лучших игроков Экси в дивизионе. Хебигу и Федорову удалось неплохо отыграться в защите вместо Моро, так что Эндрю не пришлось слишком много работать, когда он оказался в воротах: он пропустил всего пару бросков, а окончательный счет стал 12:7.
Стадион взорвался какофонией, когда прозвучал последний зуммер: «Вороны» были довольны своей победой, а «Хаски» — нет. Эндрю было наплевать, он просто хотел принять душ, а потом поспать. С Экси пока покончено.
Ожидалось, что Рико и Дэй прихорашивались перед камерами, но Эндрю заметил, как взволнованный Федоров подошел к Рико до того, как этот засранец ушёл, и заговорил с ним, а когда Рико кивнул, на его лице появилась огромная ухмылка.
Что-то в этом выражении заставило кожу Эндрю покрыться мурашками, когда он мылся в душе.
Выражение лица Федорова напоминало выражение лица Дрейка, когда он ночью входил в комнату Эндрю.
К тому времени, как он смыл мыло, вытерся и оделся, Федорова нигде не было. Эндрю не видел пропавших мужчин-воронов, так что остались женщины и… И Натаниэль.
Дерьмо, Натаниэль, на которого время от времени пялился Федоров. С кем бы Федоров не пытался заговорить, но Моро всегда его перебивал и оттягивал напарника. Эндрю думал, что Моро просто придурок, но теперь…
Он бросился бежать к комнате Натаниэля и на этот раз был благодарен за то, что на дверях Гнезда не было замков, когда он распахнул дверь.
Федоров прижал сопротивляющегося Ната к кровати, подняв руку, чтобы ударить его. Удар был далеко не первый, если судить по ушибленному лицу парня и кровоточащей губе. Ублюдок поднял глаза как раз вовремя, чтобы Эндрю ударил его по щеке, отбросив его в сторону, на что тот взвизгнул от боли, когда его стащили с кровати и швырнули на пол, где ему дважды наступили на ребра.
Ублюдок взвизгнул, когда Эндрю еще раз пнул его для ровного счета, но обнаружил, что Натаниэль вывел его из равновесия.
— Перестань, — сказал Натаниэль слабым и немного невнятным голосом из-за разбитой губы. — У тебя будут проблемы.
— Как будто мне не плевать, — и все же Эндрю обнаружил, что не может отвести взгляд от своей избитой родственной души, от безнадежности в глазах Натаниэля и крови на его лице. Пока он отвлекался, Федоров выскочил из комнаты как четвероногий краб, захлопнув за собой дверь. Эндрю щелкнул языком при мысли о том, что ему придется выследить ублюдка, чтобы перерезать ему горло, прежде чем он вернет свое внимание обратно к Натаниэлю. — Почему ты остановил меня?
— Потому что Рико разозлится, — сказал Натаниэль, откинувшись на спинку кровати. — Это только усугубит ситуацию.
— Хуже, чем если бы кто-то тебя изнасиловал? — Натаниэль вздрогнул, но ничего не сказал, просто закрыл глаза и сжался в комок; его черная толстовка была разорвана, обнажая несколько ужасных шрамов в верхней правой части груди, один из которых выглядел как железный ожог на его плече.
Эндрю почувствовал, как что-то пронзило его грудь при виде этого зрелища, почувствовал, как оно бьется о наркотик в его крови. Миньярд развернулся на левой пятке, затем прокрался в маленькую ванную комнату, примыкающую к общей, где он намочил пару тряпок для мытья посуды холодной водой и схватил полотенце. Когда он вернулся в спальню, лежащий парень настороженно посмотрел на вошедшего, пока тот подходил к кровати.
— Для твоего лица, — сказал Эндрю, протягивая мочалки. — Возможно, ты захочешь что-нибудь сделать с опухолью.
Веснински замер на несколько секунд, прежде чем достаточно развернуться, чтобы принять их.
— Жан будет… — он вздрогнул, когда, должно быть, понял, что его напарник застрял на ночь в медицинском отделении.
— Будет что? — Эндрю подтолкнул его, улыбаясь, ревность и гнев натягивали химические цепи, которые чертов наркотик навязывал его импульсам. — Что он собирается делать, а?
— Ага, — Натаниэль обхватил себя руками и выглядел моложе семнадцати лет. — В мини-холодильнике есть… Пакеты со льдом.
Эндрю огляделся и нашёл холодильник в другом конце комнаты, рядом с тем что, он предположил, было письменным столом Моро. Когда он открыл его, то обнаружил в нём пару бутылок с водой и несколько пакетов со льдом. Ха, кажется, они были готовы к нескольким недоразумениям. Как интересно.
Он вернулся в ванную и, взяв пару полотенец для рук, чтобы обернуть пакеты со льдом, вернулся в комнату, чтобы найти Ната, осторожно вытирающего кровь со своего лица. Как только тот был вымыт, он передал пакеты со льдом и встал, чтобы схватить большую толстовку, которая была накинута на спинку соседнего стула, и бросил ее на кровать Натаниэля. — Я ночую здесь.
— Я в порядке! Ты можешь… — глаза Веснински при этом расширились.
— Я не уйду, на случай, если этот мудак решит вернуться, — заявил Эндрю, опускаясь на кровать Моро. — Ты хочешь, чтобы тебя еще потрепали? — это принесло ему злобный взгляд.
— Ты — мудак. И откуда мне знать, что ты не собираешься… Не займешь его место, а? — несмотря на все резкие слова и неприятные взгляды Натаниэля, его тонкие пальцы вцепились в толстовку, которую он накинул на себя, словно это было защитное одеяло.
У кого-то нет большой веры в него, не так ли? Эндрю не винил свою родственную душу во всем, что он узнавал о Гнезде с каждым днем.
— Потому что я не похож ни на кого из тех, кого ты встречал раньше, — сказал он, снимая кроссовки и растягиваясь поверх одеяла.
Натаниэль фыркнул так громко, что у него заболело горло.
— Все так говорят, — пробормотал он, натягивая толстовку, опустив взгляд. — Что они особенные, что они будут хорошо к тебе относиться, что это будет замечательно, — он раскачивался взад-вперед. Как только толстовка была надета, его глаза стали расфокусированными, как будто он что-то вспоминал, а слова звучали выученными наизусть, как будто они были сказаны кем-то ещё. — Это не что иное, как ложь.
Эндрю вспомнил отца Натаниэля, человека с бесстрастными глазами, и задался вопросом, были ли родители сидящего напротив парня родственными душами. Он задавался вопросом, были ли они одной из пар, которые служили предостережением, напоминанием о том, что не у всех родственных душ был счастливый конец.
Он задавался вопросом, не об этом ли говорил третий, когда обвинял Эндрю в том, что он такой же, как «
он», когда Миньярд позволил своему разочарованию ускользнуть еще в комнате отдыха.
Почему Натаниэлю было так комфортно с мужчиной, который не был его родственной душой?
Эндрю снова боролся со своими одурманенными наркотиками эмоциями, с желанием сломать вещи, вырваться из маленькой комнаты с черными стенами, из Гнезда и Эдгара Аллана, вырезать проклятую метку души из своей руки и… Мысль о том, чтобы оставить Натаниэля беззащитным, заставила его похолодеть. Вместо этого он цокнул языком и перевернулся на бок, пока не оказался лицом к стене. — Заткнись и иди спать.
Парень что-то пробормотал по-японски, но через несколько минут встал, чтобы пойти в ванную, а ещё через несколько минут зашаркал обратно на свою кровать и выключил свет. Эндрю лег на кровать и, наконец, расслабился, когда через полчаса услышал медленное дыхание своей родственной души.
В ту ночь он почти не спал, особенно, когда ждал, пока Рико или Федоров ворвутся в комнату, чтобы забрать у него Натаниэля.
Веснински недоверчиво посмотрел на него утром, когда всё, что он сделал, это слез с кровати Моро, пошёл в ванную, чтобы помочиться, а затем ушёл, отчаянно нуждаясь в кофе и лекарствах. Сначала он зашёл в свою комнату, чтобы принять таблетку, и направлялся в одну из комнат отдыха за кофеином, когда имел сомнительную радость столкнуться с улыбающимся Рико.
В его лишенной сна голове немедленно зазвенели предупредительные звоночки, а вдруг Рико чему-то обрадуется? Это редко было хорошо для кого-то, кроме Рико.
— Доброе утро, — чуть ли не промурлыкал Рико, блокируя проход Эндрю по коридору.
— Нет, пока я не выпью кофе, — пробормотал блондин, глядя в сторону комнаты отдыха, решив пройти мимо этого придурка.
— Ах, ещё не совсем, — к сожалению, Ворон был проворным и чертовски целеустремленным засранцем. — Я хочу поговорить с тобой о прошлой ночи, — когда в ответ Эндрю лишь хмыкнул, левый глаз Рико дернулся, а его улыбка слегка поблекла. — Возможно, тебе будет приятно узнать, что Жан был признан годным к игре в эту пятницу после пары дней легких тренировок. Это хорошо, потому что Льву потребуется несколько дней, чтобы оправиться от вашего… Вчерашнего разногласия.
— Из-за того, что я «не согласен» с тем, чтобы он изнасиловал Натаниэля? — Эндрю сосредоточил свое внимание на манипулирующем засранце.
Нос Мориямы сморщился, как будто он услышал что-то неприятное.
— Ты новичок в команде, поэтому не понимаешь, как работают некоторые вещи. А вот как: если кто-то очень хорошо играет во время игры, то в награду он получает что-то приятное.
Ярость захлестнула Эндрю, заставила его руки дернуться, чтобы схватить Рико за горло от этой «награды», несмотря на последнюю таблетку. Он только сопротивлялся, когда думал об Аароне.
— Натаниэль — это не
награда, — процедил он, стиснув зубы.
Взгляд, брошенный на него, выражал огромную жалость.
— Ты так многого не знаешь, новичок, в том числе того, как ты ошибаешься, — когда руки Эндрю сжались в кулаки, первый номер мудро сделал шаг назад. — Но это не значит, что он не может быть твоей наградой, верно? В конце концов, он твоя родственная душа, — насмехался Рико.
— Я не… — собираясь плюнуть на предложение Рико, что-то в Эндрю заставило его остановиться. — Что ты имеешь в виду? — был ли это способ обезопасить Натаниэля? Оставить его вне досягаемости Федорова?
— Признаюсь, я скептически отнесся к словам Кевина, что ты потрясающий вратарь, но я видел твои способности, — улыбка Рико приобрела хищный оттенок. — Когда ты беспокоишься, то есть. Итак, вот что я предлагаю. Ты закрываешь ворота, пока находишься на корте во время игры, и Натаниэль твой, — теперь улыбка была стерта чем-то вроде раздражения.
Эндрю молчал, думая об этом, думая о том, что его родственная душа в безопасности.
— Я не всегда могу гарантировать полное отключение, не против некоторых команд, — когда Рико открыл рот, чтобы возразить, он поднял руку. — До трех голов и только во время первой тройки команд, — торговался он. Это означало, что ему придется заставлять себя, придется работать для этого, но если это означало, что Натаниэль будет в безопасности….
Он был таким идиотом, не так ли? Неважно, насколько умным он себя считал, как он усвоил свой урок на собственном горьком опыте, здесь он был готов пролить кровь за красивое лицо и большие голубые глаза.
Для того, кто может быть таким же облажавшимся, как он.
Для своей второй половины.
— Два гола, — возразил ворон, — и Натаниэль весь твой, никто другой не должен его трогать, — затем он рассмеялся. Звук был скорее жестоким, чем веселым. — Ну, по крайней мере, Ворон.
— Он мой, — выпалил Эндрю, входя в личное пространство Рико.
В глазах мудака мелькнула искра страха, прежде чем он сверкнул своей обычной широкой улыбкой и отступил назад.
— К нашему дорогому Нату уже есть претензии, лучше к этому привыкнуть, - Морияма издевательски рассмеялся, уходя. — Ты не в своей лиге,
Доу.
Миньярд отмахнулся от отсылки на свою предыдущую жизнь, вонзая образные кинжалы в спину засранца. Как только Рико скрылся из виду, он направился в комнату отдыха, чтобы выпить заслуженную кружку кофе.
Это произошло, когда в его руках была вторая кружка, когда он понял, что отчаянно нуждается в ответах, и что, скорее всего, их он получит только от одного, из его наименее любимых Воронов — Жан Моро.
