The Real Thing

       Эндрю уставился на лицо, находящееся на экране его ноутбука: улыбка Натана Веснински была слегка самодовольной, как будто он знал секрет, которым не хотел делиться. В его ледяных голубых глазах не было эмоций. Согласно различным интернет-статьям, Натан был человеком, который сделал себя сам, владел несколькими предприятиями в Балтиморе и его окрестностями, регулярно жертвовал на благотворительность, у него есть жена и сын.        Вокруг него также витали слухи о связи с некоторыми сомнительными личностями, но нет ничего, что можно было бы подтвердить. Большинство людей списали это на простую зависть — Веснински был человеком, который сколотил состояние, женился на своей второй половинке и растил талантливого сына. Людям нравилось находить что-то неправильное в таком «благородном» человеке.        За исключением того, что он каким-то образом был связан с Морияма, которые, как со временем понял Эндрю, не были полностью хороши. У его прекрасной родственной души был мертвый взгляд, который Миньярд слишком хорошо знал. У сына Натана было множество шрамов, сильное недоверие к родственным душам и обращение к самому себе, как к имуществу.        «Благородный» не было первым словом, которое пришло на ум Эндрю, когда он подумал о Натане Веснински.        Парень закрыл браузер и заставил себя работать над домашними заданиями. Университет не был большой проблемой, но один из ассистентов Тэцудзи должен был удостоверится, что он и остальные Вороны выполнили свою работу и что они не завалили ни один из предметов школьной программы.        Оставалось почти полчаса «учебного времени», когда он закончил с заданиями на день, и фактически на оставшуюся часть недели. Он встал из-за стола, привлекая к себе внимание Бена.        — Ты уже закончил? — спросил его напарник с лёгкой завистью.        Эндрю кивнул и направился к двери. Бен удивился, что получил хоть какой-то ответ, и с лёгкой улыбкой вернулся к своей книге.        В это время по Гнезду бродило не так много людей, так как игроки обычно пользовались любым предоставленным им свободным временем, поэтому Эндрю не удивился, что ни с кем не столкнулся по пути в Черный зал, а также не нашел Рико и Дэя. Все уютно сидели в своих комнатах. Дэй открыл дверь, когда в неё постучали и выражение его лица сменилось на более смущенное, когда он увидел Эндрю, улыбающегося в коридоре.        — Эм, все в порядке?        — Я пришел поболтать, — сказал блондин, проталкиваясь внутрь. — Не с тобой, номер два, — он проигнорировал слова Дэя, назвавшего его придурком, и направился к Рико, который читал учебник по экономике. — С человеком, который может всë устроить, — по крайней мере, так любил думать этот придурок.        — Хм, звучит интересно, — протянул «номер один», откладывая книгу в сторону и выпрямляясь. — Чего хочет белый мусор, вроде тебя? Ранний вкус Натаниэля? — он цокнул, размахивая указательным пальцем правой руки, словно наказывая непослушного ребенка. — Нет, пока ты не выполнишь свою часть сделки в пятницу.        Эндрю должен был сосредоточиться на Аароне, на том, чтобы уберечь своего брата, чтобы удержаться от того, дабы не проломить голову этого ублюдка книгой, что лежала на кровати.        — Речь идет об игре в пятницу, — протянул Эндрю, а улыбка на его лице стала шире, когда он задумался о возможности, использовав собственную ракетку, выпотрошить Рико и большую часть команды. — Я хочу, чтобы ты закрыл глаза на кое-что для меня во время матча.        — Что? Судьи не могут игнорировать то, что ты выкидываешь какую-то глупость на корте, — настала очередь Рико выглядеть смущенным, когда он принялся изучать Эндрю.        — Не они, — стоящий напротив парень полез в правый карман своих спортивных штанов, чтобы вытащить пузырек с такими ненавистными таблетками. — Я собираюсь играть без лекарств, — сказал он, встряхивая бутылку.        — Это не похоже на хорошую…        — Почему? — спросил младший Морияма, прервав протест Дэя, пристально глядя на Эндрю.        Губы блондина дернулись шире, когда он еще немного погремел бутылкой.        — Потому что это заставит меня играть лучше, заставит меня сильнее бороться за победу, — потому что он хотел несколько часов, когда он мог бы чувствовать свои собственные эмоции, без маниакальной заразы проклятых наркотиков, мог быть свободен от них, даже если бы это было на корте Экси.        Бывший придворный со своей второй половинкой поблизости.        Рико несколько секунд изучал его, а потом усмехнулся.        — Я буду разочарован, если Ратгерс наберёт хотя бы одно очко во втором тайме в пятницу, — сказал он, прежде чем снова лечь на кровать.        И парень был бы разочарован, если бы этому придурку не раздавили горло ракеткой во время игры. Но это плохо — просить так много, не правда ли?        Восприняв это, как знак одобрения, Эндрю повернулся, чтобы уйти, не сказав больше ни слова. Пока он был в зале, то зашёл в комнату отдыха и купил хорошие батончики мюсли с шоколадной стружкой и несколько энергетических напитков.        В тот день Моро вернулся к полноценной тренировке, но у Эндрю не было возможности поговорить с ним: в последнее время бэклайнер всегда был рядом с Натаниэлем. Миньярд подозревал, что с этим как-то связан вечер прошлой пятницы, особенно когда французский ублюдок бросил на него злобный взгляд. Он был бы оскорблен очевидной неприязнью, но блондину было наплевать, что о нем думает Жан Моро.        Ему было наплевать на многое, и он хотел бы включить в этот список и некую рыжеволосую фигуру.        Тем не менее, несмотря на то, что он тратил слишком много усилий на изучение статистики Алых Рыцарей и прошлых игр, он заметил, что синяки на слишком красивом лице Натаниэля исчезают, а остальные Вороны, кроме Моро, бледнеют, давая молодому бэклайнеру достаточно места.        Хм, казалось, никто не хотел закончить так, как Лев Федоров.        Эндрю также заметил, что Натаниэль время от времени бросал на него пристальные взгляды, как будто родственная душа пыталась его понять. Время от времени он широко улыбался Веснински, что заставляло рыжеволосого бормотать что-то по-французски и топать прочь, а его угрюмая тень волочилась за ним. В груди Эндрю возникала острая и глубокая боль, когда он смотрел, как они уходят вместе, пока он не напомнил себе, что Натаниэль был его родственной душой, а не Моро.        Тогда ему становилось так противно, что он уходил в тренажерный зал, где мог бить боксерскую грушу, пока желание что-нибудь разрушить, наконец, не ослабевало.        Наступила пятница, и Эндрю разыграл игру, придумывая разные способы убить всех, кого он видел в майке первого номера Воронов, когда шёл на занятия: он считал это стоящим умственным упражнением. Он отвлёкся от представления о парне, сидящем перед ним двумя рядами ниже на уроке биологии, которого медленно уничтожают острые как бритва овощечистки, когда Аарон прервал его, упав на место рядом с ним.        — Эй, очень быстро, надеюсь, ты выиграешь сегодня вечером, и Ники прислал это для тебя. Позвони ему, хорошо? — он поставил перед братом простую коробку, затем вышел и направился туда, где сидели его друзья.        Эндрю нахмурился, глядя на пакет, так как Ники отправил по одному каждому из них, и зачем ему было разговаривать с вредителем? Готовый бросить его в своего брата, пока тот не поднял его и не почувствовал, как содержимое плещется внутри. Наконец-то, Аарон помог ему. Парень сунул коробку в свой рюкзак, при этом полностью игнорируя лекцию.        Он позаботился о том, чтобы спрятать две бутылки виски, правда, дешевые, но нищие не собирались жаловаться, в шкафу, когда вернулся в свою комнату и Бен отвлекся, а затем присоединился к остальной команде для «подготовки к игре». Ещё раз просмотр статистики, замечательная речь Тэцудзи «выиграй или будешь навсегда известен как подонок», бесконечная разминка и упражнения, а затем чертова игра.        У него возникло искушение сначала опустошить одну из бутылок.        Вместо этого, он сжал в руке пузырек с таблетками, прежде чем выпил половину: ровно столько, чтобы продержаться следующие пару часов, подождав, пока маниакальный гул в его венах утихнет до начала игры. Он хотел бы спустить их все в унитаз, но в те первые несколько месяцев он уже пытался обходиться без них и с треском провалился.        От них нельзя было оторваться, пока он не был заперт в ванной на несколько дней, как это было с Аароном.        Он не чувствовал, как коварная, ужасная, искусственная эйфория начинает улетучиваться до самой первой четверти игры, когда он сидел на скамейке и смотрел, как Вороны гоняют Алых Рыцарей в лохмотьях по корту. Ратгерский университет мог бы быть одним из лучших университетов, но они опоздали с формированием команды: у них было несколько хороших игроков, но недостаточно, чтобы быть серьезным соперником.        Ивановой удалось сохранить низкий счет, особенно когда Хебиг и Моро помогали ей в обороне. Как бы Эндрю ни раздражало, что высокий француз был партнером Натаниэля, этот человек был хорошим защитником и отлично взаимодействовал с другими, был почти идеален, когда рыжий выходил с ним на корт.        Миньярд надеялся, что когда действие наркотика закончится, он будет менее очарован своей второй половинкой и поймет, насколько глупо было с его стороны испытывать к нему влечение, думать, что он может… Думать что-либо о Натаниэле. И все же, когда он сидел там, слегка оцепеневший, но больше не переполненный фальшивыми эмоциями, он не мог не заметить худощавую фигуру, одетую в черно-красное через несколько мест на скамейке запасных… Осознавая его присутствие и то, что молодой человек заставлял его чувствовать.        Это было что-то такое сильное, но в то же время хрупкое, такое защитное, всепоглощающее желание, и все это было для Натаниэля.        Эндрю так заебался.        Он сидел в одиночестве во время перерыва, мысленно пересматривая, как Ратгерс играл в первом тайме, в то время как Тэцудзи ругал игроков за их ошибки на корте и анализировал игру за последние две четверти. Почувствовав, что за ним наблюдают, он поднял глаза и увидел, как Натаниэль смотрит на него: его родственная душа повернула голову, когда Эндрю встретился с ним взглядом.        Рико хлопнул его по плечу, прежде чем он вышел на корт, и ему чуть не врезали ракеткой по голове.        — Помни, закрой ворота, и он весь твой.        Эндрю проглотил возражение, что с памятью у него все в порядке, в основном потому, что он не мог не добавить: «В отличие от твоей, бесполезный ублюдок».        На Ратгерсов, должно быть, тоже кричали во время перерыва, поскольку они вернулись на корт, полные решимости искупить свою вину, но это не пошло им на пользу. Эндрю подумал о Натаниэле, ушибленном и сдавленном, о том, что он был «наградой», а затем позволил своему миру сузиться до мяча и того, кто его контролирует. Когда этот человек приближался к своему концу корта, его память, обычно проклятая, вытягивала их статистику и стиль игры, чтобы помочь ему подготовиться к защите ворот.        Это было, если ему нужно было защищать его: Луазо и Баутиста проделали неплохую работу, оттеснив игроков «Рутгерс» в третьей четверти, а затем Моро и Хебиг заняли место в последней четверти. Как всегда, Моро хорошо использовал свои размеры и силу, чтобы помешать игрокам соперника достичь цели, и координировал защиту с Хебигом. Эндрю не совсем расслабился перед последней частью игры, но позволил себе глубоко вздохнуть и подумать, что его сделка с Рико, возможно, не была такой уж и безумной.        Что он действительно мог обеспечить безопасность Натаниэля.        К концу игры он был измотан, изнурен, болезненный, весь в поту, начав чувствовать первые приступы ломки, но свою часть сделки он выполнил: Ратгерс не набрал ни одного очка во втором тайме. Толпа взревела от победы, когда прозвучал последний гудок, и всё, чего он хотел, это пойти в душ, а затем найти тихое место, чтобы свернуться калачиком.        Сначала ему пришлось страдать из-за глупого рукопожатия после игры, касаний всех этих людей, а затем в раздевалке. По крайней мере, Тэцудзи сохранил обзор игры на следующий день, и все уже знали, что Рико и Дэй дадут интервью после игры. Всё, о чем он заботился, это смыть вонь и немного болезненности большим количеством горячей воды, и он был одним из первых в большой умывальне.        Когда он вышел, Рико разговаривал с расстроенным Моро, без Натаниэля в поле зрения; Рико показал ему одобряющий знак, подняв большой палец вверх, прежде чем уйти прочь. Намереваясь добраться до своего шкафчика, чтобы переодеться, Эндрю решил позже разобраться с защитником, и прошел мимо него, только чтобы наброситься в ответ, когда Моро схватил его за плечо.        — Послушай, если ты прикоснешься к нему, я…        Миньярд развернулся и вцепился кулаками в потную майку Моро, а затем впечатал парня в ближайшую стену. Ему пришлось дернуть за ткань, чтобы опустить высокого ублюдка примерно на уровень лица.        — Я трогал его в прошлый раз? — прохрипел он тихим голосом, чтобы никто из собравшихся вокруг них Воронов не услышал. — Я? — когда Моро неохотно покачал головой, Эндрю ещё немного подёргал влажную черную ткань. — Я делаю это, чтобы никто другой не получил его.        Жан, казалось, был ошеломлён этим заявлением, но тут же снова нахмурился.        — Я выпотрошу тебя, если ты причинишь ему боль.        Тогда в словах было немного меньше яда, так что Эндрю воспринял это как общее предупреждение напоказ. Он щелкнул языком, оттолкнувшись от защитника.        — Ты проведешь ночь в моей комнате, — крикнул он, подходя к своему шкафчику, чтобы одеться, зная, что другие Вороны смотрят на них.        На этот раз, «радуясь» вниманию, он решил, что пусть они узнают, что Натаниэль был «его», чтобы не мириться с тем, что кто-то не согласен на этом фронте.        На него много раз косились, пока он переодевался, а затем выходил из раздевалки, но никто не сказал ни слова. Он подавил растущее чувство тошноты от абстиненции, когда его тело потребовало еще одну таблетку, приступ искусственной мании, решив встретиться с Натаниэлем как с самим собой.        Дойдя до комнаты Натаниэля, он дважды постучал и вошёл: рыжеволосый сидел на кровати, сгорбившись в обороне, обхватив руками свои длинные ноги, одетый в один из свитеров Моро, с внушительно хмурым лицом.        — А ты сказал, что не такой, как другие. Лжец.        Эндрю изогнул бровь, увидев количество презрения и ненависти, направленных в его сторону прямо сейчас, впечатленный, несмотря на себя.        — Все, что я сделал, это прошел через дверь.        — Ты заключил чертову сделку с Рико ради меня! — закричал Натаниэль, развернувшись настолько, чтобы схватить книгу с тумбочки и бросить её в Эндрю. Конечно, он хорошо прицелился — Миньярд едва успел отбить его вовремя. — На каждую неделю!        — Каждую неделю мне удается почти закрыть ворота, — признался Эндрю.        Натаниэль издал рваный смешок, забравшись в угол своей кровати.        — Да, теперь ты серьезно относишься к игре, когда это приносит тебе что-то, а? Когда ты ведешь себя так, как будто метка на твоей руке означает, что ты кому-то принадлежишь, когда это не так, это не означает ничего, кроме того, что ты мудак, и Судьба ненавидит меня, и я хочу просто сжечь ее и получить все, оставьте меня в покое! — он начал кричать на Эндрю, но в итоге практически сжался в клубок, обхватив руками голову, и его тон был полон страдания.        Страдание, которое сам Миньярд понимал, учитывая, сколько раз он желал того же о своей метке родственной души, после всего горя, которое Дрейк причинил ему из-за этого, после того, как верил, что он никому не нужен из-за Дрейка и других. Тогда, что он нашёл? Прекрасный молодой человек с ужасными шрамами на теле и душе, который был так похож на него. Это причиняло чертовски сильную боль.        Эндрю надеялся, что ничего не почувствует, стоя перед Натаниэлем с лекарством, но он обманывал себя на этот счет. Защитное побуждение, которое он испытал раньше, вернулось так сильно, что он шевельнулся прежде, чем осознал это, и встал на колени на кровати прежде, чем успел приказать себе остановиться.        Натаниэль немедленно отреагировал на его присутствие: он начал садиться, двигать руками, чтобы наброситься, но замер, когда Эндрю обхватил его затылок ладонями, его голубые глаза расширились от смеси паники и страха.        — Ничего, кроме этого, — заверил его Эндрю, злясь на себя за то, что вызвал этот страх. — Клянусь. Хорошо? Да или нет? — он просто хотел успокоить Натаниэля.        Его родственная душа замолчала на пару секунд, этого было достаточно, чтобы он начал отстраняться. — Да, — выдохнул Веснински. Теперь выражение его лица было настороженным, как будто он ждал, что Эндрю сделает дальше. Несмотря на напряжение усталых мышц от наклона вперед, несмотря на желание погрузить пальцы в густые волосы Натаниэля, несмотря на нарастающее чувство тошноты и головокружения, Эндрю оставался неподвижным и сосредоточился на замедляющемся пульсе под большим пальцем.        — Почему ты здесь? — в конце концов спросил Натаниэль, продолжая смотреть на Миньярда. — Чего ты хочешь?        Он проигнорировал второй, опасный вопрос.        — Если я здесь, то других нет.        — Ты серьезно? — Натаниэль усмехнулся, затем нахмурился, когда Эндрю промолчал. — Ты действительно собираешься каждую игру закрывать ворота, а потом приходить сюда и спать здесь только ради того, чтобы Рико не передал меня другим?        Ему не нужно было так сомневаться во всëм: если бы Эндрю был чувствительным типом, он бы сразу обиделся.        — Ты не храпишь, как Бен, — протянул Эндрю, заставляя себя отпустить Натаниэля и двигаться. Отходя от своей недоверчивой родственной души, он указал на кровать Моро. — Скажи своему напарнику, чтобы принес мне запасной комплект чистых простыней, чтобы мне не пришлось спать в его вонючей постели.        Потребовались некоторые усилия, но ему удалось пробраться в ванную, не наткнувшись на дверь и не споткнувшись о свои ноги. Оказавшись внутри с закрытой дверью, парень нащупал свои таблетки и проглотил одну, а затем прислонился к раковине с бегущей водой, пока тошнота не прошла. Он ненавидел снова принимать это проклятое лекарство, но Натаниэль мог бы возразить, если бы его всю ночь тошнило.        Когда он, наконец, вышел из ванной, он обнаружил Веснински под одеялом, лицом к стене, и нечто, похожее на комплект чистых простыней, сложенный поверх кровати Моро. Эндрю потратил всего мгновение на то, что, как он надеялся, было своего рода мирным предложением, прежде чем он быстро принялся менять постель, уставший и более чем готовый заснуть.        Может быть, это было из-за того, что он так много работал во время игры, может быть, это было из-за того, что рядом была его вторая половинка, но в ту ночь Эндрю спал безо всяких кошмаров. Он проснулся, когда Веснински встал рано и вышел из комнаты, затем поспал еще полчаса, прежде чем ему пришлось вставать, чтобы провести еще один «веселый» день в «Гнезде».        Моро догнал его позже в тот же день, когда он собирался приготовить кофе, чтобы забрать его в свою комнату после утренней тренировки: другие Вороны в комнате отдыха, включая Бена быстро ушли, явно ожидая какой-то драки между ними двумя.        — У тебя есть круассаны, Вальжан? — Эндрю ухмыльнулся, запрыгнув на стойку, чтобы сесть.        — Ты пытаешься быть таким раздражающим, или это естественно? — Моро вздохнул, доставая из шкафа две кружки.        — Я-я? Раздражающий? Я думаю, теперь мне придется действительно положиться на обаяние, — Эндрю ахнул и прижал свободную руку к груди.        — Не дай Бог, — пробормотал Моро, бросив взгляд на дверь, словно проверяя, что они одни. Он молчал, пока заваривал две чашки чая, хм, а для кого другая? А затем подошёл к Эндрю с должной осторожностью. — Ты защищаешь Натаниэля, — сказал он тихим низким голосом и с серьезным выражением лица.        — Зачем мне делать такие вещи? — спросил Эндрю, пиная ногами взад-вперед, не заботясь о том, что подошва его кроссовок ударяется о нижние шкафы.        Моро нахмурился, затем поставил кружки, чтобы потянуть за левый рукав своей толстовки, показывая геральдическую лилию и волнообразный рисунок его собственной метки души — метка, которая появлялась, только когда он принимал душ.        — Потому что это то, что мы делаем — мы защищаем их, — его черные брови сошлись вместе, а хмурый взгляд стал еще глубже. — Ну, большинство из нас.        Хм, может, не такие люди, как отец Натаниэля? Но по одному.        — Ты знаешь свою родственную душу, — упрекнул Эндрю, поднося чашку кофе к подбородку, желая узнать, скажет ли ему Моро правду.        Бэклайнер на мгновение замолчал, а затем кивнул.        — Он играет в Экси, — прошептал Моро со страхом в глазах. — Я не могу сказать Рико.        Нет, иначе Морияма использовал бы этого человека против Моро, как он использовал Натаниэля против Эндрю. Подозревал ли он, что они могут быть связаны друг с другом из-за своего прошлого? — Что Рико имеет против тебя? — спросил Эндрю, наклоняясь вперед. — Ты и Натаниэль? Кто такой Натан Веснински на самом деле?        Моро покачал головой, одергивая рукав рубашки.       — Не здесь, — прошипел он, еще раз взглянув на дверь. — Это… Не здесь, — Жан взял кружки и уставился на Эндрю, словно что-то ища, потом кивнул. — Но если ты серьезно насчет Натаниэля…        — Мне нужны ответы, поэтому скажи мне, где находится «не здесь», — скомандовал Эндрю, выливая свой паршивый кофе на пол и удерживая взгляд Моро.        Француз снова кивнул, словно отвечая на внутренний вопрос.        — Потом. Рико и Кевин скоро уедут играть за свою профессиональную команду, а Натаниэль будет заниматься переводами. Я дам тебе знать, когда зайти.        — О, это свидание, — протянул Эндрю, прыгая на пол и расплескивая кофе повсюду. — Просто чтобы ты знал, я не тусуюсь, я не такой парень, — он вышел из комнаты отдыха под бормотание Моро по-французски.        Они будут лучшими друзьями, он просто знал это.

***

       Эндрю собирался убить своего нового друга: прошло три дня с тех пор, как Моро пообещал не выдавать секрет. А если бы Миньярду пришлось ждать намного дольше? В таком случае прольëтся кровь защитника.        Да, среди его различных недостатков характера, он отказывался видеть в них недостатки, независимо от того, на чем грубо настаивали психиатры, была его очень низкая терпимость, когда он чувствовал, что ему что-то должны. И он определенно чувствовал, что обязан узнать правду о том, что происходит с Натаниэлем.        Возможно, Моро предчувствовал свое неминуемое кровопускание, потому что пробормотал Эндрю «завтра», когда они проходили мимо друг друга в зале во вторник, что дало ему временную отсрочку казни. Миньярд тихо хмыкнул в знак согласия, затем толкнул плечом Баутисту, который слишком долго пялился на Натаниэля.        Защитник посмотрел на Эндрю, как только тот встал на ноги, но все, что потребовалось, это чтобы блондин «улыбнулся» ему, и старший ворон отвëл глаза, поспешив прочь.        Люди постепенно поняли, что Натаниэля трогать нельзя.        Наступила среда, и сначала все было как в обычный день: чертовски ранняя тренировка, Аарон был самодоволен тем, что получил хорошую оценку на тесте по биологии, Эндрю держал свою лучшую оценку при себе, едва держась на ногах на уроках, а затем вернулся в Гнездо для более глупой практики Экси. За исключением того, что Рико и Дэй уехали в Балтимор, чтобы сыграть следующие два вечера за свою профессиональную команду, которая могла их оставить, а это означало, что Эндрю просто должен был ждать, когда Натаниэля тоже заберут. Он бросил на Моро многозначительный взгляд, когда он и Веснински вышли на корт, чтобы сыграть в схватке, но французский ублюдок просто вернул его с пустым выражением лица.        Эндрю, возможно, нацелил мяч или два на ублюдка во время схватки.        Он только что устроился на кровати с новой книгой для чтения, присланной Ники, когда его телефон завибрировал от сообщения от Моро, в котором говорилось, чтобы он немедленно пришел в комнату отдыха в зале. Часть Эндрю хотела проигнорировать вызов, но желание узнать правду взяло верх над его злобной натурой, поэтому он встал и вышел из своей комнаты, не сказав ни слова своему партнеру. Не то чтобы Бен совсем удивился, увидев, как он уходит. По коридорам бродило несколько Воронов, но ни один из них не был достаточно храбр, чтобы расспросить его, особенно когда он направлялся в сторону зала.        Очень немногие ходили туда, если только не были приглашены одним из «Совершенного Двора»; люди предположили бы, что это просто он убежал от Бена и снова совершил набег на «хорошую» комнату отдыха, пока Рико не было.        Как будто он не станет нападать на комнату отдыха, пока Рико стоит посреди нее.        Моро ждал его с кружкой кофе в руке.        — Нат должен быть занят хотя бы пару часов, — сказал он вместо приветствия.        Эндрю пошел сварить себе кофе. «Перевод материала». Это то, что Моро сказал ему на днях.        — Он часто так делает?        — В некотором роде. Его будут вызывать в Восточную башню во время игр, чтобы он переводил для некоторых гостей или работал над документами для Тэцудзи или Кенго.        — Кенго – брат Тэцудзи и отец Рико, — Эндрю знал кое-что.        — Да, брат Тэцудзи, — Моро задумчиво посмотрел на него, а затем сосредоточил свое внимание на двери комнаты отдыха, словно проверяя, нет ли кого-то в холле. — Ты уверен, что хочешь этого…?        — Брат Тэцудзи, — сказал Эндрю. — Расскажи мне об этом человеке.        Моро внимательно посмотрел на него, как будто оценивая, насколько серьезно он относится к вещам, прежде чем вздохнул и на мгновение закрыл глаза. Открыв их, он продолжил говорить.        — Правда в том, что Морияма разбогатели, будучи криминальными авторитетами — якудзой. Кенго является нынешним главой организации, и его старший сын — Ичиро, вступит во владение, когда глава умрет.        Что ж, это отчасти объясняет, почему Тэцудзи может быть таким жестоким ублюдком, а Рико относится к людям как к вещам: они явно считали себя выше закона.        — Значит, Тэцудзи и Рико делают все, что хотят, потому что они мафиози?        Моро наморщил нос, который когда-то был сломан и неправильно вправлен, и потягивал свой напиток.        — Не совсем. Кенго и Ичиро являются частью основной ветви — линии, которая наследует богатство и ответственность Морияма. Кенго, как лорд Морияма, должен был иметь только одного сына, одного наследника, но его жена родила двоих, — выражение его лица стало настороженным, когда он на мгновение взглянул на Эндрю. — Она умерла из-за этой ошибки, а Рико лишили наследства и отдали Тэцудзи на воспитание как часть боковой ветви.        — Забавно, но я всегда считал, что для танго нужны двое, — когда Моро лишь пожал плечами в ответ на комментарий, Эндрю цокнул языком. — Значит, у Рико нет реальной силы?        — Не… совсем, — повторил Моро и свирепо посмотрел на Миньярда, швырнувшего в него скомканной салфеткой. — Мудак.        — Расскажи мне что-нибудь новое, — сказал Эндрю с широкой улыбкой. — О, подожди, это то, что ты должен делать прямо сейчас.        Моро пробормотал что-то по-французски, поправляя свою длинную челку, и вздохнул.        — Рико все еще Морияма, а это значит, что у него есть деньги и связи, но он далеко не так силен, как если бы он был частью основной ветви.        Это звучало так, как будто кому-то, некоему избалованному психопатическому мальчишке, возможно, придется отвечать перед своими «лучшими».        — И какое место во всем этом занимает Натаниэль?        Около минуты было тихо, пока Моро смотрел в свою кружку, а потом фыркнул.        — Так же, как и я, более или менее. Наши отцы продали нас Морияма, — он взглянул на Эндрю, который стоял там… мысленно перебирая эту информацию. — Нет комментариев?        — Как, черт возьми, ты кого-то «продаешь»? — он знал логистику, но почему-то казалось, что она не подходит для применения к игрокам Экси.        — Ну, в моем случае сложилось так: родители были в долгу перед Морияма и решили, что лучше всего выплатить его, предложив собственного сына Тэцудзи, поскольку я знал, как играть Экси. В случае с Натом… Его отец отвечает за большую часть территории на северо-восточном побережье и отчитывается перед Кенго. По какой-то причине Нат не может заменить этого человека, поэтому его отдали Тэцудзи.        — Натан Веснински, — сказал Эндрю, вспомнив рыжеволосого с бездушными глазами, бизнесмена со всеми «интересными» слухами.        Моро серьезно кивнул.        — Да, Натан Веснински, Мясник из Балтимора. Время от времени он приходит сюда, чтобы разобраться с людьми, поссорившимися с Кенго, и часто напоминает Нату, чтобы тот «вел себя хорошо», — он вздрогнул, потирая правой рукой верхнюю часть спины. — Если ты считаешь, что Рико или Тэцудзи оскорбительны, у них нет ничего против Натана. Он ответственен за большинство шрамов Ната.        Большинство, но не все.        Эндрю подумал о том, что ему сказали, о том, что кто-то думает, что владеет его родственной душой, что они могут безнаказанно оскорблять его, и «улыбнулся».        — Никто не владеет Натаниэлем.        — Включая тебя? — осмелился спросить Моро, отставляя кружку в сторону: выражение его лица было пустым, а его несносно высокое тело извивалось от напряжения, извивалось, словно готовое броситься на Эндрю.        Миньярд цокнул языком от этой чепухи.        — Я заикался? — спросил он, произнося каждое слово медленно. — Никто. Не. Владеет. Натаниэлем. Мне нужно выучить язык жестов или то невнятное бормотание, которое вы называете французским, чтобы ты мог лучше меня понимать?        — Я не хочу слышать такое от того, кто хрюкает по-немецки, — отрезал Моро, словно не мог придумать ничего более оскорбительного, но он расслабился, прислонившись к стойке.        Если бы Эндрю был меньшим человеком, он бы закатил глаза прямо сейчас, вместо того, чтобы засовывать хорошие батончики мюсли, пакеты меда — это был какой-то вид сахара — и энергетические напитки в карманы его худи и спортивных штанов.        — Что-нибудь еще мне нужно знать? Морияма — гангстеры и плохие люди, отец Натаниэля — серийный убийца и очень плохой, а Рико ошибочно полагает, что он владеет вами двумя.        Снова послышалось короткое бормотание по-французски, прежде чем Моро покачал головой.               — Вот и все. Но имей в виду, что поскольку Рико чувствует, что Нат принадлежит ему, он, вероятно, считает, что это распространяется и на тебя, — он потер метку души, спрятанную под рукавом своей черной толстовки. Выражение его лица было нейтральным, но серые глаза были холодными.        О, пусть Рико попытается надеть на него поводок и поводить его, и Эндрю намотает поводок на шею мудака, задушив его им же. Он уже собирался выйти из комнаты, когда что-то пришло ему в голову.        — Рико выдает Натаниэля только в качестве «награды»?        Он знал ответ, как только лицо Моро погасло, а защитник обхватил себя руками, словно защищаясь от кого-то.        — Почему тебе не все равно?        Эндрю мог бы сказать, потому что Моро был партнером Натаниэля, и, как бы его это ни раздражало, Веснински заботился о французском ублюдке. Он мог бы сказать, что знал, каково это, когда к нему прикасаются нежелательные руки и рты, и, что еще хуже, когда его используют без заботы, за исключением того, что он не стал бы этого делать с тем, кому он почти не доверял. Он мог сказать, потому что ему нужно было точно знать, насколько плохи были силовые игры Рико.        Тем не менее все, что он сделал, это отсалютовал защитнику двумя пальцами, прежде чем уйти, прекрасно понимая, что не ответит, если ему зададут аналогичный вопрос.        Бен одарил его выжидающим взглядом, когда тот вернулся в их комнату, поэтому Эндрю бросил ему энергетический напиток и батончик мюсли, что его напарник поймал с широкой улыбкой.        Натаниэль казался усталым во время тренировки в четверг, но не двигался, как будто он получил какую-либо травму. Парень, как обычно, улыбался Моро и разговаривал с несколькими Воронами — теми, кто не смотрел на него, как на кусок мяса, время от времени бросая на Эндрю озадаченные взгляды.        Удачи с этим.        В пятницу Аарон наткнулся на Эндрю, когда они выходили из класса биологии, и пробормотал:        — Не проигрывай, я поставил на тебя кучу денег, — это заставило Эндрю нарочно хотеть проиграть игру, пока он не вспомнил Натаниэля.        Натаниэль, сидевший перед ним в автобусе, когда они ехали в WVU на свою последнюю игру. Натаниэль, который перегнулся через сиденье, чтобы нахмуриться.        — Это… не похоже на задание по английскому, — он указал на нынешний «романтический» роман о волках-оборотнях, который Эндрю читал в качестве развлечения.        — Это не…        — Хорошо.        Натаниэль продержался целых пятнадцать секунд, все это время покусывая свою нижнюю губу, на что Эндрю не обращал внимания.        — Что означает «омега»?        О нет, Эндрю не будет обсуждать A/B/O со своей родственной душой в переполненном автобусе. Нет.        — Собираешься подбодрить нас, пока мы побеждаем горцев?        Натаниэль нахмурился, проводя своими длинными тонкими пальцами, о которых Эндрю совсем не думал. Он не думал об этих пальцах, лежащих на его руке. Он вообще не думал о них, водящих по спинке сидения.        — Я бы хотел, чтобы Мастер позволил мне играть в этом году: я более чем готов. И у вас не должно быть проблем сегодня вечером: они слабы в нападении, действуют жестко, но порушатся, если вы не отступите за четыре секунды.        Эндрю слушал, как его родственная душа делала краткий обзор «Горцев», который был лучше, чем то, через что он прошел на прошлой неделе, помня о том, чтобы обратить внимание на нескольких игроков, которых выделил Натаниэль. Когда его родственная душа закончила краткое изложение другой команды, Эндрю торжественно кивнул ему и сказал тихое «спасибо», отчего Натаниэль моргнул, и его острые скулы залились легким румянцем, прежде чем он что-то пробормотал и нырнул обратно вниз на сидении.        Это позволило Эндрю закончить читать свою книгу о волках-оборотнях с легким сюжетом. Вот почему ему нравились книги: он мог закончить их за несколько часов без особого участия мозговых клеток и немного извращенно позабавиться над их нелепостью.        По крайней мере, это не было долгой поездкой в ​​WVU — университетский городок, известный своими вечеринками. Эндрю почему-то сомневался, что Воронам разрешат присоединиться. Тэцудзи позаботился о том, чтобы отделить команду от остальной части университета, как только они прибыли, и настроить их на тренировку на корте, когда они будут в форме.        У кого-то не было чувства авантюризма.        По крайней мере, он смотрел, как Натаниэль растягивается вместе с остальной командой, он все еще пытался понять, хорошо это или плохо, что его родственная душа была такой чертовски гибкой, и делал упражнения, прежде чем отступить в сторонку. Это было примерно тогда, когда Рико и Кевин вернулись после общения с прессой, и главный ублюдок показывал Эндрю знак двумя пальцами, проходя мимо.        Какой позор, у Эндрю в данный момент не было под рукой ничего острого, чтобы вонзить ублюдку в глотку.        Что у него действительно было, так это растущая ясность по мере того, как мания, подпитываемая наркотиками, медленно угасала, но, как ни странно, желание убить Рико все еще оставалось; он наблюдал за первой половиной игры против «Горцев», слишком хорошо понимая, что Натаниэль сидит рядом с ним на скамейке запасных, а его худощавое тело дергается каждый раз, когда «Вороны» забивают гол или теряют мяч. Натаниэль улыбался, слегка, но довольно всякий раз, когда Моро успешно блокировал альпиниста, и свирепо смотрел, когда его напарник получал грубый удар.        Он чуть не подпрыгнул на своем месте, когда Эндрю прочистил горло.        — Да, слаб в нападении.        Натаниэль повернулся к нему, его лицо слегка нахмурилось, и на мгновение Эндрю подумал, что он не будет говорить.        — Большинство из них. Сегодня Питерс грубее обычного.        Он был тем, кто пытался победить Моро.        — Чэн пытается обмануть Иванову, заставив ее думать, что он бьет в верхнюю часть ворот, а затем идет вниз. Нападающий сделал это дважды и один раз прошел мимо вратаря.        Легкая улыбка снова появилась на прекрасном лице Натаниэля. Не то, чтобы у Эндрю было какое-то мнение о том, как выглядит рыжеволосый или что-то в этом роде.        — Ты это заметил?        Эндрю цокнул языком и снова сосредоточился на игре.        — Я просто провожу время в коробке, ожидая, когда люди будут бросать мячи в мою сторону. Не то чтобы я делал там какую-то настоящую работу.        — Конечно, — пробормотал Натаниэль, но почему-то это звучало весело.        Первая четверть закончилась, а это означало, что Моро был заменен на Федорова, а это также означало, что Веснински начал спокойно разговаривать со своим партнером по-японски до перерыва.        Возможно, это было из-за отсутствия наркотиков в его организме, возможно, из-за того, что Моро беспокоился о своей родственной душе, страх, что Рико узнает, кто он такой, но когда он краешком глаза взглянул на двух защитников… между ними была очевидная привязанность и долгая дружба, но ничто не указывало на то, что они сами были в отношениях. Между ними не было ни долгих прикосновений, ни взглядов, ничего интимного или собственнического.        И все же, Эндрю все еще чувствовал нелепое желание столкнуть Моро со скамейки запасных, которое он успешно проигнорировал.        Было почти приятно находиться на корте во второй половине игры, быть вдали от Натаниэля и предательских эмоций, которые связь между ними пробудила в Эндрю. На поле его мир сосредоточился на идиотах, пытающихся обойти его, чтобы набрать очко, чего он им не позволил.        Он знал, что не сможет закрывать ворота до конца сезона, но с WVU не было особых проблем.        Моро кивнул ему в знак признательности, когда команды выстроились в линию в конце игры, в то время как на лице Натаниэля отразилось облегчение, прежде чем он превратил его в безучастное выражение, когда Вороны собрались в раздевалке, чтобы Тецудзи дал им грубое «ты хорошо поработал сегодня».        Рико поймал Эндрю на пути к автобусу, с задумчивым блеском в глазах, когда он преградил блондину выход со стадиона.        — Впечатляющая работа сегодня вечером. Возможно, есть что-то в том, чтобы позволить тебе играть естественно.        — Только в этот раз, — сказал Эндрю, улыбаясь, выражение его лица снова стало преувеличенным, так как он принял таблетку после игры; до Эдгара Аллана ехать было не так уж и долго, но достаточно для того, чтобы к тому времени, когда они доберутся до кампуса, у него началась ломка, так что он пошел вперед и взял ее.        Ему придется подождать до следующей недели, чтобы провести время с Натаниэлем как с «самим собой».        Тем не менее, желание защитить Натаниэля стало сильнее, когда они шли в комнату его родственной души, чтобы заставить Федорова, Баутисту и других Воронов, голодно уставившихся на рыжеволосого, в страхе отвернуться, как и некоторая дрожь, когда Натаниэль этого не сделал. Не оскорблял его и не убегал, а шел рядом с ним.        Когда Моро вошел в комнату, на кровати лежало свежее постельное белье.        — Постарайся на этот раз не храпеть так много, — сказал Натаниэль с нерешительной ухмылкой на лице, опускаясь на кровать.        Эндрю задохнулся, прижимая руки к груди.        — Меня никогда в жизни так не клеветали. Никогда.        Натаниэль усмехнулся, потирая глаза, как будто он устал.        — Правильно, это худшее, что ты когда-либо слышал. Ты вел такую ​​защищенную жизнь, — затем он опустил руки и имел благодать выглядеть виноватым. — Хм, я имею в виду… Получилось не так.        Пресса с удовольствием рассказывала о его заключении в колонии, о том, что он находится в приемной семье, и, конечно же, о том, что его арестовали за избиение придурков, причинивших вред Ники, но его это вообще не волновало.        — Я не знаю, что ты имеешь в виду: я всего лишь невинный младенец, одинокий в этом злом, жестоком мире, — он попытался моргнуть глазами, но не был уверен, что это сработает с маниакальной ухмылкой.        Натаниэль смотрел на него несколько секунд, прежде чем вздохнул и встал.        — Я не видел, чтобы ты получал удар по голове раньше, поэтому я думаю, что тебе нужно пойти спать, — пробормотал он, когда пошел в ванную, чтобы подготовиться ко сну.        Эндрю снова ахнул.        — Ты заботишься обо мне! Тебе действительно не все равно! — его губы дернулись, когда его «дорогая» родственная душа показала ему средний палец, прежде чем дверь ванной захлопнулась.        По крайней мере, кто-то уже не так сильно его ненавидел. Кто знает, может быть, когда он закончит учебу, Натаниэль сможет ему даже доверять.        Он обвинил наркотики в ощущении тепла в груди при этой мысли.