Порочное желание

      Я сижу на широкой кровати, с беспокойством осматривая комнату. Куда бы сейчас только не смотреть — лишь бы не отца, не на его фигуру, что-то сосредоточенно разыскивающую в платяном шкафу. Пока Никки перекладывает старые свитера и коробки, я отчаянно шарю взглядом по стенам, словно они могут мне помочь. Комната относительно просторная и хорошо обставлена. Тяжелые атласные портьеры, обрамляющие окно, неплотно задёрнуты, позволяя последним солнечным лучам уходящего дня всё же проникать в комнату, давая достаточное естественное освещение, и даже на краткий миг вспыхивая на искрами огня на замысловатых декоративных элементах стеклянных панелей стенки. Всё кажется странным, чужим и каким-то запретным. Не то чтобы я раньше никогда не был в спальне, конечно же был, но негласное правило этого дома гласит: спальня — личное пространство каждого. Возможно, так отец пытался дать мне больше свободы, возможно — скрыть собственные грехи. Мой взгляд останавливается на свадебной фотографии, на улыбающихся лицах родителей, и мне вновь становится стыдно. Вероятно, я не лучший сын, вероятно, меня мало пороли в детстве. Господи, я до сих пор боюсь подумать о том, что отец так упорно ищет в шкафу!.. — Вот! — Передо мной на кровать опускается обувная коробка, и отец самодовольно постукивает по крышке, привлекая внимание: — Открывай, это для тебя. Вряд ли меня наградят мужскими оксфордами сорок третьего размера, и я, тяжко вздохнув, срываю крышки коробки, отбрасывая крышку, заглядываю внутрь. — Ч-что?.. — совершенно теряюсь. — Это… Не могу связать и пары слов, всё, что выходит — отдельные невнятные звуки. Но кто бы не удивился, будучи на моём месте? — Моя коллекция, — будничным тоном поясняет отец. Словно для него естественно дарить собственному сыну коробку, полную секс-игрушек. — Думаю, с разговорами о пчёлах я несколько опоздал, так что вот, пользуйся. Выберешь, что тебе нравится, попробуешь, оценишь. Можешь потом парочку себе оставить, что больше понравятся. Отец продолжает что-то говорить, но его слова для меня сейчас не более чем белый статический шум, не доходящий до моего сознания. Dima.exe error. Ошибка, файл не найден. Как я вообще должен на это реагировать? — Ты хорошо её запрятал, — говорю, намекая на длительные поиски. — Ну да. Боялся, что ты найдёшь, — чуть смущённо улыбается отец, виновато потирая шею и избегая моего взгляда. — Думаешь, я рылся бы твоём шкафу? Без спроса? Ты же сам придумал это правило о личном пространстве. — Да, конечно… — совсем смущается он, и я вижу, как длинные ресницы трепещут, отбрасывая тени на порозовевшие скулы. — Знаешь, в каждом правиле есть исключения. — То есть, — подозрительно прищуриваюсь, — ты мне не доверяешь? — Я доверяю тебе самое ценное! — протестующе вскрикивает он, толкая мне в руки коробку. — Что может быть дороже? Да уж… Иногда я просто не понимаю своего отца. С каждым годом несокрушимый образ абсолютного идеала, коим я наделил его в детстве, размывается, теряя свои основополагающие элементы, и превращается в нечто иное, отличное от изначального. Не плохое и не хорошее, — просто иное. — Опять твои дурацкие шутки… Но спасибо. Это, — замолкаю, опуская взгляд на коробку, — весьма щедрый подарок. — Для сына — не жалко, — отец ласково треплет меня по волосам. — Хотя… вот эту я бы оставил себе. И вот эту… — добавляет он, зарываясь второй рукой куда-то в силиконово-пластмассовые недра. — Эй! Руки прочь, — несильно хлопаю его по руке, — ты подарил их мне, Никки. Так что всё, ничего не знаю — они мои. Забудь! — Дал во временное пользование, — поправляет отец. — Хм… Я действительно не хочу с ними расставаться, — признаётся он, — раз уж мы теперь откровенно говорим о сексе. — Разве ты не слишком откровенен с собственным ребенком? Пощади мои невинные уши. — Разве ты не мастурбировал на кровати с помощью моей любимой расчески? — передразнивает он, заставляя меня вновь стать малиновым. Я глупо надеялся, что он не совсем понял. — Мои глаза навек лишились невинности. — Хорошо. Отсыпать тебе половину? — предлагаю примирительный вариант. — А если мне надоест однообразие? Давай просто поставим её на нейтральной территории. Например, в гостиной. — Может, лучше сразу у входа? — не выдерживаю я, прыская смехом. — Чтобы гости сразу видели, а то мало ли. И надпись выложим «Welcom» на коврике из членов и вагин, чтоб уж наверняка. Отец на миг задумывается, привычным жестом потирая подбородок: — Боюсь, что так к нам будут приходить только хуёвые гости. Я хихикаю. Коробку мы всё же оставляем в гостиной.