Порочное желание

      — Вкусно… — удовлетворённо вздыхаю я, откусывая очередной кусок тончайшей пиццы. И хоть сыт я уже под завязку, но дивное волшебство нежного тянущегося сыра и сочных ананасов делает меня слабым, заставляя есть и есть. — Абы на здоровье, — усмехается отец, лениво ковыряя свой оставшийся кусочек пиццы. Мы оба сыты, но вставать и уходить не хочется. — Здесь действительно чудесная пицца, — добавляет он, окидывая взглядом помещение, — как-нибудь ещё сюда сходим, посидим просто. — Ага, — соглашаюсь, — можно и просто. Здесь здорово. Пиццерия, в которой мы сидим неспешно болтая, небольшая и ярко оформленная, стены покрывают изображения мультипликационных героев, а обслуживающий персонал носит жёлто-белую форму. По сути это детское кафе, расположенное на территории развлекательного парка. Полдня мы провели за тем, что катались на всевозможных аттракционах, поедали сладкую вату и попкорн, гуляли по тенистым аллеям, наслаждаясь близостью природы, и вот теперь мы здесь, в пиццерии, болтаем за столиком, давая отдых усталым ногам. Час уже довольно поздний, посетителей не так много, и я наслаждаюсь этими минутами относительной тишины и спокойствия, проводимыми рядом с отцом. — Ты заслужил, — говорит он, одаривая меня ласковым взглядом с волнующими нотками гордости. — блестяще закончил четверть, год. Молодец, старался. Я немного смущаюсь от этих слов, совершенно по-детски краснея. Явное восхищение в голосе отца делает со мной что-то невообразимое, заставляя сердце петь в груди, а по лицу ползти совершенно глупую и счастливую улыбку. Я в самом деле старался, прилагая усилия в учёбе, но не то чтобы это действительно было тяжело для меня. Большая часть предметов давалась легко, хватало только внимательно слушать учителя и читать параграфы, единственное, что было неприятным, — физика. Как бы я ни бился над задачами и законами, они никак не хотели усваиваться в моей голове, оставаясь чем-то если не непостижимом и далёком, то весьма сложным, неприятным для меня. — Итак, — продолжает отец, — что ещё ты хочешь? День в парке развлечений ты получил, а дальше? Впереди каникулы, лето. Хочешь в лагерь? Тебе там раньше нравилось. Мысль о том, что мне придётся жить по распорядку, общаясь с малышами, пугает. И я быстро вскрикиваю, отметая эту идею: — Нет-нет! Какой лагерь, пап? Я уже взрослый, я тут побуду. Брови моего отца взлетают, а на губах мелькает сардоническая улыбка, когда я говорю о своём возрасте, называя себя взрослым, но он лишь откашливается и продолжает слушать. — Я могу о себе позаботиться. Дом не сожгу, если буду сидеть один дома, не волнуйся. — Я за дом и не волнуюсь, я за тебя волнуюсь. Будешь целое лето сидеть один дома, за компьютером, а там природа, общение… Подумай. «И там нет тебя», — проносится в моей голове, но вслух я, конечно же, этого не говорю, находя иное оправдание: — Ко мне Вадик ходить будет, он тоже в городе остаётся. Вадик — мой друг по классу, он живёт недалеко от меня и мы много времени проводим вместе. Вероятно, он мой лучший друг, учитывая, что друзей у меня не так и много. Но этого оказывается мало моему отцу. — Вадик, — пренебрежительно кривится он, — да он ещё больший задрот, чем ты. Что вы будете делать вдвоём? В комп играть? Так вообще лета не увидите. Я поражённо задыхаюсь от нелестных слов отца. Как можно назвать Вадима задротом? А остальных друзей он как бы назвал? — Вадик — не задрот, — жёстко отчеканиваю, невольно понижая голос. Не хватало, чтобы нас выгнали из кафе за такие разговоры. — Он мой друг, будь, пожалуйста, вежлив по отношению к нему. И мы не будем сидеть днями за компом, мы будем ходить на улицу. Найдем чем заняться. — Ой ли… Что-то я слабо верю, — отец склоняется над столом, подперев подбородок рукой. — И что мне с вами делать? — Он некоторое время смотрит на меня нечитаемым взглядом, а затем продолжает: — Купить вам бассейн, что ли… — Бассейн? — мои ушки тут же наостряются, услышав заманчивое предложение. — Ты серьёзно? Не шутишь? — Как я могу? — ласково посмеивается отец. — Давно хотел купить. Дом есть, а бассейна нет. Непорядок, нужно исправлять. Так хоть на солнце будете, порезвитесь, поплаваете. — Спасибо-спасибо-спасибо! — тараторю я, стремясь выразить свой восторг. — Ты лучший папа на свете! — Спасибо, для тебя стараюсь, заяц. Мы заказываем ещё по большому стакану колы и покидаем кафе, направляясь домой. Всю обратную дорогу я весело щебечу о бассейне, о том, как удивится Вадим и как будет мне завидовать, о том, что я приглашу и его младшую сестру, как мы все вместе будем отдыхать и веселиться. Спать я ложусь совершенно возмутительно счастливый.

***

      Я сижу на ступеньках лестницы, ведущей на второй этаж, листая ленту телефона, когда до меня доносится приглушённый звук входной двери — отец вернулся с пробежки. В подтверждение моим мыслям отец входит в комнату спустя несколько мгновений, вытирая лицо, перекинутым через плечо полотенцем и делая пару глотков из небольшой бутылки, принесённой с собой. Я зачарованно слежу за движением его кадыка, пока он пьёт, эротично обнажив горло. Хотел бы я быть одной из тех капель, что невинно скользят по разгорячённой, пышущей теплом коже, прослеживая свой путь по горлу и ключицам, скрываясь за воротом спортивной футболки. Я чувствую себя абсолютным геем, наблюдая эту картину. — Эх, хорошо… — крякает отец, плюхаясь на диван и потягиваясь, закидывая руки за спинку. — Ну а ты что делал? — Я решил, чем хочу заниматься летом. Как бы мне не хотелось удовлетвориться одним бассейном, но отец знал лучше, что мне нужно. Что, в общем-то, и привело к этому разговору — условие, что я запишусь в какую-нибудь секцию. Проведя пару дней в раздумьях, я определился с выбором. — Танцы, — твёрдо говорю я, заранее зная, что мой выбор неприятно удивит отца. — Мм… Хочешь стать вторым Тарзаном? — Да, хочу, чтобы ты засовывал мне сто баксов в трусики, пока я танцую на сцене. — Я? Интересный круговорот семейных денег получится. Некоторое время он молчит, а потом, неожиданно для меня, соглашается: — Хорошо, танцы так танцы. — И что, — теряюсь, — даже спорить не будешь? А как же «танцы не для мальчиков» и тому подобное? Ты же из меня качка всегда хотел сделать, а теперь отступаешь. В чём подвох? — Не качка, а здорового сильного парня, без сколиоза и близорукости. Ну а чем ты при этом будешь заниматься… Да, признаюсь, мне было бы проще водить тебя на карате или что там, но, Дим, это твой выбор. Нравятся танцы — танцуй в своё удовольствие. К тому же… — он озорно мне подмигивает, — на танцы ходит много девочек, будешь нарасхват там. Представь, за тебя будут бороться девушки… А? — Иногда мне кажется, что ты только спишь и видишь, как меня сплавить кому-нибудь. Так хочешь отдать меня какой-нибудь девочке? — Что естественно, то не безобразно. Люди созданы для любви и отношений, брака. Вот я и волнуюсь за тебя, хочу, чтобы у тебя была счастливая и полноценная юность. Я вздыхаю. Слова отца одновременно радуют и пугают. Приятно осознавать, что он меня любит и волнуется за меня, но, боже мой, какой же при этом и груз ответственности! Что за изуверская логика многих родителей — сделать дитя счастливым, воплотив в нём собственные несбывшиеся мечты и чаяния. Не потому ли отец раз за разом возвращается к теме девочек в разговоре? Или он чувствует себя виноватым в том, что я недополучил материнской любви, и вот таким образом стремится наверстать упущенное? Я не знаю, что у него в голове, не могу понять мотивов поступков. — А если это не девочки? Может, я по мальчикам? Что ты будешь делать, Никки, если я скажу, что мне нравятся мужские члены? Замираю, ожидая ответа. Как бы я не хорохорился, но услышать мнение отца мне страшно. Мои глаза прикованы к совершенному лицу, боясь упустить малейшую эмоцию, промелькнувшую по нему. — Что ты хочешь услышать, Дима? Что я против? Это будет лицемерно с моей стороны, учитывая, что ты знаешь о моём пристрастии с мужским членам, как ты выразился. Сказать, что счастлив? Нет, мы живём в России, я видел неприглядную сторону всего этого. Я не хочу подобного для тебя. — Так что же ты хочешь? — собственный голос мне кажется чужим и далёким, настолько он сух и надломлен. — Просто чтобы ты был счастлив. Это кажется тебе странным? Неважно с кем, я приму любой твой выбор, поверь, будь то девушка или парень. Лишь бы этот человек любил тебя и заботился о тебе, делал счастливым. Именно такому человеку с легким сердцем я отдам твою руку, благословляя на брак. Я сижу совершенно поражённый, не зная, что и как сказать. Что на это вообще можно ответить? Я ожидал очередной дурацкой шутки от Никки, а не вот это признание. Преисполненный неким восторгом, я поднимаюсь с места и подхожу к отцу, усаживаюсь к нему на колени, крепко обнимая и зарываясь лицом ворот футболки. — Чтобы ты знал, ты лучший папа в мире. — Эй, я так могу и привыкнуть к постоянным похвалам, знаешь ли… — Не страшно, — чуть улыбаюсь, — я просто буду говорить это тебе это каждый день. Всегда.